Подопечный шпиона (джен)

Гарри пытался забыть о миссис Норрис, но оказалось, что это почти невозможно. Филч рыскал по коридорам, словно раненый зверь, и набрасывался на учеников из-за любого, даже самого сомнительного «проступка»; нападение обсуждала вся школа без исключения; а Джинни и Гермиона вели себя странно. По словам Рона, Джинни обожала кошек, но вот внезапная страсть Гермионы к чтению достигла невиданных прежде масштабов. Гарри решил, что после слов Малфоя о нападениях на маглорожденных она воспринимает происходящее очень лично, а Гермиона твердо верила: ответ на любой вопрос обязательно найдется в книге.

На той неделе Гарри проскользнул на зелья почти уверенный, что Снейп после урока назначит ему отработку, чтобы они могли поговорить. Угадал он лишь наполовину.

— Останься, Поттер, — сказал Снейп от преподавательского стола, когда Гарри уже заталкивал пергамент в переполненную сумку. — Со столов нужно соскоблить остатки трубчатых червей.

Рука Гарри замедлилась. Рон и Гермиона тоже остановились и неуверенно посмотрели на него.

— Если, конечно, Уизли и Грейнджер не желают присоединиться...

Гарри отчаянно замотал головой и кивнул на дверь.

Когда за последним учеником закрылась дверь — Малфой задержался ровно настолько, чтобы бросить на Гарри очередной презрительный взгляд; ха, знал бы он, — Гарри скрестил руки на груди. Разговаривать у него не было никакого настроения.

— Могли бы быть с ними и помягче, — буркнул он.

У Снейпа, похоже, тоже не было настроения выслушивать подобные замечания.

— Что произошло в тот вечер?

За последние дни Гарри уже все решил. Про голос он Снейпу не скажет. Рон был прав: слышать голоса — плохой знак. Слышать голос, рассуждающий об убийстве, а потом находить окаменевшую кошку — знак еще хуже. А слышать его одному, когда больше никто ничего не замечает, и вовсе хуже некуда. Нет. Гарри просто забудет об этом и будет надеяться, что голос больше никогда не вернется.

Впрочем, маленький упрямый голос уже в его собственной голове тут же заметил: если неизвестный голос причинит кому-нибудь вред, Гарри тогда действительно окажется виноват. И откуда ему знать, что этого не случится?

Но он видел сомнение в глазах Рона и совершенно не хотел, чтобы Снейп решил, будто Гарри сошел с ума. Поэтому он заставил себя посмотреть профессору прямо в глаза. Если отводить взгляд, Снейп только сильнее насторожится. К тому же тот обещал не применять Легилименцию.

— Я уже говорил: мы шли в Большой зал и увидели надпись...

— Что вы делали в том коридоре?

— Просто... бродили.

Технически это даже не было ложью. Они и правда бродили. Сам Гарри понятия не имел, куда идет и куда приведет его голос.

Бровь Снейпа поднялась, кажется, выше, чем Гарри видел когда-либо прежде.

— Просто бродили. Какая неудача, что вы совершенно случайно оказались ровно там, где нашли окаменевшую миссис Норрис и весьма странную надпись на стене.

Странную — это еще мягко сказано.

— Что такое Тайная комната?

— Ты не собираешься честно отвечать на мой вопрос, однако ожидаешь, что я отвечу на твой?

— Я ответил, я же сказал...

— Ты не сказал мне ничего.

Гарри сглотнул, заметив сталь во взгляде Снейпа.

— Я знаю, что ты что-то от меня скрываешь.

— Тогда спросите Малфоя, — раздраженно бросил Гарри. — Судя по всему, он знает больше остальных.

— Правда? — Снейп звучал совершенно равнодушно, отчего Гарри стиснул зубы. — Малфой совсем не похож на тебя, Поттер. Он притворяется, будто владеет тайной информацией, а ты, наоборот, скрываешь от меня то, что действительно знаешь. Малфой не знает ничего.

Гарри нахмурился.

— Он сказал, что следующими будут маглорожденные. Это ведь Люциус Малфой все устроил, да? Как Добби и предупреждал. Драко наверняка слышал, как отец говорил об этом!

— Послушай меня, — резко сказал Снейп. — Малфой не знает ничего.

— Откуда вы знаете?

— Ты действительно считаешь, что я не способен заметить, когда мой ученик что-то скрывает, а когда нет? Я знаю Малфоя с рождения. Большую часть времени его выражения лица мне знакомы лучше, чем ему самому. И уж тебя я знаю достаточно, чтобы видеть: ты от меня что-то прячешь.

Гарри наконец отвел взгляд и уставился в пол.

Вот и все невинное притворство.

— Ты сделал что-то дурное? Мне безразлично, нарушил ли ты все правила Хогвартса разом, вплоть до тех, за которые исключают. Я ведь не стал тебя отчитывать за драку с Малфоем на поле, хотя был крайне недоволен. Чего ты от меня ждешь? Что, по-твоему, я собираюсь с тобой сделать?

— Н-ничего. Со мной все нормально. Я просто... переживаю из-за миссис Норрис.

Гарри не смотрел на Снейпа, но сердце неприятно сжалось, когда тот тихо вздохнул.

— Я не люблю, когда мне лгут, Поттер, — холодно сказал Снейп. — Можешь идти.

Последние два слова прозвучали еще холоднее.

Гарри сбежал.

Через два часа, выходя с истории магии, Гарри чувствовал, будто сердце провалилось куда-то в желудок.

— Я всегда знал, что Салазар Слизерин был психом, — говорил Рон. — Но не думал, что именно он начал всю эту чушь про чистоту крови. Честно, если бы Шляпа попыталась отправить меня в Слизерин, я бы сразу уехал домой...

Гарри попытался что-то ответить, но не смог. Не все слизеринцы были плохими, яростно подумал он. Снейп во много раз лучше Малфоя, Волдеморта или любого Пожирателя смерти. Да даже лучше Дамблдора, а Дамблдор был гриффиндорцем.

Но Снейп не знал, что Шляпа хотела отправить Гарри в Слизерин. И Снейп был единственным известным Гарри слизеринцем, который не казался злым... хотя когда-то все же вступил к Пожирателям смерти.

— Привет, Гарри!

— Привет, Колин.

Гарри настолько привык к появлению мальчика, что почти не обратил внимания.

— Гарри, один парень у меня на курсе говорит, что ты...

Остаток фразы утонул в толпе, которая унесла Колина дальше.

— Что он про тебя говорит? — спросил Рон.

Сердце Гарри опустилось еще ниже.

— Что я наследник Слизерина.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Интересно, преподаватели тоже уже слышали? А Снейп? Макгонагалл? Дамблдор?

И вдруг Гарри отчаянно пожалел, что не рассказал Снейпу про голос. Теперь с этой ложью между ними просто подойти и поговорить со Снейпом — о чем угодно — казалось почти невозможным.

Вот бы Снейп не был настолько наблюдательным.

Гарри думал об этом даже вечером, делая домашнюю работу по заклинаниям и гадая, можно ли все-таки доверить Снейпу свой секрет. В конце концов, Рон ведь не смотрит на Гарри так, словно считает его сумасшедшим. Почему Снейп должен?

Рон с раздражением захлопнул книгу. Он до сих пор злился из-за того, что Перси Уизли поймал их в женском туалете.

Следом хлопнула книгой и Гермиона.

— Но кто это может быть? Кто вообще захочет выжить из Хогвартса сквибов и маглорожденных?

Гарри не хотел произносить имя, которое сразу пришло ему в голову.

Рон, разумеется, захотел.

— Ты же его слышала! «Следующими будете вы, грязнокровки!» Да достаточно на лицо посмотреть, чтобы понять, что это он.

— Малфой — наследник Слизерина? — повторила Гермиона, а потом повернулась к Гарри. — А ты что думаешь?

Гарри даже растерялся. Рон тоже смотрел на него с ожиданием.

— А меня почему спрашиваешь?

— Ну... — Гермиона слегка покраснела. — Ты знаешь его лучше нас.

Неважно. Ты грязнокровка или дружишь с ними.

Гарри помнил слова Драко так ясно, будто тот сказал их вчера. Да, он почти был уверен, что это Малфой. Был бы уверен окончательно, если бы Снейп не отверг эту версию.

— Вся его семья училась в Слизерине. Они вполне могут быть потомками Салазара. А его отец точно достаточно мерзкий для такого.

Рон и Гермиона снова обменялись тем самым взглядом. Гарри предпочел его проигнорировать.

— Ладно. Допустим, это возможно...

— Но как доказать? — Вот этот вопрос и мучил Гарри больше всего.

И Гермиона рассказала им про Оборотное зелье.

— Не знаю, — с сомнением протянул Гарри.

— Да, а если мы навсегда останемся похожими на трех слизеринцев? — добавил Рон.

— Оно действует ограниченное время! Но достать рецепт будет трудно. Снейп говорил, в какой книге он находится, только она наверняка в Запретной секции.

Гарри на секунду представил, как просит Снейпа подписать разрешение. Едва не рассмеялся. Снейп дает ему допуск к запретной книге по зельям? Перед этим он устроит многочасовой допрос.

А если уж говорить о Снейпе, это станет еще одной вещью, которую придется от него скрывать. Гермиона сказала, что они нарушат сразу несколько правил. Если Снейп узнает, его хватит удар.

Но он ведь не узнает. В этом и смысл, попытался убедить себя Гарри.

И все же...

— Может, есть другой способ?

Просить Снейпа о помощи все равно казалось проще, чем на несколько часов превращаться в слизеринца.

— Например? — Гермиона посмотрела на него так, будто сама собиралась применить Легилименцию.

Гарри торопливо покачал головой.

— Не знаю. Просто это все кажется немного...

Он оборвал себя. Рон и Гермиона смотрели слишком странно.

— Ладно. Наверное, другого способа и правда нет, — сдался он и снова наклонился к книге.

Гарри втайне надеялся, что достать подписанное разрешение не получится. Он просто не учел Локхарта. Этот человек подпишет что угодно, если предварительно достаточно долго его хвалить.

Теперь они сидели в женском туалете, а Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на рыдания Плаксы Миртл из кабинки. Гермиона разбирала рецепт, а Гарри заглядывал ей через плечо. Даже с первого взгляда было понятно: зелье намного сложнее всего, что они варили до сих пор.

— Ты понимаешь, сколько всего придется украсть? — спросил Рон, и неприятное подозрение Гарри мгновенно подтвердилось. — Придется тащить ингредиенты из кладовой Снейпа. А это ужасная идея.

Гарри молча кивнул.

Не просто ужасная.

Катастрофическая.

Если Снейп когда-нибудь узнает — а Гарри был почти уверен, что узнает...

— Если вы двое хотите струсить, пожалуйста, — Гермиона захлопнула книгу. — Я тоже не хочу нарушать правила. Но угрожать маглорожденным, по-моему, намного хуже, чем сварить сложное зелье. Если вы не хотите...

Конечно.

Гарри почувствовал, как скрутило живот.

Гермиона маглорожденная. Малфой уже дважды называл ее грязнокровкой. Сам Гарри был, вероятно, в безопасности от того, что бродило по школе.

А Гермиона — нет.

Но Добби говорил, что именно Гарри грозит особая опасность. Почему? Потому что он Мальчик-Который-Выжил и Добби просто хотел его защитить?

— Думаю, через месяц будет готово, — услышал Гарри голос Гермионы и едва не подпрыгнул.

Месяц!

Да это целая вечность. Если он за это время все-таки поговорит со Снейпом, возможно, зелье вообще не понадобится.

— За месяц Малфой может перебить половину маглорожденных школы! — возмутился Рон.

Сердце Гарри снова ухнуло вниз.

А еще Малфой теперь ловец Слизерина. Ну конечно. Если кто и способен был отравить ему любовь к квиддичу, так это Малфой.

Что ж. Гарри просто выиграет и утрет этому гаденышу нос.

◆

Гарри был вне себя.

Сначала бладжер попал ему в руку и сломал кость. Потом из руки вообще исчезли все кости. А теперь казалось, будто внутрь загнали тысячи деревянных щепок.

Он никак не мог решить, на кого злится сильнее: на Добби или на Локхарта.

И где был Снейп? Гарри был уверен, что Снейп исправил бы руку за пару секунд. Но он даже не помнил, сидел ли профессор на трибуне.

Гарри почти злился и на него тоже, хотя понимал, что это несправедливо.

А потом в больничное крыло внесли еще одного ученика.

Окаменевшего.

Колина Криви.

Гарри откинулся на подушки и захотел провалиться сквозь кровать.

Тайная комната была настоящей. Дамблдор сказал, что ее открыли снова. Значит, когда-то она уже открывалась, как и рассказывал Биннс.

А теперь открылась еще раз.

Дверь снова распахнулась. Гарри тревожно посмотрел туда.

Увидев Снейпа, он отчего-то испугался не меньше.

Снейп заметил Дамблдора, Макгонагалл и мадам Помфри у кровати Колина, и на его лице появилась тревога.

— Что случилось, Альбус? — спросил он, быстро подойдя ближе.

Потом весь Снейп внезапно застыл.

Гарри понял: объяснять уже не нужно.

Снейп посмотрел на фотоаппарат в руках Дамблдора.

— Снимок?

— Пленка расплавилась, — ответила Макгонагалл.

Гарри пытался разглядеть лицо Снейпа, но в полумраке почти ничего не было видно.

— Значит, Тайная комната снова открыта, — слишком спокойно произнес Снейп.

Некоторое время преподаватели и мадам Помфри молчали, а Гарри смотрел в потолок.

Потом услышал:

— Насчет Локхарта, директор...

— Я уже слышал, Северус.

— Неужели его некомпетентность все еще вызывает сомнения?

— Северус, целительство сложно для человека без соответствующей подготовки.

— Это не было бы проблемой, если бы волшебники без этой подготовки не делали вид, будто обладают ею! Гарри лишился кости, Альбус. Ваш драгоценный Мальчик-Который-Выжил.

— Северус, — произнес Дамблдор таким тоном, какого Гарри прежде у него не слышал.

Гарри отчаянно захотел оказаться где угодно, только не здесь.

— У нас не было других желающих занять должность преподавателя Защиты.

— Тролль справился бы лучше. Вы видели темы его письменных работ?

— Тут я вынуждена согласиться с Северусом, Альбус, — вмешалась Макгонагалл. — Наверняка можно что-то сделать...

— Сейчас у нас, как мне кажется, есть более важная проблема.

Наступило короткое напряженное молчание.

— Идемте, — наконец сказал Дамблдор. — Нужно все обсудить. Северус, ты тоже.

— Я подойду.

— А-а, — слишком понимающим голосом протянул Дамблдор. — Минерва?

Послышались шаги: несколько человек направились к двери, один прошел мимо кровати Гарри, а четвертый — прямо к нему.

Гарри закрыл глаза.

— Я десять лет декан факультета. Я прекрасно знаю, когда ребенок не спит.

Гарри виновато открыл глаза.

Снейп сидел на краю кровати; факелы странно подсвечивали его лицо.

— Простите. Я думал, вы не захотите, чтобы я это слышал.

— Я знал, что ты не спишь.

Ну конечно.

— Колин... он будет...

— Да. Средство от окаменения нам известно. Восстановление займет некоторое время, но он поправится.

Из Гарри вырвался вздох, почти всхлип.

Ладонь Снейпа легла ему на плечо.

— Этот идиот Локхарт, — произнес Снейп тем самым голосом, которым разговаривал с Дурслями.

— Полностью согласен.

— Как ты себя чувствуешь?

— Будто вся рука набита щепками. Вы были на матче?

— Был.

— А.

Гарри уставился на пятно на противоположной стене, гадая, хватит ли смелости спросить.

— Я видел, как тебя ударило. Я не мог вскочить и броситься к тебе, — профессор Снейп, горько подумал Гарри, — а когда добрался, тебя уже несли сюда. О руке я узнал от учеников вокруг.

— Вы высказали Локхарту все, что думаете?

— Нет, — тихо сказал Снейп. — Думаю, нужна более болезненная месть.

Гарри тревожно посмотрел на него.

— Профессорам вроде нельзя причинять друг другу вред.

— Я не имел в виду драку прямо на квиддичном поле, как некоторые знакомые мне личности.

Снейп протянул руку и коснулся волос Гарри.

Гарри застыл.

Длинные пальцы слегка растрепали ему волосы.

Что-о-о?

Все длилось секунду, не больше, но щеки Гарри запылали, когда Снейп убрал руку и положил ее на его здоровое предплечье.

— Добби приходил сюда, — сказал Гарри.

Пальцы Снейпа слегка напряглись.

— Он сказал, что это он заставил бладжер нападать на меня. Думал, если я получу травму, то уеду домой и буду в безопасности. И еще сказал, что Тайная комната открыта.

Кровать едва заметно качнулась, когда Снейп сменил позу.

— В следующий раз, когда Добби появится рядом, будь добр вспомнить, что у тебя есть руна, которой можно меня вызвать.

— Но это не была опасность. Добби не пытался на меня напасть. Он сказал, что не хочет возвращения Волдеморта, потому что тот очень плохо обращался с домовиками, а теперь, когда Комната открыта, Добби просто не хочет, чтобы со мной что-нибудь случилось...

— Я хотел бы поймать его и допросить, Гарри.

— Зачем?

— Потому что сама мысль о том, что домовик Малфоев пошел против семьи ради защиты тебя, настолько невероятна, что граничит с невозможным.

Наверное, это не было оскорблением, но Гарри все равно задело.

— Может, я ему просто очень нравлюсь, — пробормотал он.

Снейп на миг отпустил его руку и легонько щелкнул пальцем по предплечью.

— Я не это имел в виду, глупый ребенок. Мальчик-Который-Выжил. Малфой — Пожиратель смерти. Почему его домовик захочет спасти Мальчика-Который-Выжил? Впрочем, в одном он прав.

Снейп внезапно задумался, будто только что что-то понял.

— Волдеморт действительно презирал домовиков. Их рабское положение казалось ему забавным, особенно с учетом их магической силы. Он считал эту силу оружием, которое нужно подчинить и использовать. Так что невозможно исключить, что один из домовиков захотел восстать. Люди ведь восставали. Почему домовики не могут?

К концу фразы Снейп говорил скорее сам с собой.

Гарри молча кивнул.

Присутствие Снейпа удивительно успокаивало. Одна рука ощущалась так, словно ее протащили по подвалу поместья Малфоев, зато вторая, лежавшая под ладонью Снейпа, была теплой.

Гарри закрыл глаза.

— Ты собираешься рассказать мне то, что я хотел узнать? — тихо спросил Снейп.

Гарри встревоженно посмотрел на него.

— А если скажу нет, вы примените Легилименцию?

— Не знаю.

Гарри уставился на него.

— Но мне хотелось бы верить, что я заслужил твое доверие.

Гарри несколько раз открыл и закрыл рот.

Снейп великолепно умел заставлять его говорить.

— Хорошо, — неуверенно сказал Гарри. — Только... не думайте, что я сумасшедший, ладно?

— Во всяком случае, не сильнее обычного.

Гарри натянуто рассмеялся.

— Ладно. В общем... я слышал голос в стенах. Дважды. И голос был, ну... очень кровожадным.

— Что? — Голос Снейпа хлестнул как кнут.

— Убить, съесть, так долго, голоден, нужно убить, чую кровь, — послушно перечислил Гарри. — Примерно такое.

— Ты слышал его дважды? Когда?

— Первый раз на отработке у Локхарта. Он ничего не услышал. Второй — когда был с Роном и Гермионой. Я пошел за голосом и пришел к миссис Норрис.

— Ты... — Снейп сделал паузу. — Пошел за ним.

— Ну да. И еще никто, кроме меня, его не слышал.

Снейп зажал пальцами переносицу.

Примерно через двенадцать секунд опустил руку.

— Гарри, — очень ровно сказал он. — В следующий раз, когда ты услышишь кровожадный голос, который слышишь только ты, пожалуйста, не пытайся идти за ним. Сделай ровно обратное: беги в противоположную сторону, желательно до кабинета директора, моего или Минервы.

— Теперь-то точно так и сделаю.

— Слава Мерлину, — с чувством произнес Снейп. — И что именно в этом было настолько ужасным, что ты не мог рассказать сразу?

— Ну... когда слышишь голос, которого больше никто не слышит, это ведь обычно плохо, да?

— Для среднего волшебника — возможно. Но меня ни капли не удивит, если над головой Мальчика-Который-Выжил однажды пойдет дождь из репы, а снег при его прикосновении превратится в цветы.

— Ясно... — Гарри не был уверен, успокаивает ли это. — И что это, по-вашему?

— Понятия не имею.

— Это чудовище Слизерина, да?

Снейп тихо застонал.

— Я от всей души желаю, чтобы Грейнджер читала меньше книг.

— Вообще-то она спросила Биннса.

— А. Значит, наблюдаем заметное падение интеллекта. Пожалуй, стоит быть благодарными, что она маглорожденная. Если бы Темный Лорд заполучил ее, мир был бы обречен.

Гарри невольно хихикнул.

— Жаль, я не могу ей рассказать, что вы так сказали.

— Я сотру тебе память раньше, чем ты успеешь, — с усмешкой ответил Снейп.

Но Гарри уже не мог смеяться. Короткая передышка закончилась.

— Вы ведь правда не думаете, что я схожу с ума?

Теплые пальцы Снейпа снова легли на здоровую руку и мягко сжали ее.

— Нет.

Гарри будто стал легче.

— Тогда что это? Может, камни со мной разговаривают?

Он нарочно попытался пошутить. Не хотелось показывать Снейпу, что ему страшно.

— Мне нужно поговорить с директором.

— Он же не решит, что я...

— Доверься мне, Гарри.

— М-м.

Глаза начали слипаться, хотя боль в руке не давала по-настоящему заснуть.

Снейп взял с тумбочки флакон, по пути вытащил пробку и поднес к губам Гарри.

— Поппи оставила это для тебя. Костерост действует довольно болезненно.

Гарри открыл глаза и позволил Снейпу влить лекарство.

Воспоминание оказалось слишком знакомым. Интересно, Снейп тоже об этом подумал?

Гарри снова закрыл глаза и почти не услышал тихое «спокойной ночи».

Теплая ладонь оставалась на его локте, пока он не уснул.