Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Римус вышел на крыльцо, ожидая увидеть летающий автомобиль или, по старинке, мотоцикл, но Блэк, как оказалось, банально трансгрессировал. Видимо, торопился. Сейчас он выглядел воплощением элегантной небрежности — черная кожаная куртка наполовину расстегнута, волосы изящно падают на лицо, движения грациозны и порывисты.

Люпин аккуратно поправил свою простую мантию, подумав, что если сам он стал истинным валлийцем, погруженным в природу, старинные книги и созерцание, то Сириус сделался настоящим лондонским аристократом. Но их дружба со времен Мародеров пережила новое рождение, и сейчас они, такие разные, стали братьями по духу.

— Иди сюда, Лунатик, — Сириус крепко обнял друга. — Уже видел?

— Да… — голос Римуса дрогнул. — Бродяга… почему у меня такое ощущение, что ты купил «Пророк», протолкнул гуманный закон, навел аврорат на самую страшную шайку магического мира лишь для того…

— Чтобы таким образом сказать тебе «спасибо»? Ну, так оно и есть, — легко признался Сириус. — Ты же твердишь, что тебе для себя ничего не нужно… хотя я бы с этим поспорил… Но тебе точно должно понравиться, что… что…

— Что мои собраться по несчастью, быть может, заживут сейчас чуточку лучше? Да, Сириус. Да. Спасибо тебе большое.

Он с чувством пожал другу руку, устремив на него полный благодарности взгляд. А потом мягко улыбнулся:

— Блэковский размах, воистину. Ты никогда не перестанешь удивлять... Но пойдем... тоже кое-что тебе покажу.

Проведя Сириуса в свою лабораторию, Римус протянул ему исписанный пергамент.

— Мое исследование. Там, в конце… заключение.

Сириус вслух прочитал:

«Ликантропия — это магическое проклятие крови, которое активируется только при попадании слюны и крови оборотня в открытую рану жертвы. Оно не закладывается в первооснову и не передается по наследству».

И без того радостный Блэк как-то особенно просветлел от этих строк. Лукаво подмигнул.

— Так значит… больше никакого отречения от личной жизни, правда? Пригласишь наконец Тонкс на свидание?

— Ох… — Люпин кончиками пальцев помассировал виски. — Не все так просто. Она… Тонкс… Дора… Слишком хороша она для оборотня! Общественное мнение… его не переделаешь за месяц. Понимаешь? На нее будут смотреть… как на…

— Замолчи.

— Что? — Римус опешил.

Сириус изменился в лице. Его глаза гневно заблестели. Он злился.

— Замолчи, говорю тебе. Заткнись! Вот это, — он яростно потряс пергаментом, — ничего для тебя самого не значит, да? Десять лет ты доказывал себе, что не чудовище! Доказал, и что теперь? Отвернешься от нее? Бросишь?

— Послушай…

— Нет, слушай ты! Общественное мнение? А тебе не кажется, что девушке, восставшей против устоев Блэков, избравшей в жизни путь аврора, глубоко плевать, как там на нее будут смотреть?

— Нет, ты все-таки не понимаешь…

— Это ты ничего не понимаешь! — Сириус уже едва не кричал. — Дора — моя племянница. Это, знаешь ли, радость — живые вменяемые родственники. Я хочу, чтобы девчонка была счастлива! Слышишь, да? Тонкс не виновата, что ее счастье — упрямый заумник-оборотень… который думает только о себе.

— Сириус! — в тихом голосе Римуса прозвучала угроза.

Но Блэка понесло.

— Ты здесь затворился, ничего не видишь. А я знаю! Вижу… Как ей плохо, больно. Что глаза уже не мерцают, и волосы почти всегда мышино-серые. Даже Патронус изменился! Вот угадай, какой теперь у Тонкс Патронус? Давай, скажи.

Люпин не сдержал тяжелого вздоха.

— Волк?

— Вот так. Ты все понимаешь. И ладно бы не любил ее. Но наши давно заметили, как ты смотришь на Дору. Разрази тебя Мерлин, ты вытащил меня из Азкабана! Ну так перестань трусить — сейчас же! Тонкс тебя любит, сделай ее счастливой.

— Но есть же и другие причины, — почти взмолился Римус. — Я живу в глуши… на гонорары. Она же Блэк по матери… она не привыкла…

Сириус, остывая, глубокомысленно хмыкнул.

— Как же с тобой порой тяжело, Лунатик. Ладно. На свадьбу ты точно сможешь заработать.

— Да каким образом?

Блэк небрежно плюхнулся на диван у стены, на котором Римус иногда отдыхал прямо здесь, в лаборатории. Лукаво блеснул глазами.

— Как один из попечителей Хогвартса, я договорился с Дамблдором о том, что в новом учебном году защиту от темных искусств будешь вести ты.

— Я? — Люпину показалось, что он ослышался.

— Ты, — с воодушевлением подтвердил Сириус. — Должность, конечно, проклята, но тебе больше года и не нужно. Ну да, да, Римус, не делай такие глаза. Немного отвлечешься от котлов, разомнешься… подзаработаешь. Дора как раз за этот год станет подготовленным аврором. Все к лучшему.

— Сириус…

Нахлынула ностальгия. Сердце сжалось, глаза защипало. Вернуться в Хогвартс… в Хогвартс… преподавать… сделать Доре предложение…

Римус больше не мог бороться с собой. Он сдался на милость победителя — и сделал это с огромным облегчением.

— Неожиданно, но… спасибо.

— Всегда пожалуйста, племянничек, — хохотнул вновь просиявший Сириус.