Исправление и наказание (гет)

‒ Гоменум Ревелио! ‒ Гермиона произнесла заклинание обнаружения уже в двадцать второй раз за сегодня, неизменно пытаясь увеличить площадь его покрытия.

Торос решил разделить отряд на пять частей, отправив их во все стороны света, кроме северной. Гермиона осталась со жрецом, следуя по южному направлению.

‒ Есть! ‒ заорала она не своим голосом. ‒ Торос! На юго-западе у холма есть пятеро. Боги, уже четверо!

Пояснения не требовались. Похоже, что дозорные смогли найти Мелисандру, но последовала стычка, из которой смогли выбраться не все.

Промороженная земля лишь помогла их отряду. Они быстро добрались до холма, следуя за Гермионой. В овраге обнаружились изрядно потрёпанные дозорные, как и предполагала волшебница.

‒ Так, верхом сможете ехать? Вам срочно нужно в Чёрный замок к лекарю, ‒ не обращая внимания на страх в глазах дозорных, обратился к ним Торос.

Те кивнули.

‒ Вы нашли королеву Ширен? Мы посланы за ней, ‒ пояснил Торос, отряжая пятерых для сопровождения.

‒ На юго-западе есть рощица, а перед ней поляна. Мы нашли их там, но не смогли отбить королеву у этих безумцев. Половина дозорных пала, а мы пытались добраться до Чёрного замка. Остановите ведьму! Она хочет сжечь королеву! ‒ качаясь в седле, рассказал дозорный.

‒ Зачем? ‒ задал последний вопрос Торос.

‒ Она кричала что-то об обещанном принце Азор Ахае, которого сможет возродить к жизни королевская кровь.

Торос переглянулся с Гермионой, а затем они поскакали по указанному дозорным направлению.

* * *

Тьма сгущалась, но всё ещё зоркие глаза Тороса заметили крохотный отблеск разгорающегося костра. Он стукнул пятками в бока коня, перейдя в бешеный галоп, невзирая на возможное падение, оставляя спутников позади.

‒ Остановись, безумица! ‒ Торос буквально слетел с коня и выхватил меч, незамедлительно вспыхнувший красным пламенем.

На поляне начал разгораться огромный костёр, в центре которого стоял столб, к которому была привязана отчаянно кричащая девочка. Мелисандра не прекратила свои песнопения, но обратила свой взор на Тороса. К жрецу подступили воины. К счастью, отставшая было подмога тоже подъехала.

И началось сражение. Торос как мог, старался подобраться к жрице, но каждый раз чьи-то мечи преграждали ему путь. Ширен закричала ещё громче, когда языки пламени начали подбираться к её ногам.

‒ Гермиона! Потуши! Туши огонь! ‒ закричал Торос, хоть и не видел, жива ли ещё волшебница.

‒ Агуаменти! Агуаменти! ‒ заклинание вызвало широкий поток воды, но костёр не желал гаснуть.

«Всё дело в Мелисандре», ‒ понял Торос.

Охрана была перебита, но до жрицы никто не мог добраться. Её словно бы окружил кокон из невидимого пламени, обжигающий каждого, кто осмеливался приблизиться. Люди Тороса начали кидать в костёр всё, что попадалось под руку, надеясь хоть немного снизить жар. Получалось, вроде.

Песня Мелисандры прервалась. Она надменно посмотрела на Тороса.

‒ Я выполняю свой долг, ‒ заявила жрица и её глаза сверкнули красным во тьме. ‒ Милостью Рглора Азор Ахай оживет, когда королевская кровь испарится в дыму.

Торос сделал шаг вперёд. Каждое движение к Мелисандре давалось тяжело, но он не опускал меч, стараясь преодолеть огненный морок.

‒ Ты опоздала, ‒ горло обожгло горячим воздухом. ‒ И ты ошиблась. Джон Сноу никогда не был Азор Ахаем, ‒ ещё один шаг. ‒ Я нашёл Азора Ахая у пепла, в который обратилось тело его жены. Он стоял на коленях, а в руках его был пламенный меч.

‒ Ты врёшь. Ты никогда не верил истово во Владыку Света, ‒ жар усиливался с каждым шагом, приближавшим Тороса к Мелисандре.

‒ Не верил, ‒ согласился Торос, чувствуя запах палёной земли, но не плоти. ‒ Но поверил, когда Рглор вернул моего друга к жизни. Поверил, когда увидел Эддарда Старка с огненным мечом.

Последний шаг дался очень тяжело, но Торос встал напротив Мелисандры и взмахнул мечом, целясь в багровый камень на шее жрицы. Она не успела увернуться.

Торосу было не до наблюдения за стремительно стареющим телом женщины. Он повернулся к погасшему костру.

‒ Торос, девочка жива, но её ступни успели сильно обгореть, ‒ сказала Гермиона, намазывая на Ширен уже знакомую оранжевую мазь.

‒ Хорошо, ‒ Торос обтёр пот со лба. ‒ Ещё живые есть?

‒ Все убиты, а мы потеряли двоих, ‒ поджав губы, сказала Гермиона. ‒ Спасибо.

‒ За что? Я убил ту, кто хотела сжечь заживо маленькую девочку, ‒ устало сказал Торос, опускаясь прямо на голую землю.

‒ Она была одной веры с тобой, ‒ возразила Гермиона, заворачивая Ширен в одеяло.

‒ Нет. Она верила во Владыку Света, которому нужна кровь во тьме. Я верю во Владыку, который помогает нам обрести свет.

* * *

Он выглядел старше, чем Эддард его помнил. Смерть не смогла разгладить суровую складку на лбу Джона, словно бы он и сейчас задумался о чём-то.

‒ Вы можете оставить меня на несколько минут наедине с сыном? ‒ обратился Эддард к Тормунду.

‒ А вы справитесь? Если его глаза станут синими, то вам придётся… ‒ пояснения не требовались.

‒ Валирийская сталь, ‒ Эддард показал на свои ножны, где лежал Осколок льда. ‒ Лучше начните собирать костёр.

Все вышли. Эддард понятия не имел, соберут ли они костёр для лорда-командующего, но очень надеялся на это. Негоже его сыну попадать под власть Иных, лучше уж пепел.

‒ Огонь и кровь, ‒ тихо сказал он, смотря в посиневшее лицо Джона. ‒ Кто знает, быть может сейчас ты слышишь мой зов. Надеюсь на это… сын. Я обещал рассказать тебе о твоей матери при нашей следующей встрече. Я бы так и сделал, если бы не те многие события, что разделили меня с Вестеросом.

Эддард коснулся твёрдой, словно камень, щеки Джона.

‒ Знаешь, одна колдунья сказала мне, что слышала зов живых там… за гранью жизни. Сегодня загорится твой костёр и я расскажу всем о том, кем ты был на самом деле. Нет, конечно, эти люди и так знали тебя, но пора им узнать правду, скрытую за моей многолетней ложью. Твоя мать хотела бы, чтобы ты похоронен под своим истинным именем, Эйгон Таргариен. Ты заслуживаешь правды, сын мой.

Эддард отвернулся и вышел из комнаты.

* * *

‒ Зима близко, но вы решили, что можно предать своего брата, ‒ Эддард в сопровождении Эда подошёл к клетке, в которой был заперт Торне.

‒ Ты! ‒ выплюнул старый рыцарь.

‒ Я, ‒ хотелось казнить предателя, но Торне предал Дозор, а не Эддарда Старка. Дозору решать, когда они выберут нового лорда-командующего.

Эддард внимательно посмотрел на того человека, которого когда-то сам отправил в Ночной Дозор. Торне постарел, но не утратил стати. Теперь же этот старый рыцарь с ужасом смотрел на восставшего из мёртвых Эддарда Старка.

‒ Нет, Торне, мои глаза не посинели, ‒ на удивление спокойно сказал Эддард. ‒ Как думаешь, на чьей стороне боги, раз я стою здесь? Да, на стороне живых, в отличие от вас, предателей.

Торне внезапно громко рассмеялся. Но то был горький смех.

‒ Боги? Теперь я понимаю то письмо бастарда. Красная ведьма может менять облик человека. Предатель Джон Сноу казнил не Манса, а теперь ты стоишь под личиной другого предателя, надеясь на моё… покаяние? Кем бы ты ни был, иди в пекло!

Эддард не шевельнулся и не издал ни единого звука, но Эд не выдержал и почти закричал:

‒ Да не в этом дело, старый ты упрямый козёл! Плевать, кто стоит перед тобой! ‒ выдохнул Скорбный Эд, успокаиваясь. ‒ Ты хоть понимаешь, что натворил? Лишь Джона Сноу могли принять дозорные, одичалые и северяне.

‒ Верные Дозору восстали против него, ‒ горделиво выпрямившись, заявил Торне.

Эддард отвернулся от предателя и обратился к Эду.

‒ Я знаю, что костёр будет готов к утру, ‒ Эд кивнул. ‒ Я хочу сказать нечто важное. Важное для Джона, но это должен узнать и Торне. Есть ли возможность?...

Эддард помнил вполне искреннее раскаяние Ланнистера. Нет, он не надеялся, что и Торне запоет гимны Воину, признавая своё предательство, но было что-то правильное в том, чтобы этот рыцарь, воевавший когда-то за Таргариенов, узнал правду о крови Джона Сноу.

‒ Вы здесь командуете, я лишь гость, ‒ добавил Эддард, смотря в глаза Эду.

‒ Это возможно, если охранять его будут ваши люди, ‒ медленно произнёс Эд. ‒ И держитесь подальше от одичалых. Если он попытается сбежать, то убейте на месте. Одичалые возмутятся его присутствию, но не станут нарушать церемонию прощания. И всё же, почему вы считаете это необходимым?

Эддард перевёл взгляд на Торне, который лишь язвительно кривился, слушая их диалог.

‒ Этот человек когда-то был рыцарем. В память об этом я бы хотел, чтобы он услышал мою речь над телом лорда-командующего, ‒ печаль и сейчас не смогла проникнуть в его якобы равнодушный голос.

‒ И что же я услышу? ‒ с неприкрытой ненавистью осведомился Торне. ‒ Историю о том, как давно мёртвый предатель изнасиловал Эшару Дейн?

Эддард не вздрогнул, но отвернулся и вышел из темницы, оставив позади Эда. Он машинально схватился за грудь, где под слоями кожи лежал лист пергамента. Тот самый лист, исписанный Гермионой разными вопросами. Среди них был и вопрос об Эшаре Дейн.

«Нет! Если про Джона я могу рассказать им, то на вопрос о леди Дейн я никому и никогда ничего не скажу. Ни слова!» ‒ подумал Эддард.

* * *

Их ждали.

Гермиона передала Ширен королеве Селисе, на что получила на удивление пылкие заверения в благодарности дома Баратеонов.

‒ Ваша милость, ‒ вклинился Торос. ‒ Я убил Мелисандру Асшайскую.

Королева Селиса на миг застыла, но затем кивнула Торосу.

‒ Я… понимаю. Вы же моей веры, сир? ‒ она посмотрела на красные лохмотья.

‒ Да, ваша милость, ‒ улыбнулся Торос, но затем нахмурился. ‒ Но мой бог не требует человеческих жертв.

‒ А чего же он требует? ‒ Селиса потерянным взглядом смотрела, как её дочь уносят в Королевскую башню.

‒ Веры, искренней дружбы и любви. Звучит паршиво и криво, сам знаю, ‒ Торос почесал затылок. ‒ Он же Владыка Света!

Селиса посмотрела на жреца с непонятной надеждой.

‒ Я потеряла всё. И думала, что и дочь моя погибла, ‒ тихо, только Торосу сказала она. ‒ У нас осталась лишь горстка людей, но мы верны Владыке Света, сир. Научите нас этой вере, прошу. Я не могу больше смотреть на горящую в огне семью. Вам не просто так были даны силы победить жрицу.

Торос ободряюще улыбнулся.

‒ Научить? Ваша милость, что я могу сказать? Заботьтесь о верных вам людях, любите свою дочь. Иной совет я не могу дать вам, ‒ он слегка склонил голову и, спешившись, повёл свою лошадь в конюшню.

Селиса осталась одна. Она огляделась, а затем неверным шагом направилась в Королевскую башню.

* * *

‒ Ты что делаешь? Вставай, дура! ‒ раздался громоподобный мужской голос прямо над Гермионой.

Она нехотя открыла глаза.

‒ Тормунд Великанья смерть, я занята важным делом, ‒ заявила Гермиона, проведя руками и ногами по снегу. ‒ Я делаю ангела.

‒ Ты кровь в моче себе зарабатываешь, дура, ‒ прямолинейно сказал Тормунд.

Гермиона ещё немного повозилась в сугробе, а затем нехотя встала.

‒ Всё удовольствие испортил, ‒ проворчала она.

Гермиона просто хотела сделать ангела. Она увидела красивый ровный сугроб, а потом пришло воспоминание…

Рон и Гермиона хохотали, наблюдая за тем, как невидимка закидывает слизеринцев снежками. Драко Малфой с воплем грохнулся в сугроб, споткнувшись о корень, а затем на четвереньках пополз прочь от Визжащей хижины. Его подручные старались не отставать.

‒ Гарри! ‒ смеясь, воскликнула Гермиона, когда завязки её шапки начали плясать в воздухе.

Друг скинул с себя мантию невидимку и счастливо рассмеялся.

‒ За что? ‒ возмутился Гарри, когда снежок угодил ему прямо в грудь.

Гермиона уже лепила следующий.

‒ Просто так! ‒ крикнул Рон, бросив в Гермиону едва ли не целый сугроб.

Они ещё долго смеялись, сражаясь в шуточной снежной битве. Гермиона уже едва держалась на ногах, а потому просто свалилась в мягкий сугроб.

‒ Я тоже хочу! ‒ крикнул Гарри и упал рядом.

Через пару минут они встали и начали терпеливо объяснять Рону, что же это за штука такая «ангел», а затем обсушились заклятиями. Друзья ещё немного посмеялись, а затем Гарри накинул на себя мантию. Они направились выпить сливочного пива в бар, где был подслушан один ужасный разговор министра с преподавателями.

‒ Иди грейся! ‒ вновь сказал Тормунд.

Гермиона встала с абсолютно мёртвым лицом, а затем направилась к Ширен в покои. Быть может, в этих воспоминаниях заключено много радости, но каждый раз волшебница выплывала из них с ощущением безнадёжности и горя. Встретит ли она ещё раз дочку? Хотелось бы научить её делать снежного ангела…

Гермиона шла по двору Чёрного замка, на лице её была абсолютная пустота.