Цена мечты стать айдолом (джен)

Обеденный перерыв пах остывшим рисом и кимчи. Большинство ребят разбрелись кто куда: Сонджэ ушёл в душевую, Джумин залипал в телефоне на кухне, а Хёнхо вообще исчез куда-то на балкон, вероятно, чтобы поговорить с новым знакомым без лишних ушей. Ёну сидел в углу тренировочного зала, прислонившись спиной к зеркалу, и механически перебирал палочками содержимое ланч-бокса. Аппетита не было. Мысли всё ещё крутились вокруг Йенхи, её слишком идеальных движений и слишком своевременного появления. Тень упала на его коробку с едой. Ёну поднял голову. Над ним стоял Дохён. Лидер выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но во взгляде читалась твёрдость. Он опустился рядом, не спрашивая разрешения, и поставил свой нетронутый обед на пол.

— Ты сегодня словно на иголках, — тихо сказал Дохён, глядя не на Ёну, а на своё отражение в зеркале напротив. — Во время партии Йенхи-нуны ты делал всё правильно, но взгляд был стеклянным. Ты её боишься?

Ёну замер. Прямой вопрос требовал осторожного ответа. Он не мог сказать правду о Харин, но и врать лидеру в лоб было рискованно.

— Я не боюсь. Я наблюдаю, — ответил Ёну, откладывая палочки. — Она слишком хороша для нас. Для Signpost. Ты же знаешь, сколько мы экономили на всём. Откуда у Ынсок-нима деньги на хореографа такого уровня именно сейчас?

Дохён нахмурился, в его голосе проскользнула оборонительная нотка.

— Ынсок-ним нашёл инвестора. Ты же слышал. Он не стал бы нанимать плохого человека, когда компания висит на волоске. Это наш шанс, Ёну.

— Инвесторы бывают разные, — парировал Ёну, понизив голос. — Человек может притвориться союзником, чтобы узнать слабости. Она может передавать информацию конкурентам. Разве ты не видишь, как легко она вошла в доверие?

Дохён резко выдохнул и повернулся к нему. В его глазах плеснуло раздражение, смешанное с усталостью.

— Вот опять. Ты снова принялся за своё. Вечно ты ищешь заговоры, вечно ты всё анализируешь, но никого не слушаешь. — Он провёл рукой по лицу, словно стирая напряжение. — Знаешь, почему я тогда ударил тебя? Перед тем как мы переехали в новое общежитие.

Ёну замер. Он знал, что Дохён жалеет, но слышать это вслух было неожиданно.

— Потому что я довёл тебя? — предположил Ёну.

— Нет, — Дохён покачал головой. — Потому что ты напомнил мне его. Парня, который был здесь пару лет назад. У него тоже были такие глаза… умные, хитрые. Он сблизился со всеми, стал душой компании, лидером в тени. А потом просто ушёл. Забрал с собой троих стажёров в другую компанию. Оставил меня и Феникса одних в пустом зале, когда нам уже грозили закрытием.

Дохён говорил тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень. Он смотрел на свои руки, сжатые в кулаки на коленях.

— Я тогда сломался. Мне стало страшно, что история повторится. Что кто-то снова войдёт в доверие и ударит в спину, когда мы будем слабы. Ты начал вести себя странно, знать вещи, которые не должен… Я испугался, что ты играешь против нас. Поэтому я сорвался. Прости за пощёчину. Это было неправильно.

Ёну почувствовал, как ком подступает к горлу. Он смотрел на лидера, которого считал просто контролёром, и видел измотанного человека, несущего груз чужих предательств. Дохён не знал про Инсо, про Харин, про то, что Ёну знает правду. Он думал, что защищает группу от внутреннего врага, потому что внешний мир уже однажды их бросил. Ёну сжал челюсти, чтобы не проболтаться. Секрет Инсо был щитом, но сейчас этот щит ранит Дохёна.

— Я не он, — тихо сказал Ёну. — Я не уйду.

— Я знаю, — Дохён поднял взгляд. В глазах стояла мольба. — Но работай за команду, Ёну. Не против. Если ты видишь опасность — скажи мне. Не играй в одиночку. Ынсок-ним… он продал свою квартиру, переехал спать в офис, лишь бы мы не распустили группу. Он рискует всем. Доверься ему. Доверься нам.

Ёну отвёл взгляд. Он не мог пообещать доверие Ынсоку, потому что знал, насколько директор зависим от Инсо. Но он мог пообещать защиту группе. Это было правдой, которую он мог сказать.

— Я не могу обещать, что буду слепо доверять, — честно ответил Ёну. — Но я постараюсь. Я работаю на нас. На группу. Это единственное, что имеет значение.

Дохён кивнул, словно этого было достаточно. Он поднялся, забрал свой нетронутый обед.

— Достаточно. Просто… будь с нами, Ёну-я. Не где-то рядом.

Он ушёл, оставив Ёну одному в тишине зала. Зеркала отражали одинокую фигуру визуала. Ёну посмотрел на своё отражение. «Быть с ними», — подумал он. Но чтобы быть с ними, ему иногда приходилось ходить в тени, пачкать руки и хранить секреты, которые разрушили бы их покой. Он взял палочки и снова начал есть. Рис был холодным, но силы возвращались. Дохён хотел защиты. Ёну даст ему защиту. Даже если для этого придётся солгать ему в глаза.

* * *

Следующий день прошёл в тумане. Ёну пытался следовать совету Дохёна, стараясь выглядеть частью команды, а не одиноким волком. Он смеялся над шутками Феникса, помогал Рё собрать сумку, даже искренне похвалил Йенхи-нуну за новую связку, когда та показала сложный переход в стиле locking. Но внутри всё ещё скребло сомнение. Каждый её жест анализировался, каждое слово взвешивалось. Если она шпион, то её доброжелательность — это маска. Если она настоящий тренер, то его паранойя разрушает группу изнутри. Эта двойственность изматывала сильнее, чем восьмичасовая тренировка. Когда занятие закончилось и ребята начали расходиться, Ёну задержался у шкафчиков, механики складывая полотенце. Он смотрел в одну точку, прокручивая в голове сценарии: что если Харин ждёт, пока они привыкнут к Йенхи, чтобы ударить в момент максимальной уверенности? Что если её спокойствие — это просто затишье перед тем, как она использует кого-то из своих?

Зал опустел. Свет был приглушён, только дежурные лампы освещали зеркальную стену. Ёну наконец закрыл шкафчик и повернулся, чтобы уйти, но замер. У выхода, прислонившись к косяку двери, стоял Со Джумин. Он не собирался уходить. В его позе была расслабленность хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Джумин ждал, пока шаги остальных затихнут в коридоре. Когда наступила тишина, он оттолкнулся от двери и медленно пошёл к Ёну, скользя взглядом по полу.

— Устал плести интриги, Ёну-хён? — голос Джумина был мягким, но в нём звенела сталь. — Забыл, кто здесь настоящий мастер игры? Я видел, как ты смотрел на неё. Как оценивал. Думаешь, ты единственный, кто видит подвох?

Ёну моргнул, пытаясь переключиться. Мозг работал медленно, вязкий от усталости и постоянного напряжения. Слова Джумина долетали словно сквозь воду.

— О чём ты? — спросил Ёну, чувствуя, как раздражение поднимается из глубины. — Я просто тренируюсь.

— Не ври мне, — Джумин остановился в шаге, улыбаясь уголками губ. — Ты копишь информацию. Ты что-то знаешь. Но сейчас меня интересует другое. — Его взгляд стал холодным, потерял всякую игру. — Что ты сделал с Хёнхо? Почему он перестал отвечать на мои сообщения? Раньше он хотя бы слушал, когда я говорил про Ынсока, а теперь игнорирует. Ты опять всё испортил?

Ёну нахмурился, чувствуя приступ глухого возмущения.

— Я ничего не сделал, — отрезал он, сжимая лямку сумки. — Хёнхо сам решил отстраниться. Он злится на всех, не только на тебя.

— Нет, — Джумин покачал головой, делая шаг ближе. — Это не просто злость. Это изоляция. Кто-то нашёл к нему подход. И учитывая, что ты вдруг стал лучшим другом директора...

Ёну прервался на полуслове. Воздух в лёгких будто исчез. «Изоляция». «Кто-то нашёл подход».

Вспышка озарила сознание, соединяя разрозненные точки. Харин не ответила на его атаку с прессой. Она затаилась. Йенхи появилась слишком вовремя. Дохён осведомлён о предательстве изнутри. И теперь Хёнхо, самый эмоциональный и уязвимый к несправедливости, вдруг отрезает связи с группой, включая Джумина, который всегда был рядом.

Харин не стала ломать группу снаружи. Она нашла трещину внутри. Хёнхо. Его обида на Ёну, его чувство несправедливости, его одиночество. Кто-то воспользовался этим. И если Джумин заметил изоляцию, значит, процесс уже запущен.

Ёну резко выпрямился. Сумка бессильно повисла вдоль тела.

— Где Хёнхо? — спросил он тихо, но так, что Джумин инстинктивно отступил на шаг.

— Что? — Джумин растерялся от резкой смены тона. — Он ушёл раньше. Сказал, что устал.

Ёну не стал слушать дальше. Он не мог объяснить Джумину свои подозрения, не раскрыв секретов, о которых тот не должен знать. Если Харин действительно работает с Хёнхо, каждая минута на счету. Если она убедит его уйти или саботировать выступление, группа рухнет ещё до дебюта.

— Мы поговорим потом, Джумин-а, — бросил Ёну, уже направляясь к выходу. — Не ищи меня сегодня.

— Эй! — крикнул ему вслед Джумин, но Ёну уже не слышал.

Он выбежал в коридор, игнорируя лифт, и побежал вниз по лестнице. Ноги гудели после тренировки, но адреналин заглушал боль. Он не знал точно, что случилось, но интуиция кричала об опасности. Харин нашла слабое звено. И если Ёну не успеет перехватить инициативу, он потеряет не просто участника группы. Он потеряет контроль над ситуацией. Выходя на улицу, он набрал номер Хёнхо. Гудки звучали долго, безнадежно растягивая время.

— Возьми трубку, — прошептал Ёну в темноту переулка. — Просто возьми трубку.

Но абонент не отвечал. Где-то в глубине города, в свете неоновых вывесок, Хёнхо мог быть где угодно. С Чонсу. С своими мыслями. Или уже на пути к тому, чтобы сделать выбор, который нельзя будет отменить. Ёну убрал телефон и посмотрел на дорогу. Нужно было найти его физически. Нужно было понять, кто именно шепчет ему в ухо слова, которые разрушают их семью изнутри.