




| Название: | Sacred Fire |
| Автор: | Chris Pierson |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sacred_Fire |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Обычно зима приходила в Харолис рано и сразу вступала в свои права. Далеко на юге, куда не долетали тёплые ветры, круглый год согревавшие большую часть Истара, равнинам и горам доставался весь холод с моря Ледяного Предела. Уже в первые дни осени воздух становился зябким, а к началу зимы Харолис укрывался снежным покрывалом.
Но не в этом году. Йоль закончился четыре дня назад, а Харолис всё ещё изнывал от жары, словно в разгар лета. Не выпало ни снежинки. Спасаясь от духоты, люди спали на крышах или прямо под открытым небом. По степям Абанасинии бушевали пожары, превращая провинцию в выжженную пустошь. Все жители Харолиса — и варвары из глухих земель, и горожане — молили Светоносца поскорее избавить их от бедствий.
На краю разорённых равнин, в предгорьях Восточной Стены, стоял Кзак-Царот, Змеиный город. В Истаре нашёлся бы десяток городов крупнее, но по меркам Харолиса он был огромен. Город кольцом охватывал озеро с прозрачной голубой водой, куда с двух сторон низвергались пенистые водопады. Массивные дома богачей и знати, выстроенные по древнему эрготскому образцу, украшали колонны, а вдоль крыш тянулись ряды горгулий с драконьими головами. Бледно-зелёные стены сияли на солнце, поблёскивая золотыми и серебряными узорами. Дворец и два больших храма — Паладайна и Мишакаль, Исцеляющей Руки, — теснились на скалах у восточного берега, в самой высокой части города. Их просторные залы и многочисленные башни были облицованы зелёным и белым нефритом. Крутые крыши не давали задерживаться снегу, которого в этом году так и не дождались.
Старейшины, правившие Кзак-Царотом, дорожили властью и привилегиями, а порядок поддерживали руками городской стражи, не знавшей снисхождения. Семь поколений не помнили ни одного бунта внутри изящно украшенных стен. Даже трактирные драки случались редко. С нарушителями спокойствия здесь разбирались быстро.
Но в последнее время всё изменилось. Спасаясь от пожаров, пожиравших родные степи, к холмам потянулись люди равнин. Стражники пытались гнать их прочь, однако беженцы всё прибывали, и в конце концов старейшинам пришлось открыть ворота. Варвары и горожане плохо уживались друг с другом: едва ли проходил день без драки или уличной потасовки. От открытого столкновения их удерживали лишь священнослужители, которые проповедовали и вели общие молитвы на площадях и рынках. Весь Харолис — и дикие племена, и города — давно принял истарскую веру. Теперь верующие собирались огромными толпами, умоляя Короля-Жреца спасти их от бед, надвигавшихся со всех сторон.
Среди этого шума и молитвенного пыла на одинокого путника в сером, запылённом одеянии почти никто не обратил внимания. Суровые стражники с зелёными кистями на шлемах и широкими лезвиями на древках заметили под плащом выпуклость, в которой нетрудно было узнать меч, но обыскивать незнакомца не стали. Харолис был опасным краем, и большинство путников носили оружие — особенно в такие тревожные времена. Куда больше стражу занимали люди племени Кве-мун, шедшие следом. Одинокого чужака приняли за паломника и пропустили.
Так Катан МарСеврин пришёл в Змеиный город. Никто не объявил о его прибытии. Никто его не встретил.
Путь выдался долгим и тяжёлым: сначала через горы Халкист и Шалландские болота, потом — в горы Восточной Стены. Большую часть дороги Катан мёрз и едва держался на ногах от усталости, а голод отнял последние силы. Рана на ноге затянулась, но пронзённое клинком плечо всё ещё болело, и лишь чудом не началось нагноение. При каждом движении руки боль простреливала спину.
Но хуже всего были воспоминания. Не проходило и часа, чтобы перед Катаном не возникало бледное лицо Титиана с окровавленными губами и угасающим взглядом. Он убил последнего по-настоящему близкого человека — того, кто был его оруженосцем, товарищем, другом.
Некоторое время Катан брёл без цели, подхваченный людским потоком на улицах Кзак-Царота. После долгих недель в дороге городские запахи — немытых тел, жареного мяса, всевозможных нечистот — били в нос. Молодой степняк в кожаной одежде, украшенной бусами, нарочно задел его, напрашиваясь на драку. Чуть позже какой-то пожилой горожанин в расшитом кафтане, с напомаженными волосами, грубо толкнул в плечо. Оба отступили, стоило Катану распахнуть одежду и показать рукоять Губителя Тьмы. В любом краю находились задиры, которым сразу становилась неинтересна жертва, способная дать отпор.
Наконец он вышел к озеру. От берега тянулись причалы, словно пальцы, указывающие на другую сторону. На воде плавала погибшая от жары рыба, добавляя свой запах к общей вони. Прикрыв ладонью глаза, Катан прислонился к ограде из зелёного камня и посмотрел на храмы, возвышавшиеся за озером.
Здесь родился Светоносец. Когда-то жрецы не желали иметь ничего общего с простым сиротой, который не был посвящён в сан, но исцелял больных прикосновением. Его объявили еретиком и изгнали. Вместе с учениками он нашёл приют в уединённом монастыре где-то в горах к северу отсюда. Там много лет спустя его и встретила Илиста.
Теперь перед храмом Паладайна стояла огромная, футов пятидесяти высотой, статуя из молочно-белого камня. Она изображала не бога, а Светоносца — таким, каким его представляли люди: прекрасным и добрым, а не преждевременно состарившимся и испуганным. От безмятежной улыбки каменного лица Катану стало не по себе. Он никак не мог отделаться от чувства, что Бельдинас смотрит на него этими пустыми глазами.
Здоровая рука сама потянулась к заплечному мешку — за долгие недели пути это движение стало привычным. Даже сквозь потёртую кожу очертания Дисков успокаивали. О книге заклинаний он старался не думать.
— Ну вот, — пробормотал Катан. — Добрался. А дальше что?
— Я уж думал, ты никогда не спросишь.
Катан вздрогнул и обернулся, схватившись за меч. Перед ним стоял невысокий, непомерно толстый монах с серебристыми волосами и румяным, по-детски круглым лицом. Белое одеяние — настолько просторное, что под ним могла бы укрыться небольшая семья, — резко выделялось на фоне затянутого дымом западного неба. В глазах мерцал свет, хотя солнце стояло у монаха за спиной, а луны ещё не взошли.
Катан смотрел на него, пытаясь вспомнить. Они уже встречались — словно целую жизнь назад. В Саду Мучеников, накануне посвящения в рыцари. Именно тогда ему впервые явилась падающая огненная гора. Этот монах был рядом.
Имя никак не вспоминалось, но наконец всплыло в памяти.
— Брат Джендл?..
Монах добродушно рассмеялся.
— Да, одно из моих имён. Госпожа Илиста всегда меня так называла. Кстати, она передаёт тебе привет. Мы знали, что ты сюда доберёшься, Дважды Рождённый.
Сомнения исчезли. Перед ним стоял Паладайн, принявший смертный облик. Забавно: он совсем не походил ни на мудрого доброго старца, ни на грозного воина, какими его изображали люди. И всё же ошибки быть не могло. Катан чувствовал божественную силу, скрытую в этом нелепом теле. Невольно он начал опускаться на колени.
— Даже не думай! — воскликнул Джендл, затрясшись обвислыми щеками. — Обойдёмся без поклонов. Кто-нибудь увидит.
Катан растерянно моргнул и кивнул.
— Прости.
— И извиняться перестань. Пойдём, дружище. Нам надо поговорить, только не на виду.
Пухлая ладонь обхватила Катана за локоть. Хватка оказалась неожиданно крепкой.
— Как раз знаю подходящее место.
При своей полноте брат Джендл двигался на удивление быстро. Монах вперевалку шагал по зелёным мостовым Кзак-Царота, а Катан едва поспевал следом. Перед Джендлом толпа расступалась без малейшего усилия, зато Катана то и дело толкали, задевая больную руку. Время от времени он украдкой оглядывался, высматривая городскую стражу или рыцарей Божественного Молота. Наверняка здесь стоял небольшой отряд, охранявший посланника Короля-Жреца при совете старейшин. Но среди шумных, спорящих толп не было видно ни стражников, ни рыцарей. Никто не обращал на них особого внимания.
Возле фонтана, где среди брызг резвились нефритовые дельфины, монах заметил очередной взгляд через плечо и поднял белые брови.
— Что такое? Ты ведёшь себя так, будто за нами кто-то идёт.
Катан покраснел.
— Просто нервничаю, — пробормотал он.
— Вот как? — Глаза Джендла блеснули. — Пожалуй, не зря. Посмотри туда.
Монах кивнул вправо. Катан сразу заметил грязного, тощего мальчишку лет десяти. Тот смотрел на него, прищурившись, но, встретившись с ним глазами, побледнел и юркнул в толпу. Джендл поймал Катана за запястье, не дав броситься следом.
— Не стоит. Всё равно не догонишь, только привлечёшь внимание.
Катан тихо выругался.
— Он следит за тобой с самых ворот, — сухо заметил Джендл. — Наверняка шпионит для старейшин. Они научились извлекать пользу из беспризорников с тех пор, как один из них стал Королём-Жрецом.
Монах снова зашагал вперёд, и Катану пришлось поторопиться. Скоро старейшины узнают, что он здесь. Одним богам ведомо, что будет потом.
— Ничего не будет. Во всяком случае, не сразу, — отозвался Джендл. — Успокойся, Дважды Рождённый. Пока ты в безопасности. И постарайся не отставать.
Они удалились от озера и вошли в южную часть Кзак-Царота — Старый город. Здесь наконец стало меньше людей. Здания обветшали, на некоторых чернели следы пожара, у других не было крыш. Не осталось ни одного целого окна. Улицы были завалены мусором, стены покрывали выцветшие надписи.
Катан с удивлением понял, что это вовсе не ругань и похабщина, которую обычно выводят на стенах мальчишки. Даже язык был не разговорный. «Пилофиро», гласили надписи. «Бельдинас Бабо Сод». Рядом виднелись треугольники и кое-как нарисованные соколы и молоты.
— Когда-то здесь жили почитатели серых богов, — пояснил толстый монах. — Церковь их изгнала. По крайней мере, тех, кому повезло. Теперь говорят, что место проклято, поэтому сюда почти никто не заходит. А вот и пришли.
Он остановился так резко, что Катан едва не налетел на него. Брат Джендл указал на невысокое квадратное здание с остроконечными башенками. К входу поднималась изогнутая лестница. Колонны наверху украшали когти хищных птиц, а над дверью ещё можно было разобрать почти уничтоженный рельеф. Когда-то он изображал вздыбившегося, ревущего грифона. Катан различил крыло, кончик клюва и львиную лапу.
— Паладо Калиб, — выдохнул он.
— Да? — отозвался брат Джендл.
— Это храм Шинаре.
— Был, — поправил монах. — Теперь от него одни развалины. Благочестивые люди постарались.
Шинаре, покровительница торговли и ремёсел, не принадлежала ни свету, ни тьме. Тридцать лет назад Король-Жрец объявил её последователей Форипон. Он обвинил их в жадности: они якобы копили богатства, которые следовало отдать бедным или Истару. Тогда Катан безоговорочно верил Бельдинасу и, служа в Божественном Молоте, даже сам участвовал в разгроме нескольких общин Шинаре.
А теперь… Что он чувствовал теперь? Печаль? Стыд? Сожаление?
Нет. Только гнев. На Короля-Жреца, на церковь и на себя — за то, что позволил всему этому случиться.
— Пойдём, — позвал Джендл, с пыхтением поднимаясь по ступеням. — Там нам ничто не грозит.
Катан моргнул.
— Подожди. А тебе можно туда входить?
Монах остановился и удивлённо оглянулся.
— Почему нет? Это ведь не храм Такхизис. Мы с Шинаре всегда прекрасно ладили, что бы ни утверждал твой Король-Жрец. Хотя, — добавил он громким шёпотом, — я уверен, что в кости она играет нечестно.
И вошёл внутрь.
Катан покачал головой. Голова уже начинала побаливать.
В храме царили прохлада и полумрак, лишь сквозь окна проникал слабый вечерний свет. Потребовалось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли. Внутри было пусто — слишком пусто даже для развалин. Алтарь и скамьи убрали, оставив лишь несколько обломков камня. Ни чаш для омовений, ни клочка гобелена, даже подсвечники со стен сняли. Кто-то старательно выколол каждый камешек мозаики, некогда покрывавшей потолок. Почтенные Сыны основательно очищали храмы запрещённых богов. Катану много раз доводилось видеть плоды их трудов, и теперь он поморщился.
— Безрадостное зрелище, правда? — спросил Джендл. — Почти все храмы Шинаре теперь такие, от Селджука до Эргота. То же самое сделали с храмами Гилеана, Сириона, Текучего Пламени… даже гномьего Реоркса. Могу тебя заверить: богам это не по душе.
Катан вдруг почувствовал, что в зале есть кто-то ещё. Плачущая женщина в голубом. Рогатый воин с мечами в шести руках. И другие. По зову Джендла здесь собрались боги света — даже Солинари, покровитель магов Белых Одежд. Они молчали и вскоре исчезли из виду, но Катан по-прежнему ощущал их присутствие. Были здесь и более тёмные сущности — серые и чёрные тени.
— Вот почему мы должны сделать то, что собираемся, — закончил Джендл, взмахнув бледной пухлой ладонью. — Равновесие не просто под угрозой. Оно рушится.
— И потому вы решили уничтожить Истар?.. — спросил Катан.
Он сам испугался обвинения, прозвучавшего в собственном голосе.
— Решили?!
Монах выпрямился, внезапно разгневавшись.
— Ты правда думаешь, что я хочу погубить столько людей? Мне это нужно не больше, чем тебе — смерть твоего оруженосца, Дважды Рождённый. Но я поступаю так по той же причине, по которой погиб лорд Титиан: иначе нельзя.
Он помолчал.
— Каждый, кто верит, что Король-Жрец способен уничтожить зло, даёт ему силу для этого.
— Должен же быть другой выход, — проговорил Катан, качая головой.
Джендл пожал плечами.
— Мы до сих пор пытаемся предупредить людей по всему Кринну. Поэтому горят степи Абанасинии. Поэтому в Соламнии брат идёт на брата. Поэтому северные порты заливает кровавая вода. Мы послали жителям Кринна множество знамений… Но те, кому следовало бы прислушаться, ничего не понимают. А ты сам понял, что происходит, когда впервые увидел огненный молот, падающий на Храм?
Катан молча опустил голову. Большую часть жизни он считал это видение обычным сном. Силы вдруг оставили его, и он прислонился к колонне.
Джендл положил ему на плечо удивительно крепкую ладонь.
— Люди слепы и не желают прозреть. Поверь, я буду плакать, когда исполню то, что должен. Ничто из этого не радует меня, Светоносец.
Словно молния ударила Катану прямо в лоб. Он застыл, потрясённо глядя на монаха.
— Как ты меня назвал?
— Светоносец, — повторил Джендл с лёгкой улыбкой и махнул рукой. — Да-да. Поразительно, невероятно и всё такое. Совсем не то, чего ожидала госпожа Илиста, прочитав пророчество. Она тоже немало удивилась, когда узнала правду. Видишь ли, она отправилась искать нового Короля-Жреца… и Светоносца, чьё появление было предсказано. Нашла брата Бельдина и решила, что он и есть Светоносец. Разумеется, все ей поверили. Но пророчество было не о нём, Дважды Рождённый. А о тебе.
Монах повёл рукой. На пыльном полу проступили слова. Сияя белым огнём, они врезались в камень:
С запада, где заходят солнца,
В смутный час, когда Истару грозит беда,
Придёт он с утраченным сокровищем —
Светоносец, несущий надежду.
И пусть тьма страшится его,
Пусть преследует, ищет погибели —
Он спасёт то, что свято,
И сами боги склонятся перед ним.
— Вот, — сказал Джендл, пока Катан потрясённо смотрел на строки. — Именно это я открыл бедному, помешавшемуся Псандросу Младшему. Илиста прочитала и решила, что речь о Бельдине. К несчастью, он тоже так подумал. Но кто может их винить? Всё сходилось. В конце концов, он принёс Мицерам в Стольный город и одолел ложного Короля-Жреца.
Монах посмотрел на Катана.
— Однако и ты пришёл с запада, из пограничных земель. А теперь несёшь Диски — вот уж поистине утраченное сокровище. Не говоря о книге заклинаний.
Он подмигнул.
— Да, о ней я тоже знаю. Не тревожься из-за Фистандантилуса, Дважды Рождённый. На него у нас свои планы. А что до богов, которые склонятся перед тобой…
Толстый монах опустился на колени и склонил голову, собрав подбородки в складки.
— Пилофиро, — торжественно произнёс он.
Катан потянулся к Дискам в мешке. Он чувствовал, как остальные тоже склоняются перед ним — Мишакаль, Джолит и все прочие.
Так не должно быть. Светоносец — Бельдинас. А я всего лишь Катан МарСеврин. Дважды Рождённый.
Джендл поднял глаза.
— Нет, ты нечто большее.
Пыхтя и обливаясь потом, он с трудом встал.
— Зачем бы я вернул тебе жизнь, Катан, когда ты умер раньше срока? У тебя есть предназначение, данное богами. Ты должен быть здесь, в Кзак-Цароте, когда упадёт гора. Ведь ты не просто Дважды Рождённый…
Воздух замерцал, вспыхнул серебряный свет. Катан отвернулся, хватая ртом воздух. Вокруг разлился запах мёда и роз.
— Ты Светоносец. И свет, который ты несёшь, — моё слово.
Голос изменился: стал глубже, и в нём зазвенела сталь. Когда Катан поднял глаза, исчезновение брата Джендла ничуть его не удивило.
На месте монаха стоял дракон.
Огромное змееподобное тело лежало кольцами. Чешуя сияла серебром… нет, платиной. В янтарных глазах светились мудрость и печаль. Зубы и когти были вдвое длиннее мечей и во сто крат острее. Это был Драко Паладин, как звали его в Эрготе… Эли — в Сильванести… Так — у гномов… Великий Дракон — в Соламнии.
Паладайн.
Золотой взгляд пронзал насквозь, проходил сквозь плоть и кости в самую глубину души. Катан заплакал, охваченный благоговением, страхом и безмерной радостью.
«Ты знаешь, что делать», — прозвучал в его сознании голос бога.
И в тот же миг он понял.
Смеясь и плача, Катан опустился на пол и потерял сознание. Сон его был глубоким и спокойным.
Огненные молоты ему не снились.
* * *
Брон услышал приближающегося всадника задолго до того, как тот показался на дороге. По его знаку дюжина молодых рыцарей, ещё не бывавших в настоящем бою, быстро заняла места. Защёлкали взводимые арбалеты, опустились забрала. Брон чуть вытянул меч из ножен, проверяя, легко ли тот выйдет. Горы Восточной Стены были диким и опасным краем. Рисковать он не собирался.
Он довольно скоро понял, что Катан направился в Харолис, а не в Соламнию или Эргот. Светоносца слишком хорошо знали: в обжитых землях его быстро заметили бы. А в этом глухом краю он мог пройти незамеченным. Брон с отрядом прибыл сюда чуть больше недели назад и разбил лагерь в горах. Отсюда он разослал вестников в ближайшие города, объяснив, кого нужно искать. За золото степняки охотно брались за такие поручения.
Стук копыт приближался. Брон поднял руку. Арбалетчики замерли, прицелившись. Затаив дыхание, он ждал… ждал…
Когда всадник выехал из-за последнего поворота, Брон уже начал опускать руку — и остановился.
Молодой, худощавый, загорелый парень натянул поводья. По перьям в его наряде можно было узнать Кве-кири, одно из племён Абанасинии. Увидев направленные на него арбалеты, он побелел от страха.
— Не стрелять! Он с нами! — скомандовал Брон.
Рыцари отвели оружие. Степняк с облегчением выдохнул, но не двинулся с места, опасливо поглядывая на воинов Молота.
— Подойди, парень, — поманил Брон.
Пришлось ещё немного его поуговаривать, прежде чем молодой варвар спешился. Руки у него дрожали. Поклонившись, он протянул Брону нефритовый футляр для свитка.
— Послание, — выговорил он с таким сильным акцентом, что слово едва можно было разобрать.
Брон взял футляр, отвернулся от степняка и достал пергамент. Прочёл раз, другой… потом третий, чтобы убедиться, что всё понял верно.
Когда он поднял голову, варвар уже незаметно ушёл. Впрочем, это было неважно. Брон узнал всё, что требовалось. Он повернулся к своим людям и решительно кивнул.
— Немедленно собирайтесь. Едем в Кзак-Царот.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |