Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Зачарованный «Дюземберг» пошел было на снижение, но тут же вновь взмыл вверх и плавно поплыл по воздуху. Римус перевел взгляд от окна на четкий профиль Сириуса.

— Хотел эффектно пролететь рядом с поездом, да? — слегка поддел он друга. — Помахать Гарри рукой в окошко?

— Что-то вроде, — Блэк оценивающе взглянул на Люпина и покачал головой. — Но знаешь, Лунатик, лучше я поскорее доставлю тебя в замок. Тебе бы перед пиром просто посидеть с часик у камина с чашкой чая.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Римус.

Летающая машина обогнала поезд, под ней быстрее теперь проносились поблескивающие сквозь непогоду волшебные озера Шотландии и суровые темные скалы.

Глаза снова начали слипаться, но хотелось поговорить…

— Как странно, правда? Мы возвращаемся в Хогвартс. Не как ученики, и не для того, чтобы навестить Гарри. Будем там работать… это чудесно, наша школа снова станет для меня домом — на целый год. А ты… ты, наверное, из нее теперь тоже не вылезешь.

Сириус засмеялся.

— Ну, нет! «Пророк» и Блэк-холл требуют присутствия меня настоящего. Всего целиком, а не только головы в камине, или передающего распоряжения голоса.

— Оно и к лучшему, — Люпин чуть напряженно улыбнулся. — Прости. Просто мне кажется, что в последнее время ты слишком опекаешь Гарри. Не то, чтобы у тебя не было на то причин…

— Римус, я не знаю, что такое «слишком», — порывисто возразил Сириус. — Меня никогда не опекали. С одиннадцати лет… с тех пор как Шляпа, к моей радости, распределила меня на Гриффиндор, я и семью-то по сути утратил. Получал ли я «превосходно» на экзаменах или попадал под гнев Дамблдора — никому не было дела. Только и слышал: «Посмотри на Регулуса, вот настоящий Блэк». Не то, чтобы я злюсь до сих пор. Я бы… очень хотел, чтобы все они были живы. Но увы.

Римус не знал, что сказать. В последнее время друг откровенничал не часто, а уж темы семьи и вовсе предпочитал не касаться. И все-таки, немного помолчав, не удержался и спросил:

— А что у тебя с той француженкой… не наладил отношения?

Об этом эпизоде рассказывал сам Сириус. В конце прошлого учебного года он отправился по каким-то делам в Шармбатон, где познакомился с молодой профессоршей. С тех пор новые «дела» требовали его частого присутствия во Франции. И вот однажды прямо в уютное кафе влетел серебристый феникс, затмив магические свечи и озарив бокалы с шампанским. В бархатистое звучание классического шансона вторгся встревоженный голос Дамблдора:

«Сириус, Гарри сразил василиска мечом Гриффиндора. Мальчик в больничном крыле, но опасности нет. Ждем вас».

Блэк тогда даже не извинился перед дамой, просто бросил ей: «Мне пора!». Оставил какие-то деньги для официанта и трансгрессировал.

— Ну… она наверняка ждала сову с подарком и извинениями, — ответил он сейчас Римусу. — А как ты помнишь, мне было не до нее. А потом как-то… в общем, больше мы с не общались. А что?

— Да так…

Сириус фыркнул.

— Ты деликатничаешь, но наверняка подумал, что забота о Гарри мешает мне завести семью.

— Прости меня, пожалуйста, я не хочу касаться старых ран. Но раз ты сам спросил...

— Да говори уже, Лунатик.

Римус глотнул горячего кофе из чашки Доры, во время пути принявшей вид небольшой фляжки. Собравшись с силами, ответил:

— Дело не только в Гарри. Мне бы очень хотелось, чтобы ты полностью простил себя и отпустил наконец Поттеров. Да, так получилось. Страшно, тяжело. Но настоящий предатель давно уже умер в Азкабане. И я не стану рассуждать сейчас о том, чего бы хотелось Джеймсу и Лили. Чего хочешь ты сам, Бродяга? Только не говори, что счастья для Гарри, это и так очевидно. В чем твое собственное счастье?

Сириус долго молчал. Потом вздохнул.

— Не знаю…

— Гарри Поттер… — тихо продолжил Люпин, — в нем не только порывистость, сообразительность и бесстрашие Джеймса. Занимаясь с ним перед школой и на каникулах, я многое увидел от Лили. Ответственность, усидчивость, умение анализировать… Развивая эти качества, мальчик может удивить тебя и пойти неожиданной дорогой. Да в любом случае… когда-нибудь он заживет своей жизнью. Что тогда станешь делать?

— Не знаю, — с горечью повторил Сириус. — А вообще-то… для этого Гарри должен выжить. Понимаешь? Я не могу думать о будущем. Где сейчас Волдеморт? Два года подряд он не оставлял в покое Хогвартс. Чем занят Дамблдор? Ищет его? Или ждет знаков судьбы? Римус, мне тревожно…

От имени Волдеморта повеяло жутью и холодом в теплом салоне, и Римус вновь невольно закутался в мантию.

— Дамблдор знает что-то, чего не знаем мы. Я ему верю… и надеюсь. А Гарри… я подумал вот о чем. У тебя ведь сохранилось сквозное зеркало, которым вы пользовались с Джеймсом?

— Да, недавно случайно отыскал его. Думал, что оно навеки пропало, а тут такой сюрприз.

— Его можно дополнительно усилить. Превратить в портал. Видишь? — Люпин показал свою фляжку. — На самом деле это чашка, которую подарила мне Тонкс. Дора смогла создать особые чары, потому что… потому что вложила в них любовь ко мне. А еще есть часы Уизли, семейный артефакт, работающий на магии крови. Так вот… хм… надо использовать похожий принцип, привязать зеркала к тебе и к состоянию Гарри. Если мальчик вдруг окажется в смертельной опасности, с их помощью он сможет перенестись к тебе откуда угодно. Если хорошо постараться — все получится, у вас с ним очень сильная связь.

Глаза Сириуса засветились вдохновением и восторгом.

— Лунатик, ты гений! Конечно, получится. Вряд ли это сложнее карты Мародеров… Как только почувствуешь себя лучше и освоишься в Хогвартсе — сразу же и начнем.

И снова потеплело…

Дальше Римус все воспринимал как сквозь сон. Пролет «Дюзенберга» над Черным озером — так низко, что гигантский кальмар попытался ухватить непонятную штуковину огромным щупальцем. Приближение к замку, пылающему огнями в витражных окнах. Крепкое рукопожатие Альбуса Дамблдора… Потом Сириус чуть не на себе тащил друга на второй этаж, где для профессора Люпина были подготовлены личная комната и кабинет, смежные с классом ЗОТИ. Его новый дом на целый учебный год…

Через час с небольшим Большой зал уже гудел множеством голосов. Море волшебных свечей мерцало под потолком, где вместо звезд клубились тяжелые темные тучи. За преподавательским столом произошли перемены, вызвавшие у детей острое любопытство и восхищение. По правую руку от директора сидел Сириус Блэк, окутанный романтическим ореолом. Глава древнейшего магического рода, невинно пострадавший двенадцать лет назад, владелец «Ежедневного Пророка», завораживал прохладной аристократической красотой. Его укороченная шелковая мантия цвета «полуночный синий» с серебряными пуговицами служила образчиком сдержанной роскоши.

Дамблдор поднялся, и гул мгновенно затих.

— Добро пожаловать! — провозгласил он, и его голос мягко заполнил каждый уголок зала. — Прежде чем мы приступим к нашему пиршеству, хочу представить вам новых преподавателей. В этом году защиту от темных искусств будет вести профессор Римус Люпин.

Сидящий рядом с Блэком очень бледный молодой человек с густыми каштановыми волосами приподнялся и слегка поклонился с теплой улыбкой. Лайал Люпин оказался прав — встречают по одежде. Длинное приталенное пальто и живописно наброшенная на плечи тяжелая мантия из дорогой шерсти произвели не меньшее впечатление, чем обаятельная внешность нового учителя. Ему дружно зааплодировали, особенно гриффиндорцы с подачи Гарри Поттера.

— Также я рад сообщить, — продолжил Дамблдор, лукаво блеснув глазами, — что наш лесничий, Рубеус Хагрид, возглавит курс по уходу за магическими существами.

Огромный бородач Хагрид, сидевший в самом конце стола, густо покраснел, спрятал лицо в безразмерной салфетке и что-то бодро прогудел. Ученики неистово захлопали, Римус к ним присоединился. Сириус тепло улыбнулся.

— И наконец, — Дамблдор положил ему руку на плечо. — В этом году мистер Сириус Блэк будет присутствовать в школе гораздо чаще в качестве куратора от Совета попечителей. Его задача — следить за безопасностью и совершенствованием учебной программы.

Последние слова никого не напугали — зал взорвался восторгом. За всеми столами, кроме факультета Слизерина, декан которого, Северус Снейп, пожелтел и источал ненависть, воцарилась беспредельная, шумная радость. Старшекурсницы то и дело поправляли мантии, а некоторые и вовсе забыли про еду, не сводя глаз с молодого попечителя.

— Он выглядит как самый настоящий принц, — и без того розовощекая Ханна Аббот еще сильней покраснела, когда взгляд прекрасных глаз Сириуса Блэка прошелся по ученикам Хаффлпаффа.

— Как трагический герой старинных легенд, — восторженным шепотом вторила ей лучшая подруга, рыженькая Сьюзен Боунс.

В этот миг девочки поняли, что их дружба теперь еще сильнее окрепнет, освещенная великим чувством без соперничества, что они вместе станут обожать всей душой прекрасного принца и героя.

Гарри Поттер счастливо улыбался, Рон Уизли бурно выражал одобрение, а Гермиона Грейнджер, почему-то пришедшая в Большой зал позже всех, хлопала Сириусу и новым учителям с очень довольным и загадочным видом.

Римус сам не понял, почему эта умненькая девочка, с которой он уже был немного знаком как с лучшей подругой Гарри, привлекла к себе его пристальное внимание. Но внутри что-то вдруг больно кольнуло. Не понравилось ему ее опоздание. И то, что она казалась пропитанной какой-то сияющей тайной. Объяснений этому не было. Но пришла уверенность: что-то непременно произойдет. То, чего он долго ждал…