Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

На следующее утро Гарри проснулся в хорошем настроении. Ему никуда не надо было идти — он нашёл нужное место, а проникнуть внутрь дома было дело времени. К тому же, на завтра запланирован праздник по случаю его дня рождения. Рон тоже об этом вспомнил, потому что его утром разбудил Тогзи, который принёс письмо от Джереми Фортескью, владельца кафе, где Рон забронировал столики для праздника. Новый хозяин кафе спрашивал, какое будет меню и как оформить столы. Рон быстро написал ответ, что сегодня вечером зайдёт и обо всём договорится, после чего поспешил к Гарри в комнату сообщить обо всём этом. Они с Гарри обсудили закуски, а к оформлению столиков особых пожеланий у Гарри не было. Рон сказал, что он тогда уходит прямо сейчас, чтобы вечером успеть к Фортескью. Гарри сказал, что он позже присоединится и обсудят всё вместе. Он вообще забыл о своём дне рождения, слишком уж бурно текла жизнь на Гриммо, хоть это были приятные хлопоты. Искать дом на побережье было намного проще, чем крестражи — одни только прогулки по Англии без мантии-невидимки, кучи защитных чар и без опасений, что тебе всадят в голову аваду или круциатус чего стоят, в хорошем смысле.

Гарри пришёл в столовую на завтрак. Там уже сидели Рег и Гермиона и что-то обсуждали. Гарри обратил внимание на этих двоих: Рег смотрел на Гермиону как на лучшее, что когда-либо случалось в его жизни, а Гермиона улыбалась в ответ и как будто сияла. И она изменилась внешне, Гарри только сейчас заметил. С той поры как Рег пришёл в норму и стал выходить из комнаты, Гермиона стала одеваться по-другому. Под влиянием Андромеды и Кикимера она полностью поменяла свой гардероб: оставила магловскую одежду и стала носить те платья, которые Кикимер нашёл на чердаке и подогнал их по фигуре с помощью Никси. Гермионе очень шли эти наряды. И ещё она привела в порядок волосы. Раньше они у неё не знали укладки и либо торчали во все стороны, либо наспех завязаны в хвост. Теперь же она стала причесываться каждый день и украшала волосы шпильками и заколками. Андромеда научила её некоторым женским заклинаниям и теперь Гермиона стала выглядеть намного интереснее, чем раньше. Гарри только сейчас это понял, когда посмотрел на них с Регулусом. Что ж, они определённо нравятся друг другу и им от этого хорошо. Помнится, когда они были вместе с Роном, она и не думала о том, чтобы красиво одеться и причесаться. И уж Гарри точно не помнил у Гермионы таких улыбок, а у Рона таких горящих восхищением глаз. Гермиона была вечно напряжена, Рон какой-то странный и тоже дёрганый, и они то и дело цапались по разной ерунде. А в те редкие минуты, когда они этого не делали и держались за руки, Гарри было очень тоскливо, он чувствовал себя лишним и уходил под любым предлогом.

Вот будет интересно, если Герми и Рег полюбят друг друга — подумал Гарри. Но тут понял, что что-то в связи с этим вызывает беспокойство. Нет, это конечно, здорово, что они нравятся друг другу. Но ведь Гермиона маглорождённая, и это может стать препятствием в их будущем. Он уже понял, что дело не в амбициях, а в самой сути магии Блэк. Гарри вспомнил слова Ликоруса: «Если вы захотите на ней жениться, магия рода Блэк этого не допустит». Интересно, почему Рег об этом не думает? Ведь он как никто другой в этом доме знает об этом.

Гарри думал об этом целый день. Он сначала не понял, почему отношения Гермионы и Регулуса его так взволновали. Когда они встречались с Роном, он так не переживал. Но потом подумал, что у этих двоих гораздо больше шансов, что со временем эти отношения приведут к желанию создать семью, и если им придётся от этого отказаться из-за пресловутой магии Блэк, им обоим будет больно. Неужели Регулус об этом не подумал?

К вечеру он набрался решимости поговорить с Регом. Он выбрал момент, когда тот оказался один в своей комнате. Регулус остался жить в той комнате, в которую его принесли с острова мертвецов; это была комната, где когда-то давно жили его предки-тётушки одна за другой. После того как последняя девица Блэк покинула дом, комната пустовала много лет, в ней не было даже мебели. Но когда вернулся Регулус и сказал, что хочет остаться в этой комнате, Кикимер обставил её старой, но добротной мебелью из других помещений и сделал очень уютной. В прежней комнате Регулуса теперь жил Рон. Она была меньше, вся в зелёно-серебряных тонах Слизерина и навевала Регу воспоминания о том, какой он был глупый, как он восхищался Воландемортом и даже собирал про него коллаж. Коллаж уничтожить не удалось — на него наложила заклятие Белла, но его хотя бы можно было снять со стены. Кикимер его спрятал на чердак к старому хламу. А Рон с Гермионой и Гарри немного изменили обстановку, где это было возможно. В целом комната была приятной, ну а зелёный цвет это символ не только Слизерина. Комната Рега и Сириуса раньше были рядом. Теперь же в этих комнатах жили Гарри и Рон. Гермиона жила рядом с Андромедой, в бывшей комнате Нарциссы. И новая комната Регулуса была совсем недалеко от неё.

Гарри набрался решимости и постучал к Регу. Тот, конечно же, позволил ему войти.

— Рег, извини. Есть разговор.

— Я слушаю тебя Гарри. Проходи, присаживайся.

Гарри уселся в кресло, внимательно посмотрел на друга, но не решился начать разговор. Уж больно щекотливая тема для обсуждения. Рег понял, что ему нужно взять инициативу в свои руки.

— Гарри, ну говори же. Что такое?

— Рег… ну, в общем… что у тебя с Гермионой?

— А почему ты спрашиваешь?

— Сначала ответь. Она тебе нравится? Как девушка, я имею ввиду.

— Да, нравится. И я уверен, что и я ей тоже. А в чем дело? Ты сам влюблён в неё? — тут Регулус стал значительно напряжен и посмотрел на Гарри недобрым взглядом.

— Нет, нет, что ты. Успокойся, Регулус, — поспешил сказать Гарри. — У меня с ней ничего нет, не было и никогда не будет. Мы просто друзья. Она мне как сестра, понимаешь? Я не испытываю к ней романтических чувств, но она мне дорога как друг. Она и Рон мои самые близкие люди в волшебном мире, с тех пор как я в нём очутился.

— Надеюсь, что ты говоришь правду, — взгляд Регулуса всё ещё выражал недоверие.

— Поверь, Рег, ты совершенно напрасно ревнуешь.

— Гарри, я никогда не посмел бы взглянуть на неё как мужчина, если бы увидел хоть один признак того, что она нравится тебе или Рону. Я наблюдал за всеми вами, и не увидел ничего подобного, поэтому и решил не скрывать своей симпатии. Но может, я чего-то не знаю?

— Вот тут ты угадал. С Роном у них было…

— Что? Рон в неё влюблён??

— Да нет же, нет, успокойся! — Гарри уже пожалел, что сказал это. Но раз уж так вышло, он решил внести полную ясность. — Надо же, какой ты вдруг стал горячий.

— Ну а как мне реагировать. — гневно произнёс Рег. — Если та девушка, которая мне нравится, много лет дружит с двумя парнями, а теперь ещё и живёт с ними в одном доме. И один из них имеет на неё виды.

— Рег, не переживай за это. У Рона и Гермионы был очень недолгий роман, но это всё в прошлом. Они начали встречаться сразу после победы, но незадолго до того как мы все трое перебрались сюда жить, они расстались. Ни до чего серьёзного у них не дошло.

— Почему же так вышло? Рон совсем глупец, что упустил такую девушку? — Регулусу была не очень приятна эта тема, но он тоже решил всё выяснить. Заодно, может, что-то узнает о Гермионе, что ему следует знать.

— Они поняли, что очень разные. И по характеру, и вообще. У них разные представления о будущем. Рон хотел жениться и завести кучу детей, а Гермионе это не подходит. Она говорит, что сначала хотела бы доучиться в Хогвартсе, подумать, кем она хочет стать, состояться как личность и всё в таком духе. — Гарри решил, что Регу стоит об этом знать на берегу. Вдруг и у него тоже такие же консервативные взгляды на роль женщины в магическом мире. — Она ведь из маглов, а там это в порядке вещей. Я сам тоже вырос среди маглов. Хоть я жил до 11 лет, почти не выходя из дома, но по книжкам и фильмам мог догадаться, что в ранней юности и по договору уже никого замуж не выдают. Разве что в очень богатых семьях, ну или в королевской.

— У маглов король? В моё время была королева Елизавета, — вдруг решил сменить тему Рег.

— Насколько я знаю, она по-прежнему царствует. Последний раз я смотрел магловский телевизор год назад, перед тем как уйти в волшебный мир навсегда. Как раз показывали королеву Элизабет и всю правящую семью. Тётя Петуния обожала про них смотреть.

— Да, я припоминаю, Сириус тоже рассказывал про них. Он иногда ходил развлекаться на магловскую сторону, даже приносил газеты. Такие странные, в них фото совершенно не двигаются. Он приглашал меня, но я боялся, что мама узнает и будет гневаться.

— О, понимаю. Так вот. Почему, собственно, я решил тебя спросить о Гермионе.

— Ну давай говори. А то что-то мне это не нравится.

— Дело в том, что я заметил, что вы с Герми нравитесь друг другу. Она стала такой… в общем, я никогда не видел её такой, ну… красивой, с сияющими глазами. Она даже одеваться стала иначе, и причёсываться. Понятное дело, в той жизни, которую мы вели последний год, мотаясь по стране и разыскивая крестражи, было не до красоты. Но она заметно изменилась, когда ты вернулся и поправился.

— Ну и к чему ты клонишь-то? Теперь, когда она стала лучше выглядеть, ты понял, что зря хлопал ушами и упустил её?

— Да нет же, Рег! Если у вас что-то есть, я очень рад за вас! Гермионе идёт быть счастливой, и тебе тоже. Просто… она ведь из маглов.

— Ну да, я об этом помню. И что?

— Вам же нельзя жениться на маглах. Конечно, рано об этом говорить, но ведь все истории любви начинаются обычно вот так, с симпатий, с прогулок, с горящих глаз и прочего такого.

— Гарри, откуда ты этого набрался?

— Ну как откуда… Я ведь немного изучил историю вашей, то есть, теперь уже и моей семьи.

— И что в ней говорится?

— А то, что Блэки не женятся на маглорождённых. Им нельзя по какому-то там завету предков. Мне Ликорус говорил. Всех, кто нарушит это правило, выгоняют из рода. Вон, бабушку Рона отсекли за неподобающий брак, вроде как даже по всем правилам. Я не хочу, чтобы ты в будущем сделал Гермионе больно. Я уверен, ты тоже ей очень нравишься. Будет ужасно, если вы не сможете быть вместе или тебе придётся отрекаться от своей семьи.

— Ох, Гарри… Да, ты действительно многого не знаешь.

— Я уже смирился с этим. Но ты обещал меня просвещать. Если есть какой-то способ обойти ваш фамильный запрет, буду рад это узнать.

— Я начну издалека, чтобы тебе было понятно. Рассказ будет долгим.

— Ничего, вроде сегодня торопиться некуда. Я обещал Рону увидеться с ним, но время ещё есть. Так что я внимательно тебя слушаю.

— Тогда я лучше тебе кое-что покажу. Для этого мне нужно попасть в мою старую комнату, а потом мы с тобой пойдём в кабинет лорда. Я только сегодня об этом вспомнил, хотел забрать вечером, когда Рон вернётся. Но раз такое дело, лучше сейчас. Думаю, Рон не обидится, я не потревожу его вещи.

Гарри его не понял, но пошёл за ним. Они с Регом спустились на этаж ниже и зашли в комнату, в которой сейчас жил Рон. Рег прошёл в угол, где стоял массивный шкаф. Он каким-то хитрым заклинанием отодвинул его и открыл в стене небольшое углубление, типа сейфа. Это был тайник, в котором стояла небольшая подставка с парой десятков фиалов, в которых содержалось бело-серебристое, как будто газообразное вещество. Гарри понял, что это такое — это были воспоминания. Регулус взял всю коробку, перенес её к себе в комнату. Перед тем как убрать это в свой стол, он вытащил один из фиалов и они с Гарри отправились в кабинет Основателя дома.

Там Рег хитрым фамильным заклинанием открыл шкаф (когда его пробовал открыть Гарри, у него ничего не вышло) и достал оттуда вещь, которая тоже была знакома Гарри — это был омут памяти. Гарри понял, что сейчас он посмотрит воспоминания Регулуса, судя по дате на фиале, из его подросткового периода.

* * *

28 марта 1976 года.

Регулус подошёл к двери отцовского кабинета и хотел уже было постучаться в дверь, но тут услышал голоса. Это был голос Сириуса, его старшего брата. Поскольку отец редко удостаивал старшего сына беседой, Рег решил подслушать. Он уже давно понял, что таким способом можно узнать гораздо больше, чем напрямую. Он усилил слышимость палочкой и теперь мог разобрать каждое слово. Ему повезло, что отец не накладывал на дверь заклинание недосягаемости.

— Сириус, проходи, — судя по звуку, Сириус вышел из камина вместе с Кикимером, который жалобно скулил.

— Кикимер меня притащил почти насильно, сказал, что это твой приказ. Что тебе нужно, отец?

— Я слышал о вашем так называемом разговоре с матерью. — произнёс Орион. — Кикимер, ты можешь идти. И верный домовик исчез с характерным хлопком.

— Его, наверное, слышала вся улица Гриммо, включая маглов, — пробурчал Сириус.

— Ну еще бы. Вы так орали друг на друга, что портреты из коридора заволновались и поспешили сообщить мне. Правда, когда я пришел в столовую, тебя уже там не было, а мать была в слезах.

— Отец...

— Не надо, не говори мне, о чем шла речь. Вальбурга мне сказала. Давно я не видел её такой расстроенной.

— Мама прекрасно знает, как я ненавижу, когда она задвигает мне эти чёртовы чистокровные принципы. Я много лет терпел, когда она поливала грязью моих друзей, мой факультет, моего декана и самого директора Дамблдора, который всегда ко мне хорошо относился. Но сегодня это перешло все границы.

— Да, я знаю. Она сообщила тебе, что Паркинсоны приняли наше брачное предложение и по окончании Хогвартса вы поженитесь.

— Да как вы посмели!!! Без моего ведома решать вопрос, на ком мне жениться!

— Сын, ты как наследник рода, знаешь, что тебе придётся жениться на чистокровной волшебнице и ровне по уровню достатка. Паркинсоны знатны, богаты, сильны, их дочь здорова и красива. Что ещё нужно для будущей жены будущего лорда?

— Я всё это знаю и мне на это плевать. Я достаточно силён как волшебник, чтобы самому решать, на ком мне жениться. И эту вашу Паркинсон я терпеть не могу. И саму по себе, и за то, что она слизеринка, главная в этом чертовом сборище чванливых идиотов. Вы можете хоть убить меня, но на ней я не женюсь.

— Сириус!! Как ты смеешь так со мной разговаривать!!!!

И Орион в гневе направил на сына палочку и тот отлетел в кресло, стоящее в углу кабинета. От скрежета ножек все портреты на стенах вздрогнули и Регулус за дверью тоже.

— Сядь! И слушай меня. Если ты будешь противиться этому правилу, ты пустишь весь род под откос!!! Браки с чистокровными, чтоб ты знал, это не просто аристократическая спесь, это завет основателя рода Блэк.

— Что?

— Что слышал. Блэкам нельзя жениться на нечистокровных и слабых в магии. Просто нельзя.

— Но как же...

— А вот так же. Если ты в силу своего упрямства не желаешь вникать в дела семьи, в которой вырос, я тебе проведу ликбез. Раз уж я упустил такую важную тему ранее, значит, восполним пробелы сейчас. Молчи и слушай.

Много лет тому назад наш великий предок, самый первый Блэк по мужской линии оказался в Британии. Как ты знаешь, это был Маркус Черноволосый, или Марко де Пело Негро, испанский пират, который, прибыв на Британские острова в 1231 году, попал в руки к волшебнику по фамилии Малфой — эти светловолосые маги ведут свою родословную со времён Вильгельма-завоевателя: именно благодаря своему верному оруженосцу Армандо Мелфи, первому магу в их роду, Вильгельм завоевал себе британский трон и его потомки правят магловской Англией по сей день. К тому времени когда Марко попал в руки к Годдарду Малфою, их род насчитывал уже 9 поколений волшебников. Конечно, с такой силой было тягаться не с руки, и Марко стал его рабом. Десять долгих лет длился его плен. Чего только не пытался придумать юный Марко. Уже тогда он изобрёл множество заклинаний, которые потом усовершенствовали его потомки. В частности, чары открывания любых замков и дверей и сокрытия как раз оттуда. Однажды предку улыбнулась удача. Он встретил юную волшебницу, в которую влюбился. Юная ведьма Глэдис покорила сердце Марко и, узнав о печальной участи любимого, помогла ему бежать из плена, благодаря своим магическим способностям — она была дочерью волшебницы и многому научилась ещё с детства. Её дарования были другие, чем у Марко, ориентированы были на другие вещи. Глэдис и Марко сбежали. Они добрались до места, где ощущалось сильное присутствие магии. Это был большой черный камень, из которого хлестала сила. Мать Глэдис, весьма слабая ведьма, нашла этот камень и когда у ней родилась дочь, та принесла её к этому камню и попросила вдохнуть в девочку магическую искру. И потом завещала ей, что когда та найдёт своего суженого, они должны будут повенчаться у этого камня, чтобы их дети родились волшебниками. Марко, конечно, же согласился. Они поженились, соорудили небольшой домик исключительно силой магии и зачаровали его так, что никто, кроме них, не мог её видеть, и всю оставшуюся жизнь совершенствовали чары защиты жилища. Меньше чем через год у них родился первый сын, которого назвали Артур Мерлин. К тому времени Марко де Пело Негро называли Блэком, за его черный цвет волос. Итак, в новой магической семье появился Артур Мерлин Блэк, названный в память о великом Мерлине и короле Артуре. У него была очень сильная магия, сильнее, чем у его родителей, вместе взятых — ведь родители принесли его к алтарю в первые часы его жизни. Когда мальчик подрос, они построили дом получше. Со временем у них появились ещё дети — один сын и дочь, и их так же приносили к алтарю. Когда старший сын решил жениться, отец нашёл ему невесту среди волшебниц, и так же магия их повенчала у алтаря. Они и стали продолжателями фамилии. Когда настал черёд жениться младшему сыну, тот захотел взять в жёны обычную женщину. Отец ничего не имел против, если только магия её примет. Но когда он подвёл сына и его будущую супругу к алтарному камню, случилось страшное. Девушка закричала, как будто её жгло изнутри. Прекратилось это только когда они отошли от камня подальше, сам Лантан, сын Марко, почувствовал уменьшение своей волшебной силы. Чуть позже решили повторить церемонию. Но картина вновь повторилась. Младший сын любил свою девушку, но ему пришлось отказаться от мысли жениться на ней. С болью в сердце они расстались, её родители забрали её и увезли неведомо куда. Через несколько лет сердце и магия Лантана Блэка исцелились и он снова решил жениться. На этот раз невеста была волшебница. И когда дело дошло до венчания, то всё прошло гладко. Магия камня спокойно отреагировала на будущую супругу младшего сына Маркуса и благословила молодых. У них родились здоровые, одарённые магически дети, которые впоследствии сделали род Блэк великим, совместно с семьёй старшего сына. Они построили замок, простоявший до того времени, как в стране установили Статут о секретности. Тот камень стал семейным алтарём Блэк, свой замок они построили возле него. Все важные моменты жизни семьи освещались магией на этом месте — будь то свадьба, крестины, похороны или проклятие врагов. С той поры все сыновья и дочери семейства Блэк берут в супруги только волшебников, и не простых, а с внушающей магической одарённостью и безупречной родословной. Кто пытался ослушаться, либо лишались части магии, чем ослабляли весь род, либо изгонялись из рода на алтаре, через специальный обряд. С тех пор так и повелось, сын мой…. Так что твой чистокровный брак — это необходимость. Если твой младший брат ещё может выбрать волшебницу попроще, то женой наследника может стать только дочь лорда.

— Это ведь было больше семиста лет назад! Насколько я знаю, сейчас у нас другой дом и другой семейный алтарь! Неужели до сих мы будем следовать этим древним обычаям?! Да сейчас чистокровных семей очень мало, и большинство в родстве друг с другом. А тех, у кого родословная безупречна из глубины веков, тех всего-то меньше трёх десятков. Эти священные 28, а аристократов и того меньше… если бы их так не корёжило от собственного величия, может быть и можно было иметь с ними дело.

— Да, ты прав. Заветам первого Блэка не одна сотня нет. И ты что думаешь, ты первый, кто задумал его нарушить? Ха-ха. Сразу видно, что твоим воспитанием не занимались. Иначе ты бы знал, что те, кто пытались обойти этот завет, расплачивались дорогой ценой, а иногда и собственной жизнью. Старший брат лорда Ликоруса, хранителя этого дома, погиб именно поэтому.

— И это говоришь мне ты? Мой отец? Тебе самому не смешно?

— Ах ты негодник! Да как ты смеешь меня упрекать! Я день и ночь кручусь, работаю как проклятый. Ты думаешь легко вести дела всего рода?

— Думаю, нет, нелегко. Но это занятие тебе явно больше по душе, чем заниматься своими детьми. Что-то я не помню, чтобы ты со мной разговаривал как отец с сыном, с тех пор как я уехал в Хогвартс!

— Это не твоё дело.

— Как же не моё, когда я твой сын! Это я не видел тебя возле себя годами! Тебе было плевать на меня! И на Рега тоже! Ты выполнил свой долг перед семьёй и всё, дальше мы были тебе неинтересны!

— Зато не плевать вашей матери и не было плевать деду с бабкой. Вон какого горячего потомка взрастили, сила так и хлещет… Истинный Блэк, ничего не скажешь.

— О да, тут возразить нечего. Мама настолько хорошо нас воспитывала, что аж тошно становилось. Мы для неё не дети, а всего лишь продолжатели великого чистокровного рода! Она и Реджи любит только за то, что он блюдёт эти долбанные традиции.

— Мать хочет, чтобы вы выросли, уважая наши семейные ценности.

— Не знаю, чего она хочет, но я настолько уже устал от её чистокровного воспитания, что с трудом переживал приезды на каникулы. Хоть в Хогвартсе от этого отдыхал...

— Я не понимаю, о чём ты.

— Я часто бывал в гостях у Джеймса Поттера, своего друга. У него тоже чистокровные родители. Они даже наши родственники! Но никто в их доме не помешан на чистой крови. Почему-то там все любят и уважают друг друга не за чистую кровь, а просто так. Я только в детстве от бабушки Мелани помню, что такое тепло и любовь. А вы с мамой оба такие холодные, а мама и вовсе помешана на величии….

— Сириус, ты говоришь о вещах, о которых не понимаешь.

— Ну конечно, куда уж мне разбираться в тонкостях чистой крови волшебников… Она вычистила из ваших сердец то, что важнее всего в жизни!

— Не смей так говорить.

— А как надо говорить? Спасибо, матушка, что за меня решила, что я женюсь на Паркинсон, только потому что их кровь даже чище и древнее нашей? Нет уж.

— Что значит нет уж? Ты отказываешься от помолвки?

— Да, отказываюсь. Я ещё не готов к браку. Вообще, с кем бы то ни было. Мне всего 16. И по твоим же словам, я ничего не понимаю во взрослых делах.

— Вопрос о браке наследника рода обычно решается ещё раньше. Девочки так и вовсе сговорены к малому совершеннолетию, а многие в 16-17 уже замужем. Мужчины, конечно, женятся позже, но решается этот вопрос всегда заранее, и не ими, а родителями.

— Значит, я буду исключением из этого чистокровного правила. Я отказываюсь думать о браке лет до 25. Я хочу вырасти, найти себе занятие по душе и жить так, как хочу я, а не вы.

— Так не выйдет, сын мой. Ты наследник рода. Ладно, если вопрос с твоей женитьбой действительно ещё обсуждать рано и Паркинсоны не единственные, у кого дочь на выданье, то делами Блэк ты должен начать заниматься уже в ближайшее время, после того как сдашь СОВ.

— Не могу тебе ничего обещать, отец.

— Это не тебе решать. Это твой долг. Ты обязан ими заниматься со мной.

— Не смейте с матерью на меня давить! Вы знаете, меня заставить не получится!

— Сириус!

— Что Сириус? Я 16 лет Сириус. Даже имя мне дали в честь какого-то дико чистого кровью предка, портрет которого на меня не реагирует.

— Имя тебе дал дедушка.

— Вот именно! Вместо того чтобы подумать, а чего хотели вы, мои родители!!

— Прекрати немедленно!

— Не прекращу! Если тебе не нравится, я готов отказаться от роли наследника.

— Как ты смеешь!!!

— Смею, отец. У вас с мамой есть ещё один сын и все знают, что родили вы его на случай, если я подкачаю. И он намного больше соответствует чести нашего благороднейшего и древнейшего семейства. Вот пусть он и наследует род. А я буду жить как хочу.

— Ты бредишь.

— Нет, я давно об этом думал. Я не хочу вести семейные дела, не хочу отвечать за весь род. Я не готов к этому. У Рега намного больше к этому склонностей.

— А чего ты хочешь?

— Я буду аврором. После Хогвартса мы с Джеймсом пойдём в аврорат.

— Ты с ума сошёл! Это не место для Блэков!!

— Значит, я буду первым. До меня ведь и на Гриффиндоре никто из Блэков не учился! А я вот учусь и горжусь этим. Это моё первое собственное решение в жизни и магия его одобрила!

— Я тебя умоляю, перестань нести чушь! Я понимаю, это обида на мать. Обещаю, я с ней поговорю и мы уладим вопрос с Паркинсонами. Но и ты подумай о своих словах. Это не игрушки.

— Я не изменю своего решения. Если хочешь, выгоняй меня из рода. Но я стану кем хочу и женюсь на ком хочу и когда захочу. И никакие ваши чистокровные аргументы мне не указ. Всё. Я всё сказал. Прости, отец, и прощай.

И пока отец сидел в своём кресле, совершенно раздавленный словами первенца, Сириус бросил горсть пепла в камин и исчез в изумрудном пламени.

* * *

Гарри вынырнул из омута памяти, совершенно растерянный. Он только что услышал голос Сириуса. Он даже сначала не придал значения разговору, который тот вёл со своим отцом. Он просто слушал и понимал, что они с Сириусом определённо сделаны из одного теста и его это радовало. Сириус такой сильный и смелый. Он уже в 16 лет осмеливался гнуть свою линию и не боялся заявлять это отцу. Почему-то раньше в представлении Гарри глава рода Блэк Орион выглядел суровым и грозным мужчиной, во всяком случае, на портрете выглядел весьма впечатляюще и надменно. А сейчас он понял, что это было не так. Орион намного мягче и больше похож на Ликоруса, своего предка. А все чистокровные замашки и спесь — это была прерогатива Вальбурги Блэк. Он уже понял, что Вальбурга и Орион не любили друг друга, но поженились для того, чтобы сберечь честь и ценности рода Блэк, но не были счастливы вместе. Даже по этому разговору отца и сына было понятно, что Ориону до этого момента было всё равно, как живёт его сын, о чём он думает, что чувствует, чего хочет. А меж тем, Сириус этого нисколько не скрывал, просто всем было наплевать. А поскольку он был сильным, то сам протестовал против всего, что видел перед собой в семье.

Гарри, подумав, всё так и озвучил Регулусу.

— Ты совершенно прав, Гарри. Я почему и сохранил это воспоминание, что оно меня очень впечатлило. Я впервые узнал, чем живёт мой брат. И немного чем мой отец. Это меня сильно огорчило. Как я говорил, я с детства подслушивал, даже сам придумал заклинание, чтоб усиливать слышимость через двери. Я знал, что это нехорошо, но таким образом я считал, что узнаю больше, тем самым смогу делать родителям приятное. Конечно, не всегда получалось, и делал я это не для того, чтобы выглядеть на фоне Сириуса в более выгодном свете. Просто я любил своих родителей, понимал, что им тяжело и старался их не расстраивать. Я и Сириусу это говорил. Но ты же понимаешь, что он мог мне отвечать.

— Да, думаю, ты вряд ли смог бы его переубедить, — согласился Гарри. — Так что с ним в итоге стало после этого разговора?

— А, тогда-то. Это был его 5 курс. В июне он сдал СОВ, вернулся домой на пару дней. А потом, после очередной ссоры с матерью, теперь уже из-за своей будущей учёбы на аврора, он ушёл жить в дом Джеймса, к тёте Дорее и дяде Чарльзу. Мама в гневе выжгла его имя с гобелена в гостиной, я несколько дней боялся к ней подходить. А Сириуса я не видел, пока мы не вернулись в Хогвартс. И потом мы с ним заметно отдалились друг от друга. Он ушёл в аврорат после школы, а я вместе с Барти и ещё некоторыми отпрысками чистокровных семейств примкнул к сторонникам Воландеморта, под влиянием Беллы и матери. Пока я учился в Хогвартсе, нас особо не трогали. Проблемы начались после учёбы.

— Понятно… ну да. Это мне Сириус как раз успел рассказать, что жил у моих бабушки с дедушкой.

— Да, братец оказался действительно крепким орешком и слово своё сдержал, в плане обучения на аврора. А на 6 курсе он сблизился с дядей Альфардом, они всегда неплохо ладили. Ты ведь знаешь, что Сириус и вся их компания анимаги, но угадай, кто им помогал.

— Конечно, знаю. Сириус был черным псом, Бродягой, папа лосем — Сохатый, Ремус — Лунатик, Пит… в общем, конечно, я всё это знаю. Мой патронус в виде папиной аниформы.

— Так вот, их обучал этому Альфард, как только им исполнилось 14 — раньше-то нельзя было.

— Почему?

— Потому что это очень серьёзное колдовство и приступать к такому можно только после формирования магического ядра, это как раз в 14. Это называется малым совершеннолетием.

— Ясно, буду знать.

— Ну вот, они этим интересовались, дядя им помогал. Он изучал анимагию, чтобы помочь своей любимой. Я потом тоже к ним присоединился. Я превращался в чёрного ворона, как на нашем гербе, но мне это особого удовольствия не доставляло — почему-то мой ворон не мог летать. Не знаю даже, смогу ли я дальше перекидываться. А потом дядя заболел и Сириус за ним ухаживал, и его друзья тоже. Кассиопея тогда жила в его доме, мы с ней и стали больше общаться. А потом жизнь понеслась так, что стало не до этого, главная задача была спасти свою шкуру от лютых поборников чистой крови...

— Что ж, спасибо, что ты мне это показал. Но как это связано с тем разговором, что мы начали до похода сюда? Причём тут Гермиона?

— Ах да. Я вот что хотел сказать-то. Про то, что у Блэков завет предков не жениться на маглах. Его можно обойти. Я когда услышал это разговор, рассказ отца о завете Блэков, по своему обыкновению, решил изучить теоретическую сторону вопроса. Меня тоже взволновала тема, что нельзя связываться с теми, кто нравится, если они не из тех, кто надо. Мне тогда было 14, но я понимал, что и мне придётся когда-то жениться. И тоже очень не хотелось это делать по настоянию родителей — слишком уж тяжело было смотреть на то, как они живут без любви. Я всё выяснил, что смог, в библиотеке, а позже к моим исследованиям присоединилась Кассиопея. И она нашла выход.

— Какой?

— К сожалению, я не помню... Я точно помню, мы об этом говорили, когда Сириус сказал, что встретил женщину, на которой хотел бы жениться. Касси стала думать, как быть, чтобы не попасть в неприятности и придумала. Она всё это рассказала нам обоим, потом извлекла воспоминание об этом разговоре и оставила при себе. Так что, боюсь, придётся ждать, пока мы её найдём. Надеюсь, либо она сама вспомнит, либо мы найдём фиал, что будет даже лучше. Одно только знаю — решение точно есть. Мы с Гермионой можем быть вместе, не опасаясь никаких проблем с точки зрения нашей семейной магии Блэк, тётушка нам в этом поможет. Осталось только её найти. Я почти уверен, в доме дяди мы найдём её след, либо даже её саму. Если она скрывалась, то тот дом идеальное место, чтобы никто не тревожил.

— Хорошо. В твоих словах есть большая надежда.

— Гарри! Это прежде всего надежда для меня самого и для Гермионы.

— Ну что, тогда я за вас рад. Любовь — это прекрасно.

— Гарри, а у тебя самого есть любимая?

— Была. Сейчас мы не вместе, к сожалению.

— Тогда настала пора и тебе со мной поделиться.

— Ладно, расскажу. — И Гарри рассказал Регу о непродолжительном романе с Джинни. Как и про то, почему он с ней расстался и почему не может сейчас к ней вернуться.

— Ну, брат, в принципе, всё логично. Ты правильно сделал, что освободил её перед тем, как идти за крестражами. Да и сейчас у тебя есть чем заняться. Но всё же, поверь, когда рядом любимая, все дела идут лучше. Я вот просто счастлив, что нашлась девушка, любящая то, что люблю я — книги, библиотеку, новые знания, эксперименты. Мы с ней оба в душе ревенкловцы! Раньше надо мной посмеивались, что такому как я мало кто из девушек окажет расположение, девчонкам больше нравятся игроки в квиддич, а не книжные черви. Хотя я играл в квиддич на младших курсах. Но теперь с этим всё отлично — я нашёл ту, которой нравятся книги и учёба.

— Да, сразу видно, вы с Герми отлично друг другу подходите. Она тоже у нас знатный книгочей.

— Гарри, если ты ещё любишь ту девушку, напиши ей. Неважно, что будет дальше. Важно, что чувствуешь ты, если, конечно, чувства ещё остались.

— Хорошо, Рег, возможно, ты прав. Я подумаю и напишу ей, после моего.... Кстати! Завтра же мой день рождения! Мы будем праздновать в Косом переулке у Фортескью, и конечно, я приглашаю тебя! Извини, раньше не сказал.

— О, замечательно! Конечно, я приду. Тогда нужно срочно думать, что тебе подарить.

— Ну все, тогда я пошёл. Сегодня вечером мы с Роном будем уточнять детали с хозяином кафе.

— Удачи, Гарри. И спасибо за этот разговор, он многое расставил по местам.

— И тебе спасибо, Рег.