Милая ложь Элисон | Ali's Pretty Little Lies (гет)

Элисон замерла, увидев выползшую из тени сестру, глаза настоящей Элисон — они метали искры, ее белоснежные зубы сверкнули в темноте, пока часть ее тела съедал туман, делая похожей на призрака.

— Тебе нельзя здесь быть! — резко развернувшись, Элисон направилась к дому.

— Ты никуда не пойдешь! — сестра больно вцепилась в кожу, одергивая.

— Пусти! — взревела, пытаясь высвободиться, но хватка настоящей Элисон была вгрызающейся. — Я буду кричать! — угрожающе предупредила, а ее голос предательски выдавал страх.

— Ты ничего не скажешь, — усмехнулась сестра.

— А вот и скажу! — насупилась. — Родители услышат и прибегут!

— По-моему, им нет до тебя никакого дела! — зловеще расхохоталась настоящая Элисон.

— Я позвоню папе! — нервно забегали ее глаза, потянувшись к телефону.

— Нет, не позвонишь, — улыбка сестры стала еще шире, еще злобнее. — Не удивлюсь, если он наглотался снотворного, когда попивал вино… — ее взгляд скользнул в сторону. Элисон едва удерживалась на ногах, ее всю заколотило, залихорадило. Настоящая Элисон была поистине сумасшедшей! — открылись наконец ее глаза. — И даже Джейсон не придет тебе на помощь, — одернула ее снова. — Ему плевать на нас обоих, — зашипела она на ухо. — А что касается твоих милых подружек — они разошлись. Ночевка в конце седьмого класса, вот, значит, как? — сквозь зубы разъяренно процедила.

— Отпусти! — закричала, кожа на руке уже начала саднить, а сердце билось суматошно, точно птица в клетке, едва не разрывая грудь. А затем в нос ударил запах зажжённой сигареты. Кто-то курит. Опять. Кто это? Ее сестра ведь не курила. — Какого дьявола ты тут забыла?

— Ой, да так — ничего особенного, просто смотрю, как твоя жизнь, вернее — моя жизнь, идет своим чередом, — злостно оскалилась. — Зачем ты выбрала этих дур в свои подружки? — возмущение, переходящее в ярость. — Хочешь помучить меня? — в ее голосе боль, ревность. — Хочешь растоптать мою репутацию? — эротично облизнула она губу.

— Они хорошие… — сказала в свою защиту, испытав прилив нежности к подругам. — Они правда очень милые…

— Очень милые, — передразнивающе запищала настоящая Элисон. — Думаешь, эти идиотки правда будут бездумно следовать твоим приказам, когда узнают, что ты сделала? — ее лицо — оно было так угрожающе близко.

— Тебе никто не поверит! — исходя на дрожь — пролепетала.

— Да ну? Они разочаруются в тебе, если узнают правду, — надменно вздернула она подбородок. Элисон напряглась, внезапно, вместе с паникой, по венам прокатилась настоящая ярость.

— Правду? Правду о том, как ты издевалась надо мной годами? Как благодаря тебе меня упекли в интернат для нестабильных подростков? — упрек, злость, ее губы искривились. — Что ты сказала, что меня нужно упечь в дурку? Это тебе место в дурке!

— Ты однажды исчезла, — сделался ее тон леденяще спокойным, а от ее распахнутых глаз мурашки рассыпались по коже. — И ты исчезнешь снова. Ты поведаешь обо всем, что натворила, и они поймут, кто ты на самом деле, и отвернуться, ведь ты не подруга — ты лгунья!

Страх пронзил ядовитой стрелой.

— Я никуда не уйду! — сопротивлялась, упрямо стоя на своем, впираясь в мокрую траву. — Ты правда полагаешь, что сможешь продолжать быть мной? Я делала то, на что ты неспособна. Я лучше тебя, я — это лучшая версия тебя! — в упор уставилась.

— Это моя жизнь! — разъяренно прорычала сестра, ухватившись в ее плечи. — Ты правда думаешь, что я не смогу? Даже я смогу подружиться с этими тупыми курицами, если будет нужно. Это не составит большого труда.

— Не сможешь! — вскинула голову. — Ты ведь ни черта не знаешь.

— Ошибаешься, — фыркнула. — Я читала твой дневник, вернее — мой дневник. Я знаю о них и о тебе все. Ты оставила там все важное, все ваши грязные секретики.

— Нет, не все! — гаркнула, вспоминая Ника. Как хорошо, что она сохранила его в тайне, ей очень хотелось прямо сейчас удивить настоящую Элисон, ведь именно Ник не ответил сестре взаимностью тогда — в лагере, но теперь сестра лишь гулко посмеется над ней.

— Ты уже и так достаточно излила душу в своем дневнике, — подметила настоящая Элисон. — Я долго за тобой следила, чтобы узнать все твои маленькие грязные секретики. А теперь пора прощаться, пойдем, найдем маму и ты во всем признаешься! — неразрывной хваткой вцепилась она в предплечья Элисон, пытаясь сдвинуть с места, но Элисон согнулась пополам, пытаясь вывернуться, ее сестра вцепилась ей в талию, протащив по траве — послышался скрип, Элисон потеряла равновесие, спотыкаясь, утянув настоящую Элисон за собой.

— Быстро встала! — потребовала ее сестра.

— Я сказала, что никуда не пойду! — она вцепилась сестре в волосы, и оседлала настоящую Элисон, прижимая к ершистой траве. Прежние чувства взыграли — они снова стали теми маленькими девятилетними девочками, борющимися с таким же безумством, с таким же неистовством. Но что-то заставило ее прозреть, возвращая самообладание, она ненавидела свою сестру, но не желала снова попадать на ту же ловушку, ей стоило быть снисходительней. Отползая, освобождая нерадивую сестру, она решила просто вернуться домой, но всего через мгновение вокруг ее лодыжки обвились чужие пальцы, после чего она снова грохнулась наземь. Трава иголками вонзилась в ладони, она ощутила весь вес своей сестры, что навалилась на нее, кончики ее волос упали на затылок.

— Сама напросилась — достаем план Б, — прошипела на ухо, и прежде, чем Элисон смогла что-то понять — распрямилась, Элисон ощутила, что может снова дышать, но вдруг чужая рука снова схватила ее за лодыжки, протащив по траве, словно какую-то вещь. Элисон горестно завыла, цепляясь за все подряд, но трава предательски оставалась в пальцах, мимо проскользнули брошенные рабочими инструменты, сердце забилось быстрей, ведь там же яма! Элисон попыталась закричать, но не смогла даже нормально выдохнуть, родной дом оказался так далеко, сарай Хастингсов был темным пятном вдалеке. Где ее девочки? Они там? Она вдруг вспомнила Йена, который должен был ждать ее прямо сейчас в лесу. Может, это он курит? Она с надеждой всматривалась в черные жуткие силуэты мелькавших деревьев, надеясь, что он не видит ее. Лес был немым свидетелем, ветви не расступились, никто не появлялся. Настоящая Элисон остановилась у подножия ямы, Элисон тотчас же попыталась отползти, но сестра оттолкнула ее, ее глаза в бешенстве горели.

— Надо было сделать это еще много лет назад! — гаркнула, а затем ее пальцы обвились вокруг шеи Элисон, сжимаясь.

— Умоляю, — захрипела. Но ее сестра лишь сильней впилась в горло.

— Ты это заслужила, — сказала она холодно, констатируя. — Ты приговариваешься к смерти за все свои злодеяния, — ее голос, точно решение суда.

— Не надо! — задергала ногами, вскинув руки, отворачиваясь, в рывке успевая сделать вдох. — Клянусь, я сделаю, что захочешь! — взмолилась. — Расскажи правду, только не убивай!

— Твой приговор — смертная казнь! — повторила жестоко настоящая Элисон, пристально рассматривая страдания собственной близняшки.

— Элисон, вспомни! — смогла сделать еще один хрипящий вдох. — Нам было так хорошо вместе. Когда мы были близки. Когда дружили…

— Мы никогда не были друзьями, — возмутилась настоящая Элисон, приблизив лицо, в упор таращась.

— Ну как же?.. Я любила тебя! Ты любила меня! — на ее лице проступили горестные слезы. — Я… я так скучаю по тебе!.. — хватка настоящей Элисон внезапно ослабла, Элисон попыталась перевернуться на бок, сильно закашлявшись, она хрипела, точно легкие сейчас взорвутся. Отползая, она присела, всмотревшись в сестру. Ее сестра томно и глубоко дышала, пока ее глаза оказались широко раскрыты, она с неверием смотрела на свои ладони, словно увидела впервые. После чего вновь посмотрела на Элисон.

— Не могу, — тихо произнесла.

— О чем ты? — непонимающе засипела.

— Если бы ты только знала, как же сильно я хочу тебя убить… — губы настоящей Элисон тронула дрожь. — Но не могу…

— Ну конечно нет, — облегчение было точно холодный душ. — Мы ведь сестры.

Настоящая Элисон настороженно взглянула на нее, после чего вновь посмотрела на свои руки, а затем ее глаза вновь полыхнули.

— Д-давай начнем все с чистого листа? — попросила Элисон, будто, если она продолжит говорить с ней — есть шанс, что безумие отступит, и тогда она сможет потянуть время и их кто-нибудь обязательно найдет. — Я стану собой. А ты останешься Элисон.

— Вот как? — моргнула настоящая Элисон. — Снова станешь Кортни? — Элисон кивнула, сглотнув удушающий ком.

— Конечно, — потянула она руку к сестре в нежном жесте, касаясь так, как не делала уже много лет. — Я просто хочу снова обрести тебя… — призналась. — Это все, чего я всегда хотела… — лицо настоящей Элисон было опущенным, а в воздухе нарастал запах сырой земли, казалось, даже сверчки на мгновение смолкли, после чего сестра тяжело выдохнула, накрывая ее руку своей.

— Не знаю, получится ли…

— Ну конечно получится, — сделалась раболепной. — Пожалуйста…

— Я… — настоящая Элисон запнулась, ее глаза распахнулись, когда она посмотрела на что-то позади. — Ты здесь, — заклинательно зашипела. Элисон попыталась понять, что происходит, начиная судорожно оборачиваться, испытывая леденящий ужас. Кого она видит? Маму? Папу? Йена? Подругу? Но прежде, чем она успела что-то понять, взгляд ее сестры сделался кровожадным, и в ее решимости не было сомнений, она вырвалась вперед, со всей яростью оттолкнув Элисон. Ей казалось, что она тотчас же приземлится на траву, но ощутила, что падает куда-то глубоко вниз, она заверещала, когда мир перед глазами завертелся, а затем шея — она ударилась о что-то холодное, острое, металлическое. На мгновение разум ее покинул, перед глазами образовалась тьма, в ушах вакуум, а затем у нее в голове разразился сводящий с ума писк. Казалось, воздуха не хватало, тело больно упало в холодные объятия земли. Что-то треснуло, лишь через секунду Элисон поняла, что это была ее кость. Это была яма, она уже внутри нее. В попытке закричать хватала она воздух ртом, но язык отказывался пошевелиться. Она видела яркий свет неба, что на дне этой ямы показался ослепляющим, там наверху прощально мерцали звезды, из-за облаков показался силуэт луны.

— Помогите! — закричала она, но все это было лишь в ее сознании. Сердце тарабанило в груди, точно барабан, под коже пробегалось необъяснимо странное ощущение, у нее покалывало все тело. Она в панике поняла, что уже не может сделать вдох, что стало очень тесно, что стало очень холодно и одновременно обжигающе жарко. Она изо всех сил старалась цепляться за эту ускользающую так скоро — нить жизни, на нее словно навалилась тяжесть десятков камней, и лишь когда по лицу покатились комки и крошки — она поняла, что умирает. Там наверху, где было только небо — возникла чья-то фигура. Это ее сестра, она заглядывала в эту беспросветную глубину зловещей ямы, на ее лице возникло истомное выражение, как если бы восторг и ликование смешались с ужасом. Ее сестра вновь взглянула на свои руки, точно видела впервые, а затем она обернулась, посмотрев куда-то вдаль, на что-то, что находилось там — на поверхности.

— Не думала, что ты придешь, — буркнула она. — Думала, не выживешь.

Ей подумалось, что ее сестра обращается к ней, а затем этот голос…

— Ну конечно. Я всегда буду приходить к тебе.

Напрягая слух, Элисон была уверена, что точно знает, кому принадлежал этот голос, ведь она слышала его много раз, но разум постепенно отказывал, реальность помутилась, ей было все трудней мыслить. Попытавшись поднять голову, желая разглядеть того, с кем говорила настоящая Элисон, она поняла, что тщетно — шею заклинило, точно в нее вбился гвоздь.

— Ты удовлетворена? — спросил голос. Губы ее сестры дрогнули.

— Не понимаю… — прикрыв ладонью рот, заглянула она в яму. — Не верится, что я правда… это сделала.

— Все как мы и хотели, — удовлетворение, тот второй был доволен.

Лежа там, на самом дне, она наконец поняла, кому принадлежал этот голос… Она тотчас же захотела что-то сделать, умоляя свой голос проклюнуться, чтобы просто закричать, но что-то тяжелое ложилось на нее, точно одеялом, захоранивая сначала ступни, плавно поднимаясь к икрам, неумолимо подбираясь к коленям. Ей стоило невероятных усилий оставаться в сознании, она смотрела туда — где был выход из этой чертовой могилы, пока фигура настоящей Элисон не озарилась светом, превращаясь в огромное черное расплывчатое пятно. Она с неверием подумала о том, кому принадлежал другой голос, который уже доводилось слышать. В голове, словно заведенная пластинка, повторялся один единственный вопрос: «Почему?». Но прежде, чем она успела понять ответ, получив разгадку — остывающие чувства, точно догорающая свеча — достигли шеи, она сделала последний вдох, она сделала последний в своей жизни выдох и испустила дух. Через какое-то мгновение, в мешанине из грязи, камней и извивающихся червей — она наконец отпустила все.