Возвращение легенды (гет)

Чтобы толком обнять мать, высоченному сыну пришлось опуститься на колени — и он сделал это с размаху, пропахав ими снег и облапив Дис поперек накидок и шубы.

— Я выполнил обещание, я вернулся к тебе, мама! — пробубнил в выстывшую ткань плаща.

— Это я вернулась к тебе, — грудным низким голосом рассмеялась Дис, поднимая голову сына за щеки и целуя в лоб. — Не думала, что ещё когда-нибудь смогу сказать тебе: «Как же ты вырос!». Но великому герою, одолевшему Врага, полагается превосходить прочих — и, как видно, не только в доблести. Только больше, прошу тебя, не расти, а то как же мне обнимать тебя?

Синие глаза Дис лучились весельем, когда Кили неверяще всмотрелся в них.

— Так ты уже всё знаешь?

— Твоя слава бежала впереди тебя, встретив наш обоз по пути. Да и чем, ты думаешь, Двалин развлекал меня на привалах, как не историями о моих сыновьях?!

Она высвободила одну руку и притянула к себе Фили, подошедшего следом и скромно ожидавшего своей очереди.

— Наша слава, — рискнул вклиниться Кили. — Мои заслуги не так уж велики.

— Да? — вскинула брови Дис. — Я слышала иное. Что ж… — она взлохматила непокорную каштановую шевелюру всё ещё коленопреклоненного сына, задержала пальцы на перехваченной серебром (теперь уже — скованным собственноручно зажимом) змейке. — А теперь мне хотелось бы увидеть ту, что заплела косу моему сыну!

— Которому? — буркнул рядом Торин, так пока и не обнявшийся с сестрой.

— Обоим, раз уж на то пошло, — тряхнула смоляными, не тронутыми сединой волосами Дис.

Взгляд ее безошибочно остановился на двух высоких фигурках сбоку от главных ворот. Фили, проследив его, ахнул и тут же кинулся туда — снимать (а то и ловить, если, не приведи Махал, оступится) свою драгоценную с камня. Тауриэль ловко спрыгнула сама и, с безотчетным волнением, приблизилась к Дуринсонам. Кили заозирался, увидел ее на подходе, поднялся, даже не отряхнув с колен снежные, начавшие подтаивать плюхи, протянул к ней руку — и так, за руку, подвел к матери.

— Вижу, на кого ты равнялся, когда рос, — чуть поджала губы принцесса, оглядев Тауриэль пристальным взглядом. Та вмиг почувствовала себя хуже, чем голой — со своими острыми ушами, бледной кожей и тонкой статью. Эльфийкой среди гномов. Но тут лицо Дис, так похожее на Торина в женском варианте, смягчилось.

— Мне рассказали, что произошло в Эсгароте, — начала вновь Дис. За спиной ее разухмылялся с козлиной спины Бофур, тоже бывший в отряде сопровождения, и помахал Тауриэль руками, чтобы та точно не усомнилась, кому обязана подробным и красочным рассказом. — Ты вырвала моего сына из лап Тьмы и смерти. Я… — и принцесса рода Дурина склонила гордую голову, — благодарю тебя за это.

Тауриэль охватило смущение. То первое спасение было давно — а о недавнем Дис и знать не знала, потому что никакой Бофур не мог ей о том рассказать. И всё же…

— Не стоит благодарить меня, леди Дис, — потупилась Тауриэль. — Я сделала то, чего не могла не сделать. И это вам должна быть моя благодарность за сына… Которого я, против воли его короля, позвала в опасное приключение, — не смогла не добавить эльфийка.

— Откуда он вернулся живым, здоровым и даже больше прежнего, — снова тонко улыбнулась Дис. — Он мальчик взрослый и вполне сам способен, — тут она пригвоздила острым взглядом ухмыляющегося Кили, — принимать решения. А Торину хватит кем командовать и без него. Что до тебя, — резко переключилась она на подоспевшего Фили, что вел, приобнимая за талию, розовую от неловкости Сигрид (доставая ей лишь до плеча, но кого волнуют такие безделицы!) — то твое дипломатическое чувство на высоте, сын. Укрепить связи с Дейлом с помощью династического альянса — это заслуживает уважения.

— Это не династический!.. — возмутился Фили.

— Сестра!.. — возмутился с ним хором Торин, но совсем по другой причине.

— Как бы там ни было, а в древности уже случалось, что кхазад роднились с людьми из Дома Хадора*, — пресекла весь разброд и шатание Дис, воздев маленькую, но крепкую руку. — Нечасто и не в роду Дурина, но почему бы не возродить эту традицию ко всеобщей выгоде?

— Благодарю, матушка! — не утерпел Фили и сначала прижал Дис к сердцу, а потом почтительно поцеловал руку.

— Не за что пока, — ласково глядя на сына, ответила та, погладив по золотой голове. — Будет — когда я организую сразу две свадьбы к Дню Дурина. Тогда и поблагодарите.

— Махал, к Дню Дурина?! — возопил несчастный Торин, поняв, что с прочим спорить бесполезно: если сестра решила, то уже не отступится. — Здесь, в Эреборе?! Но осталось всего две недели!..

— Значит, всем нам нужно очень поторопиться, — ответила принцесса, обхватила одной рукой Фили за плечи, а второй Кили за пояс и повлекла их к Горе. — Куда ждать, Торин, хочешь, чтобы у девочки живот на нос полез?!

* * *

А из саней тем временем выходили всё новые и новые гномы.

Пышногрудую Гудр уже бежал обнимать Бомбур, а за ней из-под теплого полога мячиками выкатывались и висли на отце пятеро огненно-рыжих гномят. Две из них — девочки, они с особым усердием дергали дважды благословенного папашу за роскошную косу.

Глоин уже в чем-то оправдывался перед суровой женушкой Луг — может, за то, что непредвиденно поиздержался во время похода, а может — за какую иную провинность, но вид он имел сейчас исключительно сокрушенный. Выбравшийся следом за невесткой старик-отец, чья седая борода укрывала колени, подливал масла в огонь. Двое младшеньких чинно стояли у материной юбки, ожидая, когда отцова головомойка закончится, чтобы спросить, приготовил ли он им подарки к встрече. Старший же — коренастый ржавоволосый отрок с уже пробивающейся бородой — прилип к эреборским стражникам, выклянчивая подержать секиру да померить шлем.

Ори, Дори и Нори пыталась разом обнять престарелая, но бойкая и востроглазая мать. Рук никак не хватало, кто-то один постоянно не помещался, отчего приходилось начинать всё заново.

Гордячка Ран помогала отцу-оружейнику разгрузить повозку, доставая разнообразные и даже на вид увесистые железяки с пугающей легкостью. Когда рядом вдруг обнаружился Бифур, молча протянувший руки помочь, та сперва смешалась, вспыхнула, спрятав глаза, а потом отступила от борта саней, позволяя ему закончить ею начатое. И на какую-то сказанную им гортанную фразу звонко и неожиданно для самой себя кокетливо рассмеялась.

Тауриэль задержалась у ворот, не спеша заходить вслед за Дис — этот вечер она не хотела отнимать у семьи, что вновь оказалась в сборе. Вместо того стояла и смотрела на встречи, объятия, слезы радости, слушала гомон, многоголосый смех, звонкие голоса детей. Вместе с этим обозом в Эребор возвращалась жизнь — бурная, яркая, разная. Душу грело, что в том, чтобы эту жизнь не мутило таящимся лихом, не калило войной, не затягивало тенью — была и ее скромная заслуга. Да, с падением Саурона не истребилось всё зло во всей почти бесконечной Арде, но хотя бы этот росток был выкорчеван с корнем. На сотню, на тысячу лет, на Эпоху — в мире станет светлей. И с течением лет их с Кили поход из легенды о том, что было, превратится в детскую сказку, что рассказывают у камина.

— Пойдем, дочка, хватит тут коченеть, — неожиданно тихо и мягко проговорил подошедший Двалин. Он тоже смотрел до того на празднество встречи, а теперь всё больше поглядывал на приглашающе распахнутые ворота. — Иначе дождешься — малец сейчас бросит мать и сюда за тобой прискачет.

— Я потому и хотела немного… спрятаться, чтоб им не мешать, — тронутая внезапным обращением старого воина, ответила Тауриэль.

— А то от него спрячешься… — слегка усмехнулся Двалин и сразу перестал казаться таким суровым. — Одно слово — кровь Дурина. Этих и забыть нельзя, и они вовек не забудут. Пойдем. Там уже готовится пир. Много сегодня поднимут кубков — и негоже пропустить тот, что будут пить за тебя.

— За меня? — удивилась эльфийка, позволяя увлечь себя к воротам.

— Обязательно, — кивнул татуированной головой гном.

Стоило им войти, как по плитам далеко раскатился дробный тяжелый топот. Он отражался от стен, путался в колоннах и отдавался под арочным сводом, так что непривычной к причудам камня Тауриэль трудно было определить направление, откуда он доносился. Поэтому Кили выскочил с совершенно неожиданной стороны, из переплетения коридоров, пронизывающих Гору, как лист — прожилки.

— Тау! — вскричал он, подлетая и рискованно тормозя. — Куда ты пропала? Я тебя обыскался!

_____________________

* исхожу из черновиков Профессора «О людях и гномах», где политические, культурные и торговые союзы действительно заключались, так наверняка хоть несколько раз и иные; Профессор концентрируется на другом, там вообще больше про языки, а подобные союзы напрямую не упоминаются, но, при столь тесном сотрудничестве наверняка ведь хоть пару раз!)) И Дис, со своим прекрасным образованием, столь же наверняка знает об этих исторических фактах. На них и ссылается.

Ну и, надеюсь, все опознали любопытного бородатого отрока?))

КОНЕЦ ЛЕГЕНДЫ