Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Четвёртый месяц, 943 год от Основания Истара

Рыцари Божественного Молота приблизились к Башне Истара, когда первые лучи солнца коснулись куполов и крыш. Пятьсот всадников на статных исминских жеребцах — длинная вереница сверкающих доспехов и белоснежных накидок. Тишину нарушало лишь позвякивание брони. Впереди ехал лорд Олин в алой накидке. Он прямо держался в седле, положив руку на меч. Глаза блестели решимостью. Сегодня здесь, в Стольном городе, война с магами должна была закончиться.

Когда рыцари прибыли, Кварат уже стоял на площади, окружавшей оливковую рощу. Вместе с ним их ждали Король-Жрец и остальные придворные. Эльф кивнул Олину. После катастрофы в Лосаркуме тот стал полноправным великим маршалом. Теперь под его началом были лишь жалкие остатки ордена, обескровленного чередой битв. Собравшиеся здесь воины — вот и всё, что осталось. Возможно, Божественный Молот уже никогда не обретёт прежней силы и славы. Но Олин поклялся сделать для этого всё возможное.

Король-Жрец мрачно приветствовал рыцарей. Олин спешился, опустился перед ним на колено и от имени всех воинов заверил его в верности. За последний месяц Бельдинас, на взгляд Кварата, заметно постарел. Лицо стало худым и измученным, волосы поредели, сделались ломкими, в них проступила седина. Весть о гибели Лосаркума тяжело ударила по нему. Теперь в его глазах таился ещё больший страх. Случилось немыслимое: целый город уничтожен. Десятки тысяч погибших. Среди них — лорд Катан и все его люди, которых Бельдинас сам отправил в бой. Лосаркум стал первым настоящим поражением Короля-Жреца, и тот тяжело его переживал.

Но и маги потерпели поражение. Именно поэтому все собрались сегодня у одной из трёх оставшихся в мире Башен. После долгих переговоров церковь и Орден пришли к соглашению. Божественный Молот обещал не нападать на Башню, чтобы не допустить новой катастрофы. Взамен волшебники передавали её Королю-Жрецу и беспрепятственно уходили в Вайрет.

Через несколько недель то же самое должно было произойти в Палантасе — если сегодня всё пройдёт благополучно. Ведь церковь и Орден уже пытались заключить мир. Та попытка обернулась предательством и смертью. Теперь, когда обе стороны познали горечь потерь, мир должен был устоять. Кварат молча помолился об этом.

Оливковая роща расступилась. Деревья со скрипом отходили в стороны, открывая проход. Вокруг Кварата люди затаили дыхание: маги прокладывали путь к Башне, похожей на ладонь с окровавленными пальцами. Если они замышляли предательство, ждать оставалось недолго. Эльф взглянул на Короля-Жреца. Окружавшее его сияние едва скрывало напряжённо сжатые челюсти.

Последние оливы со стоном отодвинулись, и в проходе показалась пожилая женщина в белых одеждах Солинари. Джорелия, верховный маг. Именно с ней Бельдинас договорился о перемирии. Она была одна. Немного помедлив, волшебница направилась к ним, опираясь на простой ясеневый посох. Приблизившись, она лишь слегка склонила голову и откинула капюшон. Кланяться не стала.

— Ваше Величество, — произнесла она, — Башня пуста. Как и было условлено, мои люди ушли и больше не вернутся.

— Хорошо, Верховная, — ответил Бельдинас, начертав знак треугольника. — Жаль, что мы не сделали этого раньше, прежде чем погибло столько людей.

Джорелия недовольно поджала губы. Ничего не ответив, она полезла в поясную сумку. Рыцари насторожились. Но волшебница достала лишь круглый медальон тонкой серебряной работы, украшенный алым камнем с чёрным вкраплением в сердцевине. Взяв цепочку обеими руками, она подняла его перед собой.

— Это Всевидящее Око. Оно проведёт своего владельца через рощу и защитит от её чар.

Бельдинас кивнул, снял Корону Власти и склонил голову. Кварат и лорд Олин напряглись, но Джорелия лишь надела цепочку на шею Светоносца. Когда тот выпрямился и вновь возложил на голову Мицерам, медальон стукнул о нагрудник, усыпанный драгоценными камнями.

— Благодарю вас, миледи, — сказал он. — Теперь вражда между нами окончена. Отныне пусть дети Паладайна и почитатели лун не поднимают друг на друга руку.

Пока вы остаётесь в Вайрете.

Невысказанная угроза повисла в воздухе. Её поняли все, а Джорелия — лучше остальных. Сложив пальцы в знак серебряной луны, верховный маг протянула руку. Ни колец, ни браслетов, ни волшебных талисманов, способных таить угрозу.

— Лиссо, — сказала она на церковном языке. Мир.

Бельдинас замялся, словно боялся прикоснуться к ней. Возможно, так и было. Но спустя мгновение он начертал знак треугольника и пожал её руку. Измученное, тревожное лицо озарила улыбка.

— Лиссо.

* * *

Позже Бельдинас и Кварат стояли в Зале Сердца и разглядывали уменьшенную копию Стольного города. В центре поднималась знакомая окровавленная ладонь Башни.

Магия таких залов, должно быть, обладала невероятной мощью, раз сумела уничтожить Дальтигот и Лосаркум. Но теперь она исчезла. Не осталось ни одного заклинания, даже самого простого. Лишь роща сохранила свои чары. Сама Башня Истара стала пустой оболочкой. Из большинства комнат всё вынесли, а оставшиеся предметы — вроде миниатюрного города перед ними — лишились волшебной силы. Это было мёртвое место. Таким ему и предстояло остаться.

Что делать с покинутой Башней, никто пока не знал. Высшие жрецы предлагали разное: одни — снести её, другие — освятить во имя Паладайна и превратить в храм. Бельдинас выслушал всех, но решения ещё не принял. Кварату было почти безразлично, что выберет Король-Жрец, лишь бы тот не задумал перенести сюда эльфийское посольство.

— Интересно, что они чувствовали, распоряжаясь такой силой? — задумчиво произнёс Бельдинас, глядя на крошечный город. — Зная, что погубят столько людей.

— Вам ли не знать, Ваше Святейшество.

Услышав ледяной голос, Бельдинас и Кварат изумлённо подняли головы. В зале словно потемнело, воздух похолодел. Изо рта вырывались облачка пара. В тени стоял маг Чёрных Одежд.

Он казался темнее окружавшего его мрака. Руки были скрещены на груди, голова чуть склонена набок. Из-под капюшона виднелся только кончик седой бороды. Лицо скрывала тьма. И всё же оба чувствовали исходившее от него зло. Оба боялись его силы.

Бельдинас выпрямился.

— Кто ты? По соглашению все должны были уйти. Тебе запрещено здесь находиться.

— Для меня нет запретов, — ответил архимаг. — Я Фистандантилус.

Глаза Кварата расширились. Он знал предания о Тёмном. Ощутив его страшную, леденящую силу, эльф отступил.

Бельдинас остался на месте и начертал знак треугольника. Он воззвал к защите бога, и сияние вокруг вспыхнуло ярче. Фистандантилус лишь негромко рассмеялся.

— Не бойтесь, Ваше Святейшество. Хотя я и не связан никакими соглашениями, вредить вам не намерен.

— Неужели? Тогда зачем ты здесь?

— Очевидно, чтобы увидеть вас, — ответил Тёмный. — Хочу попросить об услуге. Взамен той, что оказал вам.

— Услуге? Какой ещё услуге? — Бельдинас гневно смотрел на мага.

Кварат затаил дыхание, когда Фистандантилус запустил руку в рукав и что-то достал. На мгновение зажал в кулаке, затем подбросил. Предмет поднялся и застыл в воздухе, после чего, медленно вращаясь, поплыл через Залу Сердца.

Король-Жрец открыл рот. Кварат тоже узнал оливковую косточку — такую же, как та, что до сих пор хранилась у лорда Олина. Ещё одно семя из тех, что загадочным образом появились несколько недель назад.

— Теперь понимаете? — спросил Фистандантилус. — Это я помог вам преодолеть защиту рощ. Теперь прошу вашей помощи в ответ.

Кварат изумлённо покачал головой. Тёмный просит помощи у Светоносца? Бельдинас, похоже, тоже был потрясён.

— Вряд ли эти семена можно назвать услугой, — с горечью ответил он. — Из-за них погибли два города.

— Нет, Ваше Святейшество. — Голова под капюшоном медленно качнулась. — Кровь погибших на ваших руках, Бельдинас Пилофиро. Особенно кровь жителей Лосаркума. Вы могли предотвратить его гибель, если бы захотели. От подданных это можно скрыть. От меня — нет.

Кварат вспыхнул.

— Ты смеешь оскорблять Короля-Жре…

Закончить он не успел. Даже не взглянув на эльфа, Тёмный сделал жест и произнёс слово. Голос Кварата оборвался. Тело оцепенело. Он застыл, как статуя.

— О да, — мягко произнёс Фистандантилус. — Смею.

Беспомощный Кварат мог лишь смотреть, как Бельдинас буравит Тёмного взглядом.

— Чего же ты от меня хочешь? — спросил Король-Жрец.

Борода архимага шевельнулась. Под капюшоном он улыбался.

— Уверяю вас, Ваше Святейшество, ничего страшного. Всего лишь места при имперском дворе.

Бельдинас недоверчиво покачал головой.

— При моём дворе? Зачем?

— У меня есть причины. Не бойтесь, вмешиваться в ваше правление я не собираюсь. Более того, время от времени даже смогу помогать. В конце концов, кто лучше подскажет, как бороться со злом, чем тот, кто сам ему служит?

Губы Бельдинаса сжались.

— А если я откажусь?

— Сейчас я ваш друг. Но могу стать врагом, — ответил Фистандантилус. — Полагаю, вы понимаете: куда более опасным, чем Узурпатор или Орден.

Бельдинас вызывающе поднял подбородок. В этот миг Кварат, не способный ни пошевелиться, ни заговорить, восхищался Светоносцем как никогда прежде.

— Ты уже мой враг, Тёмный. Из-за тех одежд, что носишь.

— Возможно, — согласился архимаг. В холодном голосе прозвучала насмешка. — Но какого врага вы предпочтёте? Далёкого, способного причинить немало бед, или того, кто рядом и за кем можно следить?

Король-Жрец молча смотрел на мага Чёрных Одежд.

— Это будет трудно объяснить моим подданным, — наконец тихо произнёс он.

Будь Кварат способен, он бы ахнул. Бельдинас сдавался. Эльф никогда не думал, что услышит от Светоносца подобные слова.

— Не труднее, чем объяснить, почему вы допустили гибель Лосаркума, уже зная о Дальтиготе. Или почему воспользовались семенами, полученными от меня.

В ответ на угрозу Бельдинас покачал головой.

— Ты мне не друг. И всё же ты враг моих врагов.

Тёмный кивнул.

— Тогда пусть будет так, — наконец сказал Светоносец. — Но ты подчинишься моим условиям. Не станешь давать советов, пока я сам не спрошу. Поселишься на территории Храма, где за тобой смогут следить. И никогда не будешь колдовать в моём присутствии.

Фистандантилус помолчал и едва заметно пожал плечами.

— Все условия справедливы. Хорошо, я согласен. А вы, Ваше Святейшество?

За все годы знакомства с Королём-Жрецом Кварат ни разу не видел, чтобы того терзали такие сомнения. Когда Бельдинас кивнул, сияние Мицерам словно померкло.

— Хорошо.

Борода архимага вновь дрогнула в улыбке.

— Благодарю, Ваше Святейшество. Вы сделали верный выбор. Я прибуду в Храм через неделю, когда закончу остальные дела. Сифат.

Он мгновенно исчез, и холод отступил вместе с ним. Чары отпустили Кварата. Всё тело закололо, словно затёкшую ногу. Эльф едва не осел на пол, но быстро выпрямился и посмотрел на Бельдинаса. Король-Жрец многозначительно встретил его взгляд. Ни один не заговорил о случившемся. Спустя некоторое время они покинули Залу Сердца и спустились по винтовой лестнице.

— Ваше Святейшество! — раздался голос, когда они достигли нижнего этажа.

Человек в одежде гонца пытался пробиться сквозь рыцарей, охранявших входной зал.

— Ваше Святейшество, послание для вас!

Гонец был явно взволнован: лицо побагровело, глаза умоляюще смотрели на Короля-Жреца. Тот поднял унизанную кольцами руку и велел страже расступиться.

— Подойди.

Гонец приблизился и опустился на колено, протягивая серебряный футляр для свитка. Бельдинас сам открыл его, достал пергамент и быстро пробежал глазами строки.

Потом замер.

Футляр выпал из пальцев и со звоном ударился о пол.

— Государь! — воскликнул Кварат, подходя ближе. — Что случилось?

Король-Жрец не ответил. Он смотрел на лист в руках. Наконец медленно, бесцветным голосом произнёс:

— С юга… Пишут, что он едет сюда. Послезавтра будет здесь.

Кварат непонимающе нахмурился.

— Кто? Кто едет?

Бельдинас повернулся, но смотрел куда-то вдаль, словно видел нечто, недоступное эльфу.

Ответа не последовало.

* * *

Катан стоял на носу небольшой лодки и смотрел на Стольный город, раскинувшийся вдоль берега. Над гаванью горели Очи Богов. За ними виднелись купола и сады, арена и Твердыня Молота. Но сильнее всего взгляд притягивали Башня и Храм. Несколько дней назад, ещё в пути, он услышал о мире между церковью и Конклавом. Теперь, глядя на Башню с её окровавленными пальцами, Катан понял: это правда.

В Истаре больше не было магии.

Долгой и тяжёлой оказалась их с Титианом дорога от руин Лосаркума. Пеший переход через Наковальню Солнца едва не убил обоих. Когда они наконец выбрались из пустынь Дравинара и нашли дорогу в сердце империи, голод и жажда почти лишили их сил, а кожа стала бронзовой от палящего солнца. Постепенно они немного оправились и раздобыли лошадей. Прошлым вечером добрались до Одакеры на южном берегу озера Истар. Там дождались рассвета и на первой же лодке, шедшей через озеро, отправились в Стольный город.

— Дома, — устало произнёс Титиан, подходя к Катану.

Лодка обогнула волнолом и скользнула между большими торговыми судами к пристани.

— Не думал, что когда-нибудь снова это скажу. Мы вернулись домой.

Катан лишь смотрел на Храм, сиявший в сердце города.

На причале их ждали рыцари. Катан сошёл на берег, ответил на приветствия и оставил им лошадей. Он чувствовал на себе украдкой брошенные взгляды, но стоило повернуться, как встречавшие отводили глаза.

Вздохнув, Катан отвёл Титиана в сторону.

— Здесь мы расстанемся, — сказал он. — Ты хороший человек, Титиан. Я всегда так считал. Помни об этом, что бы ни случилось.

Титиан растерянно моргнул.

— Милорд? Я думал…

— Иди, — отрезал Катан. — Это приказ.

Молодой рыцарь заколебался, но затем, всё ещё ничего не понимая, поклонился.

— Да направит Паладайн ваши шаги, сэр.

— И твои.

Катан отвернулся и один направился в Стольный город.

У Храма толпилось больше людей, чем когда-либо. Они скандировали имя Светоносца. Глядя на них, Катан почувствовал безмерную усталость. Он обошёл толпу и направился к боковым воротам. Рыцари на страже изумлённо уставились на него. Так же смотрели и жрецы, мимо которых он проходил в храмовых садах. Некоторые чертили треугольник, делали защитные знаки. Катан не обращал на них внимания. Он смотрел только на базилику с сияющим хрустальным куполом.

Внутри, в залитых солнцем коридорах, его появление вызывало всё то же изумление.

Войдя в приёмную, Катан не стал омывать руки и преклонять колени перед богом. Не взглянул на столы, уставленные едой и вином. Сразу направился к бархатному занавесу, за которым гудели голоса придворных. Без колебаний отдёрнул его и вошёл.

В Зале Аудиенций наступила полная тишина.

Придворные оборачивались к нему с открытыми ртами. Катан почти не замечал их. Он шёл вперёд, туда, где собрались ближайшие советники Короля-Жреца. С одной стороны — Кварат, с другой — лорд Олин. Заметив на Олине алую накидку великого маршала, Катан горько усмехнулся. Рядом стояли новые Первый Сын и Первая Дочь, остальные высшие жрецы.

А среди них…

Бельдинас поднялся с золотого трона, окружённый сиянием. Мицерам пылала вокруг головы огненным венцом. Он раскинул руки.

— Лорд Катан! Как я рад видеть тебя живым.

Катан выпрямился. В пустых глазах ничто не дрогнуло.

— Не так рад, как я сам, Ваше Святейшество, — напряжённо ответил он. — Но моё место, как вижу, уже занято.

Король-Жрец посмотрел на Олина. Тот покраснел и опустил глаза.

— Я считал тебя погибшим, друг мой, — мягко сказал Бельдинас. — Мы все так думали. Теперь, узнав, что ошибались, можем только радоваться. Не тревожься, мы найдём способ всё исправить, никого не обидев. Подойди, Катан.

Тот повиновался. Сапоги застучали по голубой мозаике у подножия возвышения. Остановившись перед троном, он заметил страх, всё ещё живший в глазах Бельдинаса. За последние месяцы изменились они оба. По залу разнёсся шёпот.

Король-Жрец и его первый рыцарь молча смотрели друг на друга. Наконец Кварат не выдержал. Его возмущённый шёпот прозвучал почти визгливо:

— Преклони колени перед Светоносцем.

— Нет, — ответил Катан и обнажил Губителя Тьмы.

Звон клинка разнёсся по залу и отозвался под хрустальным куполом. При виде обнажённой стали в базилике мужчины и женщины испуганно вскрикнули. Лорд Олин шагнул вперёд, потянувшись к мечу, но Катан остановил его одним взглядом. Новый великий маршал отступил и неуверенно посмотрел на трон.

— Спокойно, Олин, — произнёс Бельдинас. — Лорд Катан не собирается причинять нам вреда. Но… — Он снова повернулся к Катану. — Я хотел бы знать, что ты всё-таки намерен сделать, друг мой.

— Я тебе не друг, Пилофиро, — ответил Катан. — Когда-то я положил этот меч к твоим ногам, потому что любил тебя. Этим мечом я убивал ради тебя. Больше не буду. Я своими глазами увидел, к чему привело твоё правление. Этого ты хотел для Лосаркума?

Король-Жрец выглядел потрясённым.

— Такова была воля бога, — твёрдо сказал он. — Волшебники служили злу. Их следовало уничтожить.

— Какой ценой? — бросил Катан. — Город стёрт с лица земли! Тысячи невинных погибли! Ради чего? Горстки Чёрных Одежд?

— Этот поход против тьмы потребовал жертв, — признал Бельдинас. — Но если ради победы над злом должны погибнуть добрые люди, значит, такова воля…

Катан взмахнул мечом и обрушил его на ступень. Придворные вздрогнули от яростного удара. Брызнули осколки мрамора.

— Нет! — воскликнул он. — Не говори мне о воле Паладайна. Это твоих рук дело, Бельдинас. Брат Бельдин, которого я знал много лет назад, никогда бы на такое не пошёл. Его ужаснули бы эти бессмысленные смерти и разрушения. И меня они ужасают. Я больше не стану участвовать в этом безумном походе.

Он поднял Губителя Тьмы, поддел остриём ворот накидки и разрезал её. Изображение пылающего молота распалось надвое. Сверкая глазами, Катан сорвал ткань и швырнул на пол.

Снова повисла напряжённая тишина. Катан гневно смотрел на Короля-Жреца. Тот казался лишь печальным. Остальные застыли, не зная, что делать. Наконец Бельдинас вздохнул и опустился на трон.

— Когда-то я вернул тебе жизнь, — тихо сказал он.

— Сначала я отдал её тебе, — ответил Катан, убирая меч в ножны. — Теперь забираю обратно. Прощай, Ваше Святейшество.

Он повернулся и пошёл прочь. Придворные расступались, провожая его шёпотом.

— Подожди, — позвал Бельдинас. — Друг мой…

Не замедляя шага, Катан вышел из Зала Аудиенций, а затем из Храма.

В тот же день он покинул Истар.

Куда он отправился, никто не знал.