Из руин (гет)

Мы молча смотрели, как догорала последняя часть дневников Маргариты.

— А вы знали это? — я нарушила молчание, когда в камине осталась лишь горстка пепла. — Я хочу сказать, портретам ведь известно только то, что произошло до их создания или то, чем с ними делится прототип, а вы… то есть она… то есть…

Я запуталась. Как всё сложно с этими портретами!

— Живая Маргарита беседовала с Рэндальфом — медальон был создан Мастером, он мог туда перемещаться. Моих портретов такого уровня в лондонском доме не было, поэтому я оставалась здесь.

— А что произошло в Лестрейндж-холле, когда в него явились авроры?

— Когда Грюм понял, что Родольфус его обманул и ему не пройти дальше гостевых комнат, он пришёл в ярость. Авроры всё переколотили, убили эльфов, пытавшихся им помешать, пообещали нам, что ещё вернутся, и убрались. Несколько раз возвращались с разными специалистами, но справиться с родовой магией Лестрейнджей не смогли, после чего забыли о поместье на много лет, вплоть до вашего побега. После него авроры устроили засаду, в надежде, что вы явитесь домой. Чувствовали они себя здесь не очень комфортно, дом, после того, что в нём устроили их предшественники, давил на них, они злились, Грюм сказал Рэндальфу что-то обидное, Рэндальф не сдержался в ответ, и на наш портрет наложили Лентум Люто, заклятие Несмываемой Липкой грязи. Пытались сжечь, но для живых портретов Мастера используют огнеупорные чары, поможет только Адское пламя. Грюм не рискнул, — усмехнулась Маргарита. — Как вам удалось снять заклятие?

— Флинки помогла. Ни Экскуро, ни Тергео не брали.

— Волшебники недооценивают эльфов, относятся к ним свысока, а зря, — заметила леди Лестрейндж. — Эльфийская магия часто преподносит сюрпризы. Лентум Люто считается неубираемым.

Я мысленно поблагодарила Нарциссу за её щедрый подарок.

— А сейчас Лестрейндж-холл снова ожил. Надеюсь, теперь всё будет по-другому, — задумчиво произнесла Маргарита. — И тебе в нём хорошо, не так ли?

— Да, я чувствую себя здесь дома. Так уютно и спокойно мне, пожалуй, не было нигде.

— Подменыш его ненавидела, — хмыкнула свекровь. — И он отвечал ей взаимностью. Хорошо, что ты вернулась. А сейчас иди к своим, милая, ты им нужна. Они слишком долго тебя ждали.

Родольфус и Рабастан играли в шахматы. Каждый ход Басти муж сопровождал тяжёлым вздохом, детальным разъяснением, почему этот ход крайне неудачный, и предложением найти другой вариант. Басти закипал.

— Где Рэнди? — поинтересовалась я, удивившись отсутствию сына.

— В детской. Папа потребовал дать ему, наконец, пообщаться с внуком, — ответил Рабастан и заявил брату:

— Ещё раз вздохнёшь — будешь сам с собой играть.

— Самому с собой неинтересно — интриги нет. — Родольфус очередной раз вздохнул, проигнорировав возмущённый взгляд Басти.

— Вводи принцип бартера, — посоветовала я деверю.

— Это как? — не понял он.

— Партия в шахматы — партия в квиддич. По крайней мере, поймёт, на какие жертвы тебе приходится идти ради него.

У Басти загорелись глаза.

— И как вы предполагаете играть в квиддич втроём? — насмешливо поинтересовался Родольфус.

— Поставим тебя на ворота и забросаем квоффлами, — фыркнул Рабастан. — Или все трое будем гоняться за снитчем.

— По-твоему, я давно не падал с метлы? — Родольфус поморщился.

— Тем более тренировка не повредит, — не сдавался Басти.

— Нет уж, я действительно лучше сам с собой в шахматы поиграю, — покачал головой муж. — За снитчем вдвоём с Беллой погоняетесь, только не сшибите друг друга.

Рабастан тут же смахнул фигуры с доски.

— Доиграть-то можно было, — запротестовал Родольфус.

— Брат, ты всё равно выиграл, — отмахнулся деверь. — Не трать время на такого бездаря, как я.

— Спешишь к своей магловской красотке? — попробовал угадать муж.

— Увы, — Рабастан развёл руками. — Мы расстались. Мэри спросила, намерен ли я переходить на новый этап в наших отношениях и, узнав, что нет, дала мне отставку. А тут ещё ты со своими шахматами, — упрекнул он брата.

— Прости, — улыбнулся Родольфус. — Будешь новую искать?

— Выбирать, — самодовольно поправил Рабастан.

— Жениться тебе надо, — нахмурился муж. — Пора остепениться, братец.

— Жениться? — с отвращением переспросил Басти, потом взглянул на нас и неожиданно заявил: — Может, и женюсь, если подходящую девушку найду.

Родольфус изумлённо взглянул на брата. Разговор о женитьбе поднимался часто, но обычно Рабастан отшучивался или категорически отказывался.

— И какую же ты посчитаешь подходящей? — улыбнулся муж.

— Чтобы меня любила и в нашу семью вписалась, — туманно пояснил Рабастан, из чего я сделала выводы, что критериев выбора будущей жены у него ещё нет. Родольфус, очевидно, пришёл к тому же выводу.

— Да, и чтобы чистокровная была, — спохватился Басти. — Хотя не представляю даже, где такую взять. Ровесницы все давно замуж вышли, пока мы в Азкабане сидели, младших я совсем не знаю, да и не отдадут за меня. Светлые — потому что Лестрейндж, тёмные — потому что у Лорда в немилости.

Он вздохнул.

— Брат, если девушка тебе действительно понравится, мы найдём решение, — серьёзно пообещал Родольфус.

— Спасибо, Роди. Кстати, если тебе скучно, почему бы вам с Беллой не развеяться? — переменил тему Рабастан. — Аппарируйте в Лондон или ещё куда-то и прогуляйтесь, — предложил он.

— Не знаю, насколько это безопасно, — засомневался Родольфус.

— Я останусь, за крестником присмотрю, Флинки поможет, — убеждал Басти.

Родольфус взглянул на меня, и я поняла, как устала сидеть взаперти. Лестрейндж-холл был прекрасен, это был мой дом, но безвылазно торчать на одном месте надоест в самом лучшем доме.

— Я думаю, Басти прав, мы слишком засиделись, — улыбнулась я мужу. — Покормлю Рэнди и отправимся.

Я открыла дверь детской и застыла, поражённая открывшейся моим глазам картиной. Лорд Лестрейндж издавал какие-то странные звуки, то вой, то рычание, то кудахтанье, то фырканье, то визг, а Рэнди выбирал из сваленных в кучу фигурок животных одну и демонстрировал деду. Если он угадывал правильно, фигурка оживала и начинала скакать, летать или ползать вокруг восторженно хохотавшего малыша. Кстати, угадывал он довольно часто, что говорило о том, что играют они с дедом не первый раз.

— Добрый вечер, милорд, — поздоровалась я, когда свёкор поднял на меня глаза.

— Добрый вечер, Белла, — нимало не смутился Лестрейндж-старший. — Вы с Маргаритой уже закончили?

— Да, и Рэнди пора спать.

Лорд Рэндальф помахал внуку, Рэнди старательно повторил его жест и переключился на меня.

Когда малыш заснул, мы с Родольфусом аппарировали в Лондон. В Косой переулок соваться не стали, Лорд ведь приказал нам сидеть в Лестрейндж-холле, ни к чему ему знать о наших отлучках. Я давно хотела увидеть Кенсингтонские висячие сады. Они и правда поражали воображение, особенно испанский, с его пальмами, фонтанами, витыми колоннами и стенами, оформленными под андалузские домики. Родольфусу больше понравился английский сад, в котором журчал ручей, а в пруду плескались утки. И всё это на фоне грандиозной панорамы Лондона.

— Никогда бы не додумался высаживать сад на крыше, — фыркнул муж. — Всё-таки маглы очень странные.

— Когда-то здесь был огромный магазин, и сады, по замыслу хозяина, должны были привлекать публику, — блеснула я эрудицией.

— Откуда ты знаешь? — удивился муж.

— Прочитала в путеводителе, когда мы жили в «Дорчесторе». Ещё тогда хотела сюда попасть, но Лорд нас так неожиданно выдернул.

— Неплохая идея, — кивнул Родольфус. — И сады, и путеводитель. Надо купить такие по разным городам Британии, посмотрим, что есть лучшего у маглов. Раз уж с волшебниками нам сейчас лучше не пересекаться, ни с врагами, ни с друзьями, будем искать другие развлечения.

Я обрадовалась, что откровенная неприязнь и презрение к маглам у Родольфуса понемногу сходили на нет. Он постепенно привыкал к мысли, что маглы не хуже волшебников, они просто другие. Во многом уступают, но в чём-то и превосходят. Я же по-прежнему считала, что если мы выживем, хоть кто-то из нас, нам придётся бежать из волшебного мира хотя бы на первое время. Как бы найти повод поговорить об этом с Родольфусом. Но не сейчас — не хотелось портить такой чудесный вечер.

Мы ещё погуляли по саду, покормили уток, выпили по коктейлю в клубе, где играла приятная джазовая музыка.

— Примитивно, но для маглов неплохо, — покровительственно хмыкнул муж. Ну да, его впечатлял только уровень Королевской Оперы.

Когда публика разогрелась и музыка стала более агрессивной, мы покинули клуб. Родольфус заявил, что ему хватает воплей Селестины Уорлок, которые несутся из каждого дома, где имеется колдорадио, чтобы слушать подобное ещё и у маглов.

— Помнишь, в Азкабане кто-то из охранников был её страстным поклонником и постоянно напевал, при этом немилосердно фальшивя, — Родольфус аж передёрнулся. — В такие минуты я был готов сам дементоров позвать, лишь бы этого не слышать.

Я засмеялась. Он улыбнулся и поцеловал меня.

Потом мы аппарировали на Прад-Стрит, где зашли в круглосуточный магазин старейшей книготорговой сети WHSmith. Родольфус решил, что нечего тянуть, и скупил практически все путеводители по Британии, потом подумал и добавил туристические справочники по Франции, Германии и Испании.

— С магическими сообществами Европы я неплохо знаком, а вот магловскую часть совсем не представляю, — сказал он, бросая в корзину очередное издание. — Хотя и у волшебников за столько лет наверняка многое изменилось.

Голос его слегка потускнел. Жаль было потерянных лет, поняла я. Но ничего, маги живут долго, наверстаем.

Родольфус, очевидно, подумал о том же, потому что повеселел и перешёл в отдел искусства, где выбрал для Басти несколько художественных альбомов, потом направился в отдел детских книг.

— Я считаю, Рэнди будет полезно с самого раннего возраста знакомиться с двумя мирами. Не думаю, что это сделает его маглолюбцем, но, возможно, в будущем убережёт от моих ошибок, — словно извиняясь, сказал он.

Я не возражала.

Закончив с покупками, мы просто бродили по магазину, присаживались на диванчики с заинтересовавшей книгой, пили кофе, удивлялись изощрённой магловской фантазии и лишь под утро, нагружённые книгами, выбрались на улицу, зашли в ближайший пустынный переулок и аппарировали в Лестрейндж-холл.

Там было спокойно и тихо. Я заглянула к спящему Рэнди, подняла упавшую игрушку (с некоторых пор у сыночка появилась новая игра — разбрасывать игрушки, ждать, пока эльфийки принесут их назад и бросать снова), полюбовалась нашим садом, который, хоть и был скромнее Кенсингтонских висячих садов, но нравился мне ничуть не меньше, и всем своим существом ощутила, что я дома.

С того дня так и повелось. Два раза в неделю мы вдвоём или втроём, если у Рабастана было настроение, выбирали что-то интересное в путеводителях, гуляли, знакомились с достопримечательностями, обедали в лучших ресторанах, развлекались каждый по своему вкусу. Волдеморт, казалось, забыл о Лестрейнджах, и нас это полностью устраивало.

Я стала вникать в управление поместьем. Родольфус обрадовался моему интересу, и охотно посвящал меня во все тонкости. Мы вместе разбирали счета, корпели над выписками из банка, инспектировали запасы, планировали модернизацию Лестрейндж-холла.

Рэнди исполнилось полгода. Он уже шустро ползал по дому, радостно лупил в игрушечный там-там, звонил в колокольчик, возился с пирамидками, сортировал зверей, внимательно изучал всё, до чего мог дотянуться, отчётливо произносил слоги, правда, ещё не наполняя их смыслом, осваивал ложку, рассматривал картинки и бурно на них реагировал — короче, рос и развивался. В свои вылазки мы его ни разу не брали — хоть и минимальный, риск неожиданно столкнуться с маглорождённым волшебником или полукровкой всё-таки оставался.

Прошёл Хэллоуин. Басти разрисовал дом движущимися фигурками пауков, летучих мышей и чёрных кошек, углы были затянуты шёлковой паутиной, обычные канделябры сменили светильники Джека. Рэнди был в восторге. Особенно нравился ему костюмчик ворона, который Родольфус трансфигурировал для него.

Когда сын заснул, мы вышли из дома. Родольфус разжёг огромный костёр, бросил в него заготовленные Дары Предкам. Пламя затрещало и выбросило сноп искр. Дары были приняты. Мы трижды обогнули огонь, дождались, пока костёр погаснет, Родольфус собрал несколько угольков, с которыми обошёл дом, когда мы вернулись.

Портреты были пусты. Мы сели за стол, где, кроме наших приборов, было выставлено ещё несколько для пращуров. Родольфус обратился к предкам, пригласил их принять участие в трапезе и попросил защиты для семьи.

Во время ужина мне то и дело слышались шорохи, позвякивание чужих, не наших приборов, я чувствовала, как меня касаются чьи-то призрачные пальцы. После ужина Родольфус собрал всё, что осталось, и отправил в камин. Духи приняли и этот Дар.

Когда мы уже расходились, я неловко повернулась и зацепила стоявший на столе подсвечник. Тот рухнул на пол и раскололся.

Родольфус застыл. Басти сдавленно охнул.

— Прости, я…

Муж приложил палец к губам, взял другой светильник и мы покинули столовую. Выходя, я обернулась и встретилась взглядом с вернувшейся на портрет Маргаритой. В глазах её была тревога.

На следующее утро мы ни словом не упоминали о случившемся, а вскоре, за повседневными заботами, это происшествие потускнело и забылось.

После Хэллоуина нас неожиданно навестили гости.

Сначала прилетела сова с запиской от Мальсибера «Дольф, открой камин, надо поговорить». Флинки тут же забрала Рэндальфа в детскую, Родольфус внимательно оглядел комнату и, не заметив никаких следов присутствия малыша, взмахнул палочкой. Через несколько минут из камина элегантно вынырнул Мальсибер, за ним, отфыркиваясь от пепла, выбрался Долохов.

— Лестрейнджи! — тут же завопил он, сгребая нас в объятия. — Закопались в родовом гнезде и, небось, рады, что про вас забыли?

— Вроде того, — сдержанно кивнул Родольфус. — Флинки, накрой на стол.

— Напитки у нас с собой, — предупредил Долохов, увеличивая пакет, в котором призывно позвякивало стекло. — Старый добрый огденский огневиски, Дрэгон Баррель бренди, эльфийское вино, смородиновый ром, я помню, что Беллатрикс он очень нравится… Белла, ты как, разобралась с последствиями Азкабана и больше не откалываешься от компании?

Похоже, Антонин вознамерился устроить грандиозную попойку, — подумала я, оценив ассортимент и количество алкоголя, и машинально кивнула.

— Вот и славно, — Долохов посчитал мой кивок знаком согласия. — А то прям как неродная была.

— А ты как? — переключился он на Родольфуса. — Тебя тогда, в июле, сильно потрепали. Когда Беллатрикс притащила, думали, не жилец. И Фасмер со Снейпом в один голос это заявили. Что они там сказали…

Антонин прищурился, вспоминая слова целителя.

— Ранения, несовместимые с жизнью, — подсказал Мальсибер.

— Да, точно, — согласился Долохов. — Белла им тогда ответила, мол, ещё посмотрим. И оказалась права.

— Сейчас всё хорошо, — улыбнулся Родольфус. — На ногах стою твёрдо, палочкой владею как раньше, иногда даже на метлу сажусь — поместье большое, не находишься.

— За твоё здоровье! —Антонин поднял бокал с огневиски.

Родольфус пил бренди, я попробовала смородиновый ром и нашла, что он действительно весьма недурён, Мальсибер и Рабастан последовали примеру Долохова и предпочли огденский.

— А что у вас? — спросил Басти, разрезая окорок.

— Ничего интересного, — махнул рукой Мальсибер. — Лорд постоянно в отлучке, куда отправляется и что ищет, нам не сообщает. Егеря бегают по Британии, ловят Поттера и беглых грязнокровок. Кого поймают — тащат на Комиссию по учёту магловских выродков, а она уже решает, кого достаточно лишить палочки и выгнать обратно к маглам, кого в Азкабан, а некоторых и к поцелую дементора приговаривают, но это в редких случаях, для самых опасных.

— И чем же они опасны? — поинтересовался Родольфус.

Мальсибер смерил его испытующим взглядом.

— А чёрт его знает, — опередил приятеля Долохов. — Официальное обвинение — они украли магию у настоящих волшебников. Чем сильнее грязнокровка, тем больше магии, получается, он украл, значит, тем строже наказание.

— Что за бред? — удивился Басти. — Как можно украсть магию у волшебника?

— Про это у Амбридж надо спросить, её выдумки, — пожал плечами Мальсибер.

— Их стоило бы изгонять за нарушение или незнание законов волшебного мира, нежелание следовать древним традициям, сохранять и приумножать наследие предков, — сказал Родольфус, — а не выдумывать смехотворную чушь, выставляя себя дураками в глазах мирового магического сообщества.

— Дольф, ты, главное, своё мнение дальше Лестрейндж-холла не высказывай, — посоветовал Мальсибер. — Идея кражи магии грязнокровками очень популярна и одобрена Лордом.

— Ни умнее, ни правдоподобнее она от этого не стала, — брезгливо поморщился муж.

Мальсибер и Долохов переглянулись.

— Ну что, ещё по одной? — Антонин снова потянулся к бутылке.

На это раз мы с Родольфусом предпочли вино. Басти, поколебавшись, присоединился к нам.

— Лестрейнджи, вы что творите? — возмутился Долохов. — Градус не понижают!

— Заблуждение, — возразил Родольфус. — У нас, наоборот, рекомендуют начинать с крепких напитков и переходить к мягким. Liquor before beer, you're in the clear.

— Извращенцы, — фыркнул Антонин.

— Дольф, — Мальсибер отодвинул бокал, показывая, что пришло время серьёзного разговора. — Возможно, тебе кажется, что Повелитель забыл о вас, но это не так. Ты ведь помнишь, он приказал, чтобы вы не покидали Лестрейндж-холл.

— И?.. — выжидательно взглянул на него Родольфус.

— Ваши аппарации не остались незамеченными. Я понимаю, скучно сидеть здесь безвылазно, но вызвать гнев Лорда — не лучший способ развлечься.

— Он уже знает? — Родольфус скучающе разглядывал ногти.

— Нет. У меня перед Беллой долг жизни, да и тебе я многим обязан, а с Басти мы всегда были друзьями, поэтому я здесь. Но это всё, что я могу для вас сделать.

— Что ж, спасибо и на этом, — Родольфус смотрел в сторону, избегая взгляда Мальсибера.

— Не потому, что я испугался, Дольф. До вчерашнего дня я возглавлял Отдел магического транспорта и сквозь пальцы смотрел на доклады дежурных Аппарационного центра. Но с завтрашнего дня Корбан забирает меня в Отдел Магического правопорядка и делает своим заместителем. На моё место в Отдел транспорта приходит Эйвери и берёт в заместители Джагсона. Как ты догадываешься, они не станут тебя покрывать. Так что будет лучше прекратить ваши вояжи.

— Спасибо, Малькольм, — повторил Родольфус, на этот раз глядя Мальсиберу в глаза. — Прости, сначала я тебя не понял.

Мальсибер отсалютовал ему бокалом и осушил его до дна.

— Вам и так многие завидуют, — разоткровенничался Долохов, снова наливая виски. — Сидите себе в тепле и уюте, ни рейдов, ни Министерства, ни Поттера, ни Круциатусов. Так что лучше не попадайтесь на глаза кому не надо. Ну что, по последней?

— За друзей! — провозгласил Басти.

Мы охотно подхватили.

На прощание Антонин крепко обнял каждого из нас, шепнув мне: « Белла, проследи всё-таки, чтобы Дольф лишнего не болтал», — и шагнул в камин.

Мальсибер галантно склонился к моей руке для поцелуя, но на долю секунды задержался, глаза его расширились от изумления, в них промелькнуло странное выражение, впрочем, мгновенно сменившееся обычной для него весёлой беспечностью, и последовал за Антонином.

Родольфус занялся блокировкой камина, а я наклонилась посмотреть, что же так удивило Мальсибера.

— Белль, ты в порядке? — спросил муж, повернувшись. — Что там такое?

Я подняла на него испуганный взгляд. Родольфус тоже наклонился и чертыхнулся сквозь зубы.

На полу, не замеченная ни нами, ни эльфийками, лежала погремушка Рэндальфа.