Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Банк мы покинули через два часа, заключив сделку  с гоблинами и обговорив все возможные нюансы. Особенно меня тревожил нюанс насчёт желания/нежелания причинять вред. Я очень хорошо помнил, как Добби из канона чуть не угробил Гарри из благих, вроде бы, побуждений, и какой серьёзный вред он нанёс, просто уничтожив торт Петуньи. А если входящий будет уверен, что его действия во благо? Сработают ли чары?

Естественно, я гоблинов об этом подробнейшим образом расспросил, и специально для объяснений Паруйр попросил Бархудара пригласить лучшего Мастера Чар.

Лучший Мастер оказался не почтенным согбенным старичком, а довольно-таки бодрым живчиком, страстно обожающим своё дело и манерой беседы совсем не похожий на прочих гоблинов. Он был весьма жизнерадостен и часто тряс головой и прищёлкивал зубами, что было гоблинским аналогом гомерического хохота. Звали это чудо природы Вараздат Гринготт, и манерой общения он весьма походил на доктора Ливси из мультика «Остров сокровищ».

Лично мне он очень понравился, да и то, с каким упоением он описывал разнообразные ловушки, в которые могут  попасться недальновидные злодеи и недоброжелатели, решившие взять дом штурмом, звучало  весьма увлекательно и захватывающе.

А на вопрос, который волновал меня, почтенный Вараздат ответил невозмутимо:

— Да, те, кто посетит ваш дом с вредоносными намерениями, вполне могут считать, что делают это исключительно для вашего блага. Но наши чары сработают и в этом случае. Почему? Потому что мы полагаемся на то, что считают для себя благом сами хозяева дома, а отнюдь не их визитёры. Грубо говоря, если мы вспомним историю человеческого рода, то инквизитор, сжигая ведьму на костре, вполне мог считать, что он совершает благое дело, спасая душу несчастной. Однако, как вы понимаете, у самой ведьмы было совершенно другое мнение по этому поводу, если это, конечно, не Венделина Странная. Так вот — если бы ведьма находилась под нашими охранными чарами, инквизитора испепелило бы на месте,  несмотря на все его благие намерения!

И он вновь затряс головой и защёлкал зубами. Я воздал хвалу его эрудиции и заслужил похвалу в свой адрес. В том плане, что «детёныш не так безнадёжен, как другие детёныши магов в этом возрасте».

Потом мы обсудили все нюансы установки Защитных Чар. Эйлин попросила не прибегать к радикальным мерам сразу же, а просто оглушать злоумышленников, но и некоторое количество ловушек установить на случай реального штурма.

Я слегка удивился этой паранойе, но потом подумал, что Эйлин это делает из страха потерять меня. Ну и будущий ребёнок тоже должен расти в безопасности, а беременным женщинам простительны некоторые капризы. Во всяком случае, почтенный Вараздат должен был прибыть завтра с утра с помощниками и наложить на наш дом комплекс Защитных чар. Самое интересное, что собранных мною вчера трюфелей вполне хватило, чтобы расплатиться с Мастером сполна, хотя я был готов и на то, что придётся тратить деньги из сейфа. На безопасности не экономят, особенно в Магическом мире. Эту нехитрую истину я уже усвоил сполна.

После банка мы заглянули в лавку к Кидделу — Эйлин лично отнесла очередную партию зелий и получила деньги за предыдущие, потом по традиции зашли в кафе Фортескью. На сей раз мы заказали большую вазу с разными сортами мороженого, от мятного до манго,  два больших коктейля «Фортескью фирменный»… а потом Эйлин попросила официантку нарезать свежий огурец, слегка посолить и подать в отдельной креманке, покрыв взбитыми сливками. Официантка и глазом не моргнула — похоже, ей приходилось слышать ещё и не такое, а я спросил:

— Мама, а ты папе сказала?

— Пока нет… — задумчиво ответила Эйлин, а потом вдруг посмотрела на меня удивлёнными глазами:

— Ты о чём?

— О том, что у меня скоро будет… — тут я помедлил, — … сестричка. Ведьмочка.

— Как ты понял? — удивилась Эйлин ещё больше.

Я кивнул на принесённые официанткой огурцы под аппетитной шапочкой взбитых сливок.

— Ты раньше не слишком любила огурцы. А вчера просила отца сходить в лавку Аврума Гершензона и купить маринованных. Большую банку.

— Ну и что? У них очень необычный запах…

— Поэтому сегодня банка уже пустая? — хмыкнул я. — Но вообще-то я это почувствовал. Думаю, что и папа догадался. После огурчиков из лавки Гершензона. У него все дамы в положении их покупают. Верная примета.

— Ну да, — согласилась Эйлин. — Думаешь, Тоби будет рад?

— Думаю, очень. А почему нет? Фабрика будет работать, руки у папы золотые, деньги у нас сейчас есть, а если кончатся, мы ещё с Бетховеном найдём. И тебе веселее будет, когда я в Хог уеду.

— Уел, — рассмеялась Эйлин. — Сегодня же Тоби скажу. И торт закажем. Самый лучший.

— С солёными огурцами?

— С шоколадом, ехидна малолетняя!

* * *

Торт мы, конечно же, заказали. Со взбитыми сливками, безе, шоколадом и фруктами.  Истинное произведение кондитерского искусства. Пахло оно так, что могло переманить кого угодно на Тёмную сторону не хуже пресловутых печенек. А для Лили и всего семейства Эванс мы взяли большую упаковку пирожных «Ассорти Фортескью» с большим разнообразием вкусов. А после этого с чувством хорошо выполненного долга возвратились домой.

Эйлин занялась домашними делами, а я, прихватив тележку и деньги, отправился в магазин. Я же обещал себе угостить родных и близких настоящим ризотто с белыми грибами? Тем более, что и повод есть — ужин у нас сегодня будет почти праздничный. Ну а поскольку мне нужно было хорошее оливковое масло, то я отправился в «чистую» часть Коукворта. Заодно  и Эвансам пирожные завезу.

Так я и сделал. Обрадованные Лили и Петунья дали мне в ответ полную жестянку домашнего масляного печенья с какао. Печеньки получились полосатые и рассыпчатые, девочки пояснили мне, что пекли их для церкви, викарий и его жена устраивают чаепитие для одиноких пожилых людей, вот миссис Эванс и попросила девочек. А они увлеклись и напекли реально МНОГО, так что хватит всем. И нам к чаю тоже.

После этого я отправился в магазин, где и купил всё нужное и хорошее оливковое масло — я взял сразу две небольшие бутылочки. Нерафинированное пойдёт для салатов и соусов, а рафинированное -  как раз для жарки. Нашёлся и круглозёрный рис, и сливки нужной жирности, и лук с чесноком, и хороший кусок курицы для бульона. А ещё я взял немного свежего сливочного масла, хорошего сыру и чуть-чуть петрушки. Чисто для подачи.

Продавец, наблюдавший за мной, когда я подошёл к кассе,  рассмеялся:

— Да ты прямо как шеф-повар! У меня дядюшка в Лондоне работает, в ресторане «Борис и Наташа». Так вот он так же продукты выбирает. Словно насквозь видит и точно знает, что ему нужно.

Вот так люди и палятся… На мелочах… Но я ловко изобразил вид «лихой и придурковатый» и весело ответил:

— Что вы, сэр! Это мне мама так хорошо объяснила, что ей нужно.

Продавец вроде как поверил, улыбнулся, покивал, пробил мои покупки и, давая сдачу, мягко произнёс:

— Не стесняйся, парень, и никого не слушай, если готовить нравится. Это только дураки говорят, что готовка — женское дело, а на самом деле все лучшие повара -  мужчины. Так что не стесняйся — ты молодец!

— Спасибо, сэр, — поблагодарил я продавца, быстренько расплатился, забрал покупки и был таков. Вот это да… Штирлиц был весьма близок к провалу, хотя… А что такого? Ну даже если я  и увлекаюсь готовкой — каждый сходит с ума по-своему, а англичане, по большей части, спокойно относятся к чужим тараканам, если это не задевает их лично. Поэтому я сделал крюк и отправился в лавку Аврума Гершензона. Надо обеспечить Эйлин стратегический запас огурчиков.

Мистер Гершензон, весьма колоритный пожилой еврей с седой бородой, в длинном белом фартуке и полосатом жилете, в маленькой шапочке-кипе, ужасно походивший почему-то на дядю Сэма с карикатур XIX века,  встретил меня приветливо. Мы как-то заходили в его лавку с Тобиасом, а память у старика была железобетонная. Он торговал, в основном, соленьями и маринованными овощами, а так же джемами и фруктовым мармеладом. Поэтому в магазинчике стоял густой сладко-солёный запах — необычный, но в чём-то даже притягательный. И как ни странно, в покупателях у Аврума Гершензона недостатка не было.

— Ой вэй, юный мистер Снейп! — приветствовал меня этот представитель веками угнетаемого народа. — Что привело вас ко мне?

— Здравствуйте, мистер Гершензон, — вежливо ответил я. — Как ваши дела?

— Какие дела? — горестно вопросил Гершензон. — Последние времена наступают… Фабрику закрывают, что делать, что делать… Я уже стар, чтобы начинать всё сначала в другом месте… Внучка Рахиль зовёт в Тель-Авив, но там же сплошные теракты… То самолёт угонят, то автобус расстреляют… Нет уж, я лучше здесь… Но что я буду делать, если фабрику закроют? Ой-вей…

— Не переживайте, мистер Гершензон, — сказал я. — Фабрику действительно закрывают, но вчера мой отец был на собрании тред-юниона и там было сказано, что её покупает новый владелец, и он хочет сохранить рабочие места. Так что фабрику перестроят, но она будет работать.

— Благая весть… — вздохнул старый еврей. — Святой человек… Так что же вы хотите, юный мистер Снейп?

— Тех самых чудесных огурцов, — сказал я, — которые отец покупал маме. Большую банку.

— О да, да, — отозвался мистер Гершензон. -  Все дамы в интересном положении любят мои огурчики… Верная примета.

И он достал большую банку, больше той, что приносил Тобиас.

— Не волнуйтесь, юный мистер Снейп, — заявил он. — Я сделаю вам скидку за хорошие вести.

И в самом деле, он взял с меня обычную цену, и мы распрощались, взаимно довольные друг другом.

* * *

Наконец я вернулся домой, отдал огурцы довольной Эйлин и приступил к приготовлению ризотто. Прежде всего я сварил правильный бульон — не слишком густой, не слишком жидкий и приятно золотистый. Потом мелко порезал лук и чеснок. Потом — тонкими слайсами белые грибочки… и тут же они отправились на сковородку — обжариваться на оливковом масле с луком и чесноком.

На этой стадии на запах появились Бетховен и Палыч, устроились себе скромненько в углу, улеглись и замерли.

На нужной стадии обжарки я добавил сырой рис, и стал тщательно и очень  аккуратно помешивать. А через две минуты я начал добавлять к рису куриный бульон. Тоже понемногу. То есть чуть-чуть  бульона — и нужно ждать, пока он впитается. И только когда впитается, добавлять ещё. И ни в коем случае не добавлять весь бульон сразу — нам не рисовая каша нужна!

А когда рис дошёл до состояния аль денте, впитав всю жидкость, я добавил к рису немного сливочного масла, сливки и тёртый сыр. Всё это я как следует перемешал, отметив, что консистенция блюда получилась именно такой, как надо. Не слишком жидкой, не слишком плотной — просто эталон.

Я выключил плиту и накрыл сковороду крышкой, буквально на несколько минут.

— Готово? — спросила Эйлин, которую тоже привлёк вкусный запах.

Я кивнул:

— Накрывай на стол, мама. Мне кажется, что папа скоро придёт.

Эйлин быстро накрыла стол, а я снял крышку и посыпал ризотто тёртым сыром, а потом украсил зеленью. И тут же щёлкнул дверной замок. Тобиас? Меня вдруг пронзила непонятная тревога…

— Тоби! — радостно воскликнула Эйлин. — А мы как раз…

— Пошла прочь, ведьма! — последовал в ответ пьяный возглас. — И отродье своё забери! С…ка!

В кухню валилось нечто напоминающее Тобиаса и пьяное до изумления. Пьяное, грязное и оборванное. Куда хуже, чем выглядел этот товарищ до моего появления. Что случилось? Этого… этого просто быть не может! Но тут это чучело замахнулось на Эйлин с явным намерением ударить в живот. Ах ты же тварь!

У меня в руках тут же оказалась палочка. Не знаю, что случилось с Тобиасом, но давать в обиду беременную Эйлин я не собирался. А Ступефай у меня начал получаться чуть ли не с первого раза. Пьяное чудовище грохнулось на пол.

-Инкарцеро! — добавил я с горечью в голосе. Эх, Тоби-Тоби, как так-то? Ты же мне нравился...

— Милый, только не расстраивайся! — быстро сказала Эйлин. — Это не Тобиас. Не твой отец. Это кто-то  под Оборотным. Надо вызывать авроров.

И тут Бетховен одним прыжком оказался перед нами.

«Погодите. Она права. Это не Тобиас. Это точно маг. Я чую запах Оборотного зелья. Посмотри у него в рукаве. В правом».

Я наклонился и прощупал правый рукав. И  да, нащупал наруч для палочки. Это маг. Не Тобиас. Мне стало полегче, ибо я уже успел привязаться к здешнему отцу и таких кунштюков не ожидал. Наруч я, само собой, снял и показал Эйлин.

— Ты права, мама. Это не отец. Это какой-то маг. И Бетховен не советует пока вызывать авроров.

— Но нужно найти Тоби! — стиснула руки у груди Эйлин.  — Вдруг он ранен… ему нужна помощь…

«Я помогу», — отозвался Бетховен.

«Как?» — спросил я.

«Его нужно привести в чувство. Я увижу, где находится Тобиас. Палыч поможет его подчинить. Глупый Палыч уже кое-что умеет».

— Мам, — быстро спросил я, — как привести ЭТО в чувство?

— Это после Ступефая-то? — усмехнулась Эйлин. — Впрочем… сначала отмени заклинание, я сейчас.

И она быстро спустилась в подвал и вернулась с двумя флаконами тёмного стекла. Я отменил Ступефай, но незнакомец в сознание не пришёл. И тогда Эйлин вытащила пробку у одного из флаконов и поднесла его к носу пребывающего в нирване визитера. Тот дохнул и затрясся как кликуша от святой воды. Хорошо, хоть продолжалось это недолго — глаза мнимый Тобиас открыл очень быстро.

— Отпусти меня, тварь! — рявкнул он. — Придушу и тебя, и твоего выродка! Сука трущобная!

Странное у него представление о трущобах… Ну  ладно, видимо, тяжёлое детство, плохая наследственность, деревянные игрушки, прибитые к полу… Разберёмся.

Вместо ответа я продемонстрировал ему по очереди средний палец, бейсбольную биту, которую намедни откуда-то притащил реальный Тобиас, и наруч с его палочкой. На лице связанного медленно проступило осознание того, что где-то он облажался.

А Эйлин злобно оскалилась и холодно спросила, продемонстрировав уже свою палочку:

— Где мой муж, гадина? Отвечай, а то зааважу!

— Я… — жалко пролепетал недавний агрессор, — я не могу ответить… Я дал Непреложный обет…

— Бетховен! — попросил я.

Мой котяра вспрыгнул на грудь лже-Тобиаса и уставился в его глаза. Незваный гость заорал, и явно не от радости. Бетховен некоторое время смотрел в глаза лже-Тобиасу, потом спрыгнул, брезгливо стряхивая лапы. Его место занял Палыч и мужик заткнулся, с ужасом глядя в его разноцветные глаза.

«Всё в порядке, Хозяин, — прозвучало у меня в голове. — Я знаю, где он. Вот теперь можете вызывать авроров».

— Вызывай авроров, мама, — сказал я. — Бетховен понял, где папа.

Эйлин, не колеблясь ни минуты, взмахнула палочкой, и уже через несколько минут в дверь постучали.  Я пошёл открывать и увидел старых знакомых авроров Джулию Ригби и Йена Робертса.

— Здравствуй, Северус, — поздоровалась Джулия Ригби. — Надеюсь, что это не снова дементоры?

При этом вопросе Палыч быстренько спрыгнул с груди лже-Тобиаса и сделал вид, что прогуливается к камину, где  и устроился на коврике со всем удобством.

Ригби и Робертс покосились на связанного и спросили Эйлин:

— Что случилось с вашим мужем? Семейные разногласия?

— В том-то и дело, что это не мой муж, а кто-то под Оборотным! — несколько нервно высказалась Эйлин. — И этот кто-то пытался на меня напасть!

Интересно, чьи это происки? Снова Дамблдор? Зачем? Или это таинственный враг Рода Принц? Всё возможно. Но сейчас главное — Тобиаса найти.

— Всё так, — подтвердил я. — А если этот человек принял Оборотное, значит, мой отец кем-то захвачен и находится в плену. А если он ранен? Нужно поскорее найти папу, пожалуйста!

— Мы попробуем, Северус, — мягко сказала аврор Ригби. — Знать бы ещё, где искать…

— Бетховен знает! Он покажет! — сказал я. Ригби задумчиво посмотрела на моего фамильяра  кивнула и сказала:

— Я вызову помощь. Вам не стоит оставаться одной, миссис Снейп, пока мы будем искать вашего супруга.

Ещё через пять минут прибыли ещё двое авроров. Высоченный здоровяк и темноволосый парень с серьёзным взглядом.

— Старший аврор Ригби? — спросил здоровяк, поздоровавшись.

— Аврор Спейд, ваша задача находиться здесь и охранять эту женщину. Также вы должны следить за этим арестованным до нашего возвращения. А вы, аврор Джонс, отправитесь с нами. Фамильяр этого молодого человека поможет нам с аппарацией. Так ведь, котик?

Бетховен муркнул, и я подхватил его на руки.

«Пусть авроры положат руки к тебе на плечи, — заявил Бетховен. — Я перенесу вас всех».

«Ты так можешь?»

«Теперь уже могу. С твоей силой я и сам становлюсь сильнее. Так что ты даже не представляешь, что мы с тобой сможем!»

«Ладно, понял. Переноси».

Я озвучил предложение Бетховена, и трое авроров встали рядом со мной, положив руки мне на плечи. И нас тут же словно затянуло в тоннель с округлыми туманными стенами.

Интересный какой тип аппарации… И без неприятных ощущений. Раз — и мы уже на месте. И оказались мы… Да-да, именно у старой водокачки. Кто бы сомневался?

Честное слово, после того, как мы найдём Тобиаса и разберёмся с нападавшим, попрошу лорда Абраксаса нанять бульдозер, чтобы снести этот архитектурный выкидыш к Мордредовой матери.