Боевой Маг / War Wizard (джен)

— Готов? — спросил Хума.

— Готов, — ответил Магиус. — Грета?

— Готова! — отозвалась она, и в голосе её дрожали и нервозность, и сдерживаемый восторг.

— Держись позади меня, — предупредил Магиус.

Трое бесшумно поднялись на ноги. Хума и Грета обнажили мечи и ждали, пока Магиус сотворит первое заклинание.

Он замер в нерешительности. Казалось, будто он готовился к этому мгновению всю жизнь. Он бросил вызов Совету рыцарей, бросил вызов Верховному Жрецу. Готов был поставить на кон свою жизнь, пройти Испытание — ради магии.

Грета легонько подтолкнула его локтем:

— Чего ты ждёшь?

Магиус воззвал к Лунитари. Стоило ему произнести её имя, как богиня будто раздвинула тучи и пролила свет прямо на него.

— Ширак! — выкрикнул Магиус и указал на валун, покоившийся на краю скального выступа.

Валун вспыхнул ослепительным светом — словно камень занялся пламенем. Огры, вооружённые тяжёлыми дубинами и копьями, неслись вниз по склону.

Внезапная, неожиданная вспышка повергла их в смятение — об этом говорили хриплые возгласы и ворчание. Огры замешкались, но лишь на миг: они сообразили, что теперь видят своих жертв. И рванулись вперёд. В то же время другие огры и люди бросились на лагерь.

Ричард и остальные ждали сигнала и вскочили в сёдла в ту же секунду, как увидели яркий свет. Магиус слышал пронзительное ржание лошадей и лязг оружия. Но у него не было времени смотреть, что происходит с товарищами: нужно было сосредоточиться на заклинаниях.

Грета и Хума держались рядом, не опуская мечей.

Магиус подготовил второе заклинание и достал клочок кроличьего меха, проколотый тремя серебряными булавками. В одной руке он сжимал мех, другую вскинул вверх и выкрикнул слова чар:

— Силар ку монавиок, шо джебус лоинонн!

Из его ладони вырвалась голубая молния, ударила одного огра в грудь, а затем разветвилась, поразив ещё двоих. Прогремел раскат грома. Три огра рухнули на землю, их тела судорожно дёргались.

Огры, катившиеся вниз по склону позади них, увидели страшную участь своих товарищей и попытались резко затормозить. Инерция понесла их вперёд, и они повалились, споткнувшись о тела павших. Хума и Грета бросились в атаку, не дав ограм времени подняться на ноги. Магиус торопливо отпрянул с их пути и укрылся в тени сосны. Два сотворенных заклинания изрядно его ослабили: нужно было восстановить силы и подготовить новое.

Хума и Грета расправились с противниками и подбежали к Магиусу.

— Ещё кто‑нибудь идёт? — спросил Магиус.

— Вроде нет, — ответил Хума. — Думаю, они пошли на подмогу тем, кто атакует лагерь.

Со стороны лагеря доносились звуки схватки, но деревья закрывали обзор — разглядеть, что там происходит, не получалось.

— Ты готов к новому заклинанию? — спросила Грета.

Магиус кивнул, и они побежали к лагерю, перелезая через валуны и продираясь сквозь кусты, чтобы добраться до друзей. Добежав, Хума резко остановился и удержал Грету, которая готова была очертя голову ринуться прямо в гущу битвы.

Они пригнулись в тени, чтобы оценить обстановку.

Лунитари сияла ярко — словно пылала в гневе. В её свете и в магическом сиянии валуна они разглядели, как солдаты‑люди ведут атаку на их товарищей. Сначала воины метнули копья, а затем сошлись в ближнем бою на мечах. Ричард и сэр Альфред сидели в сёдлах и рубили врагов мечами, а их кони били противников копытами.

Вантус не был верхом: он предпочитал сражаться на земле. Он держался стойко и рубился с такой яростью, что у его ног уже лежали два поверженных врага. Сэр Джон не успел вскочить на коня и теперь отбивался, едва справляясь с натиском. Они увидели, как Гарри цеплялся за седло, пока один из солдат не схватил его за ногу и не стащил на землю. Метнувшаяся лошадь наступила на него, и Гарри вскрикнул от боли.

— Я помогу Гарри! — крикнул Хума.

Грета не стала ждать ни секунды — она уже бежала на выручку сэру Джону. Хума оглянулся на Магиуса: по плану тот как раз должен был творить заклинание.

— Иди! — закричал ему Магиус, отчаянно жестикулируя. — Иди!

Хума на мгновение замешкался, но тут же бросился вперёд, вслед за Гретой.

Магиус укрылся за камнем и в горьком раздражении выругался про себя. Он собирался пустить в ход чары, которые обрушили бы на врага огненные дротики. Но теперь, видя, как друзья и враги сцепились в смертельной схватке, Магиус осознал, что не учёл, насколько хаотичной бывает битва. Если он начнёт швырять огненные дротики в эту свалку, он запросто может поразить кого‑то из своих.

Магиус прикинул, не броситься ли в схватку, чтобы помочь, но тут же отбросил эту мысль. Магия высосала из него силы. Оружия при нём не было, а даже если бы он подобрал меч павшего воина, толку от него было бы мало: владел он им скверно и скорее мешал бы своим, чем помогал. Сейчас ему оставалось лишь наблюдать, мысленно перебирать другие заклинания и быть готовым действовать, когда появится шанс.

Гарри сумел выкатиться из‑под топочущих копыт и теперь пытался отползти в безопасное место. К нему кинулся солдат, чтобы схватить. Хума ударил врага рукоятью меча прямо по лицу, а затем встал на страже рядом с Гарри.

Сэра Джона теснили сразу несколько противников, и пока он отбивался, один из солдат ударил его сзади и повалил на землю. Грета вела свой собственный бой и не могла до него добраться. Солдат подхватил бесчувственного рыцаря, перекинул через круп своего коня, вскочил в седло и умчался прочь.

Грета выкрикнула предупреждение. Ричард и Альфред услышали её и увидели, как уносят сэра Джона. Они пришпорили коней и ринулись следом; их лошади прорубали себе путь сквозь ряды нападавших, сминая врагов копытами.

Магиус услышал странный, нечеловеческий голос, выкрикивающий приказ с небес. Он вскинул взгляд и увидел чёрный силуэт крыльев на фоне багрового света луны. Дракон вступил в бой и теперь брал командование на себя.

В лагерь врывались всё новые отряды солдат. Хума и Грета держались, хотя было видно, что оба уже на пределе сил. Вантус поскользнулся на окровавленной траве и теперь силился подняться на ноги.

— Калит каран, тобанис‑кар! — выкрикнул Магиус и сделал жест, будто швыряет дротик.

Из его ладони сорвались три пылающих снаряда. Один вонзился в живот солдату, который нападал на Хуму, второй поразил в голову воина рядом с ним. Вспыхнуло пламя, занялись ближайшие ветви. В воздухе потянуло дымом, гарью, запахом горелых волос и плоти. Жуткий вопль умирающих солдат заставил двоих, которые собирались броситься на Вантуса, в ужасе обратиться в бегство. Вантус кое‑как поднялся на ноги. Он бросил взгляд на Магиуса, но в нём не было и тени благодарности. Тяжело ступая, Вантус ушёл прочь сквозь дым и падающие искры.

Магиус обессиленно привалился спиной к камню. Он попытался вызвать в памяти ещё одно заклинание, но слова мелькнули и рассыпались, словно пепел. Сил на чары не осталось.

Он мог бы воспользоваться одним из заклинаний со свитков, но понятия не имел, что случилось с футляром для них. Он решил, что он ему не понадобится, и оставил его в лагере. Скорее всего, его раздавили копыта и сапоги — если только какой‑нибудь солдат не прихватил его как трофей.

Чары требовали жертвы — и разума, и тела. Магиус знал, что магия будет истощать его силы. Но он не представлял, пока не оказался в настоящей схватке, как быстро может стать совершенно бесполезным. Если он выживет и когда‑нибудь снова вступит в бой — что казалось маловероятным, — ему придётся найти способ применять магию и продолжать сражаться, а не стоять беспомощно, глядя, как товарищи бьются за свои жизни.

Пламя горящих деревьев и алое сияние Лунитари по-прежнему освещали поле битвы. Ричард и сэр Альфред умчались вдогонку за врагом, чтобы спасти сэра Джона. Вантус сразил противника и теперь озирался в поисках новой цели. Хума и Грета держались рядом, сражаясь плечом к плечу — так же слаженно, как в детстве, когда они в шутку скрещивали клинки. Только теперь это была не игра. Мечи были настоящими, враг был настоящим, и кровь тоже была настоящей. Магиус не мог разобрать, ранены ли они, или кровь, покрывавшая их, принадлежала врагам. Гарри он и вовсе потерял из виду.

Магиус, пошатываясь, поднялся на ноги. Он должен был хоть что‑то сделать — пусть даже это будет просто стоять рядом до конца. Вантус как раз собирался разделаться с одним из тех, кто наседал на Хуму. Он занёс клинок… и вдруг замер. Хума стоял к нему спиной и не видел, что творится позади.

Вантус перевёл взгляд с врага на Хуму и улыбнулся. И Магиус прочёл его мысли так ясно, будто они прозвучали у него в голове:

«В этой сумятице никто и не узнает…»

Вантус отбросил меч и выхватил огрский кинжал.

— Хума! Сзади! — закричал Магиус изо всех сил, какие ещё оставались. Он бросился к другу, не думая об опасности, спотыкаясь о тела, поскальзываясь в крови, и с отчаянием понимал, что слишком далеко, что ему ни за что не успеть до того, как Вантус нанесёт удар.

— Хума! — кричал Магиус, и горло саднило от крика.

Грета услышала. Она обернулась и увидела Вантуса с кинжалом в руке — он заносил клинок, чтобы ударить её брата. Лицо её исказилось от ярости. На Вантусе были латные доспехи, но её учитель боя научил, как сражаться с такими противниками. Она вонзила клинок ему в подмышку. Лезвие вошло глубоко. Хлынула кровь. Вантус взвыл от боли и ярости и взмахнул кинжалом. Удар пришёлся по Грете.

Огрский кинжал словно взвизгнул от восторга, пронзив её плоть. Рана была неглубокой — всего лишь царапина. Но тут из лезвия вырвались чёрные щупальца, похожие на конечности жуткого чудовища, и обвились вокруг неё. Грета в ужасе пыталась вырваться, но они сжимались всё крепче.

Она рухнула на землю, извиваясь от боли, крича от мук. Её глаза были широко распахнуты и смотрели на него сквозь кровавую маску. Зрачки исчезли, белки казались расплавленными.

Магиус упал на колени рядом с ней. Её сковала какая‑то тёмная магия, высасывавшая из неё жизнь. Он лихорадочно шарил взглядом в поисках проклятого кинжала, надеясь, что сумеет его уничтожить — и тем самым развеять чары. Но не мог его найти. Грета почувствовала его прикосновение и слепо потянулась руками, шаря в воздухе.

— Магиус! Где ты? — крикнула она. — Я ничего не вижу!

— Я здесь! — отозвался он и крепко прижал её к себе. — Я здесь.

От его прикосновения, от этой нежности чары рассыпались. Щупальца скользнули прочь и исчезли.

Грета вцепилась в него дрожащими руками. Её невидящие глаза будто пытались отыскать звук его голоса. Она попыталась что‑то сказать, но с губ сорвалась лишь тонкая струйка крови. Магиус прижимал её к себе отчаянно, крепко — словно мог сразиться со смертью, не дать ей забрать Грету. Любовь его была сильна, но смерть оказалась сильнее — и вырвала её жизнь из его рук.

— Грета! — закричал Магиус, но она не ответила. Её невидящие глаза застыли, устремлённые в небеса. Тело обмякло, безвольно осев.

Боль обрушилась на Магиуса, словно удар топора, рассекла душу, уничтожив в нём ту часть, которой уже не суждено возродиться.