Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Римус не мог отделаться от мысли, что должен ехать в школу на «Хогвартс-экспрессе». Странно, потому что поезд предназначен для учеников, а профессору следует добираться своим ходом. Непонятное желание… Римус не поддался бы ему в любом случае — эту ночь он провел в облике хотя и сонного, все понимающего, но все-таки волка.

Сириус выручил, объявив накануне, что они отправятся на новой машине, которую он купил и зачаровал специально для полетов. Увидев ее, Люпин ощутил легкое беспокойство. Ему не нравилось, когда что-то уж слишком. А в сочетании с непредсказуемостью друга «слишком» могло обернуться неожиданными проблемами. И все же серебристый «Duesenberg Model J», король дорог тридцатых годов, завораживал.

— Машина богов? — чуть усмехнулся Люпин. — Ты окончательно вжился в образ Великого Гэтсби магического мира?

— Вот уж не думал, что ты так хорошо разбираешься в магловских автомобилях, — засмеялся Сириус.

— Я начал в них разбираться, когда ими увлекся ты, — Римус внимательно рассматривал фигурку грифона на капоте, отлично вписавшуюся в роскошный антиквариат. — В конце концов, изначально идея исходила от меня. И если, не приведи Мерлин, ты когда-нибудь рухнешь с высоты…

— Римус, хватит искать новые способы навязать себе чувство вины, — Сириус похлопал его по плечу. — Лучше забирайся поскорее в салон. Давай, давай, слушайся дядю Сириуса.

Люпин в ответ только закатил глаза.

В кожаном салоне цвета ночного неба было тепло, хотя снаружи моросил дождь, и вообще начало осени выдалось неприятно-холодным.

«Дюзенберг» плавно поднялся и заскользил по воздуху как по шелку. Сириус что-то нажал — машину окутали скрывающие Дезиллюминационные чары. Римусу казалось, что они вдвоем потонули не только в дождевых облаках, но и во времени. После обратной трансформации очень хотелось спать — он боролся с этим, не желая упускать необъяснимое, невероятное ощущение иной реальности…

С утра бил озноб, но сейчас стало легче, и Люпин перестал кутаться в новую мантию. Под ней было длинное кашемировое пальто цвета графита. Невероятно мягкое, текучее, как и все в эту минуту… Это отец... Празднуя выход любимого сына из тени, он снарядил его на собственные накопленные средства.

«Джон Хауэлл, признанный исследователь-зельевар, может позволить себе скромность, — настаивал Лайалл Люпин. — Но профессор Хогвартса, приглашенный по личному ходатайству попечителя, обязан выглядеть достойно».

Римус уступил, хотя и с долей неловкости. И все же нужно признать — добротные вещи дарят чувство защищенности.

— Насчет машины… — заговорил Сириус, разрушая мягкую тишину. — Не принимай все на свой счет, дружище. Я все равно бы заменил свой летающий транспорт на что-то более достойное куратора от Попечительского совета.

Римус невольно поморщился, вспоминая, как Сириус получил эту должность.

Спор с Дамблдором в конце прошлого учебного года… Нет, спор — слишком мягко сказано. Это был скандал. Никогда, наверное, в кабинете великого волшебника не орали так, как Сириус, утверждавший, что он прямо сейчас и навсегда забирает Гарри из школы, по которой бродят василиски… В которую Волдеморт, хотя и в остаточном состоянии, заглядывает с легкостью дорогого гостя, приглашенного на чай.

Римус не сомневался: директор разрешил и ему тогда присутствовать при разговоре не иначе как в качестве магловского громоотвода. И он ввернул-таки слово, пока Сириус переводил дыхание для новой тирады.

— Вспомни наше время учебы. Для меня самыми страшными словами были — «домашнее обучение», — Римус бросил благодарный взгляд на Дамблдора. — Я боялся расстаться со школой, с друзьями… Но именно это ты собираешься сделать с Гарри — запереть в доме на Гриммо, который сейчас называешь Блэк-холлом… Гарри любит Хогвартс не меньше, чем мы. Ты сделаешь его несчастным в четырех стенах.

— Мой крестник не будет несчастным в доме названного отца! — запальчиво возразил Блэк. — А главное — он будет живым.

Дамблдор тяжело вздохнул:

— Сириус, как ни печально, но вы должны принять положение вещей. Пока жив Волдеморт — Гарри никогда и нигде не будет в полной безопасности. Мы можем лишь уменьшить риск, насколько возможно, но он всегда остается… Их роковую связь не разорвать усилием воли по нашему желанию. И как бы вы ни разуверились в Хогвартсе… и лично во мне… все-таки школа — надежная крепость.

Сириус, выдохнув, закрыл лицо руками.

— Я виноват в смерти Джеймса и Лили, — наконец произнес он с трудом. — Потерять еще и Гарри… это… я об этом даже думать не могу! Поймите вы, оба!

Он нервно поднялся с кресла. Походил по кабинету под глубокомысленным взглядом феникса Фоукса. И наконец заявил:

— Директор, я требую возможности присутствовать в школе в любое время дня и ночи, когда захочу. И не как крестный Гарри, но как куратор от Попечительского совета, наблюдающий за безопасностью.

— Хорошо, Сириус, — кротко согласился Дамблдор. — Я предоставлю вам такие полномочья.

Потом Римус волновался, не испортились ли у друга отношения с директором после неприятного разговора. Но судя по тому, что Альбус нередко присутствовал на статусных вечеринках в Блэк-холле, союзниками они оставались по-прежнему. И, конечно же, покупка «Ежедневного Пророка» стала их общим делом, хотя Дамблдор, как всегда, остался в тени.

С этими мыслями Люпин наконец уснул, а когда проснулся, то увидел сверху из окна как алая гусеница «Хогвартс-экспресса» ползет среди призраков гор, зыбких в дождевой завесе.