Просто Гарри? (гет)

Вечер субботы. Кабинет профессора Спраут

Теплица номер три давно опустела, но в маленькой комнатке, примыкавшей к ней, ещё горел свет. Помона Спраут сидела за столом, перебирая семена лунного цветка, когда в дверь робко постучали.

— Войдите, — сказала она, не поднимая головы.

Дверь скрипнула, и на пороге появился Невилл Лонгботтом. В руках он сжимал конверт — не такой, как школьные письма, а плотный, из дорогой бумаги, с сургучной печатью, которую Спраут сразу узнала. Герб Лонгботтомов.

— Профессор, — начал Невилл, запинаясь, — моя бабушка… она просила передать это вам. Лично в руки.

Он протянул конверт и тут же отступил на шаг, словно боялся, что его укусят.

— Благодарю, Невилл. — Спраут взяла письмо. — Присядьте, если хотите. Я прочитаю при вас.

— Нет-нет, — замотал головой Невилл. — Бабушка сказала, что это… ну, для ваших глаз. Я пойду.

Он выскочил из комнаты быстрее, чем испуганный кот. Спраут усмехнулась, проводив его взглядом, и вскрыла конверт. Внутри лежал лист плотного пергамента, исписанный знакомым твёрдым почерком.

Профессору Спраут,

Хогвартс

Уважаемая профессор!

Невилл передаст Вам это письмо. Я пишу его не для того, чтобы давать советы — Вы опытнее меня в вопросах обучения. Я пишу, чтобы попросить: присмотритесь к моему внуку. У него есть дар, о котором он сам ещё не знает. Растения чувствуют его. Они тянутся к нему, как к старому другу. Фрэнк (его отец) в детстве тоже был таким, но война сломала его раньше, чем дар успел раскрыться. Невилл — другая порода. Он не ломает, он растит. Пожалуйста, дайте ему шанс. Если сочтёте нужным — предложите дополнительную помощь. Он стеснительный, но он старательный. Я буду Вам очень признательна.

Августа Лонгботтом

P.S. Не говорите Невиллу, что я просила. Он не любит, когда за его спиной договариваются.

Спраут перечитала письмо дважды. Потом отложила его и задумалась. Она уже давно заметила талант Невилла — сегодня на уроке, когда он пересаживал трясун-траву, и неделю назад, когда он без единой ошибки определил возраст мандрагоры по листьям. Но письмо Августы подтвердило её догадку: это не просто хорошая память и усидчивость. Это настоящий, редкий дар.

— Что ж, — сказала она вслух, беря чистый лист пергамента. — Значит, пришло время действовать.

Миссис Августе Лонгботтом

Лонгботтом-холл

Уважаемая миссис Лонгботтом!

Благодарю Вас за письмо. Невилл передал его мне в целости и сохранности, после чего поспешно удалился, явно смущённый. Вы правы: у него есть дар. Я наблюдала за ним на уроках и вне их. Он чувствует растения так, как не чувствуют даже некоторые мои коллеги. Сегодня, например, он успокоил трясун-траву одним прикосновением — растение, которое заставляет нервничать даже старшекурсников.

Я хочу предложить Невиллу стать моим личным учеником. Мы будем заниматься индивидуально, изучать редкие виды, осваивать техники, которые не входят в программу. Я уверена, что он сможет добиться больших успехов. Но, прежде чем сделать ему официальное предложение, я должна заручиться Вашим согласием.

Если Вы не против — я поговорю с Невиллом в ближайшие дни. Если у Вас есть сомнения или вопросы — я готова ответить на них в любое время.

С уважением,

Помона Спраут

профессор травологии, декан Пуффендуя

Ответ пришёл на следующий день. Сова была старой, с облезлыми перьями, но держалась с достоинством, достойным самой Августы Лонгботтом. Конверт — такой же плотный, с той же печатью. Спраут вскрыла его с лёгким волнением.

Профессору Спраут

Я согласна.

Невилл будет Вашим личным учеником. Но с одним условием: не делайте ему поблажек. Он должен знать, что это не милость, а серьёзная работа. Он должен понимать, что его дар — не игрушка, а ответственность. Если он будет лениться — гоните его в шею. Если будет стараться — поддерживайте.

И ещё: не говорите ему, что я хвалю. Он должен слышать похвалу от Вас, а не от меня. Я уже старая, и моё мнение для него слишком тяжелое. А Ваше — правильное.

Пришлите мне потом список книг, которые ему понадобятся. Я оплачу.

Августа Лонгботтом

Спраут отложила письмо и улыбнулась. Августа оставалась собой — резкой, прямой, но в каждом слове чувствовалась любовь. Любовь, которую она боялась показывать.

— Что ж, Невилл, — тихо сказала она, глядя на горшок с лунным цветком, который медленно раскрывал лепестки на подоконнике. — Завтра я сделаю тебе предложение. И, надеюсь, ты не откажешься.

Лунный цветок согласно кивнул.