Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Катан смотрел на чёрный кипарис, возвышавшийся над рыцарями и остальными деревьями зачарованной рощи. Неужели Бельдинас и вправду велел создать это странное дерево? А если не он, то кто? Всё внутри кричало: здесь что-то не так. И всё же путь к Башне был открыт, как и обещано в послании. Жрецы благословили воинов именами Паладайна и Кири-Джолита. Рыцари ждали приказа. Если Катан его не отдаст, они наверняка взбунтуются и возьмут Башню без него. Тогда позора уже не смыть.

Он обнажил Губителя Тьмы и в последний раз с сомнением взглянул на кипарис. Почтительно поцеловал рукоять меча, затем опустил забрало. За спиной раздался слитный металлический лязг. Закрепив щит на руке, Катан обернулся к воинам Божественного Молота. Все были готовы: одни сжимали арбалеты, другие — мечи и булавы. Он вспомнил Таварре, Пеллидаса и остальных, погибших за последние месяцы. Уцелевшие рыцари давно ждали возможности отомстить за них.

Этот час настал.

Катан поднял меч.

— За Паладайна! За Кири-Джолита! За Светоносца!

— За Светоносца! — взревели рыцари и бросились вперёд.

В открывшемся проходе чары рощи ослабли, но не исчезли. На бегу Катан чувствовал их зов: деревья манили к себе, как когда-то в Истаре. По крикам за спиной он понял, что некоторые не устояли.

Они пропали, — подумал он. Когда битва закончится, если боги позволят, он отправится на поиски. Сейчас нельзя останавливаться. Нужно добраться до Башни.

Наконец деревья остались позади. Катан быстро оглянулся: из почти двух с половиной сотен рыцарей он потерял, пожалуй, человек двенадцать. Увидев Титиана и Марто, обрадовался. Впереди возвышались огромные двери Башни — плиты красного камня с вырезанными изображениями лун. Говорили, их никогда не запирают: через рощу могли пройти лишь желанные гости.

Двое самых нетерпеливых рыцарей взбежали по ступеням — и тут же упали, пробудив защитные чары у входа. Перед ними вспыхнула стена фиолетового огня. Люди кричали и пытались сбить пламя, пока оно пожирало их заживо. Катан поморщился от запаха горелой плоти, но в глубине души благодарил богов: заклинание убило только двоих. Выполнив своё дело, оно уже угасало.

— Вперёд! — крикнул сэр Марто, прежде чем Катан успел открыть рот. — Не дадим им передышки! Пусть каждый из этих прислужников демонов ответит перед богом!

Подтвердилось то, о чём Катан уже догадывался: приказам здоровяка с Картэя рыцари подчинялись куда охотнее, чем его собственным.

Они больше не со мной, — подумал он, глядя, как воины Божественного Молота бегут вверх по ступеням мимо обгоревших тел товарищей.

Рыцари изо всех сил навалились на двери. Первым в камень врезался плечом Марто. От доспехов брызнули искры. Створки со скрежетом подались внутрь на несколько пальцев. Воины взревели и ударили снова. Потом ещё и ещё. С каждым толчком проход становился шире. Наконец в щель уже можно было заглянуть. Один из передних рыцарей — Катан не разглядел кто — наполовину протиснулся в сумрак…

В следующее мгновение он дёрнулся, закричал от боли и отпрянул. Половины шлема не было — словно её откусили острые зубы. Рыцарь выл, хватаясь за изуродованное, залитое кровью лицо. Несколько мучительных мгновений спустя он обмяк и начал падать. Товарищи подхватили его. Он ещё дышал, но с такой раной выжить было невозможно. Впереди ждали лишь мучения. Понимая это, один из рыцарей вытащил кинжал и вонзил ему между рёбер. Тело напряглось, затем обмякло.

Боль кончилась.

Пока он умирал, остальные продолжали напирать на двери. Катан стиснул зубы, глядя, как расширяется проход.

Из Башни вышел первый Страж — великан почти трёхметрового роста, с головой шакала и пылающими золотом глазами. При виде двух огромных кривых мечей, с одного из которых капала кровь, Катана охватил страх. Он вскинул Губителя Тьмы. Рыцари отступили, образовав широкий полукруг. Один замешкался — и быстрый взмах клинка рассёк его пополам чуть ниже плеч.

— Матерь Паладайна… — выругался кто-то.

Катан молча кивнул.

Не думая об опасности, сэр Марто бросился на исполина с шакальей головой, занося новый топор.

Проклятый безумец, — подумал Катан, невольно восхищаясь его храбростью.

Мечи Стража устремились навстречу друг другу, целясь Марто в шею.

Тот рассмеялся и пригнулся с неожиданной для такого здоровяка лёгкостью. Клинки просвистели над головой, срезав кончики рогов на шлеме. Миг спустя Марто выпрямился и ударил топором по бедру Стража.

Брызнули зелёные осколки. Топор отскочил, оставив глубокую трещину в каменной ноге. Исполин словно ничего не заметил. Такие создания не чувствовали боли. Оба меча снова поднялись над Марто, готовые раскроить ему череп. Рыцарь попятился, увлекая Стража за собой. Ещё шаг. Ещё…

Каменные глаза не могли расшириться от удивления, но золотое пламя в них вспыхнуло ярче, когда Страж перенёс вес на повреждённую ногу. Раздался хруст. Нога раскололась, и исполин с грохотом рухнул. Оба меча разбились о камень. Несколько мгновений он пытался подняться среди собственных обломков, но Марто обеими руками занёс топор и могучим ударом раскрошил ему лицо.

Глаза погасли.

Катан и остальные смотрели на Марто и разбитую статую, потрясённые до немоты. Скрежет у входа заставил их обернуться. В проёме показался следующий Страж, с львиной головой на широких плечах. За ним шли другие. Десять, двадцать, ещё больше. В их глазах горела неестественная жизнь.

Предстояла бойня. Катан это знал. Знали все. Но отступать было поздно: они зашли слишком далеко.

С боевыми криками рыцари бросились в атаку.

* * *

Одна из волшебниц принесла призму для наблюдения. Преломляясь в ней, лучи складывались в мерцающие картины. Теперь Хадар и его ближайшие помощники смотрели, как Божественный Молот врывается в Башню и вступает в бой со Стражами. Люди гибли под стремительными ударами каменных мечей, но и статуи падали одна за другой: булавы и молоты дробили камень, мечи и топоры раскалывали его. Рыцари платили за каждый шаг жизнями, но их было слишком много. Стражи не смогут их удержать.

Лесиана опустила голову. Глаза жгло от слёз. Башня падёт. Она знала это с самого начала.

Оставался лишь один выход.

— Теперь всё зависит от нас, братья и сёстры, — произнёс Хозяин Башни с глубокой скорбью в голосе. — Как бы я хотел, чтобы был другой путь. Ради магии мы должны действовать быстро, пока они не добрались сюда. Кто поможет мне сделать то, что должно?

Маги молчали, опустив глаза. Все понимали, о чём просит Хадар. Те, кто останется, обречены. И разрушения будут чудовищными. Каждый видел, что случилось с Дальтиготом.

Лунитари, — взмолилась Лесиана. Не допусти этого…

Первым отозвался Хазаэль. Старый маг Чёрных Одежд прожил в Башне большую часть жизни. Опираясь на посох, увенчанный драконьими когтями, он медленно подошёл к крошечному обелиску и посмотрел на Хадара воспалёнными глазами.

— Я помогу, Хозяин, — хрипло произнёс он. — Нет для меня большей радости, чем отправить псов Короля-Жреца в Бездну. Пусть воют по дороге.

Его примеру последовали ещё двое магов Чёрных Одежд, затем откликнулся первый из Алых. За ним вызвались другие. Наконец к ним присоединились и Белые — не ради расправы над рыцарями, а чтобы уберечь тайны Башни.

Вскоре согласились все.

Кроме одной.

— Лесиана? — позвал Хозяин Башни.

Остальные повернулись к ней. Под тяжестью их взглядов стало трудно дышать.

— Ты не поможешь нам? Ради Ордена?

Ей хотелось согласиться. Лучше погибнуть здесь, защищая Искусство. Зачем жить после этого страшного дня? Чтобы увидеть, как падут Башни Палантаса и Стольного города? Ненавидимые всеми, маги будут вынуждены прятаться в Вайрете. Разве смерть не лучше?

И всё же Лесиана молчала. Она взглянула на призму. Среди сверкающей стали и каменных обломков мелькнул Катан. Он сражался со Стражем с оленьей головой: рубил, пригибался, уходил от ударов. На её глазах рыцарь развернулся, пропуская мимо вражеский клинок, и вонзил Губителя Тьмы в глаз статуи. Тяжело дыша, выдернул меч и повернулся к новому противнику.

Лесиана вздохнула и опустила глаза.

— Простите, Хозяин. Я не стану в этом участвовать.

По Зале Сердца пробежал потрясённый шёпот. Маги смотрели на неё как на предательницу. Лицо Хадара не изменилось. Он лишь пожал плечами и вздохнул.

— Тогда уходи, — отрывисто сказал он. — Раз не хочешь помогать, оставь нас.

Лесиана кивнула, повернулась и поспешила к выходу, чувствуя на себе гневные взгляды. Когда она закрывала дверь, за ней уже звучали первые слова заклинания. Маги призывали силу лун для последних в своей жизни чар. Волшебство набирало мощь и влекло так неудержимо, что Лесиана едва не вернулась в Залу Сердца. Но всё же устояла и покачала головой.

Оплакивая то, что вскоре будет потеряно навсегда, она поспешила вниз по лестнице искать Катана.

* * *

Кривые мечи с зелёными прожилками свистели в воздухе. Катан отбил один Губителем Тьмы и резко шагнул в сторону. Нога скользнула, и он едва не упал: пол заливала кровь. Слева лежал раненый рыцарь с грудью, рассечённой от горла до середины. Удар разорвал стальную броню, словно пергамент. Катан успел лишь мысленно помолиться за беднягу, прежде чем пришлось отбивать новый удар. Потом ещё один и ещё. Страж с обезьяньей головой неотступно теснил его, оскалив каменные зубы.

Треть рыцарей погибла. Почти столько же были ранены. Но и живых статуй оставалось всё меньше. Восемь… Нет, уже семь: сэр Марто только что повалил ещё одну. Победа была близка. Скоро они смогут продолжить штурм Башни.

Страж наступал. Лишь на миг он отвлёкся, чтобы ударить рыцаря, подобравшегося сбоку. Тот с воплем отшатнулся, схватившись за почти отсечённую руку, всё ещё сжимавшую меч. Статуя тут же снова набросилась на Катана. Один кривой клинок сменял другой, удары сыпались без передышки. Катан пятился. Иногда отбивал меч или подставлял изрубленные остатки щита, но чаще просто старался держаться подальше.

Наконец он упёрся в обломки одного из Стражей, которыми был усеян зал. Отступать стало некуда. Из последних сил подняв меч и щит, Катан принял бой на месте. Каждый удар сотрясал всё тело. Он отчаянно оглядывался в поисках помощи. Хоть кто-нибудь…

— Милорд! — крикнули справа.

Катан повернул голову и увидел Титиана. Тот бежал к нему, высоко подняв ребристую булаву. Страж тоже заметил молодого рыцаря. Повернувшись, он направил один меч ему под колени, а вторым ударил Катану в горло.

Титиан перепрыгнул через клинок. Катан отвёл другой щитом. Оба ответили одновременно: Катан отрубил статуе руку чуть выше локтя, а его бывший оруженосец ударил булавой в колено и свалил исполина. С глухим рычанием Катан добил Стража мечом и повернулся, высматривая нового звероголового врага…

Но их больше не было.

Последний Страж пал.

Несколько рыцарей победно закричали. Кто-то рассмеялся, радуясь гибели врагов. Большинство же молчало — слышались лишь тяжёлое дыхание и стоны. Несколько человек переходили от одного павшего к другому, ища живых. Многим могло помочь только целительное прикосновение Светоносца. Таких избавляли от мучений.

Когда всё закончилось, среди малахитовых обломков лежало около восьмидесяти погибших воинов Божественного Молота. Уцелевшие молились Паладайну, прося проводить души товарищей в обитель богов за звёздами.

— Ещё имена для Сада Мучеников, — с горечью произнёс сэр Марто. — А сколько волшебников мы убили взамен? Пока ни одного!

— Помолчи, — велел Катан.

Но в глазах остальных горело то же озлобление. Когда рыцари разойдутся по Башне, пощады не будет даже Белым Одеждам. Оставалось надеяться, что магам хватило ума вывести отсюда как можно больше людей.

Теперь воины смотрели на него, ожидая приказа. Катан вздохнул, снял разбитый щит и подобрал целый у одного из погибших.

— Хорошо, — сказал он. — Идём дальше. Башня наша.