Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 3 Апреля 1998 года. Дом теней]

Говорил уже или нет — ненавижу Англию. Постоянно бьют, проклинают, вечно на волоске от смерти. Давно забыл, что такое комфорт и уют. А как хорошо всё начиналось… Хотя нет, начиналось тоже паршиво: нападение на Хогвартс, смерть Дамблдора. Но потом — целый месяц жил как король. Чертовски не хватает заботливых эльфов-домовиков. Знаю, Гермиона борется за их права, но лишать этих милах работы — свинство.

Сейчас же — постоянная гонка. Бегство, сражения, голод и холод. Вот и теперь — бег по ночному Лондону. Мог бы трансгрессировать один, но как быть с девочками? Прыгать втроем быстро не получается, нужно время на сцепку, а эти гады висят на хвосте.

Загон

Легкие горели огнем, лондонская слякоть чавкала под ботинками. Нас ждали. Сидели на хвосте плотно, профессионально загоняя в тупик, как гончие лису. Только не лиса я, а хитрый и находчивый кот.

— В переулок! — хрипнул я, указывая «Аргументом» на узкую щель между домами.

Нырнули в тень. Я не стал ждать, пока они займут позиции. «Аргумент» в левой руке завибрировал, накапливая заряд.

— Ложись! — рявкнул я своим.

Первый преследователь только показался в проеме. Я ударил не глядя.

— Депульсо!

Трубка в руке дернулась, как бешеный зверь, отдачей едва не вывернув запястье. Кисть онемела мгновенно. Парня просто вынесло обратно на улицу, как тряпичную куклу. Но за его спиной уже мелькали другие маски. Их было минимум четверо.

— Строй! — скомандовал я, вскидывая родную палочку для щита. — Бэт, сектор левый, бей их! Касс, держи правый!

Я выставил «Протего», закрывая нас от лобового удара. В мой щит сразу впились два красных луча. Палочка из черного ореха нагрелась, магия шла тяжело, рывками. Это был момент Бэт — она должна была снести их ответным огнем, пока я держу заслон.

Но «Жало» не сработало. Бэт стояла, опустив палочку. Её рука дрожала, глаза были пустыми, устремленными куда-то сквозь кирпичную стену. Она застряла в Баттерси, в том моменте.

— Бэт! Очнись, черт тебя дери! Бей! — заорал я.

Из-за угла вывалились еще двое.

— Экспульсо! — один из них метил прямо в замершую Бэт.

Я не успевал перебросить щит — мой «Протего» уже трещал под обстрелом первых двоих.

Кассандра среагировала мгновенно. Она не стала ждать команды, просто рванулась вперед, буквально втискиваясь между Бэт и летящим проклятием.

— Протего Максима! — выкрикнула она.

Голубая полусфера вспыхнула вовремя. Луч одного из нападающих срикошетил в асфальт, выбив фонтан искр. Касс тут же вцепилась в рукав Бэт, пытаясь оттащить её вглубь переулка.

— Вставай! Бэт, двигайся! — кричала Касс.

Поняв, что классический строй рассыпался, я перешел на «грязную» тактику.

Взмах «Дубинкой» — я ударил не в людей, а в кучу старых поддонов и мусора у стены.

— Дуро! Глиссео! — трансфигурация сработала грубо, но эффективно. Мусор превратился в сплошной каменный завал, перекрывая половину прохода и создав нам хоть какое-то укрытие. Пыль и каменная крошка забили воздух.

Пока враги перегруппировывались перед внезапной стеной, я сунул руку в подсумок.

— Жрите, уроды!

Выдернул чеку из «Погремушки» и зашвырнул её за завал.

БА-БАХ!

Вспышка магния ослепила даже нас через щели в камнях. В узком мешке переулка грохот ударил по ушам не хуже «Конфринго». Вслед за этим я разбил об асфальт шар с Перуанской Тьмой. Чернильное облако мгновенно сожрало остатки света.

— К забору! Живо! — скомандовал я.

Подсадил Кассандру, она взлетела наверх как пушинка. Потом схватил Бэт. Она была как мешок с песком — тяжелая и совершенно безучастная. Пришлось буквально перекидывать её через ограду грубой силой, ломая ногти о кирпич. Кассандра помогала, но сильно с её-то весом не поможешь.

Перемахнул стену забора сам. Свалились в кучу мусора на той стороне.

— Бегом! — прошипел я, придавая им ускорение шлепком по мягкому месту.

Убежище

Петляли еще полчаса, сбивая след. Уходили дворами, перелезали через ограды. Город мы с Кассандрой знали плохо, нас вела Бэт. Но она была в состоянии сомнамбулы — периодически приходилось трясти её, чтобы указывала направление.

Вышли в старый, мрачный район Кенсингтона. Дома смотрели на улицу темными, слепыми окнами.

Бэт остановилась у высокого особняка за кованой оградой. Заброшенный, но не мертвый. Он спал.

— Это здесь, — прошептала. Голос тихий, неживой. — Дом бабушки Эммелины.

Эммелина Вэнс. Член Ордена Феникса. Убита Пожирателями в 96-м. Дом пустует два года.

— Защищен? — спросил, оглядываясь.

Улица была пуста, но спину жгло чувство погони. Паранойя на пределе.

Бэт молчала, зависнув в своих мыслях. Прижал её к себе, заставил посмотреть в глаза.

— Бэт, прошу, осталось чуть-чуть. Сейчас не время, иначе всё зря.

— Родовая магия, — ответила она наконец. — Откроет только кровь.

Она подошла к облупившейся двери. Положила ладонь на дерево.

— Aperio, — выдохнула.

Дверь скрипнула, замок щелкнул, признавая хозяйку.

Ввалились внутрь.

Темнота. Пахнет пылью, старой бумагой и засушенными цветами. Запах склепа.

Тут же захлопнул дверь, наложил Коллопортус и пару заглушающих чар.

Ушли. Еще один день, когда остались живы. Надо поставить крестик в календаре.

Тишина

Кассандра сползла по стене на пол, пытаясь отдышаться. Руки тряслись, палочка выпала и покатилась по паркету.

— Касс, ты как? — Подошёл, погладил по волосам.

Она подняла на меня зеленые глаза, в них плескался страх и обреченность.

— Всё хорошо, Алекс. Только отдышусь.

А Бэт… Просто прошла в гостиную, не снимая мокрого грязного плаща. Нашла в темноте кресло под пыльным чехлом и села.

Не плакала. Смотрела в одну точку. Раскачивалась туда-сюда. Ни страха, ни облегчения. Пустота.

Подошел, тронул за плечо.

— Бэт? Ты как?

Вздрогнула, но не посмотрела на меня.

— В порядке, Алекс. Просто… дай мне минуту.

Врет. Не в порядке. Только что чуть не погибла, застыв в бою. «Железная леди» сломалась. Сильная и смелая Бэт ушла в себя. Как её оттуда доставать — не знаю.

Отошел к окну, осторожно отодвинул штору.

Улица пуста. Дождь смывает следы.

Мы в Лондоне. Живы. Есть крыша над головой, утром усилю защиту.

Но команда рассыпается. Зачем взял их с собой? Идиот. Знал же, что так будет. Лучше бы прогнал, отправил в поместье. Но испугался, что магия снова уйдет. Дон Кихот, сражающийся с ветряными мельницами…

Вспомнил утро в лесу. Когда проснулись, а Снегг исчез, оставив задачу.

«Гринготтс».

Тогда звучало как безумный, но четкий план.

Сейчас, глядя на качающуюся в кресле Бэт и сжавшуюся Кассандру, понимаю: всё будет сложнее. Вся цель выглядит как полный писец.

Пришли за помощью. Нашли новые проблемы.

[Воспоминание. 25 Марта 1998 года. Точка невозврата]

Утро

Сидели у костра в лесу под Лондоном. Девочки только пришли в себя, пили чай, кутаясь в мантии. Бледные, сонные после принудительного сна, в который отправил Снегг. В воздухе пахло сырой хвоей и горелым пластиком — похоже, в костер вчера попал какой-то мусор.

Девочки не помнили Черную Фигуру. Для них всё выглядело как неудачный прыжок, удар и провал в памяти. Типичный побочный эффект срыва трансгрессии, так что лишних вопросов не возникло. Это и к лучшему.

— Нужно в Лондон, — сказал я, глядя, как серый пепел кружится над углями. — Есть цель.

Кассандра подняла голову. Бэт мгновенно подобралась, в глазах мелькнула фирменная настороженность старосты.

— Какая?

— Гринготтс.

Тишина. Только ветка треснула, рассыпая искры.

Опять пожалел, что нет фотокамеры. Кассандра и Бэт стали походить на этих девочек из «Сейлор Мун» — такие же большие круглые глаза от шока. Как же там их звали? Ах да. Кассандре бы бант — и вылитая Минако, Сейлор Венера. Кстати, горячая штучка. А Бэт — точно Рей, Сейлор Марс: была там такая серьезная, красивая и вредная, у неё стихия вроде бы огонь. Да, сейчас бы девочек без кастинга взяли в аниме сниматься.

— Банк? — переспросила Бэт, словно я предложил в одиночку штурмовать Министерство. — Самое охраняемое место в стране? Ты хоть представляешь, какая там защита?

— Да, на первый взгляд невозможно. Да и на второй тоже. Но очень надо. Плана пока нет, на месте разберемся. Гоблины — не люди, у них своя логика, а значит, есть и свои дыры в безопасности. Систем без уязвимостей не бывает. Любая защита — это просто набор условий, которые нужно обойти или взломать.

Встал, посмотрел на них. Помятые, измотанные безумной ночью. Такие родные. Обещал взять их с собой, но тогда расклад был другим. Сейчас это чистый суицид.

— Предлагаю выбор. Могу отправить вас в безопасное место. В Поместье Вэнсов. Там защита, еда, тепло. Трансгрессирую вас туда, укреплю чары и уйду.

— А ты? — голос Бэт стал опасно тихим.

— Буду брать Банк. Один. Я официально мертв, мне проще затеряться в толпе.

Взорвались мгновенно.

— Опять?! — Бэт вскочила, глаза метали молнии. — Снова пытаешься нас слить? Договорились же! Команда: Жало, Щит и Таран. Или думаешь, мы годны только суп варить? Алекс, ты обещал!

— Это не прогулка по лесу, Бэт! Смертельный риск. Поймают — Азкабан покажется санаторием. Гоблины не берут пленных, они просто перемалывают нарушителей. Видел я их тележки, только психи способны создать такое.

— Плевать! — она толкнула меня в грудь. — Идем с тобой. Точка. Не для того я тебя из сугроба вытаскивала, чтобы ты сдох в одиночку из-за своего голого геройства.

Посмотрел на Кассандру. Она не кричала. Просто встала рядом с Бэт, сжав кулаки.

— Я тоже. С тобой, Алекс. До конца. Не смей решать за нас, жить нам или нет.

Вздохнул. Сдался. На что я вообще рассчитывал? Моя стая не бросает вожака, даже если вожак ведет их на бойню.

— Хорошо. Но вы должны знать, зачем мы туда лезем.

Ложь во спасение

Пришлось импровизировать. Врать тем, кто только что спас мне жизнь. Сказать правду про Снегга и миссию Хранителя не мог. Амулет закроет мысли, но их разум для легилимента — открытая книга. Если возьмут, эта правда убьет и их и профессора Снегга.

Было тошно от самого себя, но продолжал методично вешать лапшу на уши.

— Не всё рассказал про ночь в Мэноре, — начал, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Кратко пересказал ужас пыток и страх Гермионы. Внутри всё сжималось от её крика, звучавшего в памяти. Кассандра гладила руку, успокаивая.

— Беллатриса паниковала не из-за меча. Люциус проговорился об артефакте в их семейном сейфе. Оружие, которое поможет Лорду окончательно подавить любое сопротивление. Не понял, что это, но ясно одно: вещь такой мощи, что её нельзя оставлять у них.

Посмотрел им в глаза.

— Иду не за золотом. Иду обезвредить эту дрянь. Забрать её раньше, чем пустят в ход. Спасти мир. Это достойная цель.

Расписал всё как сюжет новой серии «Джеймса Бонда»: без смокинга, зато с красивыми девушками. Чем я не Шон Коннери? Тот шотландец, я учусь в Шотландии — считай, земляки.

Молчали, переваривая. Ложь вышла правдоподобной — в стиле «Пожиратели прячут козырь в рукаве». Девочки умные, но в такой ситуации им тоже хотелось верить в великую цель. Хотя концепция «супероружия» звучала слишком по-магловски. Но поверили.

— Уверен, Алекс? — тихо спросила Касс.

— Абсолютно.

— Но почему не сказать Ордену? — Бэт всё еще искала подвох.

— Потому что Орден будет совещаться неделю, а потом решит, что это слишком опасно. У нас нет времени на бюрократию Кингсли. Нас списали со счетов. Для всех мы погибли, а значит, нас нельзя вычислить заранее. Мы — призраки.

Переглянулись. Кивнули.

— Хорошо. Мы в деле. Какой план?

— Сначала — в Лондон. Нужно нормальное жилье, ресурсы и «глаза» внутри Банка. О Гринготтсе знаем ровно столько, сколько гоблины позволяют нам знать. Нужно найти слабое звено в их системе.

Пошли собирать вещи. Отошел к дереву, трясло. Не от холода — от своего вранья.

Веду их в пасть к дракону по приказу человека, которого все считают убийцей директора. Использую их преданность и веру, что бы выполнить свою миссию.

Другого пути нет. Но, Мерлин, как же паршиво быть «умным» и «ответственным».

[Воспоминание. 25 Марта 1998 года. Сделка с Дьяволом]

Встреча

Снегг стоял в десяти метрах. Черный силуэт на фоне луны, мантия развевается, как крылья летучей мыши. Чёртов Бэтмен.

Девочки замерли за спиной, «поставленные на паузу» коротким небрежным жестом. Находились словно в стазисе из научной фантастики — даже снежинки, казалось, застыли в волосах Бэт. Уровень контроля, до которого мне как до Луны. Но надо учиться у лучших.

— Что вам нужно? — руки дрожали от напряжения, «Аргумент» гудел в левой руке, а деревянная палочка от напряжения вибрировала.

— То же, что и вам, мистер К… Сохранить Хогвартс, — голос Снегга ледяной и язвительный, словно снова на первом курсе слушаю лекцию о неправильной нарезке ингредиентов. — Опустите вашу палочку и эту нелепую трубку. Вы выглядите жалко.

— Вы убили Дамблдора! — прохрипел в ответ.

— Убил. Но выполнял просьбу. И сейчас я здесь по той же причине. Ваша трансгрессия из поместья была похожа на вопль раненого зверя. Почувствовал всплеск через защиту Замка и притянул вас к себе, чтобы вы не расщепились где-нибудь над Ла-Маншем.

— Откуда у вас связь с Замком?

— Я — Директор, — Снегг криво усмехнулся. — Портрет Дамблдора обучил меня, как стать частью замка, как слышать его пульс. А ваш амулет на груди для меня словно маяк в тумане. Знал, что вы живы. Ждал удобного момента для встречи, даже думал, как это ускорить, но, как говорится, на ловца и зверь бежит.

«Аргумент» не опустил, только чуть принизил «Дубинку» — моя палочка в 40 сантиметров слишком тяжелая и длинная, чтобы долго держать её на весу в боевой стойке. Но слушал внимательно. Слишком много он знал о том, о чем знать не должен.

— Дамблдор оставил вам «Стабилизатор», — продолжал Снегг. — Но директор был мастером многоходовых операций и никогда не клал все яйца в одну корзину. Он всегда строил планы с двойным дном. В письме Альбус не написал главного: Стабилизатор — это только половина решения. Одной этой пирамидки не хватит. Точнее, ситуация изменилась, сейчас её не хватит. Но он предполагал, что так может быть.

Он сделал шаг вперед, тень от его мантии накрыла замершую Кассандру.

— В 1899 году молодые Альбус и Геллерт совершили ошибку. Чтобы управлять Замком через свой Кристалл, они извлекли из фундамента Краеугольный Камень Основателей. Он мешал им получить полный контроль: Камень давал школе стихийную, дикую магию, а они хотели поставить свою — логичную и послушную. Из-за этого были конфликты, и они решили извлечь его.

Снегг поморщился, словно от зубной боли.

— Но сейчас Замок отравлен. Темная магия Кэрроу пропитывает стены, как яд, разрушая саму структуру магического поля. Кристалл захлебывается, он не может её переварить. А тот амулет, что вы оставили на нём, без настоящего Хранителя слишком слаб. Даже я не могу изменить эту ситуацию — мы лишь сдерживаем нарастающую Тьму. Но что будет потом? Если вы просто подключите Стабилизатор, это поможет сейчас, но если в Замок придет Тёмный Лорд… Боюсь, ничего хорошего не случится. Его аура просто обрушит башни.

— Что предлагаете?

— Вернуть Камень на место. Собрать цепь: Камень Основателей плюс Стабилизатор плюс Кристалл. Это вернет школе её древний «иммунитет». Замок сам начнет бороться с Тьмой и отторгать её.

Задание

— Где Камень?

— В Гринготтсе. В личном тайнике Альбуса. Сейф 713.

Невольно усмехнулся. Видно, у меня вид такой, что все за дурачка принимают. И этот туда же.

— Никто не ищет сокровищ в пустом сейфе, про который все забыли. Там стоит защита — артефакт, показывающий вору лишь то, что тот хочет увидеть. И просто пустоту для всех. Камень скрыт за этой иллюзией. Гоблины не трогают сейф, пока не явится законный наследник, а Министерство считает его пустым.

— Идите и заберите сами!

— Я под колпаком у Темного Лорда. Любой мой шаг за пределы школы — под надзором. Даже эта беседа опасна. Но у меня есть свои методы скрывать тайны, а у вас есть Амулет. В прошлом году я не смог пробить вашу защиту, но осенью, в кабинете, я уже был директором, это не составило труда. Другие вряд ли справятся. Но не советую попадаться в руки Лорда.

Он посмотрел на меня оценивающе, словно взвешивал шансы на успех.

— Вы призрак, мистер К… Официально мертвы. Идеальный исполнитель. Тому, кто сбежал из Азкабана и обворовал Министерство, это будет по плечу. Проявите свой блестящий ум.

— Это самоубийство.

— Вы можете отказаться, — в голосе Снегга зазвучало презрение. — Спрячьтесь в лесу, ждите конца или поезжайте домой к маме. Но знайте: Замок умирает. И когда Лорд войдет туда как хозяин — все ваши друзья погибнут под обломками. Решайте сами.

Он протянул маленький фиал с серебристой жидкостью.

— Это эссенция магии Дамблдора. «Жидкий ключ». Так вы сможете активировать Камень, когда добудете и вернете его в Замок.

Взял флакон. Стекло было холодным. Вздохнул. Чёрт, почему так всегда у меня. Конечно, можно отказаться, но вряд ли профессор решил поставить на кон свою жизнь ради чего-то незначительного. Как говорится, попала нога в колесо — пищи, но беги. Блин.

— Я сделаю это.

Снегг кивнул.

Взмахнул палочкой, и нас снова затянуло в вихрь трансгрессии. Последнее, что я увидел, — его пустые, как колодцы, глаза.

[Воспоминание. Конец марта — 1 апреля 1998 года. Марш-бросок]

Дорога

Мы собрались быстро. Осталось только решить: трансгрессировать в Лондон или ехать своим ходом. Прямой прыжок втроем в город — риск. Не знаем, какие меры приняло Министерство после моего январского налета. Вдруг влетим в антитрансгрессионный щит или материализуемся на глазах у патруля? Да и мест, куда безопасно прыгнуть, знал не так много.

Кассандра была, как обычно, за любой кипиш, лишь бы я взял её с собой. Бэт предлагала прыгать — она чистокровная, магловские штучки ей не по душе. Но победило большинство: я и Касс. Бэт только зыркнула исподлобья, мысленно ставя крестик, чтобы при случае припомнить.

Выбрали комбинированный маршрут: пеший тур по лесам, потом электричка. В городе найдем квартиру или гостиницу. Деньги Кингсли пригодились. Магловская бумага сейчас ценится выше галлеонов — тратить золото негде, все магические лавки нам недоступны.

Контакт

До ближайшей станции пробирались лесами. На второй день, в густом ельнике, воздух вокруг сгустился.

Хлопки трансгрессии. Пять раз подряд.

Засада. Ждали, может, не нас, но кого-то из волшебников. Выскочили из-за деревьев полукругом, отрезая путь. Егеря. Грязные, злые, палочки уже направлены в грудь.

— Стоять, кролики! — рявкнул вожак с гнилыми зубами. — Именем Лорда!

Сработали на рефлексах.

— Щит! — выкрикнул я, вскидывая «Аргумент».

Не дожидаясь их хода, первым выпустил мощное «Депульсо» прямо в центр группы. Пока их разбрасывало ударной волной, Кассандра среагировала мгновенно. Сфера «Протего» накрыла нас. Лучи разбились о защиту, как капли о стекло.

Бэт — Жало. Не ждала команды. Выскользнула из-за плеча, два резких взмаха.

— Экспеллиармус! Ступефай!

Двое егерей улетели в кусты.

Но оставшиеся были быстрее тех, манчестерских. Один, вертлявый, ушел перекатом под моим вторым выстрелом и пустил Режущее сбоку, в обход щита.

Вспышка.

Бэт вскрикнула, схватилась за предплечье. Сквозь пальцы брызнула кровь. Темные капли упали на белый мох.

В голове что-то оборвалось. Щелчок. Перед глазами всплыл Мэнор. Беллатриса. Нож. Кровь Гермионы. Мое бессилие.

«Опять? Не позволю».

Мир сузился до одной точки — ухмыляющейся рожи того, кто это сделал. Не стал использовать одно заклинание. Медленно и предсказуемо.

Рванул к нему. Он выставил «Протего», готовясь отразить один луч.

Но я ударил с двух рук.

Правая палочка (черный орех) — «Ступефай».

Левая («Аргумент») — грубое «Депульсо».

Два заклинания, выпущенные одновременно, ударили в одну точку щита. Щит не выдержал. Магический барьер затрещал и лопнул. Остатки «Депульсо» ударили егеря в грудь, сбивая с ног. Рукоять «дубинки» обрушилась ему на затылок, пока он падал. Упал лицом в грязь.

Остальные двое пытались бежать, но Кассандра и раненая Бэт их добили оглушающими.

Мне было плевать на остальных.

Стоял над тем, кто ранил Бэт. Он шевелился, пытаясь отползти.

Внутри клокотала черная, вязкая ярость.

«Добить. Чтобы не встал. Чтобы больше никого не тронул».

Вскинул палочку.

— Вингардиум Левиоса.

Огромный, замшелый валун оторвался от земли. Поднял его над головой егеря. Тень от камня накрыла его перекошенное лицо. Он заскулил.

Рука не дрожала. Одно движение кистью вниз — и всё закончится. Мокрая клякса. Такие уроды жить не должны.

— Алекс, нет! — крикнула Бэт, зажимая рану. — Не делай этого!

Не слышал. В ушах шумело. Видел только цель. Должен их уничтожить. Всех. Палочка вибрировала, камень в воздухе дрожал. Еще секунда.

Вдруг — тепло. Кто-то врезался в меня сбоку, обхватил руками. Крепко, отчаянно.

Кассандра. Прижалась щекой к моей спине.

— Не надо… — быстрый, горячий шепот. — Тише… Алекс, тише. Ты не он. Ты не убийца.

Гладила по груди, удерживая.

— Мы живы. Бэт жива. Отпусти его. Пожалуйста. Ради меня.

Её голос пробился сквозь пелену. Почувствовал, как она дрожит.

Моргнул. Ярость схлынула, оставив тошнотворную слабость. Посмотрел на камень, висящий над головой человека. На самого егеря, который обмочился от страха.

Опустил палочку.

Валун рухнул в полуметре от головы врага. Земля дрогнула. Егерь потерял сознание от страха.

Разжал пальцы. Палочка чуть не выпала. Кассандра развернула меня к себе. Взяла мое лицо в ладони. Её большие зелёные глаза просвечивали насквозь.

— Ты вернулся?

Кивнул.

— Займись Бэт, — хрипло сказал. — Надо остановить кровь.

— Я в порядке, царапина, — Бэт уже накладывала заживляющее, но смотрела на меня с опаской.

Сложили их в ряд. Пятеро спящих красавцев. Тот, которого чуть не размазал, дышал с хрипом. Собрал трофеи. Закинул пучок палочек на самую верхушку старой сосны.

— Касс, память.

Она подошла к каждому. «Обливиэйт». Стерла последние полчаса.

Стоял в стороне, прислонившись к дереву. Руки тряслись. Чёрт. Если бы не Кассандра…

Перехожу черту. Слишком легко. Слишком быстро. Еще секунда — и убил бы. Заслуживают ли они смерти? Скорее всего, да. Но не готов. И не хочу лишать людей жизней.

Это время, оно меняет меня, делает жестче, стираются границы между зверем и человеком, надеюсь, мне удаться выдерживать баланс.

Лондон

Электричка до Юстона. Серые пейзажи, маглы, уткнувшиеся в газеты. Мы — просто трое студентов в походной одежде. Идеальная маскировка. Девочки всю поездку проспали. Как обычно — Бэт на левом плече, Кассандра на правом.

Размышлял, как подступиться к той миссии, что взвалил на меня новый директор Хогвартса. Как грабят банки, видел только в вестернах — маски, стрельба в воздух. Тут этот вариант не прокатит. Надо придумать что-то толковое.

Жилье нашли в районе Доков. Уоппинг. Старый склад, переделанный под жилые клетушки. Стены — голый кирпич, из мебели — только самое необходимое. Окна выходят прямо на серую Темзу. Тянет холодом от воды, гнилыми водорослями и дизельным топливом.

Хозяин — угрюмый магл — мельком глянул на документы, пересчитал фунты и выдал ключи. Его не интересовало, кто мы. Деньги решают. Да и район такой поганый, что он рад любым жильцам.

Быт

Квартира напоминает бетонный мешок. Высокие потолки, открытые трубы, гул портовых кранов за стеной.

Разделили территорию. Это в лесу могли спать как хотели, в городе свои законы. Девочки заняли кровать (там и им двоим тесно), хотя и звали меня к себе. Отказался. Устроился на раскладном кресле. Ноги чуть выпирают, пружина впивается в бок, но бывало и хуже.

Девчонки по очереди в душ, моя очередь последняя.

Кассандра пошла первой. Квартира крошечная, не больше нашей палатки, и Касс стеснялась — брать вещи, проходить мимо нас в ванную. В лесу были свои условности выживания, здесь вернулся стыд. Её не было минут пятнадцать. Мы с Бэт сидели друг напротив друга, слушая шум воды и не говоря ни слова.

Касс вышла тихо, закутавшись в полотенце — не решилась натягивать одежду на влажное тело. Мокрые светлые волосы, обнаженные плечи, босые ноги шлепают по бетону. Она была такая милая. Посмотрела на нас виновато, посопела носом, укуталась в плед на кровати и почти сразу отключилась.

Бэт пошла следом. Задержалась чуть дольше. Вышла в моей футболке — волосы мокрые, глаза усталые, но спокойные. Смотрелась она в этой футболке отлично, притягивала мой взгляд и мысли. Кивнула мне: иди.

В этой квартире нет ванны — я бы сейчас душу продал, чтобы полежать в горячей воде, как же я скучаю по ванной старост, пусть и с Миртл в комплекте, — только тесная душевая кабина в углу. Разделся, включил воду.

Поток ударил в плечи, смывая грязь, пот и дорожную пыль, а главное — успокаивая нервы и приводя мысли в порядок. Уперся лбом в холодную плитку, закрыл глаза. Как же хорошо… Устал от беготни, от ответственности, от крови. Хочется просто тишины.

По спине прошёл холодок — движение воздуха. Дверь приоткрылась. Прислушался сквозь шум воды. Вроде тихо.

Внезапно почувствовал прикосновение к мокрой спине. Теплое, живое тело прижалось сзади. Руки обвили торс, пальцы коснулись груди — осторожно, будто проверяли, цел ли я.

На миг мелькнула мысль: Кассандра? Но нет. Слишком уверенно. Губы коснулись лопатки — слишком высоко для Касс, она ниже.

Бэт.

Мы стояли молча, вода стекала по нам обоим. Она взяла губку, провела по моей спине — медленно, круговыми движениями, смывая напряжение.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — прозвучало тихо, почти шёпотом, прямо мне в ухо. — Не вини себя. Там, в Мэноре… ты ничего не мог сделать. Ты остался жив и вытащил нас. Это главное.

Я не ответил. Горло перехватило. Только закрыл глаза и позволил ей быть рядом. Мне было нужно это — не секс, а простое человеческое тепло. Знание, что я не один в этой кабинке и в своих эмоциях и переживаниях.

Она постояла еще минуту, прижавшись щекой к моему мокрому плечу, а потом ускользнула так же незаметно, как и появилась. Спасибо, Бэт, — произнёс я внутри себя. — Спасибо, что ты есть.

Вытерся, оделся в чистое. Вышел.

Разбудил Кассандру — надо было узнать, хочет ли она есть. Она сонно кивнула.

Ужинали запасами из «Гаража», запивая крепким чаем.

Ложимся. Бэт молчит, Кассандра долго ворочается. Я пытаюсь найти точку, где в спину не врезается пружина.

Завтра начнем планировать. Гринготтс кажется далеким, как Марс, но отступать некуда. Нужно вернуть Камень. Установить полную защиту.

Правда, не понятно, как после этого будет работать Кристалл, смогу ли я синхронизироваться с Замком. Вопросы… Но сначала надо понять, как попасть в Банк.

В глазах власти я террорист, вор, скоро добавлю ограбление банка. Да уж, говорила мне мама: «Учи английский, в жизни пригодится», но, кажется, не это она имела в виду.

А еще пугает, что тяну за собой девчонок. И ведь не отвяжешься. Конечно, можно собраться и уйти сейчас, они не найдут. Но натворят дел и погибнут.

Эх.

[Воспоминание. 2 Апреля 1998 года. Белгравия]

Утро

Проснулся от гудка сухогруза. Низкий, вибрирующий звук прошел сквозь пол и отозвался в зубах. Знал бы, что здесь такой будильник, то поставил бы звукоизолирующие заклинания, но, как всегда, все мы сильны задним умом. В квартире холодно, пахнет сырым бетоном, застоявшейся речной водой и металлической окалиной. Спина ноет — проклятая пружина сделала своё дело. Пока умывался и чистил зубы, думал.

Информации о Гринготтсе — ноль. Сидеть в Доках и ждать у моря погоды можно бесконечно. Точнее, пока деньги не закончатся. А это произойдет скоро. Конечно, мы волшебники. Можем принудить хозяина отдать жилплощадь, продукты в магазине взять «бесплатно». Уж если встали на тёмную дорожку… Но тогда чем мы будем отличаться от Пожирателей, для которых маглы — просто пыль под ногами? Рабы. Не хочу становиться таким.

В голове крутились мысли об Ордене. Кингсли, Люпин, Близнецы — не девчонки, которым можно скормить байку про «тайный артефакт в сейфе Беллатрисы». Вряд ли те поверили до конца, скорее, просто идут следом, прилипли как банный лист. Но профи расколют меня быстро. Припрут к стенке, вычислят вранье и запрут в подвале «ради моей же безопасности». Амулет закроет мысли, но не спасет от логики. Для них моя легенда — дырявое корыто. Сгорю на деталях.

Нужны информация, деньги, провизия и нормальное, безопасное жилье.

Вылазка

За завтраком озвучил проблемы. Запах крепкого кофе из запасов в «Гараже» немного разгонял сырость этой бетонной коробки. Кассандра только руками развела — её мама магл, живет в другом городе. Я вообще не местный. «Руссо туристо, облико морале» и все дела. Девочки почти ничего не знают о моем прошлом, кроме общеизвестного факта с первого курса: студент по обмену из далекой восточной страны. Ох уж эти волшебники, география у них наука маглов, а значит, не стоит и внимания.

Посмотрели на Бэт.

Она подняла глаза, вздохнула и предложила связаться с матерью. Та работает в Министерстве. Риск огромный, но выбирать не из чего. Чёртов Снегг. Хоть бы помог как-то, дал наводку. Нет, иди грабь банк — и никаких гвоздей. Эх.

Добирались своим ходом. Метро, толпы маглов. Ехали по кольцевой до «Слоун-сквер». Лондонская подземка встретила запахом горячей пыли, озона и старой смазки. В тесном вагоне Кассандра испуганно вжималась в плечо при виде каждого полицейского, её пальцы судорожно комкали ткань моей куртки. Бэт, наоборот, надела маску ледяного спокойствия, но было видно, как она кусает губы в такт перестуку колес. Родные улицы.

Район Белгравия ударил по глазам ослепительной белизной лепнины. После серых коробок в Доках здешние чистые фасады, белые колонны и ажурные кованые решетки казались декорациями к фильму про богачей. Здесь даже воздух пах иначе — дорогим парфюмом, свежевымытым камнем и цветущим миндалем. Никакого мазута.

Остановились в сквере напротив особняка Вэнсов. Скрыт под антимагловскими заклятиями, да и для волшебников, видимо, тоже. Как только Бэт прошептала нам на ухо адрес, пространство дрогнуло, выплевывая из пустоты массивную дубовую дверь.

Скрылись с Касс в тени старого платана. Кора дерева была шершавой и холодной. Рука в кармане сжала «Аргумент». Глаза сканировали улицу.

Бэт пошла одна. Тонкая фигурка в поношенной куртке на фоне роскошного фасада. Выглядела как привидение. Её мать явно не обрадуется, что дочь связалась с таким типом. Вряд ли она мечтала, чтобы дочь проводила жизнь в палатках и дешевых квартирах в компании патлатого маглорожденного с сомнительной репутацией. Это она еще не знает, что этот тип — террорист в розыске, который её дочь девственности лишил. Надеюсь, и не узнает, а то мне кранты.

Смотрел на Бэт и на этот холеный дом, напоминающий обложку журнала «Vogue». Она ведь часть этого мира. А из-за меня и войны вынуждена спать на раскладушках. Стало не по себе. Не от того, что я «хуже», а от осознания, какую жизнь я ей сейчас предлагаю. И что она во мне нашла?

Провал

Ждали недолго, минут пять. Вернулась. Лицо бледное, губы в нитку.

— Её нет. Старый домовик сказал — срочный вызов в Министерство. Работает сверхурочно.

— Оставила что-нибудь? — спросил, проверяя периметр.

На этой вылизанной улице с идеально подстриженными изгородями мы торчали как бельмо на глазу. Любой патруль или любопытный сосед сразу поймет: чужаки.

— Записку. На каминной полке. Написала, что будем ждать её завтра вечером в Баттерси-парке, у фонтанов. Она поймет.

Ожидание

Вернулись в Доки в разном настроении: я задумчив, Бэт воодушевлена, Кассандра довольна, что обошлось без стычек.

Весь день проверял снаряжение. Шероховатая поверхность «Аргумента» успокаивала пальцы. Чистил его, разбирал и собирал «Погремушки», вслушиваясь в сухие щелчки механизмов. Паранойя зудит. Дело не в матери — она может быть трижды на нашей стороне. Беспокойство иррациональное. Может, за мамой Бэт слежка? Вэнсы — чистокровные, но бабушку Бэт убили, дядя и кузен погибли. Вряд ли она будет помогать врагу, но кто знает, под каким она колпаком.

А Бэт просто соскучилась. Ей хочется верить, что мама поможет. Мне тоже. Других вариантов нет.

Устроился на жестком диване. Пружины впиваются в ребра. Жаль, не знаю, как трансфигурировать мягкую мебель — этому учат то ли сейчас, на шестом курсе, который мы прогуливаем, то ли на седьмом.

Девчонки на кровати, шепчутся. Надеюсь, не мне косточки перемывают. Хотя, судя по ехидным взглядам и хихиканью — точно про меня.

Завтра всё решится. Либо помощь, либо… Лучше не думать. Но готовиться.

За окном Темза плещется о сваи — глухой, тяжелый звук, от которого хочется спрятаться под одеялом.

[Воспоминание. Ночь на 3 Апреля 1998 года. Баттерси]

Встреча

Весь день были как на иголках. Бэт — от предвкушения, я — от липкого предчувствия беды, Кассандра — просто за компанию. Пока собирались, договорились, кто и как будет делать и действовать. Бэт говорила, что это же мама, я говорил — надо быть готовым, Кассандра разнимала нас.

Баттерси-парк встретил серым лондонским туманом, который выползал из Темзы, принося запах тины, мазута и мокрого бетона. Рассредоточились. Кассандра замерла в тени колоннады, сливаясь с серыми плитами; видел только, как мерцает её бледное лицо. Храбрая маленькая тень.

Я присел за кустами у фонтана. Шипение воды в чаше и влажный запах мокрого камня забивали чувства, рука сама сжимала «Аргумент». Где-то вдалеке выла сирена, а здесь, в тумане, тишина казалась наэлектризованной.

Договорились, что Бэт не выдаст нас матери, пока не будет уверена в безопасности.

Она вышла к воде. Прямая спина, черная фигура на фоне тусклых фонарей. Мать появилась из тумана, словно призрак. Красивое лицо, на глазах очки — понятно, в кого Бэт пошла; дорогая мантия, знакомая походка. Бэт явно копирует свою мать. Никаких лишних звуков, только стук её каблуков по плитке. Даже паранойя на миг утихла. Потянулись обнять друг друга.

Всё изменилось в секунду.

Лицо женщины дёрнулось, мышцы перекосило, как от удара током. Глаза широко распахнулись, в них плеснул осознанный, кристальный ужас. Послышался скрежет зубов — она боролась с невидимым кукловодом так, что жилы на шее вздулись канатами. Испытывал такое на уроках Гриндевальда — изнуряющая схватка с Империусом, когда человек пытается вырвать у магии хоть мгновение воли.

— Беги! — вытолкнула она вместе с хрипом и кровью, прикусив язык.

Мать вцепилась в Бэт, втиснула в ладонь тяжёлый мешочек и связку ключей. Металл звякнул в тишине парка слишком громко. Что-то быстро прошептала и с криком оттолкнула дочь от себя подальше:

— Уходи!

Ловушка

Воздух вокруг фонтана лопнул. Хлопки трансгрессии — сухие, как выстрелы, один за другим. Трое в масках материализовались в десяти шагах. Воздух мгновенно пропитался запахом озона и жжёной серы. Один из нападающих рявкнул:

— Она вышла из-под контроля! Зачистить всех!

Я ещё выбирался из кустов, раздирая руки о ветки. Ветки цеплялись за одежду, мешая рвануть на помощь. Идиот, выбрал же себе место. Человек в маске уже вскинул палочку.

Мать среагировала быстрее. Шагнула перед заклинанием, раскинув руки.

Зеленая вспышка. Она была такой яркой, что на секунду туман стал ядовито-изумрудным, ослепляя. Звук — короткий, хлесткий свист, словно разрезали туго натянутый шелк. Этот звук я узнаю из тысячи. Смерть.

Женщина рухнула на плиты. Тяжёлый, влажный шлепок тела о камень. И тишина.

Бой

— Не-е-ет! Мама!

Бэт упала на колени. Застыла в этом мертвенном свете. Казалось, мир замедлился.

Взмах «Аргументом» — невербальное Депульсо. Серебряная трубка привычно лягнула кисть, выплескивая накопленную ярость. Мощная волна воздуха ударила в егерей или кто это были такие — люди из Министерства, плевать. Одного впечатало в парапет с хрустом костей, второй с плеском улетел в фонтан. Взмах палочкой — и между Бэт и остальными выросла стена из вырванного дерна и камней. Грубо, некрасиво, зато надёжно — физическую преграду Авадой не прошибешь.

Кассандра выскочила из тени.

— Протего!

Голубая сфера накрыла нас, по ней дробью застучали ответные заклинания. В тумане мелькали искры. Схватил Бэт за шиворот, встряхнул.

— Вставай! Бэт, живо! Ей уже не поможешь!

Она была в прострации. Глаза пустые, как у куклы, руки тянулись к телу матери. Пришлось буквально тащить её волоком. Касс прикрывала тыл, огрызаясь «Экспеллиармусами». В нас палят на поражение, воздух дрожит от боевой магии, а она в джентльменский клуб играет. Хотелось рявкнуть, чтобы била по глазам или по ногам чем-то потяжелее, но лёгкие горели от бега, а Бэт висела на мне мёртвым грузом.

Бег

Когда оторвались, снова встряхнул Бэт. Жёстко, но что делать, пускай она мне потом устроит «сладкую» жизнь, только пусть будет это потом. Она сжимала мешок и ключи так, что костяшки побелели, по лицу текли черные дорожки слез.

— Бэт, пожалуйста, ты нам нужна. Что она сказала? Это может нам помочь?

Она обняла меня, уткнувшись мокрым лицом в куртку, и зарыдала в голос. Гвалт на всю улицу. Чёрт! Глянул на Кассандру — её глаза в темноте казались огромными блюдцами, она дрожала всем телом. Мы были идеальными мишенями.

Думал уже бросать всё и прыгать вслепую, да, может, расщеп будет, лишь бы вырваться из этого капкана. Нас сейчас окружат.

Но тут Бэт зашептала мне в ухо, сбиваясь и глотая слезы:

— Алекс… мама сказала… Кенсингтон… Бабушка Эммелина.

И снова в истерику.

Кенсингтон, мать его. Знать бы еще, в какой стороне этот район. Снова растряс её:

— Бэт, веди! Только ты знаешь дорогу!

Она кивнула, размазывая грязь по лицу.

Дальше — только липкая грязь под ногами, хриплое дыхание и лабиринт переулков. Сбивали след, петляли через дворы-колодцы. Паранойя гнала вперед: за каждым углом мерещилась зеленая вспышка. Лёгкие горели, будто внутрь залили расплавленный свинец. Бэт двигалась как автомат, глядя в пустоту. Я буквально чувствовал, как внутри неё что-то окончательно перегорело.

До Кенсингтона добрались к рассвету.

Дом бабушки Эммелины встретил мертвой, пыльной тишиной. Ключ в руке Бэт мелко дрожал, высекая искру о скважину. Замок щелкнул — тяжело, масляно.

Ввалились внутрь, я тут же запер дверь на все засовы.

Бэт осталась одна. Вся её семья мертва. И это из-за меня. Если бы не это ограбление, мама Бэт была бы жива.

На столе лежал мешок и ключи. Последнее напутствие от женщины, которая смогла обмануть смерть на десять секунд ради дочери.

Мы в безопасности. Относительной.

Но Бэт… Бэт осталась там, у фонтана. Её взгляд остекленел, и я не знал, вернется ли она к нам из этого холода.

[Запись из дневника. 4-6 Апреля 1998 года. Осколки]

Дом

Если считать с лета, это уже восьмое или девятое место, где я живу. Начинал с Хогвартса, потом поместье Вэнс, Азкабан, дачный домик, где мы жили с Кассандрой. Что там было еще? Ах да, квартира Ордена, затем манчестерская квартира, сарай, где я умирал (наверное, не в счёт), далее палатка, квартира в порту здесь, в Лондоне (но это скорее краткий миг), и сейчас — тут.

Наверное, этот дом Эммелины Вэнс в Кенсингтоне — самый «живой». Хогвартс не в счёт, тот тоже живой, но это замок, у него своя атмосфера и магический источник, а этот дом дышит сам по себе. Хозяйка умерла, но жизнь в нём не остановилась. Где-то в стенах скрипит половица — будто кто-то ходит по пустым комнатам. Из камина тянет запахом остывшего пепла и сушеной полыни. На подоконниках пыль такая густая, что видны следы птичьих лап — воробьи залетали через щели в ставнях. Воздух пахнет старым деревом, воском и чем-то кислым — будто в углах гниют травы из зелий бабушки Бэт. Хотя, может, так оно и есть.

Первые сутки прошли в тяжёлом молчании. Словно то, что удерживало нас вместе там, в лесу, в палатке, исчезло после парка. Каждый был погружён в себя. Мы не знали, что делать (точнее, я не знал), а девчонки молчали. Кассандра была напугана, Бэт сломлена, а я мучился чувством вины.

Реальность стукнула нас больно и сильно, с хрустом. Мы забыли, с кем имеем дело. Точнее, наивно думали, что всё у нас как в тех романтических книжках, которые так любит читать Кассандра. А тут — просто убийцы. Для них отнять жизнь ничего не стоит. А мы ничего не можем этому противопоставить. Пока не можем.

Бэт, та сильная и уверенная в себе девушка, исчезла. После Баттерси она превратилась в тень. Сидит в кабинете бабушки, уставившись в пустой камин. Не ест, не спит, почти не дышит. Заставляем её пить хоть иногда — точнее, это Кассандра делает, а я просто наблюдаю.

А Кассандра… Кассандра изменилась. Раньше она молчала, пока Бэт командовала, а я решал. Сейчас она единственная, кто двигается. Тихо, без слов. Ставит чайник. Подметает крошки. Укрывает Бэт пледом, когда та не замечает холода. Без Касс мы бы тут все одичали или сошли с ума за три дня. Она — не «преданный пёс». Она стала тем, кто держит наш хрупкий мирок, чтобы он не развалился полностью.

Со мной Бэт не разговаривает. Видит во мне напоминание о том, что случилось. Ведь это я затащил их в эту историю.

Выходить нельзя. Светиться магией — тоже. Чищу «Аргумент», перебираю содержимое рюкзака. Руки заняты, мозг — нет. Постоянно прокручиваю в голове те секунды в парке. Зелёная вспышка. Да, мать Бэт погибла, но тогда я испугался другого: что сейчас убьют саму Бэт. Если бы не её мать, я не успел бы. А я не могу её потерять. Ни одну из них. А там, в парке, всё было очень близко к этому.

Ночь. Третий день

Бэт молча встала из-за стола, прошла к буфету бабушки. Вернулась с бутылкой огненного виски — старой, пыльной.

— Теперь я могу пить, это уже моё, — бросила она, заметив мой взгляд. — Бабушкина заначка.

Кассандра сначала хотела помешать подруге, но Бэт так посмотрела на неё, что Касс сжалась, стала еще меньше и снова села в кресло.

Взяла бокал и налила до середины. Выпила залпом. Не поморщилась, хотя от этой дряни даже в паре метров пахнет раскаленным железом. Налила ещё. И ещё.

Кассандра молча наблюдала, сжимая край пледа. Я видел глаза Бэт и даже не пробовал её остановить — бесполезно. Она скорее об мою голову эту бутылку разобьет, чем позволит путаться под ногами.

На четвёртом стакане Бэт замерла. Рука дрогнула. Бутылка стукнулась о стол.

— Она сказала… «уходи»… — Голос сорвался. — А я стояла. Как столб. Смотрела, как её…

Бутылка полетела в камин. Стекло разлетелось с хрустом. По комнате пронесся терпкий запах виски.

— Я же должна была среагировать! Я видела, как она падает! Видела зелёный свет! А я стояла!

Она схватила себя за волосы, рванула — так, что зубы скрипнули от боли. В её глазах было столько ненависти к самой себе, что мне стало страшно.

— Почему я не закричала?! Почему не бросилась?! Я же видела её глаза в последний момент!

Кассандра подошла, протянула руку. Бэт отшатнулась.

— Не трогай меня!

— Я не жалею тебя, — тихо сказала Кассандра. — Я рядом.

Она не обняла. Просто села рядом на пол. Плечо к плечу. Бэт сначала дёргалась. Потом медленно, как лёд под весенним солнцем, осела. Прижала лоб к плечу Кассандры. Плакала тихо. Просто слёзы катились по щекам.

Я сидел напротив. Смотрел. Не лез. Знал: если сейчас вмешаюсь — разрушу этот момент. Иногда лучшее, что можно сделать, — не мешать человеку сломаться. Потому что только так можно собраться заново.

Когда Бэт утихла, Кассандра встала. Не сказала ни слова. Подмела осколки в угол. Налила три кружки чая. Поставила каждому из нас. В комнате стало чуть теплее.

Эфир

Утром Бэт встала первой и разбудила нас, гремя чем-то в ванной. К завтраку она вышла бледная, но уже «собранная». Сидим втроем за большим столом. Бэт — спина прямая, взгляд уже не стеклянный. Кассандра молча подвинула ей тарелку с тостами. Бэт кивнула. Хрупкое равновесие.

Я нашёл в библиотеке стационарный радиоприёмник. Огромный дубовый ящик. Почистил от пыли, настроил контур. Шестого апреля, за полночь, поймал нужную частоту.

— Сова летит на Запад. Приём.

Шипение, вой статики, а потом — голос Римуса Люпина. Уставший, хриплый.

— Сова? Слышим тебя. Дошли слухи, что тебя убили егеря в Манчестере. Рады, что слухи были ошибочными.

— Слухи почти правдивы. Чуть не погиб. Что у вас?

Люпин помолчал. А потом выдал новость, от которой в пыльной комнате будто свежий ветер дунул:

— Алекс, у меня родился сын. Тедди. Нимфадора и малыш в безопасности. Мы… мы верим в лучшее.

Я замер у приёмника. Сын. Жизнь идёт своим ходом, даже когда мир катится в бездну.

— Поздравляю, профессор. Это… это самая важная ваша победа. Профессор, — сказал я осторожно, — может быть, вы что-то знаете про Герм… кхм, Поттера и его друзей?

Пауза.

— Они в порядке, видел их на днях, — ответил Люпин.

И я выдохнул. Впервые за долгое время. Все эти дни, боялся, и гнал от себя мысли, что с ней, что-то случилось, те пытки и нож, что бросила та психопатка, не давал мне покоя.

Пробуждение

Выключил радио. Обернулся — Бэт стояла в дверях, бледная как привидение, кутаясь в шаль. Слышала всё.

— Сын? — прошептала она, ничего не сказав про мою оплошность с Гермионой.

— Тедди. Сын Римуса и Тонкс. Жизнь продолжается, Бэт. Назло всем им.

Она медленно кивнула. Села за стол, распрямила спину. Стеклянный взгляд ушёл, сменившись чем-то острым и злым. Та самая Вэнс, которую я знал. Когтевранская сталь под кожей.

— Мы их достанем, Алекс, — сказала она тихо. — Ограбим Гринготтс. Моя мать умерла не для того, чтобы мы тут гнили. Пообещай мне, что ты всё сделаешь для этого.

Бэт вцепилась мне в руку, сжимая кисть со всей силой. На ладони остались полумесяцы от ногтей.

— Обещаю, Бэт.

Она отпустила руку. Её решимость была почти осязаемой.

Тишина

Потушил свет. Лёг на диван у камина. Кассандра села рядом. Прижалась ко мне. Я обнял её одной рукой за талию. Так сидели до рассвета. Молча. Но не в одиночестве.

Утром она принесла мне чай и тихо сказала:

— Ты не виноват, Алекс. Ты сделал всё, что мог. Ты вытащил нас. Ты спас Бэт. Ты спас меня.

Я посмотрел на неё. Её зелёные глаза были спокойными. В них не было жалости. Была правда.

— Спасибо, Касс.

Она кивнула и ушла готовить завтрак. А я смотрел ей вслед. Раньше Кассандра следовала за нами. Молча. Теперь она та, кто держит нас на плаву. Не героически. Просто ставит чай. Подмела осколки. Сидит рядом в темноте. И это сейчас ценнее любого плана.

Дом вокруг нас тихо скрипел. Завтра сядем за стол. Будем думать, что делать. Еще один день.

[Запись из дневника. 7 Апреля 1998 года. Наследство]

День четвёртый

После той ночи, когда Бэт наконец смогла выговориться, и после разговора с Люпином, я думал, что станет легче. Но утро шестого, а потом и седьмого принесли не облегчение, а усталость. Обещание, которое дал Бэт, так и повисло в воздухе. Что делать было не понятно и мы снова откатились к тишине. И это давит на меня сильнее всего.

Четвёртый рассвет в доме Вэнсов. Воздух стал гуще — пыль оседает медленнее, запах полыни в каминах смешался с запахом наших тел. Дом дышит тише, будто привык к нашему присутствию. Может, это Бэт так на него влияет — она ведь теперь хозяйка. А дом это чувствует и оживает. Два года он стоял без хозяйки, а теперь проснулся.

Бэт избегает меня. Не смотрит в глаза. Проходит мимо в коридоре — прижимается к стене, будто я заразный. Утром, когда протянул ей кружку чая, она взяла её кончиками пальцев, не касаясь моих. Рука дрогнула. Видел — сдержалась, чтобы не уронить. Не из ненависти. Из страха. Страха, что если заговорит — сорвётся. Или сорвусь сам. И тогда… чёрт знает, что тогда. Разругаемся, разойдемся, сломаемся. Никому из нас не хочется это выяснять.

Я тоже молчу. Лучше так. Потому что вопрос, который вертится на языке: «Ты винишь меня?» — задавать не хочу. Если она скажет «да» — то, что было между нами, рухнет. А если скажет «нет» — не знаю, поверю ли я.

Кассандра… Кассандра другая. Она не пользуется тем, что Бэт отступила. Не лезет, не навязывается. Просто ставит чай рядом. Подкладывает подушку под спину, когда читаю. Молча. Без вопросов. Без ожидания благодарности. Иногда ловлю её взгляд — смотрит на меня так, будто я вот-вот растворюсь в дымке. И не решается прикоснуться, чтобы не ускорить распад.

А я… Я расклеился. Внутри — пустота. Сижу и думаю: а зачем? Зачем лезть в эту мясорубку? Снегг и его приказы, Дамблдор, которому уже всё равно… Бэт попросила. Обещал. Но чего стоит моё обещание, если их убьют? Если приведу их к сейфу, а там будет ловушка?

Снова и снова, прокручиваю в голове. Я соврал им. Не к сейфу Беллатрисы мы идём. Сказал про «оружие», чтобы они пошли. На самом деле мне нужен сейф 713. Тот самый, старый, забытый. Там лежит Камень Основателей. Без него Хогвартс не выживет.

Может, бросить всё? Уйти в магловский район, пойти работать на завод. Или уехать домой, в Минск. Забрать их и исчезнуть. Но потом перед глазами встает Гермиона. Она не укоряет меня, а просто смотрит. Бросить и её тоже?

Да, я её люблю. И она меня любила. Хотя… в последнее время Рон стал ей ближе. Почувствовал это тогда, в лесу, в момент их захвата. Через нашу связь, сквозь её панику, пробилось ощущение чужого плеча. Рон был рядом. Хитрый, втёрся в доверие, стал её опорой, пока меня не было. Чувствовал, как она искала его взгляд в ту секунду. Но и любовь ко мне не ушла — она ещё не выбрала. Так же, как и я.

Мешочек

Поели молча. Никто не знал, что делать дальше — ни говорить, ни вставать из‑за стола. Тишина давила. Кассандра вдруг поднялась, ушла в коридор и вернулась с мешочком и связкой ключей. Поставила перед Бэт.

— Я… не могу больше смотреть, как вы оба сидите, и тонете в своих эмоциях, — сказала она тихо. — Бэт, это твоё. Мы с Алексом не открывали. Ждали, когда ты сама сможешь.

Бэт долго смотрела на мешочек, будто решала, трогать его или нет. Потом рывком развязала шнурок.

Золото рассыпалось по дереву — галлеонов пятьдесят. Бэт даже не взглянула на монеты. Пальцы нашли узкую полоску пергамента, свернутую в трубку. Последнее, что успела сунуть ей мать. Развернула. Лицо окаменело. Протянула нам.

На листке — одно имя: «Эдриан».

Мы с Кассандрой переглянулись.

— Это отец, — выдохнула Бэт. Голос сорвался на хрип. Она говорила, сжимая челюсти так, что скулы побелели. — Три года назад ушёл. Сказал маме: «Так будет лучше». С тех пор — ни слова. Мы для него перестали существовать.

Она скомкала листок. Кулак дрожал.

— Мама искала его. Думала, может, другая женщина или беда. А он… — Бэт резко отвернулась к окну. — Он просто спрятался здесь, у своей матери — у моей бабушки. Отсиживался в этом доме, пока её убивали. Пока дядю и кузена…

Мы обменялись взглядами с Кассандрой. После Азкабана и палатки мы почти овладели телепатией. Я словно услышал её мысль: «Алекс, но ведь она говорила, что он или умер, или исчез?» Чуть заметно кивнул ей — сам не понимаю.

— Твой отец? — переспросил я вслух. — Но мы думали, что он…

— Да, он жив, — горько усмехнулась Бэт. — Ликвидатор проклятий. Работал с гоблинами. Знает каждый замок в Гринготтсе, каждую ловушку в сейфах первого уровня. Слизняк с золотыми руками.

— Бэт… — начал было я.

— Плевать! — вскочила она. — Предатель. Если не помог своей семье, с чего ты взял, что поможет нам? Не Пожиратель — слишком горд. Не в Сопротивлении — слишком трус. Просто сам за себя. Он бросил меня и маму.

В её голосе уже не было льда. Была ярость — а значит, она оживает.

Кабинет алхимика

Бэт стояла, сжимая скомканный листок, и будто проваливалась внутрь себя. Я видел — ещё чуть-чуть, и она уйдёт в ту же тишину, что была утром. Кассандра заметила это раньше меня. Она взяла связку ключей, повертела в руках.

— Три ключа. Мы проверили два, — сказала она спокойно, без нажима. — Один от парадной, один от задней двери… а третий мы так и не пробовали. Думали, без тебя не стоит.

Бэт моргнула, словно возвращаясь. Протянула руку.

— Дай.

Ключи звякнули в её ладони. Она посмотрела на них пару секунд, будто пытаясь вспомнить что-то из детства. Потом коротко кивнула — себе, не нам.

— Пойдём.

Мы поднялись на третий этаж. За гобеленом с выцветшими единорогами была дверь, которую мы с Кассандрой нашли раньше и решили, что этот ключ от неё, но без Бэт открывать не стали. Бэт вставила ключ. Щёлк. Замок открылся без скрипа.

Внутри — запах старой меди, жжёной серы и кислого воска. Стены обиты тёмным деревом, на них — поблёкшие руны. В центре — массивный дубовый стол. На нём зажимы, линзы, чертежи с какими-то расчётами. Схемы вскрытия магических сейфов.

Бэт замерла на пороге.

— Это кабинет бабушки, — прошептала она. — Я бывала здесь в детстве. Она запрещала входить. Говорила: «Здесь живёт магия, а дети шумят».

Она провела ладонью по краю стола.

— Но это не её почерк на полях. Это его. Он был здесь. Видишь эту «а»? У бабушки всегда завиток внизу. А тут — прямая линия. Его манера.

В углу лежал раскрытый журнал. На странице — свежие пометки углём. Слой пыли на инструментах совсем тонкий. А на полу у двери — след грязного сапога. Один. Уходящий.

Кассандра молча подала папку с записями со стола. На обложке — адреса: Энфилд, Челси, Хаммерсмит.

Итог

Теперь расклад такой: у нас есть кабинет алхимика. Ресурсы. Чертежи. Следы того, что здесь был Эдриан. Но Бэт его ненавидит.

— Нам нужен он, Бэт, — сказал я, глядя на неё в упор. — Или то, что он оставил. Я не знаю, есть ли в этих бумагах что‑то полезное. Но если он работал здесь — значит, что‑то искал. Что‑то делал. Это может быть зацепкой.

Она молчала, глядя на скомканный пергамент.

— Моя мать умерла, а его не было рядом, — тихо сказала она. Самой себе.

— Я понимаю, — ответил я. — Но если он знает то, что нам нужно… мы хотя бы должны проверить. С ним или без него — мы найдём способ.

Она не ответила. Просто кивнула — коротко, резко — и ушла. Но ключ оставила на столе.

Кассандра подошла, положила руку мне на плечо. Не стала обнимать, просто постояла рядом.

— Мы справимся, — сказала она тихо.

Кивнул. Не потому, что верил, а потому, что другого выхода не было. Дом вокруг тихо скрипел. Словно напоминал: время идёт. А мы всё так же далеки от нашей цели.

[Запись из дневника. 10 Апреля 1998 года. Энфилд. Тень за стеной]

Утро

Прошла неделя, как мы живем в этом доме. За это время мы с Кассандрой (иногда и Бэт присоединялась) вычистили дом до блеска. Нужно было чем-то заниматься, чтобы не скатиться в апатию и не терзать себя.

После нашего разговора об отце Бэт замолчала. Не избегала — просто замерла и ушла в себя. Сидела у окна в гостиной, глядя на живую изгородь. Иногда её пальцы непроизвольно сжимались в кулак — будто ловила что-то в воздухе. Потом разжимала и снова смотрела в пустоту.

Кассандра подошла ко мне утром, когда я перебирал содержимое рюкзака.

— Пойдём сегодня, — тихо сказала она. — Пока Бэт не видит. Она не хочет его искать. Но мы должны попробовать.

Кивнул. Всё уже было решено накануне. Идём вдвоём. Меня могли искать, поэтому план был такой: Кассандра идет в своем облик, а я — в образе кота. Неплохая маскировка: хрупкая невысокая девушка с рюкзаком за спиной, в котором сидит пушистый зверь.

Когда выходили, попрощались с Бэт, но она ничего не ответила. Эх… Как же нам не хватает её прежней, настоящей.

Маскировка

За углом дома оглянулся. Улица пуста. Перекинулся. Манул. Серый, с депрессивным взглядом и в плотном меховом костюме.

Запрыгнул в рюкзак, который Кассандра опустила на землю. Она погладила меня по макушке и за ушами. Застегнула молнию до середины — чтобы я мог дышать. Последнее, что увидел перед темнотой, — её пальцы, сжимающие лямку. Белые костяшки.

— Не бойся, — прошептала она. — Я тебя не уроню.

Эй. Что значит «не уроню»? А что, есть другие варианты?

Вцепился когтями в подкладку покрепче. На всякий случай. А то, кто знает эту юмористку.

Поиски

Энфилд встретил серым небом и запахом мокрого асфальта. Маглы спешили по тротуарам, не замечая блондинку с рюкзаком. Кто заподозрит? Маленькая девочка, безобидная. Просто туристка. Мы не думали, что тут могут быть волшебники — всё же город большой. Но, как говорится, бережёного бог бережёт, а небережёного конвой стережёт.

Обошли два адреса из записей Эдриана, которые были вычеркнуты, но решили проверить и их.

Кассандра боялась. Кошачье чутье и нюх такое на раз определяют. Но, как всегда, боялась и шла вперёд — сейчас быстро, постоянно озираясь.

Для неё это подвиг. Она сейчас одна в чужом городе. Обычно или я, или Бэт ведём её и решаем, она всегда в кильватере, на подхвате. Это не значит, что она лишняя — нет, она наш щит, мы знаем, что в спину не ударят. Но тут, в городе, ей нужно было действовать самой. Да, в рюкзаке я, но мне ещё нужно из него выбраться, если что, да и связь у нас односторонняя: она мне может говорить, а я лишь мяукать.

Чувствовал, как колотится её сердце — вибрация передавалась через спину рюкзака. Сидеть там то ещё удовольствие. Уже превратился в Шалтая-Болтая.

— Ты тяжёлый, Алекс, — бормотала она на ходу, словно успокаивая саму себя. — Тёплый и тяжёлый. С тобой спокойнее. Знаешь… Я иногда думаю, что мы не вернёмся. Что это всё — сон.

Не такой я тяжелый, всего пять кило. Хотя ходить за спиной с таким грузом не очень удобно. Да, тоже бывают такие мысли, кажется, вся прошлая жизнь в Хогвартсе была сказкой. Отвечаю Кассандре, как могу, шиплю и мяучу. Она или понимает, или ей всё равно, лишь бы я слушал.

Она говорила со мной, как с котом. Искренне.

— Я боюсь за Бэт. Она сильная, но… Она ломается. А я не знаю, как ей помочь. Я умею только варить зелья.

На перекрёстке нас облаяла дворняга — видно, почуяла меня. Кассандра вздрогнула, замерла.

Зашипел из рюкзака — глухо, утробно. Собака заткнулась и ретировалась.

— Мой защитник, — нервно хихикнула Касс.

Челси. Квартира с пустыми окнами. На вид обычная, магловская. Соседка сказала: «Там никто не живёт два года».

Хаммерсмит. Столичный дом покойного дяди Бэт. Заперто. Но тут я почувствовал защитную магию, а на песке возле входа заметил следы — несвежие, но читаемые.

Наконец пришли к третьему адресу. Улица Сент-Мэри, 17. Энфилд.

Здесь должен быть дом, но его нет. Рядом стоят 15-й и 19-й номера, а 17-й словно забыли построить. На месте нужного участка — пустырь. Бурьян, ржавые ворота, за ними — ничего. Просто воздух. Как будто дом сгорел и исчез.

Я выскользнул из рюкзака за углом. Обнюхал землю у ворот. Запах меди. След родовой магии — такой же, как у дома бабушки Эммелины. Защита. Спрятанный дом.

Когти скребли по земле. Хотелось зарычать. Нашли. Но без крови Бэт сюда не попасть. Убедить её, возможно, будет непросто.

Возвращение

Вернулись в сумерках. Бэт сидела у камина, не глядя на нас. Кажется, и не заметила отсутствия. Кассандра молча поставила чайник.

Подошёл к Бэт. Аккуратно положил ладонь на плечо. Раньше бы улыбнулась, потерлась щекой. Сейчас — ноль реакции.

— Нашли.

Не обернулась.

— И что?

— Дом есть. Но его не видно. Родовая защита, как здесь.

Тишина. Только треск дров. Обошёл кресло, сел на корточки у ног — чтобы видела меня, но не чувствовала давления.

— Бэт. Посмотри на меня. Пожалуйста.

Медленно повернула голову. Глаза сухие, пустые.

— Я не пойду к нему, Алекс. Не хочу видеть его лицо.

— Никто не просит тебя с ним мириться. Просто… открой нам проход. Как сделала здесь. А дальше — решим без тебя. Уйдёшь в другую комнату, заткнёшь уши. Но без разговора с твоим отцом и его знаний шансов у нас нет.

Она отвела взгляд.

— Ты думаешь, я виню тебя?

Сердце дёрнулось. Кивнул:

— Да.

Фыркнула — коротко, горько. Посмотрела в глаза, провела пальцами по моей щеке.

— Дурак. Я виню себя. За маму. За то, что в парке стояла как истукан. За то, что в Баттерси я замерла, и вы чуть не погибли, таская меня на себе. Я — слабое звено. Вас могли убить, а я просто опустила руки.

Молчал, переосмысливая. Взял её ладонь в свои — пальцы ледяные. Поднёс к губам, поцеловал.

— Бэт. Ты не слабое звено. Ты спасла меня в августе. Ты отбила меня у смерти, когда я умирал в лесу. Ты не приносишь боль. Ты — единственное, что держит меня на плаву.

Дёрнулась, хотела вырвать руку. Не отпустил.

— Я не герой, — тихо сказала она. — Я эгоистка. Держу тебя рядом, потому что мне страшно одной.

— Мне тоже страшно одному. Это не делает нас эгоистами. Это делает нас людьми.

В её взгляде наконец исчез этот «стеклянный» блеск. Появилась жизнь.

— Если я открою дверь… ты дашь мне с ним поговорить?

— Обещаю. Вмешаюсь, только если будет нужно. Это твой отец.

Кивнула.

— Завтра утром. Рано. Пока улицы пустые.

— Спасибо, Бэт.

— Не благодари. Не ради тебя. Ради Кассандры. Она мне сказала, что весь день дрожала, боится за тебя.

Усмехнулась. Криво, но живо.

Ночь

Лёг на диван. Кассандра принесла плед и молча укрыла меня. Она словно эльф-домовик — читает мысли. Эх, что я сделал в жизни такого хорошего, что мне досталась такая девушка? Надо посмотреть, может, у меня на спине крылья?

Кассандра ушла, а через минуту со второго этажа спустилась Бэт.

— Алекс.

— Да?

— Завтра… если он скажет что-то про маму… не верь ему. Он умеет врать красиво.

И ушла.

Лежал в темноте. Думал о завтрашнем дне. Иногда самые сильные люди — это те, кто считает себя сломленным. Завтра мы пойдём втроём. Снова вместе. Посмотрим, что скрывается за невидимой стеной.

[Запись из дневника. 11 Апреля 1998 года. Эдриан]

Дом на Энфилде

Мы вышли рано утром. Добрались до нужного адреса без приключений. По дороге молчали. Я размышлял о том, найдем ли мы там отца Бэт, и если найдем, то что делать. Почему он исчез? Захочет ли нам помогать? А если не захочет, мне придется принять меры, но как на это посмотрит Бэт?

Стоило Бэт подойти и сказать нужное заклинание, защита спала без звука. Родовая магия признала кровь. На месте пустого пространства появился одноэтажный дом с облупившейся краской на стенах.

Поднялись на крыльцо. Бэт взялась за ручку, дверь открылась.

Внутри пахло сыростью и дешёвым табаком. Стены голые, мебель — койка, стол, стул. На подоконнике — пустая бутылка из-под виски. За окном — магловский двор, где, наверное, дети играют в футбол. Обычная жизнь, туда, куда не долетает война.

Увидели его. Эдриан сидел за столом. Сорок пять лет, но выглядел на шестьдесят. Щетина, ввалившиеся щёки, пальцы в пятнах от никотина. На столе, у его локтя, лежала палочка. Она не была направлена на нас. Он даже не дёрнулся к ней, когда мы вошли. Полная апатия.

— Кто вы? — голос хриплый, без удивления. Он словно ждал, что кто-то должен был прийти, может быть, егеря или Пожиратели, чтобы наконец-то забрать его.

Бэт стояла в дверях. Не входила. Спина прямая, но пальцы сжимали край дверного косяка так, что костяшки побелели. Мы с Кассандрой были настороже, держали палочки. Бэт шагнула и отошла в сторону, пропуская нас. Последним шёл я и закрыл дверь.

— Папа.

Он замер. Не вскочил. Не бросился обнимать. Просто смотрел на неё как на привидение, которое вернулось его мучить. Потом медленно опустил взгляд на свои руки.

— Ты жива.

— Мама мертва.

Тишина. Только шелест ветра в трубе. Он кивнул. Быстро и коротко. Словно подтвердил свои худшие догадки.

— Я читал газету, — сказал он и взглядом показал на валяющийся на полу «Пророк». — Пишут, её убил некий Призрак, которого связывают с нападением на Министерство, а также на егерей.

Мы в шоке замерли. Я даже дышать перестал. Что за хрень? Министерство вешает на меня все свои трупы? Может, и Кеннеди я убил?

— Это ложь, — голос Бэт не дрогнул. Ледяной. Когтевранский. — Её убили Пожиратели. А ты спрятался тут. Где ты был все эти годы?

Он не стал оправдываться. Просто поднял руку — она дрожала.

— Слушай, Бетти. Сядь. Давай поговорим. Без криков и скандалов.

Она не села, а наоборот, резким движением выхватила свою палочку. Я шагнул вперёд, встал между ними, словно рефери, который разводит двух боксеров по углам.

— Послушайте, мистер Вэнс. Нам нужна информация. О Гринготтсе.

Эдриан перевёл взгляд на меня. Глаза — серые, уставшие. Не злые. Просто пустые.

— Кто ты?

— Друг Бэт.

— Друг? — усмехнулся он. Горько. Без юмора. — В такое время друзей не бывает. Бывают только те, кто тянет тебя на дно, и те, кто отпускает руку первым.

Он замолчал. Потянулся к бутылке, потом передумал. Но на мой вопрос не ответил, а продолжил беседу с дочерью.

— Ладно. Ты хочешь знать правду. Слушай.

Рассказ отца

— Это было в июле 95-го. Месяц после возвращения Тёмного Лорда. Пожиратели только-только собирались с силами, но уже ходили и стучали в нужные двери. И в один из дней ко мне пришёл Малфой. Люциус. Вежливый, в перчатках, с улыбкой. Сказал: «Эдриан, старина, нам нужен человек в банке. Один раз. Просто открыть дверь».

Он замолчал. Провёл ладонью по лицу, стирая усталость.

— Я знал, что это значит. Не «открыть дверь». А стать их человеком. Навсегда. Отказаться — значит умереть. Согласиться — значит стать предателем. Если откажусь, они придут за моей семьёй. Не сразу. Через месяц. Через год. Но придут. Но и согласиться не мог — мы, Вэнсы, всегда были против Тёмного Лорда.

— И тогда ты сбежал, — сказала Бэт. Не вопрос. Констатация.

— Я сделал так, чтобы они думали — я предал вас. Устроил скандал. Кричал на Маргарет в ресторане: «Ты связалась с Орденом — я не хочу быть частью этого!». Все слышали. Все видели. Потом собрал вещи и ушёл. Не ночью. Днём. Чтобы все знали: Эдриан Вэнс бросил семью. Сделал так, чтобы нас ничего не связывало, ни с твоей мамой, ни с тобой.

Он посмотрел на Бэт. Впервые — прямо.

— Я думал, если они поверят, что я вас ненавижу… Пожиратели не тронут тех, кого уже предал свой отец. На меня нечем будет давить. Такая была у меня логика.

— А бабушка? — спросила Бэт тихо. — Дядя? Кузен?

— Их убили за отказ работать на Того-Кого-Нельзя-Называть. Кажется, Эммелину лично убил Тёмный Лорд. Но не за связь со мной, про меня забыли. Я проверял. Через знакомых. Они погибли как герои. А я… Я выжил как трус.

Он не плакал. Не каялся. Просто констатировал факт, словно сообщил, какая погода сегодня на улице.

— Я не герой, Бетти. Я ликвидатор заклятий, точнее был им. Моя работа — находить слабые места в замках. И я нашёл слабые места в себе. Страх. Я выбрал себя. Не вас. Не Маргарет. Себя. Думал, подарю вам жизнь ценой своей чести.

Гоблин

Бэт молчала. Смотрела на него. В её глазах не было ненависти. Не было прощения. Была усталость. И какая-то обреченность.

— Ты мог предупредить её, — сказала она наконец. — Мама бы поняла. Она бы спряталась.

— И что? — он горько усмехнулся. — Спрятаться от Пожирателей? От Тёмного Лорда? Ты веришь в сказки, Бетти. Я — нет. Я знаю, как работает этот мир. Сильный берёт. Слабый — умирает. А тот, кто убегает вовремя, — выживает. Это не мораль. Это арифметика.

Он встал. Подошёл к столу. Развернул потрёпанный блокнот.

— Я почти три года не работаю в банке. Пришлось уволиться, чтобы на меня не давили, и я стал бесполезен для Пожирателей. Пароли меняют каждый месяц. Но структуру помню. Принципы. Логику гоблинской безопасности.

Он потянулся рукой к своей палочке на столе. Мы с Кассандрой мгновенно напряглись, направив на него оружие. Казалось, он сейчас атакует.

Но он даже не посмотрел на нас. Развернулся, взмахнул рукой, и откуда-то из глубины комнаты к нему прилетела стопка пергаментов. Он развернулся и подошёл ко мне. Положил передо мной схемы. Гринготтс. Не полные, но ключевые узлы — лифты, водопад, лестницы. Дал мне в руки и другие документы.

— Это всё, что могу дать. Не из раскаяния. Не из любви к вам. Из расчёта. Если вы украдёте что-то важное… Пожиратели будут заняты поисками. Им будет не до старого ликвидатора в Энфилде.

Он вырвал листок из блокнота, быстро нацарапал что-то огрызком карандаша.

— И есть один гоблин. Гракнур. Он слишком умен, чтобы сидеть в Лютном переулке, там сейчас кишат ищейки. Он осел на дне. В магических доках в Ист-Энде. Там, где разгружают контрабанду из Албании и Египта.

Он протянул мне листок с координатами.

— Место гиблое. Министерство туда не суется, там свои законы. Если вас поймают местные — я вам не завидую. Гракнур держит там ломбард для своих.

— Как его найти среди складов?

— Ищите вывеску с перевернутой золотой монетой. Это знак «менял». Он мне должен. Старый долг за то, что я когда-то закрыл глаза на одну его… сделку. Если он ещё жив — он может провести вас к сейфу.

Эдриан посмотрел мне в глаза, и взгляд его стал жестким.

— Но учтите: гоблины не делают ничего бесплатно. И не делают ничего просто так. Вам придётся заплатить. И не галлеонами. Без этого гоблина вам все эти схемы не помогут.

— Почему ты это делаешь? — спросила Бэт.

— Потому что, если вы провалитесь — они придут ко мне. Спросят: «Почему твоя дочь лезла в банк?». А если вы уйдёте с добычей — прекрасно, они будут искать вас. И в этом хаосе я смогу затеряться окончательно. Это не помощь. Это страх. Тот же самый, который заставил меня уйти три года назад.

Он посмотрел на Бэт.

— Я не прошу прощения. Я не заслуживаю его. Но если хочешь — можешь считать, что я заплатил долг. Маленький. Но долг.

Бэт взяла схемы со стола. Не посмотрела на отца. Просто свернула пергамент и сунула в карман.

— Мы уходим.

— Бетти…

Она остановилась у двери. Не обернулась.

— Не называй меня так. Меня зовут Элизабет. Бетти — это девочка, у которой был отец. Её больше нет.

И вышла.

Я задержался на пороге. Посмотрел на него.

— Ты сделал выбор. Не хороший. Не плохой. Просто свой. Но знай: ты потерял самого лучшего человека, что я знаю.

Он кивнул. Сел за стол. Взял бутылку. Налил полстакана.

— Скажи ей… скажи ей, что я каждый день думаю о Маргарет. Не потому, что хочу, а потому, что не могу не думать.

— Она не хочет это слышать.

— Знаю.

Я вышел. За спиной — звук хлопающей двери. Негромко. Тихо. Как всегда.

Улица

Бэт стояла у ворот спиной к дому, Кассандра обнимала её. Плечи не дрожали. Лицо — каменное. Но когда я подошёл, увидел: её пальцы впились в кирпичную кладку так, что ногти побелели.

— Он не герой, — сказала она тихо. — Но и не монстр. Просто… сломался раньше времени.

— Ты ожидала чего-то другого? Увидеть монстра? И такого можно простить, ведь он действовал как трус, но всё же пытался спасти вас?

Она фыркнула. Коротко. Горько.

— Прощение — для тех, кто просит. Он не просил. Он просто… выжил. Как крыса в подвале. И знаешь что? Я его понимаю. Потому что, если бы не Кассандра… если бы не ты… я бы тоже сломалась. И тоже стала бы крысой.

Она оторвалась от стены. Посмотрела на меня.

— Но я не крыса и не Кассандра. И ты не крыса. И мы пойдём в этот банк. Не ради него. Не ради мести. А ради того, чтобы доказать — можно выжить и не стать трусом.

Я кивнул.

— Тогда пошли. У нас есть схема. И есть имя гоблина.

Она кивнула. Первый раз за дни — без злости. Просто решимость. Мы пошли прочь от дома. От отца. От прошлого. А за спиной, в окне, мелькнула тень. Он смотрел нам вслед. Долго. Пока мы не скрылись за углом.

[Запись из дневника. 12 Апреля 1998 года. Магические Доки]

Путь на дно

Адрес, который дал отец Бэт, вел не в уютный пригород, а в Ист-Энд. Магические доки.

Как говорят, это «серая зона», гнойник на теле Лондона. Здесь не действуют законы Министерства, но и Пожиратели сюда лишний раз не суются — можно получить ножом в печень просто за то, что у тебя мантия слишком чистая. Здесь разгружают контрабанду из Албании, торгуют драконьей печенью из-под полы и решают вопросы без лишних свидетелей.

Шли в сумерках. Туман с Темзы был густым и тяжелым. Пах тухлой рыбой, мазутом и гнилой, застоявшейся магией. Лез под одежду, заставляя кожу стать липкой и холодной.

Бэт молчала всю дорогу. Шла жестко, собранно, рука в кармане сжимала палочку. Кассандра держалась ближе ко мне, озираясь на каждую тень. Она всегда такая: боится, но идет. Характер.

Встретили нас у старого пакгауза. Стены покрыты зеленой слизью, из разбитых окон тянет сквозняком.

Трое. Местные громилы. Не маглы, а волшебники. Вряд ли чистокровные, с их-то рожами, но палочки держат уверенно. Один слишком горбатый, у другого зубы как у акулы.

— Заблудились, детки? — прохрипел «Акула», преграждая путь. Воздух вокруг него вонял дешевым джином и нечищеными зубами. — Вход платный. Палочки, кошельки и… — он сально ухмыльнулся, глядя на Бэт. Та лишь презрительно фыркнула.

Кассандра пискнула и спряталась от его взгляда за спину.

Ждать развития диалога не стал. Здесь понимают только силу. Так всегда в таких районах: что у меня дома, что тут.

— Уйди с дороги, — спокойно сказал.

— А то что?

Вскинул левую руку с «Аргументом». Просто кинетический удар сжатым воздухом.

БАХ!

Сухой, резкий хлопок. Акулу отбросило на пару метров, впечатало в стену склада. Сполз, хватая ртом воздух.

Второй дернулся, но Бэт уже приставила кончик палочки к его шее. В её глазах было столько холода, что он замер.

— Еще желающие? — спросил.

Кассандра уже прикрывала магическим щитом наши спины.

Третий сплюнул на землю и поднял руки.

— Проходите. Нервные все стали…

Это была проверка. Нас «прощупали». Испугались бы — раздели. Меня бы прирезали, а девчонок… Знаю, что бы они с ними сделали. Мы показали зубы. Мы свои.

Ломбард

Нужное место нашли по знаку: тускло светящаяся перевернутая золотая монета над ржавой дверью.

Внутри было тесно и темно. Полки забиты хламом: проклятые ожерелья, сушеные руки, мутные шары в банках. Пахло пылью, металлом и чем-то сладковатым, как гниющие фрукты.

За прилавком сидел гоблин. Старый, шрам через весь лысый череп, один глаз затянут бельмом.

Тот самый Гракнур.

Чистил золотой кубок тряпкой, даже не взглянув на нас. Скрежет ткани о металл был единственным звуком в комнате.

— Вэнс, — проскрипел он, не поднимая головы, только принюхался. — Чую кровь Эдриана.

— Он сказал, у вас старый долг, — сказала Бэт, выходя вперед. — Мы пришли за информацией.

Гоблин поднял здоровый глаз. В нем светился холодный интеллект и вековая жадность.

— Долг? Я не убил вас на пороге и говорю с вами — считайте, долг уплачен. За остальное придется платить отдельно.

Шагнул к прилавку. Вздохнул. Еще по дороге думал, как вести беседу, и решил, что надо говорить если не всю правду, то большую её часть.

— Нам нужно в Гринготтс. В старый сектор. К сейфу 713.

Гракнур рассмеялся. Звук был похож на сухой кашель.

— В 713-й? Глупцы. Даже если у вас был бы ключ от самой ячейки, вы туда не доберетесь.

— Почему?

— Потому что старый сектор закрыт. Туда не ходят обычные вагонетки. Туда ходят только служебные, зачарованные на конкретных сотрудников.

Тревожно переглянулись.

Он отложил кубок. Спрыгнул с табурета.

— Вам нужен ключ. Но не железный. Живой. Чтобы тележка поехала, она должна почувствовать руку старшего кассира. Прикосновение плоти. И вам надо его добыть.

Хищно улыбнулся.

— Помогу вам. Но не бесплатно. Сделаете кое-что для меня.

— Что именно? — спросила Бэт.

— В доме этого вора Грингока, — Гракнур проскрипел это имя с ненавистью, — хранится Скипетр клана Гронгрим. Он украл его у меня, когда подставил и занял мое место. Принесете мне этот скипетр — и я дам вам схему обхода патрулей в туннелях и карту «слепых зон». А также вам нужен его палец, это будет ваш ключ.

Девочки сидели шокированные, но молчали, смотрели на меня.

Посмотрел на него. Прокручивал варианты в голове. Видно же, что этот гоблин, что говорится, клейма некуда ставить, такой весь хитрый и скользкий. Палец, говорит, режь. Да за кого они меня все принимают, одни убийства вещают, этот на членовредительство толкает. Может, у меня на лице написано: дурачок.

— Значит, мы идем к Грингоку. И нам нужно забрать у него и скипетр для вас, и палец для нас.

— Именно, — кивнул гоблин. — Как вы это сделаете — мне плевать. Хотите — рубите палец. Хотите — уговаривайте. Но без него тележка не поедет, а без скипетра вы не получите от меня карт. Всё просто, малыш.

Сделка

Вышли на пирс. Ветер с реки был свежим после затхлого воздуха лавки, трепал волосы и холодил кожу.

— Он псих, — сказала Бэт. — Отправляет нас грабить и калечить своего врага, чтобы расплатиться с ним же.

— Нам нужен и скипетр, и палец, — сказал, глядя на воду. — Мне кажется, старая зеленая жаба хочет жар нашими руками загребать. Повязать нас кровью и воровством. Скипетр придется украсть, тут без вариантов, гоблин подделку за версту учует. А вот с пальцем… нет, на это мы не пойдем.

— А как же тележка? — спросила Касс.

— Есть одна мысль, — уклончиво ответил.

Пошли прочь.

Задание получено.

Цель: гоблин Грингок.

Добыча: скипетр (для Гракнура) и палец (для нас).

Казалось, что хуже этот Апрель быть не может. Зря сомневался.

[Запись из дневника. 13-14 Апреля 1998 года. Один хороший день]

Эксперимент

Утро началось не с плана ограбления, а с навязчивой мысли, которая достаёт меня еще с августа. Сидел на кухне, вертел в руках жестянку. Скипетр, гоблин, палец — всё это понятно, составим план и решим, не знаю еще как, но это по силам. А вот слова Скримджера в Министерстве про «внучатого племянника» не выходили из головы. Дамблдор в записке навел тень на плетень. Хотелось знать точнее, ведь иду сам в пекло и девчонок за собой веду.

Дамблдор — великий комбинатор. Конечно, не Остап Бендер, но шахматные партии разыгрывал такие, что закачаешься. Так что вполне могу быть как его родней по крови, так и просто мальчиком-марионеткой.

В лесу, когда показывал девочкам «Гараж», открыл сам и впервые показал кому-то еще. Как-то не подумал проверить, голова была забита другим. А что, если попробовать иначе?

Поставил банку на стол. Посмотрел на девочек. Они о чем-то беседовали, я был в своих мыслях и не слушал.

— Есть идея. Хочу проверить одну теорию. И вы мне нужны.

— Какую? — Бэт оторвалась от беседы. Кассандра распахнула шире свои зеленые глаза.

— Смотрите. На крышке жестянки изображен узор из ягод и листьев. Для запуска механизма нужно нажать на определенные точки этого узора.

Показал какие.

— Попробуйте вы. И сказать: «Я — Дамблдор».

Бэт скептически хмыкнула, но взяла банку. Пальцы тонкие, аристократичные, красивые. Отстучала ритм. Прошептала фразу.

Ничего. Металл остался холодным, мертвым куском жести. Бэт посмотрела на меня: всё или еще чего?

Кассандра попробовала — тот же результат. Банка не принимала их. Хм. Как говорили братья Колобки: «Либо я Дамблдор, либо одно из двух».

Взял сам. Пальцы помнят каждую царапину на крышке. Сердце почему-то забилось чаще.

Клик-клик-клик. Клик-клик. Клик.

— Я — Дамблдор.

Рывок. Всасывание. Мир вывернулся наизнанку.

Упал на пол «Гаража». Запахло лимоном, машинным маслом и старым деревом. Свет — тусклый, желтый, уютный. Инструменты на верстаке блеснули, приветствуя хозяина.

Выбрался обратно, вернулся в пыльную тишину Кенсингтона.

— Дела, — сказал вслух, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Бэт кивнула и продолжила беседу с Кассандрой. Привыкла к моим вспышкам озарения, хотя, не знаю, в её устах это не всегда комплимент.

Смотрел на банку и думал.

Резонанс? Возможно. Но амулет Гриндевальда тоже активировался от моей крови. И эта банка слушается только меня. Слишком много совпадений для «простого студента».

Сомнение, холодное и липкое, зашевелилось внутри. А что, если Скримджер не врал? Точнее, то завещание? Что, если старик действительно знал обо мне больше, чем я сам? От этой мысли стало не по себе. Словно я — часть какого-то механизма, собранного задолго до моего рождения.

Полдень

Голова гудела, как как метро в час пик. Мы словно в трясину угодили, и чем дальше — тем сильнее засасывает. Мать Бэт в могиле. Гракнур требует невозможного. Ограбление Гринготтса сейчас кажется чистым безумием. Но хуже всего — атмосфера в доме.

Смотрел на команду. Мы похожи на загнанных лошадей, которых забыли пристрелить.

Бэт сидела у окна, механически перебирая сушеные травы. Лицо серое, губы в нитку. Ни тени эмоций, только глухая, черная тоска. Чистокровная леди, потерявшая всё. И мать, и отца (хоть он и жив). По сути, мы с Кассандрой — её единственная семья, даже если она сама думает иначе.

Кассандра… С ней было еще страшнее. Наша вечная батарейка, улыбчивая, живая — погасла. Её ярко-зеленые глаза поблекли, стали мутными, как стоячая вода. Терла и без того чистую палочку, глядя сквозь стену. Устала, скучала по своей маме, не зная, что с ней. Хотела позвонить или написать, но боялся, что за ней могут следить. Точнее, мои мысли были еще хуже: её мать могли убить. Но такое Кассандре сказать не мог. Точно не знаю, зачем зря кидаться словами.

Сам не лучше. Внутри — натянутая струна, готовая лопнуть. Кажется, словно попал в черную дыру: умер, но время там идет иначе, и я проживаю эту жизнь. Постоянно бег, прятки, сражения и раны. Устал.

Понял: если пойдем на дело в таком состоянии — ошибемся, а значит — смерть. Реакция не та, воли к жизни нет. Нам нужна встряска. Шок. Выброс адреналина и дофамина, чтобы вспомнить, каково это — быть живыми.

Хоть и учился в Хогвартсе, вторая моя часть (или первая) жила дома, там, в 96-м, когда был сбой. «Минский» ходил на дискотеки, знал, как громкая музыка и толпа выбивают дурь из головы. Теперь и я это знаю. Сейчас нет двойного меня, есть только один.

Бэт — чистокровная, у них только балы были, какие дискотеки? Хотя, много ли я знаю о жизни обычных волшебников — есть же группа «Ведуньи», играют какой-то магический панк, может, и клубы есть. Кассандра хоть и маглорожденная, но с 11 лет в школе — для неё это тоже чужой мир.

Значит, как самый продвинутый в этой области, поработаю гидом.

— Пойдемте в клуб, — сказал неожиданно, разбивая тишину.

Обернулись. Взгляды такие, будто предложил прыгнуть в Темзу или вызвать Волдеморта на дуэль.

— Куда? — переспросила Бэт, нахмурившись.

— Магловский клуб. Сегодня вечером. Выпьем. Потанцуем. Просто растворимся в толпе.

— Ты спятил, К…? — в голосе Бэт прорезалось раздражение. Хороший знак, лучше, чем апатия. — Шум, грязь, потные маглы… Да и ищут нас, наверное?

— Именно. Нам это нужно. Перезагрузка. Иначе свихнемся здесь от тишины и собственных мыслей. Нам нужно почувствовать ритм, а не могильный холод. А то, что ищут — вряд ли будут искать там. Лондон большой, и всех маглов пересчитать у них не выйдет.

Бэт сжала челюсти. Видел, как в ней борется аристократическая брезгливость и понимание моей правоты. Тоже чувствовала этот тупик. Плечи опустились. Выдохнула.

— Ладно. Веди. Если считаешь, что это то, что нам нужно сейчас — я согласна.

Кассандра молча сжала мою руку. Пальцы горячие, ладонь влажная. В поблекших глазах мелькнула искра интереса — или просто страха перед новым. Но кивнула.

— Я с вами.

Обмен

Клуб девочкам пообещал, но и деньги нужны. Конечно, можно зайти и быть там с помощью магии, но девочкам надо и выглядеть хорошо, да и тяжело мне всегда было использовать магию на маглах, они никак не могли от нее защититься.

Пошел в Доки. К Гракнуру. Шел на удачу — не знал, занимается ли старый прохвост обменом денег, но других вариантов не было. В Гринготтс путь заказан, а в обычном банке за галлеоны можно купить только билет в психушку.

Гоблин даже не поднял глаз от своего хлама, когда я вошел.

— Нужны магловские деньги.

Деньги Кингсли почти кончились, осталось двадцать фунтов. В доме Эммелины только пыльные консервы и сухари. Хотелось нормальной еды. Свежего мяса, овощей, хлеба. И кофе — последняя банка ушла еще вчера, а без кофе жизнь совсем серая. Хотелось настоящий, крепкий, а не ту растворимую бурду, что осталась от бабушки Бэт. Нужен был ресурс для жизни, а не только для войны. Да, это только в книгах пишут про бесстрашных героев, которые без еды, сна и прочего побеждают врага. В реальности на голодный желудок много не навоюешь.

Гракнур хмыкнул, сгреб выложенные галлеоны. Когтистые пальцы замелькали, пересчитывая золото. Вытащил из-под прилавка пачку мятых купюр, стянутых аптечной резинкой. От денег разило потом и дешевым табаком.

— Двадцать к одному.

Грабеж средь бела дня. Но спорить не стал. Кивнул. Только зарубку в голове сделал, что будет время и случай — припомню ему всё.

Плевать на курс. Этих бумажек хватит и на забитый холодильник, и на этот вечер. Главное — чтобы девочки надели красивые платья. Почувствовали себя не заморышами, а королевами. Хотя бы в этот раз. До того, как шагнем в бездну. Потом, может, уже не будет таких дней.

Шопинг

И в Минске не особо по магазинам ходил, это мучение, да и в начале 90-х купить что-то толковое можно было в основном на рынках. А тут, на Оксфорд-стрит, блеск оглушил. Витрины, огни, толпа. Маглы текли мимо — счастливые, слепые, занятые своими мелкими проблемами. Казались себе пришельцами в этом празднике жизни. Меня всегда этот контраст между магическим миром и миром маглов сбивал и смущал. Не понимаю, как маги так постоянно живут, не замечая маглов. Ходят в свои лавки и магазины, когда тут такое.

Зашли в большой универмаг. Девочки словно с цепи сорвались. Вспомнили, что они не боевые маги и не беженки, а молодые ведьмы. Утащили меня в зону примерочных, усадили на пуфик.

— Сиди. Оценивай. И только попробуй сказать «нормально», — пригрозила Бэт.

Жаль. А ведь «нормально» — мое любимое слово. Это значит, что всё хорошо и работает.

Началось дефиле. Менялись наряды и образы.

Бэт вышла первой. Черное платье в пол, но с разрезом до бедра и открытой спиной. Строгое, хищное, убийственное. Покрутилась перед зеркалом, бросая на меня взгляды через плечо. Кожа на лопатках казалась фарфоровой, хотелось коснуться. И даже плюнуть на всё и затащить её в эту кабинку, и там медленно и со вкусом снимать его.

— Ну как? — изогнула бровь.

— Опасно, — честно признал. — Для окружающих.

Довольно хмыкнула и скрылась за шторкой.

Потом Кассандра. Вышла робко. Платье серебристое, короткое, переливается, как ртутная искра. Ей шло невероятно. Не позировала, просто стояла и теребила край, краснея. Чёрт, маленькая миниатюрная блондиночка была так хороша, что даже облизнулся, как голодный волк на красную шапочку.

— Слишком… открыто?

— Идеально, Касс. Ты светишься.

Бэт ушла искать туфли. Из кабинки Кассандры раздался тихий шёпот:

— Алекс… помоги. Заело.

Отодвинул штору. Стояла спиной, придерживая ткань на груди. Молния застряла на середине спины. Пульс сразу участился. Потряс головой, отгоняя фантазии.

Подошёл. В тесной кабинке пахло её духами и волнением. Пальцы коснулись тёплой кожи позвоночника. Не выдержал — поцеловал её в шею. Вздрогнула, подалась назад, прижимаясь.

— Тише, — шепнул ей в затылок.

Аккуратно освободил ткань, потянул собачку вверх. Медленно. Чувствовал, как у неё перехватило дыхание.

— Готово.

Выскочил оттуда, пока крышу не сорвало окончательно.

Думал, уже всё, но девочки взялись и за меня.

Бэт критически осмотрела мой наряд.

— Ты похож на бродягу, К… С этим надо что-то делать. Иначе в клуб мы пойдём с кем-то другим.

Возмущённо засопел. С кем-то другим? Да я этим другим ноги переломаю.

Сама пошла в мужской отдел. Принесла джинсы, чёрную футболку, кожаную куртку.

— Примерь.

Спорить не стал. У неё вкус лучше.

Оделся. Вышел. Бэт оглядела меня с ног до головы, поправила воротник куртки, задержав руку на груди.

— Вот теперь — человек. Осталось только найти тебе приличные ботинки, а то твои не подходят под твой цвет глаз, — сказала она и хмыкнула.

Салон

Казалось, даже Азкабан не мучил меня так, как эти магазины. И уже был рад, когда потянулись на выход. Но не свезло — девочки наткнулись на вывеску салона красоты. Кассандра и Бэт замерли в стойке «я нашла, и я хочу». Взгляды — как у голодных кошек на сметану.

— Нам надо, — твердо сказала Бэт. — Мы с тобой, Алекс, постоянно в походе, посмотри на мои волосы и Касс, ты во что нас превратил.

И стукнула в живот, так что воздух вышел, когда хотел сказать, что не всё так было, как она говорит.

Пришлось уступить. Зависли там на два часа.

Им делали маникюр, укладку, макияж. Видел, как с каждым взмахом кисточки уходит напряжение, исчезает затравленный взгляд.

Меня тоже усадили в кресло. Мастер, полная женщина, долго цокала языком, разглядывая отросшие космы.

— Парень, тебя что, волки драли?

— Вроде того, — усмехнулся.

Помыли волосы, а потом стрижка. Хорошо, пока волосы на лице не растут, хотя был бы не против крутой бородки.

В зеркале проступило лицо. Уставшее, со шрамом, но чистое и аккуратное. Впервые за месяцы смотрел на себя и видел просто парня, а не беглого зэка. Даже голубые глаза, кажется, светились ярче обычного, но, возможно, это просто свет лампы.

Вышли на улицу уже в сумерках. Красивые. Обновленные. Готовые жить эту ночь так, будто завтра не наступит. Всю нашу старую одежду и другие вещи я в кабинке туалета перенес в Жестянку. Не мотаться же с ними.

Клуб

Бывал на наших дискотеках, и местных на районе, и городских, но тут размах гораздо больше. Даже опешил. Сырой бетон стен. Вибрация баса пробивает грудную клетку, заставляя сердце биться в ритм с ударными. Воздух густой, хоть ножом режь — смесь табачного дыма, сладких духов и разгоряченных тел. Чтобы попасть сюда, пришлось применить магию — документов у нас нет, да если бы и были, нам только по 17 лет. А сюда только с 21 года пускают. Фейсконтроль.

Заняли столик в углу, в полумраке. Заказали виски с колой. Сразу графин.

Пили жадно. Кассандра сначала морщилась, кашляла от непривычной крепости, но пила, смешно слизывая капли с губ. Бэт опрокидывала стаканы залпом, не закусывая, её глаза начинали блестеть лихорадочным, веселым огнем. Мне даже стало страшновато — пьяный маг и девушка могут натворить тут дел. Но мысленно выдохнул и дал себе и ей шанс отдохнуть.

Говорили о ерунде. Не о Гринготтсе, не о наших проблемах и потерях. О музыке, о том, какой цвет лака выбрала Касс, о том, как смешно я выглядел в кресле парикмахера. Смеялись. Громко, до икоты, до слез. Это была эйфория. Ощущение, что мира за стенами клуба не существует. Нет никакой войны, нет Пожирателей. Есть только мы, здесь и сейчас. Живые. Молодые. Пьяные свободой. Хотелось поставить этот момент на паузу.

Кассандра потянула меня на танцпол первой.

— Пошли! Ну пожалуйста!

Вышли в толпу. Свет стробоскопа рвал движения на кадры.

Танцевали тело в тело. Касс двигалась мягко, плавно, прижимаясь ко мне всем существом. Её пальцы запутались в моих волосах, горячее дыхание щекотало шею. Она закрыла глаза и просто растворялась в музыке и во мне. Оглянулся на Бэт — её позвал танцевать какой-то парень, и она согласилась. Кулаки сжались. Кассандра увидела, погладила мою руку, поднялась на цыпочках и поцеловала — сначала в щеку, а затем в губы. Ответил, и на миг Бэт и тот парень выпали из памяти.

Вернулись к столику отдышаться. Только сел, как из толпы появилась рука и потянула к себе — это Бэт перехватила эстафету. Рывком развернула.

Тут было другое. Огонь. Её бедра двигались жестко, ритмично под шелком, они манили к себе, завораживали. Она смотрела прямо в глаза, кусала губы, провоцировала. Её руки скользили по моей спине, забирались под куртку.

В какой-то момент границы стерлись. Танцевали втроем, в тесном кругу. Переплетенные руки, смех, волосы девочек, бьющие по лицу. Мы были единым целым, пьяным от счастья и басов. Казалось, так будет вечно.

Вернулись к столику, чтобы перевести дух. Откинулся на спинку, обнимая их обеих за плечи.

И тут идиллию нарушили.

Двое парней, пьяные в дрова, решили, что Кассандра скучает. Один навис над ней, положил тяжелую руку на плечо, что-то сально прошептал на ухо. Касс сжалась, улыбка исчезла.

Встал. Медленно. Не убирая с лица расслабленной улыбки, но глаза стали холодными.

Не доставая палочки. Просто посмотрел на них. Взглядом человека, который видел Азкабан, пытки и смерть. Взглядом зверя, которого разбудили. Посмотрел так, чтобы он понял: убью или сломаю что-то жизненно важное.

— Руки, — сказал тихо, но так, что они услышали сквозь грохот музыки. — Убрал.

— А то че? — быканул второй, но запнулся.

Посмотрели на мои кулаки. На шрам на лице. В мои пустые глаза.

И протрезвели. Инстинкт самосохранения — великая вещь. Увидели не студента-ботаника. Увидели опасность.

— Понял, братан… Ошиблись…

Отступили, пятясь задом. Ушли, растворившись в толпе.

Сел обратно. Девчонки смотрели на меня с восторгом.

— Допиваем, — скомандовал, чувствуя, как адреналин мешается с виски. — И валим. Пока магия этой ночи не развеялась.

Ночь

Такси высадило нас за углом.

Заходим в дом, смеясь и шепча друг другу на уши всякую пьяную чушь. Внутри — гробовая тишина после клубного грохота. Пыль, запах полыни.

Вошли втроём, держась друг за друга, чтобы не упасть. Ноги заплетались, в головах шумел алкоголь. Темнота. Бэт захлопнула дверь, щелкнул засов. Кассандра не стала зажигать свет.

Бэт прижала меня к стене первой. Губы жесткие, сухие, с привкусом виски. В поцелуе — не страсть, а голод. Отчаянная попытка забыться, сжечь воспоминания в огне момента. Ответил. Желал этого — из потребности в тепле, в жизни, в чем-то настоящем, что можно потрогать.

Кассандра обняла сзади, уткнулась лбом между лопаток. Её пальцы дрожали, цепляясь за мою футболку, а потом скользнули под ткань, царапая ногтями пресс.

До дивана добрались втроём, падая, смеясь. Три тела, ищущие тепла и забвения.

Бэт стянула с меня куртку, швырнула в угол. Рывком потянула футболку вверх, через голову. Её ладонь — влажная, горячая — легла на голой груди. В голове поплыло окончательно. Повернулся к Кассандре, её лицо в темноте казалось нереальным, глаза блестели лихорадочным блеском. Поцеловал. Она ответила робко, неумело, но с такой нежностью, что внутри всё перевернулось. Потом снова Бэт.

Это было безумие. Пьяная, отчаянная карусель, путаница движений и рук, где каждый искал спасения в другом. Уже не было «моя» или «твоя». Были только мы. Здесь и сейчас. И мысль, что завтра может не наступить, срывала все тормоза. Кажется, с меня сняли ремень, но точно помню, как расстёгнули джинсы, а я расстёгнул молнию на платье Бэт. Оно упало к ногам. Затем платье Кассандры, кажется, и его я снял.

И в этот момент, когда казалось, что точка невозврата пройдена, Бэт замерла.

Рука на моей груди перестала двигаться. Она тяжело, судорожно выдохнула, и этот звук в тишине прозвучал как выстрел. Словно разрушилось заклинание. Магия момента развеялась.

— Прости… — выдохнула в темноту. — Не могу… Я вижу её. Каждый раз. Маму. Как она падает в том парке…

Резко отстранилась. Вскочила. Вышла на крыльцо, даже не пытаясь прикрыться. В темноте её кожа белела призрачным пятном.

Видел её силуэт через стекло. Стояла под защитным куполом, там, где не достает дождь. Прямая. Неподвижная. Тень, которую пронзил осколок памяти.

Отрезвление ударило резко, как пощёчина. Хмель выветрился, оставив только горечь и стыд.

Что я делаю? Перед глазами всплыл образ Гермионы. Не тот, из кошмаров Азкабана, а настоящий — её улыбка, запах её волос. Что бы она сказала, увидев меня сейчас? А что бы я ей сказал? Не знаю. Чёрт, как же это всё тяжело. Минуту назад всё было просто — инстинкты, тепло. А сейчас — узел, который не разрубить.

Повернулся. Кассандра сидела на краю дивана, сжавшись в комок. Посмотрела на Бэт у двери. Потом на меня.

— Не хочу… использовать её боль, — прошептала она. — Чтобы занять место. И… Я не хочу, чтобы ты думал обо мне так.

Она поняла, что я тоже остановился. Что образ героя, рыцаря, который её спас, сейчас трещит по швам. Сказка могла превратиться в грязную историю.

Встала — без платья, в одних трусиках, хрупкая и красивая. Молча укуталась в плед и пошла по лестнице в свою спальню.

Остался один. Упал спиной на диван. Смотрел в потолок. Сердце колотилось — не от желания. От глупости. Мы чуть не разрушили всё. Эта ночь могла стать концом нашей команды.

Взял второй плед и вышел на крыльцо. Ничего не говорил. Просто укутал Бэт в шерстяную ткань и потянул в дом. Она не сопротивлялась. Грустно посмотрела на меня, кивнула и пошла по лестнице вверх, оставляя мокрые следы босых ног на паркете.

Стоял внизу.

Три человека. Три угла. Между нами — пропасть и молчание.

Это было очень близко. И очень страшно.

Утро

Проснулся первым. Так и уснул в том, в чём был вчера — в одних расстёгнутых джинсах на голом матрасе. Замёрз до дрожи. Голова гудела, во рту — вкус пепла, вчерашнего дешёвого виски и тяжёлого разочарования.

Умылся ледяной водой, пытаясь привести мысли в порядок. Когда вернулся в комнату, Бэт уже стояла у плиты. Варила кашу, не оборачиваясь, плечи напряжены, как каменные. Палочка, помешивающая варево, в её руке чуть подрагивала.

Кассандра сидела у окна, обняв колени. Смотрела на серый лондонский рассвет, но видела, похоже, что-то другое. Глаза, опухшие от недосыпа. Сейчас она напоминала побитого жизнью мокрого котёнка.

Атмосфера в комнате была тяжёлой, как свинец. Стыд висел в воздухе плотным туманом, мешая дышать. Не знал, что делать. Как обычно, винил себя — ведь знал же, что такое может случиться. Ладно бы выбрал одну, другой было бы больно, но она бы, наверное, поняла. А тут — двух сразу.

Конечно, изнутри меня раздирали холодная логика и мужское эго. Похотливые мысли шептали, что такой шанс бывает не у всех, да и нравятся мне эти две девушки — подумаешь, переспали бы, один раз живём. Но эти мысли тонули в понимании реальности. Бэт и Кассандра не такие. Они бы не согласились быть «жёнами султана» в моём гареме. Эта ночь стала бы началом распада. Мы люди с изломанными душами, у каждого своя боль, и мы ищем человека, который бы нас исцелил, а не использовал как таблетку.

Пили чай молча. Три кружки. Никто не смотрел друг на друга. Звук ложки о фарфор в этой тишине казался оглушительным, как удар колокола.

Подошёл к Бэт.

— Прости.

Она не повернулась, только плечи чуть дрогнули под свитером.

— За что? — голос глухой, безжизненный.

— За то, что не остановил. За то, что потащил вас в этот клуб. За всё. За то, что идиот.

Медленно кивнула.

— Я тоже… виновата. Не справилась.

Потом подошёл к Кассандре. Она вздрогнула, когда я присел рядом на корточки.

— Касс, прости. Я не должен был…

Она подняла на меня глаза. В них не было укора. Только бесконечная усталость.

— Мы все были не в себе, Алекс. Забудь.

Вернулся за стол. Кассандра встала. Подошла, взяла мою руку. Потом руку Бэт. Сжала обе своими тонкими пальцами.

— Мы — команда, — прошептала она. — Мы справимся.

Держали так минуту. Три сломленных человека, пытающихся склеить то, что чуть не разбили вдребезги. Потом Бэт мягко высвободила ладонь.

— Ешьте. Остынет.

Завтрак прошёл так же тихо. Но напряжение ушло. Осталась только грусть.

Возможно, это был последний хороший день. Последний вечер, когда мы могли притвориться, что войны нет и нам не нужно грабить Банк.

Завтра надо начать выслеживать Грингока. Готовиться к краже скипетра и придумать, что же делать с этим пальцем.

Каникулы закончились. Пора снова становиться на тёмную дорожку.

[Запись из дневника. 15-17 Апреля 1998 года. Операция: Грингок]

Разведка

Адрес, который дал Гракнур, привел в Челси. Кажется, тут все районы называются как футбольные команды. Богатый магловский район. Белые фасады, кованые решетки, дорогие машины. Грингок умеет устраиваться. Правда, судя по магическому фону, живет не в самом доме, а в укрепленном подвале под ним. Гоблины любят норы, даже если эти норы отделаны мрамором и находятся в центре Лондона.

Потратили сутки на наблюдение из парка напротив. Но издалека много не увидишь. Нужно было подойти вплотную.

— Разделяемся, — скомандовал я, когда стемнело. — Толпой мы привлечем внимание. Бэт, Касс — на вас задний двор и переулок. Проверьте: замки, решетки, пожарные лестницы.

— А ты? — спросила Бэт.

— А я просканирую главный контур с фасада. Мне нужна тишина и концентрация. Встречаемся здесь же через полчаса.

Они кивнули и ушли, растворившись в тенях. Я подождал, пока стихнут шаги. Убедился, что улица пуста.

Нырнул в темную нишу между домами.

Перекид.

Прошелся по периметру Манулом. В звериной форме мир ощущается иначе. Вибриссы работали как антенны. Запах металла, крови и старой, злой магии. Защитные чары фонили статикой, шерсть на загривке вставала дыбом в опасных зонах. Чувствовал узлы напряжения, как горячие точки в холодном воздухе.

Прополз вдоль фундамента, прижимаясь брюхом к брусчатке. Нашел слабые места.

Ловушек четыре: две сигнальные на окнах, одна парализующая на двери и какая-то дрянь в дымоходе. Гоблины — параноики похлеще Грюма.

Вернулся в нишу, перекинулся обратно. Отряхнул джинсы.

Нашел девочек за углом. Они уже ждали, спрятавшись за мусорными баками.

— Ну что? — спросил я шепотом.

— С тыла тихо, — начала докладывать Бэт. Голос деловой, собранный. — Задняя дверь массивная, дуб с железом, выглядит неприступно. Зато есть пожарная лестница на крышу. Окно мансарды приоткрыто. Думаю, проще зайти верхом, тихо спуститься и…

Я покачал головой.

— Нет.

— Почему? — удивилась Касс. — Это же логично. Через верх безопаснее.

— Это ловушка для дураков, — пояснил я. — Я «прощупал» контур. Окна и дымоход фонят так, что у меня зубы свело. Там сигналки на движение и парализаторы. Стоит вам коснуться рамы — и мы прилипнем там, как мухи на ленте. Гоблин ждет воров именно с крыши или окон.

Они переглянулись. Бэт нахмурилась, но спорить не стала, только, как обычно, зыркнула своими глазами, пронизывая меня словно бабочку булавкой.

— А дверь? — спросила она.

— А вот дверь — это наш шанс. Там защита слабее, упор сделан на физическую прочность.

Я похлопал по карману, где лежал «Сверчок».

— Механику мы сломаем. Входим через заднюю дверь.

Вход

Ночь. Туман с Темзы. Чувствую себя персонажем Конан Дойля. Я, конечно же, Шерлок Холмс, Бэт — раз она меня всегда лечит и спасает — будет Доктором Ватсоном. Хм, а кто же у нас Кассандра? Ладно, будет молодой и красивой миссис Хадсон — чай она заваривает отлично.

Подошли к двери черного хода.

— Бэт, твой выход.

Вэнс кивнула. Провела палочкой вдоль косяка, шепча контрзаклятие, распутывая узлы чужой магии. Работала чисто, как сапер.

— Чисто, — выдохнула через минуту.

Теперь моя очередь. Прижал «Сверчок» к замку.

— Жги.

Цвирк.

Тонкая струйка дыма, запах каленого железа. Металл подался. Дверь открылась без скрипа.

Внутри пахло дорогим вином, золотом и плесенью.

Грингот был дома. Спал в кресле у камина, храпя так, что дрожали стекла. На столе — недопитая бутылка и куча монет. Типичный банкир на отдыхе. Ему бы еще малиновый пиджак и толстую цепь на шею — и вылитый «новый русский».

— Кассандра, — скомандовал шепотом. — Следи за коридором.

Она встала у двери, подняв палочку.

Подошли с Бэт к спящему.

— Сомнус, — добавила она для надежности. Храп стал ровнее.

Хирургия

Хитрый старый Гракнур рассчитывал, что устроим тут кровавое побоище. Отрубим палец, поднимем тревогу. Хотел замазать нас в крови, чтобы потом шантажировать или сдать.

Но это не наш метод. Мы когтевранцы, а не Чикатило.

Достал из рюкзака набор: банка с алхимическим воском, порошок, скальпель, чернила. Маглы давно придумали дактилоскопию, грех не воспользоваться.

— Бэт, держи руку.

Брезгливо взяла морщинистую лапу гоблина.

Аккуратно погрузил его большой палец в мягкую массу. Подождал десять секунд. Масса затвердела, сохраняя идеальный отпечаток папиллярных линий.

Вынул палец. Форма готова. Чувствую себя скульптором — если с магией не выгорит, пойду в искусство.

Очистил палец заклинанием. Обмакнул его когтистую подушечку в чернила и приложил пару раз к пергаменту. Отпечаток есть.

Теперь самое сложное. ДНК.

— Держи крепче.

Взял скальпель. Нужен коготь. Точнее, крошечная стружка с самого края.

Чик.

Микроскопический кусочек роговой ткани упал в пробирку. Грингок даже не дернулся. Спит и видит сны — в стиле Кощея, который над златом чахнет.

— Готово.

Это поможет.

Скипетр

Скипетр клана Гронгрим искали минут десять. Использовали поисковые заклинания, но помогла случайность, споткнулся обо что-то и чуть не упал и нашел тайник под половицей. Защитных заклинаний не обнаружили — проверили с Бэт всё, что знали. Чисто. Взмах палочкой.

Тайник открылся.

Скипетр был тяжелый — таким можно не только править, но и орехи колоть вместе с головами. Черный металл, красные прожилки, рукоять в форме когтя. Гоблины знают толк в таких вещах.

Бэт взяла его осторожно, обернув в тряпку. И положила его мне в рюкзак.

— Тяжелый, — прошептала. — И мерзкий.

— Да и не говори. Воровство, конечно, но что делать. Уходим.

Провал

Были уже у двери, когда началось.

Классика жанра, как в «Индиане Джонсе». Ошиблись, стыд и срам мне, совсем с этими волшебниками нюх потерял. Там не магия была на самой шкатулке, а привязка к периметру или весовой датчик. Стоило отойти на пять метров — тайник взвыл.

Сигнализация. Громкая, визгливая, бьющая по ушам ультразвуком. Хорошо хоть не валун на нас покатился. Но приятного мало.

Грингок в кресле зашевелился, борясь с сонным заклятием. Глаза открылись — мутные, злые. Бэт взмахнула палочкой, и тот снова погрузился в сон. Схватил её за рукав.

— Бежим!

Из коридора топот — частная охрана. Быстро реагируют, гады.

— Бомбарда!

Бэт не стала возиться с замком, просто вынесла дверь вместе с косяком.

Выскочили на улицу.

Навстречу уже бегут трое с палочками.

— Касс! Тьма!

Кассандра, не сбавляя хода, швырнула за спину шар с Перуанской Тьмой.

Чернильное облако взорвалось, поглощая крыльцо и преследователей.

Нырнули в соседний двор, перемахнули через забор и растворились в лондонской ночи.

Итог

Отдышались только через три квартала. Дурная привычка появилась — бегать по лондонским подворотням от злых волшебников. Не так хотел снова форму набрать. Не по бразильской системе.

Скипетр у нас. Тяжёлый гад. Пока бежал, тянул вниз и бил по спине.

Форма, отпечаток и образец ДНК — в кармане.

Гракнур просчитался. Думал, запачкаемся кровью или попадёмся. Не с теми связался. Сработали чисто. Почти.

Расслабляться рано. Теперь нужно вырастить палец в «Гараже», а потом снова идти к гоблину за картами.

Сделка есть сделка.

Вспомнил любимую книгу. Гоблины, конечно, не деволы с Девы, но Ааз дело говорил: «Заключивший сделку с деволом поступит мудро, если пересчитает после этого пальцы, руки и ноги — сначала у себя, а потом у своих родственников».

Надо быть начеку. Старый прохвост своего не упустит.

[Запись из дневника. 18-20 Апреля 1998 года. Палец, которого не было]

После успешной кражи — тревога не в счёт, удалось же уйти — на радостях и от стресса выпили виски из запасов Бабушки Бэт. Хотя, скорее всего, это её запасы, но с другой стороны, батя её жив, и чисто юридически у Бэт, наверное, ничего нет. Ладно, об этом подумаем после. Сейчас нужно создать рабочий магический био-протез пальца гоблина.

Лабораторная работа

Не стали рисковать и заниматься этим в доме Вэнсов. Магические испарения и всплески энергии могли привлечь внимание. Решил, что в «Гараже» будет лучше — он экранирует магию. Перенесли из кабинета Бабушки нужные ингредиенты, а котёл у меня свой.

Здесь, среди верстаков и запаха машинного масла, чувствовали себя в безопасности.

На столе — реквизит: слепок пальца Грингока, пергамент с чернильным оттиском, пробирка с микроскопическим кусочком ногтя и кусок свиной шкуры (Бэт купила в магловской лавке). Выглядело жутковато.

— Ну что, юные Франкенштейны, — зажег горелку под котлом. — Времени мало. Разделяемся.

Работа не для одиночки.

Девчонки не особо поняли про Франкенштейна. Кассандра вроде бы помнила что-то, а Бэт — магическая душа, магловских книг не читала и фильмов не смотрела. Чистый и незамутненный разум. За то и люблю.

Структура (Я)

Залил форму алхимическим воском, создавая негатив. Скальпель, палочка, твердая рука. Вырезал основу.

Самое важное — рельеф. Взял чернильный оттиск. Перенес узор на матрицу. Микрон в микрон. Папиллярные линии — это код. Ошибка в одном завитке — и дверь не откроется, тележка не поедет, а охрана сожжет нас на месте. Ювелирная точность.

Биомасса (Кассандра)

Касс, как лучшая из нас по зельеварению (хотя мы все получили «Превосходно», но ей это всегда нравилось), взяла на себя химию. Нужна основа — плоть, теплая и живая на ощупь.

Смешивала в котле кожу, эссенцию бадьяна и слизь флоббер-червя. Поплыл тяжелый, сладковатый запах вареного мяса и трав.

— Добавляю эссенцию Муртлапа, — бормотала она. — Чтобы кожа пружинила и не сохла.

Привязка (Бэт)

Самое сложное и темное. Вживить настоящий ноготь и кровь так, чтобы магия банка поверила. Родовая магия, работа с кровью — профиль Бэт.

Начертила рунный круг на верстаке. Положила заготовку в центр. Достала пробирку с биологией Грингока.

— Sanguis ligare.

Голос низкий, вибрирующий. Вспышка бурая, грязная. Запахло жженой костью и железом.

Стружка ногтя вплавилась в искусственную плоть. Палец дернулся, словно живой, потемнел. Стал серым, узловатым, с желтым, кривым когтем.

Внутри похолодело. Казалось, гоблин невидим, только его палец висит в воздухе, и сейчас его рука схватит меня. Поежился.

Итог

Взял пинцетом. Теплый. Мягкий, но упругий. Рисунок кожи идентичен оригиналу. Если не знать — не отличишь от отрубленного.

— Мерзость, — призналась Кассандра.

— Да, мерзость. Но это наш доступ к тайнам Гринготтса.

Спрятал протез в контейнер.

Отлично. Если всё сделали правильно, то даже магия Гринготтса не отличит эту подделку от оригинала. Технология плюс кровь. Убойная смесь.

Возвращение в Доки

Склад Гракнура. Тишина, запах ржавчины и гнилой воды. Туман с Темзы лезет под куртку.

Гоблин сидел за столом, перебирая монеты. Поднял голову. Здоровый глаз блеснул в полумраке масляной лампы.

— Живы. Неожиданно. Принесли?

Молча положил на стол контейнер.

Гракнур открыл. Достал биопротез когтистыми пальцами. Напрягся. Если раскусит подделку — конец.

Поднес палец к глазу, изучая узор кожи. Понюхал. Потом лизнул срез.

— Соленый… Кровь, — прокряхтел удовлетворенно.

Взгляд его изменился. Стал масляным, липким. Зрачки расширились. Он не просто проверял товар. Он наслаждался. В его глазах читалось торжество: он загнал нас. Заставил «чистеньких» волшебников стать мясниками. Теперь мы повязаны кровью. Увечье сотрудника банка — преступление, которое гоблины не прощают. Мы у него на крючке.

— Свежий, — добавил он с ухмылкой. — Грингок будет выть от бешенства. Вы отрубили его чисто.

Поверил. Вернул контейнер мне — ключ нужен нам.

Бэт выложила вторую часть оплаты — Скипетр клана Гронгрим. Тяжелый черный жезл глухо стукнул о дерево.

Глаза гоблина вспыхнули жадностью. Схватил, прижал к груди, поглаживая металл.

— Мое… Наконец-то. Клан увидит, кто был прав. Грингок опозорен. Потерял реликвию и часть тела.

Попросил нас отвернуться. Мы напряглись, но отвернулись. Услышали шум и возню. Когда обернулись — Скипетра уже не было. Видно, спрятал в тайник.

— Сделка есть сделка.

Достал карту. Объемная проекция подземелий.

— Смотрите. Сейф 713 — в старом секторе. Туда ведут только служебные пути.

Ткнул когтем в схему.

— Этот палец — ваш пропуск. Приложите к панели управления тележкой — она поедет. Проведете когтем по двери сейфа — она откроется. Гоблинская биометрия, старая школа.

— А дракон? Там не будет?

— Слепой. Реагирует на шум и боль. Используйте «Звонарь», если есть. Если нет — бегите быстро.

Передал карту «слепых зон», где тележка не сбрасывает чужаков (из-за «Гибели воров»).

Итог

Вышли в туманный Лондон. Воздух пах рекой и свободой.

— Он купился, — выдохнула Кассандра.

— С потрохами. Думает, что мы теперь преступники по гоблинским законам. Пусть думает. Это наша страховка.

Похлопал по карманам.

Биопалец: есть. Ключ к тележке и двери сейфа.

Карта Гракнура и схемы отца Бэт: есть. Маршрут известен.

Активатор (от Снегга): есть. Для Камня.

Всё по плану. Но радоваться рано.

— Что теперь? — спросила Бэт.

— Самое сложное. У нас есть ключи от задней двери. Но нужно попасть в сам дом.

Охрана в главном зале, гоблины, Пожиратели… Нам нужен способ пройти мимо них незамеченными.

Задача, над которой будем думать завтра.

[Запись из дневника. 22 Апреля 1998 года. Маска]

Тупик

Знаем всё, кроме главного: как попасть в Гринготтс и не умереть на пороге. Все наши знания и палец помогут уже внутри, но до сейфов еще надо дойти.

Схемы Эдриана говорят однозначно: «Гибель воров». Водопад на входе в нижние уровни. Гракнур дал карту обхода, но веры старому прохвосту нет. Если он соврал или маршрут изменили — мы покойники.

Водопад смывает любую маскировку. Оборотное зелье, чары Хамелеона, Иллюзии — всё слетит в секунду. Охрана увидит нас настоящих. А это смерть. Лучше перестраховаться.

Войти можно только как сотрудник банка (не вариант, мы втроем на гоблинов не тянем) или как Пожиратель, которому гоблины обязаны подчиняться. Гракнур говорил: Пожиратели сейчас всеми силами лезут в управление банком, их пускают.

Сидел в «Гараже», крутил отвертку. Тупик.

И тут осенило.

Вспомнил последний год дома в Минске. Видик, кассета, «Миссия невыполнима». Итан Хант, срывающий с себя лицо.

Латексная маска. Физический объект.

Водопад смывает магию. Но он не смывает одежду, очки или грязь с ботинок. Если лицо будет предметом, а не иллюзией — оно останется.

Можно сделать то же самое. Но лучше. С магией.

Выбор цели

Вывалил на стол папку с документами. Оригиналы у Кингсли, но привычка делать копии — святое.

Нужен Пожиратель: высокий, худой, с резкими чертами. Чтобы фигура совпадала. Если он будет пухлым коротышкой, моя маска никого не обманет. И достаточно важный, чтобы его пустили в Косой переулок и в банк без лишних вопросов.

Рассказал девочкам задачу. Стали перебирать документы. Яксли собирал компромат на своих «друзей», досье подробные.

Перебирали листы час.

— Вот этот, — Бэт ткнула пальцем в отчет. — Трэверс.

Нахмурилась, вспоминая.

— Видела его фото в «Пророке» после побега из Азкабана. Высокий, худой, как жердь. Лицо острое, жесткое. Пышная грива седых волос. По телосложению подходит идеально.

Кассандра побледнела.

— Он же убийца… И сидел в Азкабане. Мы… мы собираемся его убить?

Покачал головой.

— Хотелось бы, но нет. Нам нужен только образ. Лицо. Голос. Манера. И… кое-что ещё.

План маски

Объяснил план. Для магов дикость, но это инженерия.

Образ лица: Слепок. Как делали с пальцем Грингока — только сложнее и масштабнее.

Голос: Рунный резонатор. Запись нескольких фраз, магия подстройки тембра.

Кожа: Не настоящая. Трансфигурационная мембрана, усиленная рунами. Вторая кожа.

Мимика: Микрорунный паттерн, который заставляет искусственные мышцы маски двигаться синхронно с моими.

Запах: Гоблины чувствуют носом. Нужен образец его одежды. Для прохода в банк сойдет.

— А волосы? — спросила вдруг Кассандра. — У него грива, а ты коротко стрижен. Трансфигурацию смоет водопадом.

Задумался. Точно. Магия слетит.

— Парик, — решил. — Купим качественный магловский парик в театральной лавке, это же Лондон, театров много, значит и магазины такие должны быть. Натуральный волос на тонкой сетке. Магия банка его не увидит, потому что в нем нет магии. Просто физический объект.

Бэт посмотрела на схему.

— Это… безумие. Сделать лицо вручную?

— Это артефакторика, — ответил девушке. — Просто расширяем границы магии, не более.

Разведка

В папке нашел адреса. Бумагам верить нельзя, но это след.

Идем за ним. Не мстить. Снова ограбление — на этот раз крадем лицо и личность целиком. Сбился со счета, сколько раз нарушил закон. Надеюсь, когда наши победят — амнистируют. Хотя лучше сказать девочкам, чтобы помалкивали. А то сядем, наивные, в одну камеру.

Конечно, миссия опасная. Он один из старейших Пожирателей, легкой прогулки не будет. Но куда ни кинь — всюду клин. Всё, что делаем, — чистое безумие. Волшебники старой школы покрутили бы у виска. Но мы — молодые и перспективные.

Не знаю, есть ли во мне кровь Дамблдора, но дух — точно. Директор расширял границы магии, делал невозможное. Просто иду по его следам. Только так становятся великими. Или хотя бы не серой массой.

[Запись из дневника. 23-25 Апреля 1998 года. Лицо врага]

Планы на бумаге всегда выглядят гладко. Но когда они встречаются с реальностью, приходится импровизировать. Выследить Пожирателя смерти такого уровня оказалось задачей со звездочкой. Мы уже по уши в этом винегрете, ставки растут. Проделали большой путь, останавливаться поздно.

Разведка и Голос

Потратили сутки на наблюдение. Дом в Хаммерсмите — укрепленный объект. На окнах — мертвая заглушка, периметр под чарами отвлечения внимания. Просто так с магловским диктофоном не подойдешь — защита отводит глаза и путает мысли.

Нужно было подобраться вплотную. Решил использовать свой козырь — Манула. Но Бэт всё еще не знает про анимагию. Рисковать тайной нельзя. Да и боязно: как узнает, что я тот самый кот — затискает до полусмерти.

— Бэт, проверь черный ход и переулок, — скомандовал. — Если он побежит, нам нужно знать пути отхода.

Кивнула, ушла в обход дома.

Остались с Кассандрой. Она знала, что делать.

Достал из кармана кристалл-резонатор на шнурке. Чистый кварц, магофизика, никакой электроники.

— Вешай.

Перекид. Мир стал серым и резким.

Кассандра присела, завязала шнурок на моей шее. Погладила за ушком, а потом не удержалась — подняла на руки и чмокнула в лоб.

«Ты что творишь? Я на задании!» — хотел прошипеть, но вышло только недовольное «Мрр-мяя».

Отпустила. Кристалл холодил шкуру. Задрал хвост пистолетом. Теперь я не просто кот, а спецкот. Понимать надо.

— Удачи, пушистый, — шепнула и подтолкнула к забору.

Проскользнул под воротами. Защитные чары зашипели статикой, шерсть встала дыбом, но барьер пропустил — он настроен на людей. Иначе тут была бы гора мертвых голубей и кошек. Анимаги — редкость, защиту от них ставят редко. Хотя Мэнор и Химера до сих пор снятся в кошмарах — там защита была так защита.

Забрался по трубе на козырек. Замер в тени.

С Кассандрой договорились: если затянется, она уводит Бэт домой. Легенда — у меня скрутило живот, трансгрессировал в убежище. Бэт знает эти отмазки, но Кассандре поверит. Та только ради меня врет, а так — честнейшая девушка. Плохо я на людей влияю.

Ждал долго. Часов у кота нет, по ощущениям — больше часа. Даже подремал вполглаза по-кошачьи.

Насторожился. Шум. Дверь открылась.

Трэверс вышел во двор, выгоняя двоих егерей.

— …Бездари! Грязь! — голос рокотал в колодце двора. — Если к утру не будет отчета по патрулям, я из вас ремни нарежу!

Кристалл на шее завибрировал, нагрелся, впитывая интонации. Пишет чисто.

Трэверс постоял, сплюнул и ушел.

Спустился. Девочек уже не было. Ушли по плану.

Обратный перекид. Снял кристалл. Пульсирует слабым светом — запись есть. Тембр взят. Добавлю нужную руну в маску — и буду говорить его голосом.

Взлом

За эти недели в Лондоне превратились в настоящих воров. Ходим по ночам, грабим. Если девочки не будут против, можно организовать свой бизнес после того, как всё закончится, — наша банда будет наводить шорох на магический мир. Тьфу, какая дрянь в голову лезет. Хотя, может, и правда предложить? Нет, прибьют. Но всё же слава Робин Гуда грела душу.

Подошли к дому в три ночи. До этого сидели в ночной забегаловке неподалеку. Выпили столько кофе, что кажется — могу энергией дом освещать. Дождь лил стеной, промокли насквозь. У Кассандры стучали зубы — может, не от холода, а от страха. Сам боюсь. Поражаюсь своим красоткам: тяну их ночью хрен знает куда, а они идут. У меня не хватит денег, чтобы вернуть подарками всё, что они для меня делают. Придется расплачиваться натурой, ха. Ладно, доживём до лучших дней, там решим.

Пока Трэверса не было дома (видели, как трансгрессировал), изучили берлогу снаружи.

Нашел силовой кабель защиты — руническую цепочку по фундаменту. Для многих магов руны сложны, но не для меня. Занимались еще с Гермионой, она фанатела от предмета, делилась знаниями. Моё «Превосходно» по рунам было заслужено.

Палочкой пережег руну «Одал» (Дом/Защита) в основании стены. Достаточно повредить знак в нужном месте, чтобы цепь разомкнулась. Тот, кто ставил защиту, поленился её замуровать — спасибо ему. А то пришлось бы трудно: сначала найти, потом выковыривать из стены.

Кивнул Бэт. Взмахом палочки открыла дверь.

Посмотрел на девочек. Собранные, решительные. Мысленно перекрестился. Заходим.

Бой

Вошли. И сразу попали в замес.

Трэверс не спал. Сидел в кресле в темноте. Палочка смотрела точно на вход. Ждал. Засек снятие защиты или просто так всех гостей встречает?.

— Авада Кедавра!

Он только начал произносить — толкнул Бэт и Кассандру. Сам упал, пытаясь сжаться в точку. Девчонки не поняли, пискнули и завалились влево.

Зеленый луч прошел в миллиметре от виска, опалив волосы. В голове вспыхнуло: «Чёрт. Опять?!» — задавил панику.

Трэверс двигался с неестественной скоростью, сыпал проклятиями как пулемет.

Кассандра поставила «Протего Максима», но щит разлетелся с первого попадания «Экспульсо». Её отбросило к стене.

Трэверс атаковал Бэт. Черные змеи сорвались с конца палочки. Уже начали оплетать тело.

Доля секунды. Магия против него не работает — он сильнее и опытнее. Нужна физика.

Выдернул чеку из «Погремушки». Швырнул в камин рядом с ним.

Взрыв.

БУХХ!

Расчет оправдался. Камин узкий, сработал как ствольная коробка. Зола, раскаленные угли и магниевая вспышка вырвались облаком прямо ему в лицо.

Трэверс заревел, закрывая глаза. Щит дрогнул.

— Ступефай Триа! — ударили одновременно.

Тройной импульс снес его. Пролетел через всю комнату, врезался спиной в тяжелый книжный шкаф. Сверху посыпались тома.

Пыль столбом. В тишине только наше хриплое дыхание. Смотрели друг на друга ошарашенно.

Трофей

Магией разгребли завал. Жив, но в глубокой отключке. Лицо целое. Рожа такая, что просит кирпича. Чуть не убил нас, зараза. Пнул ногой, пока девочки не видели. До сих пор в носу запах жжёных волос.

Начали работу. Руки тряслись, но действовали четко.

Лицо: Смазал вазелином, наложил слепочную массу. Пока застывала, изучал черты. Каждая морщина важна.

Волосы: Кассандра срезала щедрый пучок с затылка.

Одежда: Стянули с него всё. Бэт работала с брезгливым выражением, но быстро. Глянула с укором: мол, почему вся грязная работа вечно ей достается.

Закончили.

— Обливиэйт!

Стер память о последних событиях. Пока занимался Пожирателем, девочки магией приводили комнату в порядок. Будет странно, если очнется посреди разгрома.

Но этого мало. Нужен поводок. Еще не знаем, как быстро сделаем маску. Не хотелось бы встретиться с ним в банке. Будет неловкая ситуация. Хотя, если что — сразу вырублю с криком: «Это двойник!». Ха.

— Империо!

Пришлось давить всей волей и злостью. Уроды, обучены своим хозяином сопротивляться. Даже в отключке разум брыкался — старая закалка. Но удар о шкаф сделал свое дело, похоже на сотрясение.

— Слушай команду. Ты болен. Ты пьешь. Ты сидишь дома. Никому не открываешь. Ты в глубоком запое, Трэверс. Жди моего знака.

Уложили на диван, поставили рядом батарею пустых бутылок для атмосферы.

Уходили через задний двор.

У нас есть всё. Лицо. Голос. Запах.

Кажется, впереди забрезжила надежда, что всё получится.

Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Хотел плюнуть через левое плечо, но там, как обычно, шла Бэт. Пришлось постучать по своей голове. Чем не дерево.

[Запись из дневника. 27 Апреля 1998 года. Затишье]

Атмосфера

Вечер в Кенсингтоне. Дождь методично лупит по стеклам, смывая весеннюю лондонскую копоть. В гостиной тепло, камин уютно трещит, пожирая старые поленья. Пыль за эти недели словно притерлась к нам, перестала быть враждебной — так, лежит себе по углам серым пухом. Боремся с ней регулярно, но она, словно живая, появляется снова, напоминая, что этот дом слишком долго стоял пустым.

Старое радио в углу вдруг ожило после очередной настройки. Сквозь легкий треск и шипение пробился бодрый голос магловского диджея:

— «…и это новинка, релиз которой состоялся буквально сегодня, двадцать седьмого апреля. Ребята из Бристоля, группа Massive Attack, с их новым синглом «Teardrop». Наслаждайтесь этим ритмом, Лондон».

Пошел густой, вкрадчивый бас. Ритм, похожий на биение огромного сердца — тум-тум, тум-тум. Вокал пронзительный, почти неземной. Не знаю, кто поет, но голос чистый, как горный лед, и от него мурашки по коже.

«Любовь — это глагол. Это вечное действие…»

Слышу эти слова и невольно замедляю руку с резцом. Верно подмечено. Не вздохи, не клятвы при луне. А то, что делаешь. Как проверяешь защиту периметра, чтобы они спали спокойно. Как делишь последний кусок хлеба, когда самому жрать охота. Как собираешь эту чертову маску, чтобы нас не убили.

Моя любовь к девочкам и Гермионе — это всегда действие. А не просто слова. Ведь может такой парень, как я, любить сразу троих? Они ведь все разные. И каждая нужна по-своему, как воздух, вода и огонь.

Работа

Работа над маской Трэверса кипит. Наношу первые руны «отраженного отклика» на внутреннюю сторону латекса. Пальцы в серебряной пыли, глаза режет от напряжения — свет лампы тусклый. Работа ювелирная, почти медитативная. Впереди еще сотни таких линий, но торопиться нельзя — малейший сбой в структуре, и в банке я стану просто парнем с куском резины на лице. Буду как резиновая уточка в ванной. Но если скажу охране «Кря-кря», гоблины шутку не оценят. Поэтому — медленно. То, что надо.

Кассандра сидит на ковре, перебирает запасы зелий — звон стекла успокаивает. Подхватила ритм радио, едва слышно напевает под нос:

— «Бесстрашие в моем дыхании… Дыши, не бойся…»

Голос у неё тихий, сонный. Остановилась, посмотрела на огонь, улыбнулась своим мыслям. Кажется, впервые за месяц не ждет, что кто-то проклянет или попытается убить. Даже залюбовался этой милашкой: длинные светлые волосы в свете камина кажутся золотыми, зеленые глаза блестят. Приятный голос. Хоть и боится всего, но силы воли в ней столько, что любой мракоборец позавидует.

Семья

Черноволосая кареглазая красотка Бэт примостилась рядом на диване. Смотрела на огонь, потом медленно опустила голову мне на плечо. Тяжелая, теплая. Пахнет лавандовым мылом и тем самым шоколадом. Закрыла глаза, губы едва шевельнулись, подпевая вокалистке:

— «Вода в моих глазах — самое верное зеркало…»

Бэт всё еще проживает тот момент в парке. Не знаю, сможет ли забыть. Но она почти такая же, какой знал её все эти шесть лет. Помню еще эту мелкую девчонку на первом курсе — в очках, строгая, вечно говорила, что я всё не так делаю. Забавно: очки Бэт носила для солидности. В августе, когда спасла меня, спросил, почему она без них. Оказывается, просто хотела быть похожей на маму, а в оправе были простые стекла.

Замер, боясь спугнуть момент.

В этом пыльном доме под мерный стук из динамиков вдруг дошло: мы стали семьей. Не по крови — часто родная семья бывает хуже чужих, — а той стаей, за которую хочется сражаться и жить. Смотрю на них и понимаю — за этих двоих разнесу Гринготтс в щепки. Не ради Камня Основателей и не ради Снегга. А ради того, чтобы Касс могла вот так напевать, а Бэт — просто закрыть глаза и не ждать зеленой вспышки. Чтобы мы могли просто жить. Делать глупости и радоваться каждому дню.

Мысли

Впереди еще много работы. Маска в процессе, палец и планы входа требуют доработки. Но сегодня не хочется думать о гоблинах. Хочется просто слушать музыку и чувствовать тепло рядом.

«Слеза на огне…» — прошептала Бэт, засыпая на моем плече.

Мы еще сидели с Кассандрой, слушали радио и молчали, каждый о своём.

Когда пришло время спать, будить Бэт не стал. Осторожно поднял на руки — она легкая, хоть и кажется стальной, — и понес в спальню. Всё же, какая Бэт очаровашка, когда спит. Позади шла Кассандра, зевала и чуть подталкивала меня руками в спину на лестнице, чтобы не оступился.

Иногда самые важные вещи не имеют отношения к магии. Только к тому, кто рядом, когда мир вокруг рушится.

Всё хорошо. Пока что всё хорошо.

[Запись из дневника. 26-29 Апреля 1998 года. Лицо без души]

После ночного рандеву с Трэверсом знатно потряхивало. Чистое везение, что остались живы и сделали, что хотели. Сначала просто лежали у камина, глядя на огонь. Девчонок трясло. Хоть и не первое сражение, но, пожалуй, самое опасное. Как когтевранцу, привыкшему к расчетам, полагаться на голую удачу страшно. В этот раз повезло, но лимит везения не бесконечен. Два раза уже был при смерти. Может, это судьба тех, кто ходит по краю — пан или пропал? Не знаю. Но хотелось бы вступать в бой подготовленным, а не как камикадзе.

Лаборатория

Как и в операции с пальцем, решили: всё делаем в гараже. Для такой ювелирной работы нужна полная изоляция и стерильность. Гараж, конечно, не операционная, но другого нет. В доме с его вековой пылью маска выйдет бракованной.

Достал Жестянку.

— Уходим вниз. Берите еду и воду, это будет надолго.

Упали на пол. Наверное, что-то делаю не так, но сколько ни пробовал — одна и та же картина. В жизнь не поверю, что Дамблдор тоже каждый раз на карачки приземлялся. Эх, учиться мне еще и учиться.

Тишина, натуральный освежитель воздуха от Дамблдора — запах лимонной цедры.

Аккуратно положили на верстак трофеи: слепок лица Трэверса, волосы, одежду. Разложили банки с ингредиентами, инструменты. Почувствовал себя специалистом по спецэффектам из Голливуда, только бюджет ограничен, а за провал не премию снимут, а голову.

— Давайте, девочки. Соберем мне новое лицо. Хотя мне кажется, вам моё старое больше нравится?

Девчонки хмыкнули.

Сборка

Разделили задачи. Работы много, лучше, если каждый займется своим профилем.

Основа (Кассандра)

Взяла на себя алхимию. Ей нужно создать материал — не просто резину, а псевдоплоть. Касс колдовала над котлом, смешивая магловский силикон с соком мурлапа и толченой кожей бумсланга. Работа тонкая: перегреешь — станет хрупкой, недогреешь — потечет. Добавляла в смесь слизь флоббер-червя по капле, добиваясь идеальной эластичности. Вся перепачкалась в серой жиже, но глаза горели. Интересно, что бы сказал профессор Снегг? Наверное, снял бы баллы за нарушение техники безопасности.

Привязка (Бэт)

Самая мрачная часть. Вплавить биологию Трэверса в маску. Бэт работала с волосами и чешуйками кожи, снятыми с Пожирателя. Наносила микроруны связи на внутреннюю сторону слепка, используя иглу. Это почти некромантия — привязывать частицы чужой жизни к неживому предмету. Видел, как она морщилась от отвращения, но рука не дрогнула. Вэнс.

Синхронизация (Я)

Инженерная часть. Никакой механики или проволоки — это было бы слишком грубо. Нанес на внутреннюю сторону маски тончайшую сеть рун-проводников. Применил принцип «отраженного отклика». Эти руны связывают мои лицевые нервы с искусственной кожей. Чтобы система заработала, пришлось добавить в клей каплю своей крови.

Теперь это не маска, а «вторая кожа». Когда мои настоящие мышцы сокращаются, руны дублируют это движение на поверхности силикона. Полная имитация живой мимики.

В воротник мантии вшил резонатор, настроенный по записям голоса.

Главное, чтобы эта маска не приросла. А то я молодой парень, а останусь стариком. И будут меня называть старый извращенец, за то что тусуюсь с двумя молодыми красотками.

Примерка

29 апреля. Вечер.

Маска готова. Лежит на столе, серая, жуткая, как содранный скальп.

Натянул на лицо. Края присосались, рунный контур замкнулся, когда маска коснулась кожи. Ощущение — как будто лицо обдали кипятком, а потом оно онемело.

Подошел к зеркалу. Из стекла смотрел Трэверс.

Жуткая картина. Словно уснул, а проснулся в теле другого человека.

Попробовал улыбнуться — Трэверс в зеркале скривил губы. Прищурился — веки маски послушно дрогнули. Никакой задержки, никакой «пластиковой» неподвижности. Если не трогать лицо руками, подмену не заметит даже его родная мать. Хотя у мам есть инстинкт… Может, моя бы и почуяла неладное.

Надел парик. Идеально. Теперь похож на старого хиппи.

Но глаза… Мои, ярко-голубые, посреди чужого старого лица. Гоблины не дураки, заметят подмену моментально. Прокол. Как это мы не подумали?

— У него глаза… — начала Бэт.

— Карие, — закончил я. — Знаю.

Пришлось придумать еще один не магический способ. Сбегал в магловский Лондон, нашел хорошую оптику. Купил цветные контактные линзы. Дрянь редкостная, глаза от них чешутся и слезятся, но цвет меняют надежно. Водопад «Гибель воров» ищет магию, а это — просто крашеный пластик. Физика снова кроет магию. Не зря маглы рулят этим миром, что бы там себе маги ни думали.

Посмотрел снова. Теперь — полный комплект.

— Ну как? — спросил.

Голос из Резонатора вышел чужим, властным, с той самой скрипучей ноткой Трэверса.

Девочки непроизвольно отшатнулись.

— Ужасно, — выдохнула Бэт. — Ты исчез. Вместо тебя — этот мясник.

— Значит, работает.

Подумал и выдал в Резонатор:

— Люк, я твой отец.

Вышло, конечно, не как в кино, но голос был достаточно скрипуч, чтобы походить на Дарта Вейдера.

Заржал. Девушки смотрели на меня с широко открытыми глазами — видно, подумали, что сошёл с ума от перенапряжения. Бэт даже на ладошку на лоб положила. Эх, ничего они не понимают в классике.

[Запись из дневника. 30 Апреля 1998 года. Час до полуночи]

Казалось — план безнадёжный, но мы, похоже, всё-таки справились. Месяц подготовки, метаний и терзаний позади. Теперь всё выстроено в единую цепочку, хотя узкие места никуда не делись. Нужно пройти в образе Пожирателя до банка и говорить с гоблинами, а это — сплошная импровизация на минном поле. Маску я создал сам, но лицо на ней — не моё. И всё же мне придётся играть роль этого человека, и сама мысль об этом вызывает ненависть.

Теория

Сидим на кухне. Дом Эммелины Вэнс сегодня скрипит особенно тревожно, будто чувствует, что жильцы могут не вернуться. Сквозняки гуляют по полу, шевелят край скатерти. В углах сгустились тени.

Последний разбор перед делом. Воздух плотный, осязаемый — такое стоит напряжение. Пахнет пережаренным кофе (уже третья чашка, горечь на языке) и старой пылью, которую в этом доме не вытравить ничем.

Маска Трэверса лежит на столе. В тусклом свете лампы она выглядит жутко — пустая, серая, как посмертный слепок. Смотрит на нас прорезями для глаз. Осуждающе.

Артефакт-палец спрятан в герметичном футляре внизу, в «Гараже», в холоде.

Карта Гракнура разложена на столе, светится синими линиями безопасных коридоров.

Всё готово. Но никуда не хочется идти. Страх накатывает ледяными волнами, сводит живот. Плана Б нет. Конечно, можно устроить заварушку, но сколько я продержусь против охраны банка? Минуту? Две? Ну ладно, десять.

Прогоняем план в сотый раз. Слова падают в тишину, как камни.

Вход. Начинаю с магловской стороны. Захожу в «Дырявый котел» уже в маске, как почтенный чистокровный ублюдок. Прохожу через задний дворик. Никакой прямой трансгрессии к дверям — фон у банка такой, что патрули сбегутся на всплеск. Требую доступ к сейфу. Иду через главный зал, стуча тростью (нашел здесь в шкафу, Бэт говорит — вроде бы её деда, но она его и не помнит). Гоблин-сопровождающий ведет к служебным тележкам.

Нейтрализация. В туннеле, подальше от сенсоров и лишних глаз, вырубаю сопровождающего. «Сомнус». Прячу в нише. Никакой крови, просто глубокий сон. Гоблинам отдых не повредит, а то всё работают и работают, горбатые труженики подземелий.

Автономный режим. Запускаю тележку «Пальцем». Маршрут Гракнура — в обход водопада «Гибель воров».

Зачем тогда возились с Маской, а не выпили Оборотное зелье? Зелья-то у нас и нет. А варить надо долго. Да даже если бы и было, нужна еще и страховка. Запас прочности. Если Гракнур соврал или рельсы переложили (на планах отца Бэт водопад был чуть в другой стороне), и мы влетим под воду — зелье смоет мгновенно. Я стану собой, и это конец, погибну молодым и красивым. А физическая маска из силикона и магии крови останется. Водопад не смывает физику.

Сейф 713. Открываю дверь тем же «Пальцем». Дверь реагирует только на прикосновение плоти гоблина — протез идеально имитирует нужную сигнатуру и тепло. Но внутри будет «пусто». Снегг предупреждал об артефакте-иллюзии. Директор уверен, что справлюсь — значит, там что-то, что мешает ворам, но должно пропустить меня. Камень там, нужно просто его «увидеть». Но как — пока загадка.

Отход. Пешком через дренажные шахты, отмеченные на старой схеме Эдриана. Грязно, мерзко, воняет стоками, зато без драконов и охраны. И главное — должны выйти живыми.

— Всё хорошо, но ты не сказал, что делаем мы? — голос Бэт разрезал тишину.

Она смотрит на карту, лицо спокойное, но вижу, как побелели костяшки пальцев, сжимающих палочку. Кассандра сидит рядом, настороженно глядя на меня исподлобья.

— Как мы попадем с тобой?

— Маска только у меня. Вы не можете пойти через главный вход, это вызовет подозрения. Узнают — убьют. Пойду один.

Тишина. Только часы в коридоре тикают: так-так-так. Слышно, как дождь бьет в стекло. Девушки переглянулись. Синхронно, без слов.

Бэт наклонилась вперед, и в её глазах я увидел тот самый блеск, как когда она злилась на меня в Школе.

— Так, К… Если думаешь, что будем сидеть и ждать здесь, сходя с ума, ты ошибаешься. Мы идем с тобой.

— Но как? Это риск для всего плана! — начал протестовать, чувствуя, как внутри поднимается волна паники за них.

— Всё просто, Алекс, — мило улыбнулась Кассандра, но улыбка вышла нервной. — Мы будем сидеть в твоем «Гараже».

Чуть не поперхнулся остывшим кофе. Посмотрел на них — лица серьезные, взгляды тяжелые. Словно говорят: только попробуй отказать, и сам никуда не пойдешь. Свяжем и будем сидеть тут до старости.

— Бэт, Касс, послушайте. Помните тесты с жестянкой? Вы без меня выйти не можете. Если со мной что-то случится снаружи… если меня убьют… «Гараж» станет вашим склепом. Навсегда. Жестяная банка на дне Гринготтса.

— Алекс, если с тобой что-то случится, мы с Кассандрой возьмем палочки и пойдем мстить,

— отрезала Бэт. Голос звенел сталью. — Получится или нет — не знаю. Но не думаешь же ты, что смогли бы просто забыть тебя и жить дальше? А ты? Что бы ты сделал на нашем месте? Плюнул и сказал, что своя шкура дороже? Нет. Ты бы разнес по кусочкам весь этот переулок вместе с банком.

Вздохнул. Потер лицо ладонями. Права, чертовка. За них любому глотку перегрызу, и они это знают. Чёрт, как же не хочется тащить их в пекло.

Пока рефлексировал, подошла Кассандра. Обняла, уткнувшись носом в плечо. А затем решилась и поцеловала в щёку. От неё пахло травами и теплом.

— Алекс, милый, знаем, на что идем. Там, в Банке, если нужна будет помощь, ты просто придешь за нами. И всё. Вместе до конца.

Бэт тоже встала. Подошла с левой стороны — как обычно. Наклонилась, обжигая дыханием. Поцеловала в губы. Жестко, требовательно, со вкусом кофе.

— На удачу.

Настрой

Смотрю на них. Моя команда. Моя стая. Готовы хоть к чёрту на рога, хоть быть запертыми в металлической банке в моем кармане. Это доверие давит сильнее, чем гранитные своды Гринготтса. Чёрт, я даже сам себе так не доверяю, как эти девушки мне.

Мы уверены, что всё просчитали. Предусмотрели каждую мелочь. Продумали каждый шаг. Верим в тактику, в артефакты, в инженерный подход.

В отличие от эмоциональных порывов прошлого, этот план — холодный и точный, как чертёж. Никакой импровизации. Кроме самого образа Трэверса.

Уверен в каждом шаге. Войдем, заберём Камень и выйдем. Тихо, как тени. Никто даже не узнает, что были там.

Что может пойти не так?

Финал

Маска лежит и ждет. Силиконовая рожа убийцы. Осталось надеть её и стать другим человеком. Бэт сидит в углу, подшивает магией мантию Трэверса, чтобы села на меня — всё же я чуть выше, но худее. Игла мелькает в свете камина. Кассандра перебирает рюкзак, проверяет запасы спецсредств — «Погремушки», «Тьма». Осталось мало, права на ошибку нет.

Смотрю на холодный блеск «Аргумента» и думаю: завтра проведем идеальное ограбление. По-другому быть не может. Гоблины — единственная проблема, но мы к ней готовы.

Всё под контролем. На этот раз всё точно будет под контролем. По крайней мере, очень хочу в это верить.

Надеюсь, завтра будет «Мир. Труд. Май».

Всё пучком.