Песнь Холмов (джен)

Октябрь 2001 года в Британии выдался традиционно промозглым и дождливым. Вязкая мгла тянулась над Лондоном, серое небо словно подчеркивало торжественность предстоящего события. Изабелла Поттер приехала из Салерно специально ради ритуала передачи магического наследия рода Поттер.

Наследник рода Блэк, Антарес, родился летом 1994 года, в 2001 ему исполнилось всего семь. Слишком юный для некромантии, слишком хрупкий для силы предков… но магия не терпит отлагательств. Наследие взывало к пробуждению, и тянуть дальше было опасно: оно уже начинало давить на мальчика, и это чувствовали все, кто находился рядом.

Чуда не произошло: Сириус Блэк, по настоянию главы рода заключивший брачный контракт с маглорожденной волшебницей из Восточной Европы, считая свои обязанности выполненными, вскоре исчез, отправившись в бесконечные путешествия, о себе давал знать лишь открытками. Дама, выполнив обязательства — подарив роду Блэк двоих детей, Антареса и его младшую сестру Гемму, — вскоре вернулась на родину, оставив близнецов на попечение леди Друэллы Блэк и Нарциссы Малфой. Забота о детях легла на плечи старших женщин рода и — неожиданно для всех — на Изабеллу Поттер. Белла с готовностью включилась в процесс, считая это прекрасной практикой для будущего целителя. Работа с детьми раскрывала не только её магические способности, но и мягкость характера, внимательность и душевную зрелость.

Мэгвин только одобряла стремление воспитанницы к опеке и обучению. С её точки зрения, не было лучшей подготовки для девушки к семейной жизни, чем забота, требующая терпения, любви и умения видеть суть.

После сдачи СОВ в шестнадцать лет Изабелла поступила в Академию Целительства и Зельеварения в Салерно — один из старейших магических вузов Европы, основанный на традициях античной школы Гиппократа и арабской алхимии. Ей предстояло учиться там вплоть до двадцати трёх — долгий путь, требующий мужества, знаний и ясности цели.

Её друг детства, Феликс Снейп-Принц, тоже учился в Академии Салерно, только на факультете зельеварения. Он шёл по стопам отца, а может быть, пытался превзойти его — в тишине лабораторий, среди свитков и пузырьков с опасным содержимым Феликс чувствовал себя уверенно, как в собственном доме. А его сестра Фелиция поступила на целительский факультет и училась на год младше мисс Поттер. Брата и сестру с Беллой связывало многолетнее молчаливое доверие, смесь дружбы, общей памяти и невысказанного общего прошлого.

В семнадцать лет Изабелла объявила о своей помолвке с Блейзом Забини. Не то чтобы её охватило романтическое чувство — скорее, она проявила характерную для себя зрелость. Мэгвин провела расчёты, сопоставила линии крови, совместимость стихий и ещё с десяток факторов и пришла к выводу: Блейз — лучший из претендентов, просивших руки. Белла согласилась. Не потому, что не мечтала о любви — просто знала, что счастье складывается не только из неё.

На самой церемонии помолвки миссис Забини буквально сияла. Она светилась от гордости и радости: союз с Поттерами был мечтой любой ведьмы, знающей толк в древних родах. Мелочь вроде завещания Флимонта, согласно которому всё поместье и большая часть состояния отходят первенцу мужского пола в молодой паре, ничуть не омрачила её ликования. Более двадцати лет её сын будет управлять всеми активами рода Поттер! А там, глядишь, ещё столько же: молодой наследник вряд ли станет менять устоявшихся партнёров по бизнесу. Дедушка Пьетро с Сицилии был в полном восторге: семья — это главное!

Белла смотрела на всё это сдержанно, почти задумчиво. Она всё чаще ловила себя на мысли, что её взрослая жизнь похожа на шахматную партию: ходы просчитываются заранее, фигуры двигаются с холодной логикой, но в глубине души всё равно ждёшь момента, когда неожиданно распустится роза — и пахнёт по-настоящему.

Ритуал передачи Дара проходил в родовом поместье «Лонгфорд» в Кенте — среди древних дубов, хранящих память десятков поколений. В центральном ритуальном зале, где потолок терялся во мраке купола, украшенного звёздными рунами, Изабелла стояла у алтаря. На ней была туника из тонкой серой шерсти, расшитая серебром и охрой — рунами защиты, передачи силы и согласия. Перед ней — семилетний Антарес Блэк, серьезный и сероглазый, с выправкой, не соответствующей возрасту.

Белла аккуратно разворачивала мантию-невидимку — ту самую, уцелевшую после всех нелегких событий, некогда принадлежавшую отцу. Ткань струилась между её ладонями, будто вода, и мягко мерцала в свете ритуальных свечей. Мальчик вытянул руки — и принял мантию без тени страха, с удивительной для своего возраста уверенностью.

Ритуал страховали трое — леди Друэлла, её дочь Нарцисса и Мэгвин Керрид, наставница Беллы. Над церемонией витал запах ладана и полыни, слышались негромкие гудящие слова на древнем языке. Присутствовал и Томас Гонт — бессменный глава Отдела Тайн, сохранявший на лице неизменную маску спокойствия, но следивший за каждым движением мальчика с напряжённой внимательностью.

Когда ритуал завершился и мантия окутала Антареса тонкой пеленой магии, Белла вдруг ощутила странное спокойствие. Радость мальчика была искренней и чистой — он светился от счастья. Она смотрела на него и неожиданно подумала, что это чувство — принятия и внутреннего согласия — похоже на то, которое она испытывала в Святилище Керридвен, когда впервые ощутила силу жизни, пульсирующую в каждой клетке мира.

Жалела ли она, что дар некромантов ушёл в другой род? Если задуматься — нет. Если некроманты давно не рождалась у Поттеров, значит, таков замысел самой магии. Белла с юности научилась уважать её волю. Её собственный дар — целительство, работа с жизнью и обновлением — был светлым, сильным и родным. Он наполнял её радостью, открывал двери в незримое и звал творить, а не разрушать. И она знала: её путь тоже велик. Только он другой.

* * *

Томас Марволо Гонт был более чем доволен. Тогда, в 1994 году, после всех потрясений и борьбы с Тенями, он вдоволь насмотрелся и на Конклав Лордов, и на заседания Визенгамота. Какие бы доводы ни приводились, какими бы доказательствами ни размахивали — правящие чистокровные семьи продолжали гнуть свою линию. Они не желали уступок, не шли ни на компромиссы, ни на реформы. Всё, как всегда, под себя.

И тогда в голове Томаса родилась по-настоящему дерзкая и гениальная мысль. Он подумал о Братстве Теней, о том, как Риверны пытались сделать невозможное. Их идея — если вычистить весь мусор вроде инверсий, тёмных пророчеств и одержимых фанатиков — была, в сущности, здравой. Почему бы не сделать это иначе? Без ненужной мистики. Без мании величия. С системным подходом.

Ведь суть была не в обрядах, а в людях — в магглорожденных, в изгнанниках, в тех, кто не нашёл себе места в волшебном обществе. Он сам когда-то был таким. И теперь, когда бывший Тень Говорящего Бенедикт Риверн мёртв, его вдова и дети погружены в частные заботы, а большая часть структуры уцелела и продолжала функционировать, кто-то всё равно должен был встать у руля. Почему бы не он?

Теперь Братство Тайн стало его гордостью. Официально — Томас Марволо Гонт, или Джон Смит, как кому удобнее. Меток больше не было, но численность организации выросла в разы. Слияние с остатками Ордена Рыцарей Вальпурги и реформа прежнего Братства Теней дали ошеломительный эффект. Обновлённое Братство стало самой влиятельной магической структурой в Англии и шаг за шагом укрепляло позиции в Шотландии, Уэльсе и даже Ирландии.

Нет, он не мечтал о всемирной Империи магов — пока нет. Но скромная Островная Империя вполне по силам человеку, которому ещё и ста лет не исполнилось. У него вся жизнь впереди.