Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

В Башне царил хаос. Сотни рыцарей врывались из одной комнаты в другую, преследуя магов. Большинство волшебников уже покинули нижние этажи, но некоторые остались: одних сковал страх, другие не желали отступать. Они пускали в ход все известные им заклинания и погубили немало людей Катана. Но Божественный Молот не останавливался. Рыцари убивали каждого мага, которого находили. Следом шли жрецы: читали очистительные молитвы и кропили святой водой разгромленные комнаты. Вскоре нижняя часть Башни оказалась в руках Молота.

— Церро! — гремело из-под забрал полутора сотен шлемов. Вверх!

И они поднимались — убивая, разрушая и благословляя эту бойню.

Едва рыцари ступили на центральную лестницу, волшебный проход в Зале Переходов закрылся. Маги, пытавшиеся спастись, оказались в ловушке. Бежать стало некуда, и они собрались с силами, чтобы дать отпор захватчикам. На рыцарей посыпались огненные шары. Они расцветали огромными взрывами, разрывая людей на части. Обломки доспехов с лязгом летели вниз, в пустоту между витками лестницы. Сверху поползли струйки зелёного тумана, просачиваясь в смотровые щели шлемов. Люди падали, давясь рвотой и хватаясь за горло. Одно из заклинаний превратило участок лестницы в тёмную вязкую трясину. Трое рыцарей с криками исчезли в ней. Ядовитые осы пробирались под доспехи, и ужаленные воины корчились на полу, рыдая от боли.

Катан смотрел, как сражаются и гибнут его люди. Хорошо, что шлем скрывал слёзы. Он плакал о Божественном Молоте, но и о волшебниках, погибавших, защищая свой дом. Плакал об Истаре, об империи, которой служил столько лет. Как могла страна, озарённая светом и славой, породить столько страданий и смертей?

Возможно, кто-то ещё думал так же. Но большинство, подобно Марто, сражалось с яростным ликованием. Здоровяк убивал всех магов, до которых мог добраться. Мужчин и женщин. Людей, эльфов, гномов. Алых, Чёрных, Белых — ему было всё равно. Он рубил и тех, кто сопротивлялся, и тех, кто пытался бежать. С каждым ударом выкрикивал имя бога, Светоносца, сэра Пеллидаса и других погибших друзей. Остальные рыцари тоже вспоминали павших товарищей, расправляясь с ненавистным врагом.

Позади Божественного Молота все Одежды становились красными.

Исход боя решили арбалетчики. Будь у рыцарей только мечи и дубины, волшебники на верхних этажах ещё могли бы победить, обрушивая на Молот смертоносные чары. Но воздух наполнился щелчками тетив и свистом болтов. Маги кричали, хватаясь за древки, торчавшие из ног, горла и живота. Три смертоносных залпа сломили их дух. Лишь немногие попытались удержать позиции. Большинство уцелевших бросилось бежать на верхние этажи Башни.

Катан смотрел поверх их голов, к вершине. Там магия пылала ярче всего, словно огонь маяка. Ослепительная, как солнце, она обжигала разум. Что задумали волшебники? Для чего им столько силы?..

И он понял.

Внезапно понял, зачем Лесиана приходила к нему ночью. О чём пыталась предупредить, прежде чем Титиан её прогнал. В памяти возникла Башня Дальтигота — изображение, созданное её чарами. Башня меняла очертания, раздувалась, готовая вот-вот лопнуть.

— Паладо Калиб… — выдохнул Катан и остановился.

Он схватил Титиана за руку.

— Они собираются её уничтожить!

Молодой рыцарь уставился на него.

— Что?

— Башню! — Катан рывком поднял забрало. — Маги уничтожат Башню, себя и всех нас! Боги, как я мог быть так слеп?!

— Но они не могут!.. — слабо возразил Титиан.

Он тоже поднял забрало. Лицо побледнело, глаза расширились.

Катан посмотрел вверх, где сэр Марто вёл рыцарей в атаку. Здоровяк был слишком далеко и не услышал бы его. Да и что бы это изменило? Он всё равно не послушает. Никто из них не послушает. Воины протискивались мимо, торопясь наверх. Позади лестница была забита людьми, отрезая путь вниз.

— Нужно выбираться! — крикнул Титиан, словно услышав мысль, бившуюся в голове Катана. — Куда нам идти?

Катан чувствовал, как его охватывает паника. Он снова взглянул вверх по ступеням и заметил приоткрытую дверь. Изрубленная мечами и топорами, она держалась на одной петле. Двери тянулись вдоль всей лестницы, но эта была ближе остальных.

— За мной, — сказал он с напускной уверенностью. — Должен быть другой спуск.

Титиан без колебаний последовал за ним. За дверью тянулся длинный обсидиановый коридор, освещённый хрустальными светильниками. Они мигали и тускнели по мере того, как наверху нарастала магия. Не обращая внимания на крики рыцарей за спиной, Катан побежал вперёд. Титиан устремился следом.

Очень скоро оба окончательно заблудились. Башня была огромной, коридоры сплетались в лабиринт. В сгущавшейся темноте они уже не могли запомнить все повороты, развилки и ниши. Большинство дверей было заперто чарами. За остальными скрывались пустые или разгромленные комнаты. Ни другой лестницы, ни люка, ни окна.

Наконец они упёрлись в тупик. На маленьком столике стояла ваза из тукурийского фарфора с букетом кровоцветов. Тёмно-красные лепестки пахли усыпляющим маслом. С яростным криком Катан разбил вазу ударом Губителя Тьмы. Во все стороны полетели брызги и лепестки.

Он чувствовал мощь заклинания. Чувствовал, как напрягается творивший его маг, удерживая огромную силу одной лишь волей. Чувствовал его мучения, пока тот собирал последние крупицы волшебства. Хрустальные светильники вспыхнули в последний раз и погасли. Коридор погрузился во мрак.

Попавшие в ловушку Катан и Титиан опустились на пол. Глава Божественного Молота бессильно склонил голову, ожидая конца.

— Лесиана, — прошептал он. — Лесиана, прости…

* * *

Лесиана сидела, скрестив ноги, в комнате с хрустальными скульптурами. Глаза были закрыты, губы беззвучно двигались. По Башне разносились отголоски боя, крики раненых и умирающих. Наверху она чувствовала Хадара. Его едва не разрывало от переполнявшей магии — столько не мог вместить ни один человек. И всё же он продолжал собирать её, драгоценную каплю за каплей. Другие волшебники добровольно отдавали ему свою силу, позволяя вытягивать из себя саму сущность.

Лесиана сосредоточилась на собственном заклинании. Ещё одна, последняя попытка.

Казалось, она ищет Катана уже несколько часов. Он был здесь, где-то в Башне. Она тянулась к нему мыслью — и снова терпела неудачу. Чувствовала ужас бегущих волшебников, непоколебимую веру воинов Божественного Молота. Видела страшную жестокость и отвагу с обеих сторон… Но его не находила.

По щекам текли слёзы отчаяния. Большую часть жизни Лесиана обладала силой, способной творить невозможное. Теперь же, среди этого кошмара, оказалась беспомощной. Смириться с этим было невыносимо.

Проклятье! Где тебя Бездна носит?

Лесиана…

Знакомый голос.

Голос Катана.

Где ты? Скажи мне!

Если он и слышал её, то не ответил. В его голосе звучало отчаяние. Лесиана затаила дыхание. Значит, он понял, что сейчас произойдёт, пусть остальные рыцари ещё ничего не знают. Она торопливо потянулась к его разуму, ища, нащупывая…

Вот!

Под ней задрожал пол. Страх Катана отозвался и в ней. Времени почти не осталось. Магия нарастала. Хадар готовился выпустить её на волю.

Не двигайся, — мысленно сказала она Катану. Я сейчас буду.

Лесиана сосредоточилась на новом заклинании. Пальцы замелькали, с губ полились слова. Пол снова содрогнулся, на этот раз сильнее. Напрягшись всем телом, она пропустила через себя чары переноса.

Она не заметила, как распахнулась дверь за спиной. Не увидела поднятых арбалетов. Не услышала криков.

Но почувствовала боль — острую, обжигающую, пронзившую бок.

И исчезла. Магия унесла её прочь, а второй болт пролетел через то место, где она только что сидела, и разбил хрустальные скульптуры.

* * *

Я сошёл с ума, — подумал Катан, когда воздух рядом замерцал и перед ним появилась Лесиана с болтом в груди. Не выдержал всего этого и лишился рассудка.

Но стоило взглянуть на Титиана, чтобы понять: бывший оруженосец тоже видит волшебницу и потрясён не меньше.

Вокруг стального стержня пузырилась кровь. Лесиана была жива. Пока ещё жива. Она привалилась к стене. Лицо побледнело, на губах блестела влага. Затуманенный взгляд с трудом остановился на Катане, потом опустился к торчавшему из груди болту.

— Ох, Бездна… — с трудом выговорила она.

— Кто это сделал? — пробормотал Катан, приподнимаясь.

Он посмотрел на Титиана. Тот покачал головой.

Башня содрогнулась. Камень заскрежетал, застонал. С потолка посыпалась чёрная пыль. Лесиана поморщилась.

— Послушай… Никто не выживет… Времени… почти нет…

Она закрыла глаза.

— Лесиана!

Катан подхватил её и приподнял, прижимая к себе.

— Я… спасаю тебе… жизнь, — сказала она, снова открыв глаза. — И… мальчику.

Она слабо указала смуглой рукой на Титиана.

— Больше… не мешай.

Катан смотрел на неё. Лесиана двигала руками, шептала причудливо переплетающиеся слова заклинания. Башню трясло. По стенам побежали широкие трещины, из них хлынуло призрачное сияние. Далёкие боевые крики рыцарей сменились воплями ужаса. С низким грохотом где-то обрушился потолок.

На губах Лесианы выступила кровавая пена. Она произнесла последние слова заклинания. Воздух вокруг задрожал, закружились серебряные искры. Катан ощутил знакомый рывок, словно его подхватил могучий ветер. Стиснув зубы, он смотрел, как расширяются трещины. Пол раскололся. Сияющая расселина рассекла коридор надвое и всё росла, готовая поглотить их.

Всё залило ослепительным серебром.

И…

* * *

Выкрикивая имя бога, сэр Марто рубил топором двери Залы Сердца. Удар следовал за ударом: он пытался выбить засов. Из щелей лилось розовое сияние. Оттуда же доносился прекрасный и страшный звук — словно мучительные крики слились с пением серебряных рогов. Марто ругался и бил всё сильнее. Руки горели от напряжения.

Наконец дерево с треском поддалось, и топор пробил дверь насквозь. Марто рассмеялся, выдернул оружие и изо всех сил ударил тяжёлым сапогом. Створки распахнулись.

Он замер, поражённый и перепуганный тем, что увидел.

В Зале Сердца стояли десятки магов — Чёрные, Белые, Алые. Они образовали круг, повернувшись лицами наружу и вытянув руки. В глазах и между кончиками пальцев мерцало то же розовое сияние. Прекрасный и жуткий звук вырывался из широко раскрытых ртов. Губы растянулись, обнажив зубы.

Существо в центре круга когда-то, возможно, было человеком. Теперь от человеческого облика почти ничего не осталось. Волосы исчезли. Плоть стекала на пол, обнажая кости. Вокруг бушевал вихрь магии — красной, чёрной и белой. Существо дрожало, не в силах выдержать мощь, пронизывавшую его тело.

Хадар, Хозяин Башни, посмотрел на Марто. Или лишь повернулся к нему лицом: глаза давно выкипели.

И улыбнулся.

Вихрь вспыхнул, словно миллион солнц.

Марто вскинул топор и прыгнул в зал.

— За Свето…

Закончить он не успел.

* * *

Когда вокруг Башни появились первые странные огни, некоторые горожане бросились бежать по извилистым улицам Лосаркума. Другие застыли во дворах и на крышах, глядя, как чёрная игла изгибается и раздувается. Те, кто считал себя предусмотрительнее, искали укрытие: прятались в подвалах, забирались под повозки, надеясь спастись от того, что вот-вот случится.

Всё было напрасно.

Они погибли все.

Башня Лосаркума взорвалась, разметав вокруг тучу осколков. Острее любого меча, куски обсидиана рассекали плоть и кости, превращали дома в пыль. На город обрушился дождь чёрного стекла. Он изорвал центральный сад, разбил статую Ардосеана Объединителя, превратил рынки, амфитеатр и дворец в груды развалин. Тысячи людей кричали от ужаса и боли, но их голоса тонули в оглушительном грохоте.

Затем во все стороны хлынули волны магии, и Каменный город начал проваливаться под землю. Огромные здания рушились, заваливая улицы, или плавились, превращаясь в бесформенные глыбы стекла. Туннели, служившие укреплёнными подступами к городу, обвалились, погребая сотни людей, пытавшихся спастись. Своды подземных пещер не выдержали. Целые кварталы исчезали в трещинах и провалах. В небо взметнулись огромные столбы пыли, заслоняя солнце и душа тех, кто ещё оставался в живых.

Ещё несколько дней закаты в Дравинаре горели ярким багрянцем, словно небо истекало кровью.

Так погиб Лосаркум.

Ким Судри.

Каменный город.

* * *

Молот падал…

Катан вздрогнул и очнулся. В ушах звенело, рот и нос забила пыль. Всё тело пронзала боль. Борода слиплась от подсыхающей крови. Никогда в жизни ему так не хотелось пить. Со стоном он разлепил веки.

Он лежал в пещере. Судя по золотистому песчанику, где-то среди Слёз Мишакаль. У входа догорал закат, но к его красноте примешивался непривычный бурый оттенок. Это тревожило. Катан нахмурился и попытался сесть. Всё вокруг закружилось, и он снова упал на спину.

Могло быть хуже. По крайней мере, ты жив.

И тут память вернулась. Так резко, что он едва снова не потерял сознание. Башня. Лесиана. Заклинание переноса. Арбалетный болт.

О боги…

К губам прижалось горлышко фляги. Катан жадно глотнул и тут же пожалел: голову пронзила такая боль, словно череп раскалывался надвое. Он застонал, позволив остальной воде стечь по подбородку, и поднял глаза.

Над ним склонился Титиан. В запавших глазах застыл ужас. Почти все доспехи он снял. Накидки тоже не было.

— Сэр, — произнёс молодой рыцарь. Лицо напряглось.

Катан вздохнул.

— Башня?

— Да, — ответил Титиан. — И город вместе с ней.

Катан лежал неподвижно. Мысли путались. Он не мог осознать случившееся. Лосаркум был одним из чудес империи. Когда-то здесь жили Короли-Жрецы. А теперь всё исчезло. Всё… И его люди тоже. Остались только они с Титианом.

Неужели то же самое произошло в Дальтиготе? В Палантасе? А Стольный город?

Он попытался сесть, сдерживая подкатившую тошноту. Не в силах вымолвить ни слова, огляделся.

Лесиана лежала в глубине пещеры. Рядом с ней — арбалетный болт, покрытый засохшей ржаво-бурой кровью. Титиан накрыл её своей накидкой.

Катан с трудом поднялся, подошёл и откинул самодельный саван. Бледное лицо застыло. На губах и зубах засохла кровь. Глаза были закрыты. В складках у рта и на лбу словно навсегда отпечаталась боль.

— Она долго держалась, — сказал Титиан. — Хотела дождаться, пока вы…

Он замолчал и беспомощно развёл руками. На глазах стояли слёзы.

Катан смотрел на Лесиану. Казалось, боль заполнила его целиком. Она спасла ему жизнь и поплатилась своей.

Осторожно склонившись, он поцеловал её в губы. Потом снова укрыл и посмотрел на Титиана пустым, невидящим взглядом.

Ни один не нашёл слов.

Всю ночь Катан просидел рядом с её телом.