Обо мне (джен)

Я медленно летела над городом в виде широкого облака вруничьего газа, пытаясь расширяться ещё сильнее, но так, чтобы чувствовать и пальцы рук, и пальцы ног. Вы когда-нибудь лежали на воде звездочкой, смотря в высокое небо? Ощущения те же самые, только вы смотрите в город. Как будто вы лежите в небесах, а город — это ваше небо. В состоянии дыхания, когда вы расширяетесь до какого-то предела, перестает действовать притяжение планеты. Если вы не двигаетесь сами, вас несёт ветер. Приятное ощущение, если воздух вокруг свежий. Но над городом воздух везде разный, поэтому задерживаться хотелось не везде.

Через некоторое время я заняла собой несколько кварталов... а дальше расширяться было почему-то... не сказать, чтобы боязно, но неприятно. Не знаю, почему. И вот что я узнала: на самом деле, над нашим городом облака висят достаточно высоко, причем, гораздо выше того расстояния, с которого хорошо различимы люди внизу. В общем, идея слиться с облаком и наблюдать сверху только звучит хорошо, а на деле она не приминима, во всяком случае, без подзорной (ясно, что «подзорные» трубы — это чтобы смотреть на звёзды; раз «под», значит, снизу вверх, а тут не обойдёшься без «надзорной») трубы с хорошим увеличением.

Итакушки, пришлось немного съёжиться, скукожиться, сомкнуться, втянуться и для душевного комфорта, и для того, чтобы было быстрее снизить высоту полёта до того уровня, с которого я прекрасно могла видеть людей вплоть до запоминания лица. Это выше двенадцатиэтажных домов, но ниже почти всех птиц, которые тут у нас летают.

Патрулируя сверху территорию парка, я наблюдала скучающих собачников, кружочки и нестройные компашки на скамейках и на пляжах, сидящие и лежащие «в телефонах», одиноких бегунов и шагунов, которые каждый день нашагивают по парку свои десять или двадцать тысяч шагов. Если один раз пройти по всем основным дорожкам парка, тут как раз примерно столько и есть. Да, парк у нас достаточно большой, но сейчас в нем никого интересного не было. Всех этих людей мы с Засоней видели много раз и, иногда играя в «найди нашего», то есть небесного, мы специально старались попасться кому-то из них на глаза. И здесь почти все были те, кого мы уже проверяли, за исключением всего восьми человек. Раннее утро — не лучшее время для наблюдения, но я, если будет нужно, буду несколько дней тут висеть.

Аккуратно спустившись в лесистой части, я собралась и хотела пойти проверить тех восьмерых, но потом передумала. Во-первых, я была одета в пижаму, во-вторых, зачем показывать себя? Вот именно, незачем! С третьего или четвертого раза я полууснула и, представив, что я выгляжу как высокий седой старичок в сером костюме с темно-серым галстуком (видела такого на железнодорожной станции), осмотрела на свое тело. Да, в правом глазу я стала похожа на высокого человека в сером костюме, какие у меня большие ладони и лапти... в смысле, стопы. Наверное, сорок пятого размера, не меньше. А в левом глазу — я всё та же Вруничка. Прекрасно, но не замечательно. В смысле, пусть теперь смотрят, меня не увидят, не заметят. Но всё же надо посмотреть, что у меня с лицом.

В воде реки отражался симпатичный долговязый старичок. Надо же, я его как будто скопировала и... надела... как костюм. «Костюм» в костюме. Да, у оригинального старичка была палочка, тросточка. Но чего-то мне не хочется изображать совсем старенького, пусть будет спортивный старичок. Я с грустью посмотрела на выцветшие плакаты, закрывающие тайное убежище под мостом. Жаль, теперь это место принадлежит понарошкам. Пусть они играются, создают видимость Засонь и Вруничек. Эх!

А знаете, мой будущий читатель, когда такие большие шаги, очень удобно идти, гораздо быстрее получается. Может, мне тоже надо десять тысяч шагов пройти... пусть будет очень спортивный дедушка... Я скорым шагом, обгоняя простых пешеходов, обошла всех незнакомых подозреваемых. И — нет, они больше не подозреваемые. Их взор ничем не примечателен. Пока возвращалась в скрытое от глаз место, оптичила в своей памяти еще пару человек. Ничего, кто вышел на охоту, должен привыкнуть к тому, что выслеживать добычу можно десятками дней. Но если небесник живёт поблизости или любит ходить в парк, а дышать нам, небесникам, надо, как мне кажется, больше, чем людям... и именно здесь, в парке, самый вкусный воздух поблизости от центра города... в общем, идеальное место для засады...

Я вновь вернулась в небеса, наметила в разных частях парка десяток новеньких, спустилась, проверила, запомнила, вернулась... спустилась, проверила, запомнила, поднялась... Чем дальше отступало утро, тем меньше было людей. Хоть и лето, а многие всё же ходили на работу. Я подглядела у одного мужчины ромашку в петличке и вообразила себе василёк. У моего старичка прежние волосы были иссиня-чёрные, цвета воронова крыла. И у седых волос был какой-то такой оттенок... Василёк ему очень подходил. На мой вруничий взгляд.

Около часа дня большинство отдыхающих была уже на пляже. Взрослые поближе, а дети со всех окрестных домов были далеко, там, где река превращалась в небольшое проточное озерцо. Это была угловая часть парка, за которой снова начинался город. Дороги были рядом, воздух здесь был хуже. Да и не уверена, что кто-то из небесных будет купаться в воде при всех в таком неодетом виде, в одних плавках и купальниках, но слетала и проверила сверху. И — нет, всех детей здесь я много раз видела, их родителей, контролирующих дальность и безопасность заплыва — тоже.

Возвращаясь обратно вдоль берега к лесистой стороне парка я рядом с нашим потайным мостиком ещё издалека увидела лису. Лису! Живую! При этом, как только мой взор коснулся её, она встрепенулась, начала озираться и, шаря глазами по небесам, посмотрела прямо в мою сторону. Ага! Вот она, попалась, небесница! В первый же день!

Я полетела на перехват. Уловив мой пристальный взгляд, лиса диранула. Да так быстро, что я еле успела рассмотреть, в каких кустах парка она скрылась. Взлетев повыше, я попыталась её найти, но тщетно. Ветер слегка шевелил кусты и деревья везде, во всем парке, и нельзя было сказать, где они шевелились, раступаясь перед бегущим зверьком, а где от естественного движения воздуха.

Но вдруг я снова почувствовала её взор. Прямо из тех кустов, в которые она забежала. Ишь, хитрая, никуда она дальше не побежала, она спряталась именно там. Я специально направила взор резко вправо и, проверяя точность направления боковым зрением, спикировала в газовом состоянии вниз и объяла собой кусты, соорудив ментальный щит наоборот, то есть не против наружных угроз, а против внутренних. Вдруг сработает?! Лиса и не думала удирать, она сидела в гуще листьев и пыталась разглядеть меня в небесах. Попалась. Я сгустилась и схватила рыжую красавицу руками, прилично поцарапавшись о ветки кустов. Чтобы не разодрать свой серый костюм я вынесла свою добычу наружу.

Как только я поймала её, она резко дернулась, явно испугавшись, но посмотрев на меня, резко успокоилась и просто застыла в моих руках, кажется, улыбаясь. Во мне появилось чувство, уверенное чувство, что она меня знала. Никто не может спутать этот взгляд другого существа, смотрящего на тебя — мол, о, Вруниченька, привет, как дела — с каким-то другим. Или она такая хитрая, и это её способ обмануть мою бдительность или она меня знает. Но откуда? Я же выгляжу, как старичок, похожий на долговязого серого аиста. Или я скопировала знакомого ей старичка? Нет, не может быть, слишком большое совпадение...

«Ты кто?» — строго, а может, смущенно сказала я стариковским голосом, как-то двояко прозвучало... но вдруг, опомнившись, я спросила. — «Хотя подожди, ты умеешь разговаривать по-человечески?»

«Поставь на землю и поговорим», — услышала я мысль лисы в своей голове; и мне не кажется, она действительно улыбалась, и мысленный голос её улыбался, и вся она светилась, довольная, как будто это она меня поймала.

Я поставила зверька на землю, продолжая крепко удерживать в руках. Лиса встряхнулась и превратилась в Аришу, которую я своими большими ладонями держала под мышки. Ариша! Я смотрела во все глаза. Нет, не совсем Ариша... Она уже была чуть менее похожа на меня — и какой я себя помню, и какой стала теперь. Нет, это была та же самая пойманная мною лиса, те же глаза, тот же остренький хитрый довольный нос, чуть-чуть как будто бы заостренные ушки, хотя на самом деле нет, обычные человеческие, но всё равно кажутся остренькими. Она и вправду улыбалась. Ариша и не Ариша... Эта девочка гораздо больше походила на лису. Лиса в человеческом обличьи и фиолетовом аришином комбинезончике. Значит, Ариша всё-таки есть, всё-таки настоящая.

Я не удержалась и обняла её: «Аришенька!»

Но вдруг снова мысль. А вдруг иллюзия? Но я же полусплю... два глаза видят по-разному, да. Но... подожди, не было ни контура, ни огоньков, ни каких других признаков, что она мираж. Но как она изменила внешность?

«ОбороТень!» — прошептала Ариша. Она явно тоже любила обниматься, совсем не сопротивлялась. — «Твой ОбороТень, тобой воспитанный, когда ты ещё на небесах была. Мне недавно сто лет исполнилось. И я, как видишь, живая, здоровенькая, ничуть не старею, как ты и говорила. Как же я рада, что ты вспомнила себя, облики меняешь, по небу летаешь, на лис охотишься».

Тут Ариша принюхалась. Ко мне? Да, она явно меня обнюхивала.

«Ты-таки снова на своего извечного мужа запала, да?» — Ариша перестала говорить хитросладким голосом, она, кажется, собиралась опять меня заругать. — «Та-ак... спала рядом с ним?!» — Ариша смотрела в мои глаза. Я не отводила, пусть смотрит, я тоже на неё посмотрю. — «Нет... засыпала рядом... да... видимо, он обнял тебя сильно, крепко, как боги умеют. Или ты сама?! Сама. Я же тебя предупреждала. Как-то подозрительно пахнет мальчиком...» — Ариша отодвинула меня от себя, с тревогой посмотрела в глаза, потом почему-то обнюхала мой нос, снова отстранилась и закрыла правый глаз.

Взор её левого глаза был полон упрёка: «Знала, что он — иллюзия, и всё равно обнимашкалась, да?»

«Да», — сказала я и подумала, что высокий смущенный старик, сидящий на корточках перед строгой, громко ругающей его девочкой, будет смотреться очень странно, вздохнула и сказала шепотом: — «Я устала от иллюзий, вся жизнь — сплошной обман и мираж, а Засоня — как проявитель для памяти. Я просто захотела отпечатать его на себе, чтобы носить с собой. Чтобы он всегда со мной был».

Ариша покачала головой:

«Я двенадцать лет жила без тебя, готовилась, собиралась... думала, встретимся, наконец, перестанет душа болеть, а ты вместо того, чтобы становиться собой, наоборот, им напиталась. Фу! Да даже и не им, своей памятью о нём. Это как картонного зайца съесть вместо настоящего. Ну фу! Сама на себя не похожа. Что ж с вами, богами, любовь делает! Любовь эту вашу запретить надо! Вред от неё один! Хватит так на меня смотреть!» — Ариша схватила меня и прижала крепко-крепко. — «Надо было тебя, дурёху, похитить и удочерить. Вот зачем ты запретила? А я тоже, послушалась! Зачем я тебя слушаюсь?! Следить издалека, не приближаясь... Это проклятье какое-то! Вот поймала бы тебя лиса, унесла за темные леса, и была бы ты у меня как сыр в масле! Зачем тебе эти лишения, вон какая крохотная, доходяга...»

Ариша отпустила меня, сильно выдохнула, хлопнула в ладоши, топнула ногой, и я внезапно стала обеими глазами одного роста, даже голова закружилась. Обернувшись, я убедилась, что превращения старичка в маленькую девочку никто не заметил. Я довольно отметила, что теперь была не в пижаме, а в платье.

«Белобрысенькая совсем... всю себя вытравила...» — Ариша расстроенно села на траву. — «Тебя этот старый барсучный Тень, который собирался тебя защищать, не предупреждал что ли? Он был похож на такого, который никогда не разрешит ничего плохого... А ты его поработила, да? Это ты мастер! И он начал тебе потакать... хотя... он тебе, что, запрет какой-то влепил? Или ты научилась от меня мысли прятать? Ну, это мы вылечим... — Ариша вдруг превратилась в пылающий огненный призрак и вошла в меня, прямо в тело, по коже от пальцев правой руки, куда она... впиталась?.. побежала волна тепла.

Странное ощущение, как будто одели в пуховик и накрыли несколькими ватными одеялами. Жарко... и дышится тяжело... и, кажется, я проснулась...

Ариша снова появилась передо мной и обеспокоенно посмотрела в глаза: «Так, запрет я его сняла, не сильный, мог бы и получше расстараться, боялся, наверное, богиню разгневать. Куб у него, значит. Зачем нам его куб? Мы ж не подземные, нам там жизни не будет... А, задание у него, от своего хозяина, чтобы куб защищать... Ясно. Ну и ладно, вроде хороший Тень, ничего плохого с тобой не делал. Да и забрал-то он тебя от Засони вовремя, только внешний вид попортился, а ты к чудовищу своему окончательно не пристрастилась...»

«Не попортился, а позасонился. Хочу быть такой, пока его не встречу. Его, настоящего», — мечтательно улыбнулась я.

Ариша закрыла глаза и протянула руку вперёд, на её ладошке появился знакомый блестящий порошок. Я дернулась убежать, но она была быстрее и дунула мне порошком прямо в лицо.

«Чтоб тебя! Прочно засело», — с упреком посмотрела она на меня. — «Вот зачем? Свою внешность менять — себя потерять! Ты ж не человек, чтобы глупостями заниматься! Не-ет, никаких тебе Засонь, ты сама мне сказала, что эта твоя жизнь нужна только для того, чтобы найти Брюса. Что жизнь положить на это надо. 'Иначе ведьмам без него плохо, волшебство на планете иссякает, Земля наша мучается без волшебства. Кто мне сказал, что без него, без Брюса, окончательной победы не будет? Ты сказала! А без победы тебе, как богине, не жизнь. Брюс — единственный, кто сделает тебя собой! Перестань ты уже мечтать о своем боге сна. Еж'ели не слушаешься меня, послушайся себя!» — Ариша говорила почти со слезами. — «Никаких тебе обнимашек с богами! Никаких личных интересов! Мы будем искать Брюса. Слышишь? Всё, никаких тебе Засонь! Богиням мужья противопоказаны! Вред от них один! Одно расстройство!» — Ариша решительно взяла меня за руку и положила себе на плечо. — «Хочешь обнимашкаться, обнимай свою лису. И больше никого к тебе не подпущу. Загрызу!» — и Ариша снова вцепилась в меня, от неё чувствовалось, как сильно за меня она переживает. И, кажется, после того, как она зашла в мое тело, я начала чувствовать её изнутри, из неё самой.

Тут Ариша хитро посмотрела мне в глаза:

«Ты чувствуешь меня, я чувствую тебя, я из тебя и из ручной лисы создана, не забудь! Судя по твоим глазам, ты не знала, кого ищешь, на кого охотишься. Тогда слушай главные новости этого дня. Пока я делала вид, что я маленькая ведьма, ваши были какие-то суетливые. Помнишь? Всё и всех пытались контролировать, манипулировать, воспитывать, только под ногами мешались. Взрослые, а хуже детей! За всеми следили, обсуждали, как и кого стреножить, чтобы жизни никому не давать! И почти сразу, как тебя нашла и отправила к тебе свою первую шерст'еньку, в городе кто-то пуганул этих ваших, небесных. Все разбежались в момент, больше никого не видела, а я, если помнишь, люблю место помногу раз проверять. Кругами, спиралями, каждую комнатку, каждый уголок. Так вот, слышала на станции разговор уезжающих, говорят, кто-то на главном пункте бил в колокола и тронул глазами какую-то сигнальную надпись, а это знак, что...» — тут Ариша гениально изобразила чей-то старушечий голос — «... срочная эвакуация!» — Ариша широко улыбнулась. — «Все! Все смылись. Раз — и нету! Теперь это идеальный город для роста и воспитания юных богинь».