Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 1 мая 1998 года. Гринготтс часть 1. Личина]

Утро

Первое мая. День труда. Ирония судьбы — сегодня мне предстоит самая опасная работа в жизни. Потружусь за все первые мая, которые профилонил.

На кухне пахнет пережжённым кофе и сырой штукатуркой — дом Вэнс так и не просох после зимы. Сидим втроём, тишина давит на уши. За окном — серый, моросящий Лондон. Привычная картинка, чем-то напоминает дом: у нас тоже солнце редко светит.

Маска Трэверса лежит на столе. Похожа на кусок мёртвой плоти — сероватый силикон, пустые глазницы. Рядом — парик, пахнущий дешёвой пудрой, и контейнер с линзами. Всё готово. Я — не очень. Страшно, чёрт возьми. Кажется, пойду туда как голый король, уверенный, что на нём новые невидимые одежды.

Внутри — ледяная пустота. Прокручиваю план в сотый раз, и каждый раз нахожу сотню мест, где всё может пойти прахом. И ещё девчонки со своей идеей идти вместе. Мог бы оставить жестянку здесь, но смысл? Если я не вернусь, им всё равно предстоит мучительная смерть в мастерской Дамблдора. Да и нужна мне банка — палец не пронесу, придётся держать его там, а потом забрать.

Пытался их уговорить. Ругался, кричал, грозился, даже на коленях умолял вчера — бесполезно. Обиделись.

Посмотрел на девочек. Бэт методично проверяет руны на подоле мантии, пальцы побелели от напряжения. Кассандра перебирает ампулы с зельями, стекло тихо звякает — руки дрожат.

— Последний раз спрашиваю, — голос севший, хриплый, как после похмелья, накричался на них вчера. — Вы уверены? Я могу отправить вас в Поместье. Прямо сейчас. Будете в безопасности. Живые и здоровые. А я к вам вернусь.

Бэт подняла тяжёлый взгляд. Под глазами тени.

— Мы это уже проходили, К… Не начинай. Мы идём с тобой.

Кассандра молча кивнула.

Вздохнул. Девчонки… Жаль, нет ремня с пряжкой, как у бати. Снял бы с них джинсы и всыпал. Совсем от рук отбились.

— Ладно. Тогда идём.

Достал жестянку. Металл нагрелся в ладони.

— Помните, — сказал жёстко. — Внутри — НЗ: вода, консервы, аптечка. Если меня убьют или я потеряю банку… гараж станет вашим склепом. Воздух там магический, не знаю, насколько его хватит, но думаю, пока работает магия, связывающая жестянку и мастерскую. А вот еды и воды надолго не хватит.

— Мы знаем, — отрезала Бэт. — Просто не подставляйся под заклятия и вернись.

Кассандра взяла меня за руку. Ладонь холодная, сама белая — волнуется.

Ввод комбинации. Пароль.

Нас втянуло в тепло. В нос ударил запах лимонной цедры и машинного масла — запах дома. Они устроились в углу, на матрасах, которые перетащили вчера.

— Ждите меня, — бросил я, стоя у круга выхода.

Когда уже шагнул, Бэт рванулась ко мне. Резко, по‑хозяйски. Впечатала спиной в стеллаж — банки жалобно дзынкнули.

— Ты вернёшься за нами, К… — прошипела в лицо. От неё пахло травами. В глазах горел холодный, злой огонь. — Слышишь? Если ты там умрёшь, я найду способ вытащить нас отсюда, а тебя — с того света. А потом убью сама. За то, что бросил.

Впилась в губы. Это был не поцелуй — укус. Жёсткий, с привкусом крови. Она словно перегоняла в меня свою энергию, страх за меня, за них обеих. Всю любовь, страсть, все слова, которые не сказала, потому что могли не встретиться больше никогда.

Ответил так же. Другого языка она бы сейчас не поняла.

Отстранилась, тяжело дыша.

— Иди.

Развернулся, но дорогу преградила Кассандра.

В её зелёных глазах не было ревности. Только вера — тихая, упрямая.

Сделала шаг, встала на цыпочки и поцеловала. Совсем иначе. Мягко, осторожно, едва касаясь. Не захват — молитва. Вера, надежда и любовь в одном поцелуе.

— Возвращайся за нами, Алекс, — прошептала она, коснувшись щекой моего плеча.

Стоял и не мог найти в себе силы выйти. Девочки… Что же вы со мной делаете. Теперь я просто обязан выжить. Как говорится: всех зарежу, один останусь в банке, но вернусь к этим девушкам.

Не знаю, что будет дальше, между нами. Всё сложно. Эмоции и чувства не поддаются логике, и я не могу составить план.

Молча шагнул в круг.

— Вернуться.

Трансформация

Рывок.

Вывалился обратно на холодную кухню дома Вэнсов. Один. Тишина давит. Внутри такой коктейль, что впору завыть, впервые захотелось заплакать — чтобы со слезами вышла вся эта боль.

В голове — звон. Губы горят. Провёл пальцами по нижней — кровь. Чёрт, прокусила. Не девушка, а ядерный реактор.

Вдох-выдох. Привёл мысли в порядок. Загнал эмоции в дальний ящик, повесил замок.

Хватит рефлексии. Время пошло. Свет, камера, мотор — поехали.

Подошёл к столу. Взял маску. На ощупь мерзкая — склизкая и холодная, как медуза, которую выбросило на берег.

Натянул на лицо.

Руны с внутренней стороны впились в кожу, соединяясь с нервными окончаниями. Лицо обожгло, стянуло, потом чувствительность пропала. Своей кожи больше нет. Есть чужая плоть.

Вставил линзы. Глаза заслезились, мир приобрёл болезненный желтоватый оттенок.

Надел парик. Голова зачесалась. Терпимо.

Подошёл к зеркалу.

Из мутного стекла смотрел Трэверс. Старый, с обвисшими щеками и тяжёлым, жестким взглядом. Мне бы косуху, бандану — и хоть сейчас в турне с «Deep Purple». Постаревший рокер на пенсии. Мечты-мечты.

Попробовал сказать: «Грязнокровки».

Голос из резонатора в воротнике вышел скрипучим, лающим. Идеально. Омерзительно. Захотелось плюнуть в собственное отражение.

Я исчез.

Теперь в комнате стоит Пожиратель Смерти. И у него есть дело в банке.

Где трость? Нашёл. Надо отыгрывать роль хромого ублюдка. Говорят, мы надеваем маски и играем роли, но под ними всё те же люди. Главное, чтобы эта маска не приросла вместе с кожей — сдирать будет больно.

Ладно. Косой переулок заждался.

[Запись из дневника. 1 мая 1998 года. Гринготтс часть 2. Маскарад]

Косой переулок

Трансгрессировал в тупик за «Дырявым котлом». Уже много раз оказывался тут, но обычно не по своей воле. Хотя и сейчас, хоть и сам переместился, лучше бы остался дома с девочками. Хотя… Они и так со мной — ношу у самого сердца. В прямом смысле — в жестянке.

Вдох-выдох. Натянул на себя личину Трэверса не только снаружи, но и внутри. Спина прямая, подбородок вверх, взгляд надменный. Вспоминаю Малфоя и моего друга-сноба Осси, собираю этот образ в один. Трость в руке — как у отца Малфоя. Удобная штука: и для вида, и по голове заехать можно так, что мало не покажется.

Вошёл в паб. Хозяин Том за стойкой дёрнулся, узнав «клиента», но промолчал, уткнувшись в тряпку. Этот старик нас всех переживёт. При любой власти нужны выпивка и ночлег. Прошёл мимо, не глядя по сторонам. Вышел во двор. Постучал палочкой по кирпичам — проход открылся.

Косой переулок встретил тишиной. С последнего визита всё стало ещё хуже. Лавки заколочены, по углам жмутся оборванцы. Жуткое зрелище. Тёмный Лорд явно не знает, как дела вести. Нет чтобы создать атмосферу «всё под контролем» и править спокойно — превратили всё в помойку. Если его не победят, ему просто некем будет править. Бизнес развалил, экономику угробил. Так додумаюсь, что пойду к нему консультантом — учить ущербного, как страной управлять.

Не успел пройти и десяти шагов, как из-за угла вывернулись двое. Егеря. Узнали. Расплылись в подобострастных ухмылках.

— Господин Трэверс! Решили лично проверить улов?

— Пошли вон, — бросил через плечо, не замедляя шага.

Сработало. Шестёрки затихли.

И тут увидел их. Кулаки сжались, с трудом заставил себя не выхватить палочку. У стены стояла Беллатриса и какой-то бородатый тип. Рядом — двое бродяг без палочек, которых Белла явно пыталась прогнать. Странно: настоящая Лестрейндж обычно убивает на месте, а не спорит. А тут она что-то объясняет. Психопатка здесь… Эх, если бы не план, ушатал бы прямо тут. Реально бесит. Тварь.

Дыши, Саша. Досчитай до десяти.

Решил подойти ближе — с этой психопаткой проще проникнуть в банк. И тут амулет на груди полыхнул жаром.

Что? Опять? Гермиона. Где? Да ну на…

Внутри всё перевернулось. Вот это поворот. Она — в образе своей мучительницы. Психическая травма в чистом виде. Рука сама сжалась на палочке. Рядом — бородач, в котором под слоями грима угадывался Рон Уизли. Не особо похож, но дылда рядом с Гермионой — кто ещё это может быть? Поттер поменьше ростом.

Но где Поттер? Почему они вдвоём? Завертел головой — вроде никого.

— Это вы, мадам Лестрейндж! — проскрипел голосом Трэверса. Говорю, словно доски пилю на пилораме. — Какая неожиданная встреча.

Гермиона-Беллатриса вздрогнула. В глазах на миг — паника, но тут же взяла себя в руки.

— А вам что нужно? — взвизгнула, сжав губы в тонкую линию. Презрение получилось почти идеально, но видел, как она плывёт. Знаю её. У нас с ней были… весьма тесные контакты. Вижу, когда сбивается.

Поморщился. Неприятно слышать такое от своей девушки. Можно было сказать:

«Гермиона, это я», но, боюсь, потеряем талантливую ведьму в расцвете сил — сердечко не выдержит. И так на нервах. Спалимся все вместе. А нам этого не надо.

— Хотел лишь проявить вежливость, — холодно заметил. — Но, вижу, зря.

Гермиона резко изменила тон, будто вспомнила, кого играет:

— Не принимайте близко к сердцу. День… напряжённый. Как вы сами?

— Скажу честно, Беллатриса, — наклонился ближе, вдыхая аромат её духов (вот так и прокалываются разведчики — на мелочах, духи-то её, Гермионы, но вдыхать их было безумно приятно), — я поражён, что вы разгуливаете по переулку.

И правда поражён. Ладно я — пропащая душа. Но они-то куда лезут? Их дружка ищут пожарные, ищет милиция и другие Пожиратели смерти. За него такая сумма назначена, что я вечерами думал… Ну ладно, шутка. Хотя мысли были — сдать Поттера вместе с рыжим, чтобы отстали от Гермионы. Но Гермиона не поймёт. Да и кто мне заплатит? За меня самого деньги дают.

— Это ещё почему? — голос дрогнул, но быстро взяла себя в руки.

— Поговаривают, что Малфоям не разрешено покидать поместье после… хм… недавних событий.

Явно Тёмный Лорд сделал им «атата» по попке. В лучших традициях заплечных дел мастеров. И настоящая Лестрейндж никуда бы не пошла без приказа своего хозяина. Прокол на проколе.

Гермиона вскинула подбородок, копируя надменность:

— Тёмный Лорд умеет прощать тех, кто служит ему преданно и приносит пользу. У меня особое поручение. — Она сверкнула глазами, пытаясь задавить авторитетом. — И не вам, Трэверс, обсуждать его приказы.

Неплохо играет. Даже за душу берёт. Хотя мы-то знаем, что этот Тёмный Лорд плевать на всех хотел. У него стиль такой: бей своих, чтоб чужие боялись.

Перевёл взгляд на рыжего интригана. Ну и рожа, хотя и у настоящего не лучше.

— А это кто у вас? Не припомню такого лица.

— Драгомир Деспард, — отчеканила Гермиона. — Гость из Трансильвании.

— Брыйдень, — буркнул комедиант, протягивая руку.

Что за язык? Сам придумал? Ни ума, ни фантазии. Жать руку? Да я её сломаю лучше в трёх местах. Но пришлось пожать, протянул два пальца, брезгливо.

— И что же привело вас сюда в такую рань? — спросил я. Мне действительно интересно.

— Мне нужно в «Гринготтс».

— Какое совпадение. Я тоже иду в банк. Составлю вам компанию.

Гермиона натянуто кивнула, а Рон сделал дурацкое выражение на своём трансфигурированном лице.

Что-то мне это всё перестаёт нравиться. С такой маскировкой их театр быстро раскроют. Не тот день выбрал, чтобы грабить банк. Чёртовы гриффиндорцы, вечно лезут без плана. Эх, Гермиона, нахваталась ты за год дурного. Ничего, дай срок, перевоспитаю.

Гринготтс

Шли к белоснежному зданию. Я держался позади. Не может быть, чтобы мне так «повезло». Наверняка эти двое пришли не галлеоны снимать. Может, их тоже Снегг послал? В Хогвартсе и дня не проходило, чтобы он кого-нибудь не послал. Душевный он человек.

Если они пришли грабить банк — спутают мне все карты. Ладно, буду играть роль. И по возможности помогать. Ох, зря доверился Рону. Доведёт он Гермиону с таким подходом до могилы.

На ступенях — двое охранников с золотыми щупами. Детекторы лжи. Мне бояться нечего (маска физическая), а вот Гермионе и рыжему — есть.

Решил пройти первым, отвлечь внимание. Просканировали. Кивнули. Прошёл. Повернулся — жду. У «Беллатрисы» и спутника — паника. Дилетанты. А я ещё девочек своих ругал… Вот кого пороть надо — так Гермиону.

Ладно, надо спасать. Рыжего не жаль, а вот Гермиона уже один раз под пытки попала. Хватит с неё.

Палочка скользнула в рукав. Невербальное «Конфундус» на первого охранника. Хотел и на второго — но смотрю, его тоже повело. Глаза расфокусировались. Огляделся — никого. Применил на всякий случай и на второго.

Гермиона поднялась по ступеням. Один из охранников выставил щуп.

— Минуточку, сударыня.

Гермиона вскинула голову.

— Ты что, ослеп? — процедила голосом Беллатрисы. — Ты же только что меня проверял.

Ага, как же. Когда бы он успел? Так, тут что‑то интересное происходит. Или Гермиона освоила беспалочковую магию, или где‑то рядом их дружок Поттер.

Мысленно щёлкнул себя по лбу. Точно. Какой же я идиот. Она же сама мне в прошлом мае рассказывала, что Гарри под мантией‑невидимкой выбрался тогда из комнаты, когда их с Роном застукала Лаванда Браун.

Засопел от злости, вспомнив этот момент — захотелось оторвать Рону его бородёнку. Такая же фальшивая, как и он сам.

Значит, Поттер где‑то рядом. Под мантией. Помогает друзьям. Что ж, это неплохо… но недостаточно хорошо. Слишком много белых пятен.

Второй охранник вмешался:

— Да, Мариус. Ты их всех уже проверил. Только что.

Махнули рукой — идите.

Гермиона прошла мимо с таким видом, будто ей принадлежал весь банк. Рон за спиной изображал статую, но видел, как у него дёрнулся глаз. Нервничает, бедолага. Так тебе и надо.

Пыль и страх. Гоблины за стойками как каменные.

Подошли к центральной стойке. За ней — старый гоблин (Богрод, так было написано на табличке). Гермиона выложила палочку на стойку, нервно её покручивая.

— Я желаю войти в свой сейф.

Гоблин посмотрел сверху вниз на палочку в руках Гермионы. Его глаза сузились.

— Мадам Лестрейндж… — протянул он с подозрением. — У меня есть строгая инструкция. Нас предупредили, что палочка Беллатрисы Лестрейндж была украдена. Предъявите вашу палочку для проверки.

Гермиона замерла. Я видел, как у неё побелели пальцы. Рон рядом напрягся так, что у него, кажется, свело шею.

Да блин, даже это не продумали! Неужели думали, что за месяц никто не узнает о краже? Н‑да. На Гриффиндор берут ещё тех гениев. Не думаю, что этот план делала Гермиона — у неё мозги варят. Скорее всего, влияние рыжего.

Они «поплыли». Сейчас гоблин нажмёт кнопку, и нас накроет охрана. Меня, может, и нет, а вот их — точно. Гермиона молчала, явно не зная, что ответить. Нужен был отвлекающий манёвр, какая-то импровизация прямо сейчас.

Решил рискнуть. Спасать надо этих идиотов. Хоть и тупят, но всё же родные люди. Ну, может, рыжий и меньше, но за Гермиону я этому гоблину лапу переломаю — ту самую, что легла на кнопку тревоги.

Я сделал шаг вперёд, нависая над гоблином, и небрежно бросил:

— В чём проблема? Мадам Лестрейндж заказала новую палочку после… инцидента. Вы что, смеете задерживать нас из-за бюрократии?

Сказал это громко, уверенно, чтобы сбить гоблина с толку.

Гоблин перевёл на меня тяжёлый взгляд.

— Я не получал уведомлений о замене… — начал он.

И тут я почувствовал это.

Удар по сознанию. Мягкая, но непреодолимая волна чужой воли. Пыталась раздвинуть мысли, занять место. Словно кто‑то вскрывал череп консервным ножом.

Поморщился.

Амулет на груди дёрнулся, выдавая злую вибрацию. Сработала защита.

Империус не прошёл. Разбился о щиты.

Но я понял: Поттер здесь. Рядом. И он решил меня заткнуть. Уловил чужую мысль-приказ: «Будь послушным. Подыгрывай».

Я чуть не усмехнулся. Поттер, я и так это делаю! Зачем же так грубо? А как же прелюдия? Нет, сразу прёт напролом, никакого такта.

Но сопротивляться было глупо: он ведь нервничать начнёт, того и гляди устроит тут кровавую бойню, и начнёт с меня.

Я мгновенно расслабил лицо, сделав взгляд пустым и блаженным, как у идиота под кайфом. И продолжил тем же тоном, но чуть более монотонно, как кукла:

— …Да-да. Новая палочка. Она прекрасная. Вы же знаете, гоблин, как капризны инструменты. Новой палочке, как и лошади, нужна объездка. Мадам просто привыкает.

В это же время Поттер, видимо, вжарил со всей дури Империусом и по гоблину.

Старик моргнул. Его подозрительность мгновенно испарилась, сменившись странным радушием.

— Ах, новая палочка… — протянул он мечтательно. — Ну конечно. Как я мог забыть? Разумеется, мадам Лестрейндж.

Выдохнул. Пронесло.

— Прошу за мной, — гоблин спрыгнул со стула.

Мы двинулись. Старого гоблина хотел перехватить более молодой, что-то зашептал, но тот отмахнулся, буркнул что-то в стиле «это уважаемые люди» и пошёл к двери.

Н-да. Явка провалена. Молодой сейчас вызовет охрану. У нас есть минут десять, не больше.

Шёл и думал: «Ну и компашка. Один лезет без плана, другой бьёт своих заклятиями, третья молчит». Им бы в цирке выступать с клоунадой — такие бы деньги зарабатывали, что и банки грабить не нужно было бы.

Раз меня не проверяли, сделаю вид, что я с этой гоп‑компанией.

Ситуация — полный сюр. Иду грабить банк с друзьями, которые думают, что я — их враг под заклятием.

Главное — не выйти из образа. Спектакль продолжается.

Надеюсь, у нас с Гермионой будут длинные вечера, где я буду рассказывать эту историю с юмором. Главное — выжить.

[Запись из дневника. 1 мая 1998 года. Гринготтс часть 3. Разделение потоков]

Ещё на входе, когда понял, что под маской Беллатрисы скрывается Гермиона, в голове зазвенел тревожный звоночек. Сейчас, когда миновали зал и подошли к туннелям, стало ясно окончательно: весь мой гениальный план пошёл по одному месту. Вот так планируешь, добываешь инструменты, ночами лепишь маску, рассчитываешь каждый шаг… А потом приходят эти трое — и всё летит в тартарары. Эх. Как я теперь понимаю профессора Снегга: по рассказам Джинни, он Поттера на дух не переносил. Кажется, начинаю догадываться, почему.

Империус

Миновали главный мраморный зал и вышли к грубо высеченному в скале коридору. Впереди зияла чернота спуска. Стоило оказаться в тени, Поттер сбросил мантию-невидимку. Пришлось собрать волю в кулак, чтобы не дёрнуться: он возник прямо сбоку, а на плечах сидел какой-то гоблин.

Всё же не наобум шли — подготовились. У меня — искусственный палец. У них — свой, живой. Умно. Но имеет ли он доступ к тележкам? Гракнур говорил, что нужны старшие кассиры. Хотя прихватили с собой и того старого, за стойкой… Может, он поведёт?

Пока размышлял в стиле «кто виноват и что делать», Поттер принял решение. Видимо, понял, что их маскарад трещит по швам, скоро начнётся тревога, и тащить с собой лишний балласт в виде Пожирателя — неоправданный риск. Развернулся ко мне. Лицо бледное, очки перекошены, но палочка не дрожит.

— Империо!

Удар ментальной волны. Амулет под слоями одежды нагрелся, мгновенно заземляя чужую магию. В голове — чисто и ясно. Никакого тумана, желания подчиняться. Была шальная мысль — раскрыться. Сорвать маску и выдать в стиле Остапа Бендера: «Ты что, не узнаёшь брата Колю?». Но идею пришлось отбросить. Пока будем обниматься и выяснять отношения, нас либо накроет охрана, либо Поттер с перепугу пальнёт чем-нибудь убойным.

— Трэверс! — прошипел Гарри. — Ты остаёшься здесь. Спрячься в ту расщелину в стене. Жди, пока мы не вернёмся. Ни звука!

Хотелось сказать: «А не пошёл бы ты лесом, Поттер?». Но лишь покорно кивнул, изображая идеального зомби. Посмотрел на Гермиону — она уже садилась в тележку вместе с Роном.

Шаркая ногами, побрёл к стене, втиснулся в сырую, пахнущую плесенью нишу. Трио и два гоблина — один старый, за рычагами, второй с мечом Гриффиндора в руках — погрузились в подошедшую тележку.

Лязг тормозов, свист ветра — и они унеслись в темноту, оставив после себя лишь эхо и запах гари.

Пипец. И что теперь делать? Мой план был прост: сесть в тележку с сопровождающим, усыпить его и перехватить управление. А теперь я пешеход. Удружили так удружили.

Новый план

Выждал, пока грохот удаляющейся тележки не затих где‑то в глубине. Выпрямился, хрустнув затёкшей шеей.

— Счастливого пути. И только попробуйте там подставить Гермиону под удар. Вам кранты.

Сказал в пустоту. Жаль, они не слышали, но мне нужно было это произнести. Как мантру. Чтобы успокоиться.

Почти полная тьма. Редкие факелы на стенах не спасают — они только отбрасывают зловещие тени. Гринготтс изнутри — это не банк. Это исполинская природная пещера, которую гоблины превратили в гигантский лабиринт. Своды теряются где‑то в вышине, во мраке. Воздух спёртый, неподвижный, пахнет холодным камнем, ржавчиной и подземной рекой.

Тишина давит. Кап… кап… Где‑то сочится вода. Этот звук в пустом туннеле бьёт по нервам, как молоток по наковальне.

Достал палочку.

— Люмос.

Светлее стало, но понятнее — нет. Луч выхватывал из тьмы только рельсы и сталактиты.

Достал карту Гракнура. Синие линии маршрутов пульсировали слабым светом. До сейфа 713 пешком по техническим лазам — долго и грязно. А если сработает тревога (а она сработает, зная Поттера и его друзей — у них по‑другому не бывает), эти коридоры наводнят охранники.

Так что мне нужны колёса. Жаль, летать не умею, как Тёмный Лорд. Видел в декабре, как он лихо пикировал с окна без всякой метлы. Мне бы такой фокус сейчас не помешал. Но чего нет, того нет. Работаем с тем, что есть.

Провёл пальцем по пергаменту.

— Ага. Техническое депо №4. В ста метрах, за поворотом. Резервный парк. То, что доктор прописал.

Рванул туда, подсвечивая путь палочкой. Главное — не споткнуться о шпалу, а то сломаю шею ещё до того, как доберусь до сейфа.

Депо

Добрался быстро. Пару раз споткнулся, чуть не пропахав носом шпалы, но удержался. Место напоминало заброшенный заводской цех где-нибудь в Шабанах.

Огромная ниша в скале. С потолка свисают ржавые цепи. На полу — масляные пятна и кучи угольной пыли.

Здесь стояли три служебные вагонетки. Не те лакированные «кабриолеты» для клиентов. Эти — суровые рабочие лошадки: грубые, клёпаные, похожие на шахтные. Железо старое, местами изъеденное коррозией, но оси блестят свежей смазкой — гоблины следят за механикой.

Запах стоял густой: машинное масло, сера и какая-то кислая химия. Закашлялся от такого коктейля. Вентиляция тут явно не справлялась.

Подошёл к ближайшей. Панель управления — гладкий чёрный камень с углублением под ладонь. Без «ключа» это просто тяжёлое корыто на колёсах. А ключ — в «Гараже».

Огляделся. Никого. Тени пляшут от света моей палочки по стенам.

Достал Жестянку. Положил на землю в тени вагонетки.

— Я — Дамблдор.

Нырнул.

Сбор

В «Гараже» было тепло и светло, пахло лимоном и спокойствием. Контраст с холодной пещерой сбивал с толку. Даже захотелось остаться тут. А что — тепло, светло и две красивые девушки на матрасах. Разве тёмная сырая пещера с этим сравнится?

Девочки сидели на матрасах, нервничая. Увидев меня (в маске Трэверса), Касс вздрогнула, Бэт рефлекторно схватилась за палочку.

— Спокойно, свои, — сказал своим голосом через искажатель, сдирая парик. Эх, потерял где‑то палочку деда Бэт… Надеюсь, она про неё не вспомнит. — Смена плана.

— Что случилось? — Бэт подскочила.

— Долго рассказывать, время в обрез. Но тут этот чёртов Поттер вмешался. Может, это и к лучшему.

Подошёл к верстаку, взял контейнер с био‑пальцем. Спрятал «Аргумент» и «Сверчок» в рюкзак. Нельзя было их брать с собой открыто — детекторы бы почувствовали, от «Аргумента» фонит магией, а «Сверчок» — универсальная отмычка. Такое в банке бы не одобрили.

— Я иду пока один. Вас вытащу позже.

Опять шум, гам и крики. Единственное, что понял в гуле двух голосов: если сейчас уйду, то мне лучше и не возвращаться — так устроят мне сладкую жизнь.

Вздохнул.

Мысли о порке ремнём девушек казались сейчас прекрасными — даже мог бы сделать настоящий сильный патронус. На миг даже картинка пришла: покорные девушки со спущенными штанами, я с ремнём и с пряжкой со звездой. Ну и мысли лезут.

— Ладно. Мерлин с вами. Мы едем на своей тачанке. Жаль, пулемёта нет, а то бы назначил тебя, Бэт, Анкой-пулемётчицей. Собирайтесь. Выходим.

Девочки, как обычно, посмотрели на меня как на психа. Трудно с ними. Ни Петьку, ни Василия Ивановича не знают, даже на Анку-пулемётчицу Бэт так зыркнула, в стиле: «А что это за тёлка?».

Да, у нас есть транспорт. Раз уж вы так хотите, то вместе прорвёмся быстрее, чем я буду прятать вас в кармане. К тому же… Там, внизу, мне могут понадобиться «Щит» и «Жало». Да и вы вечно ноете, что я вас никуда не вожу — вот вам целый Гринготтс. Чем не поход? Кто бы вас ещё так на тележке покатал?

Девушки подбежали ко мне счастливые и довольные, обнимать. Что уж — приятно. Удалось их немного руками обхватить в нужных местах.

И тут в голове сама собой заиграла та самая строка, как всегда, в неподходящий момент: «Первым делом — самолёты, ну а девушки… а девушки потом».

Так, стоп. Первым делом — вагонетки. А девушки… девушки потом. Но как же хотелось всё наоборот.

Гонка

Вышли в туннель. Девочки поёжились, обхватив себя руками — могильный холод подземелья пробирал мгновенно. Но настороженные, палочки держат наготове.

Показал им рукой, в стиле английского дворецкого: «Прошу садиться в карету, дамы».

Девушки не оценили — фыркнули. Но от помощи забраться не отказались. Залезли по одной, подавая мне руку. Загрузив самое ценное, что у меня было, в тележку, запрыгнул и сам. Железо ледяное, сиденья жёсткие. Да уж, не первый класс.

Я — за рычаги.

Достал из контейнера силиконовый палец. Он был тёплым и мягким, как настоящий. Приложил к каменной панели. Камень под пальцем потеплел, налился зелёным светом. Механизм под днищем лязгнул, оживая. Магия признала плоть сотрудника.

— Держитесь! — крикнул я. — Сейчас будет трясти.

Тележка сорвалась с места с таким рывком, что у меня клацнули зубы. «Трясти» — это я ещё мягко сказал. Нас словно закинули в гигантскую центрифугу.

Мы неслись вниз.

Ветер бил в лицо, выжимая слёзы. Грохот колёс заполнял всё пространство. Мимо пролетали огромные сталактиты, похожие на клыки дракона. Внизу, в бездне, блестело подземное озеро.

Это было страшно и захватывающе.

Обернулся посмотреть, как там девушки — и увидел, как Кассандра вцепилась в борт, зажмурившись, а волосы Бэт хлестали её по лицу. Да уж, вся стрижка в салоне была испорчена — теперь это были причёски в стиле «я слезала с сеновала, тормозила головой». Мне-то хорошо — короткая стрижка. А девушки мне потом счёт предъявят. И ведь не расскажешь им, что предлагал сидеть в уютной мастерской — всё равно скажут, что это я их заставил.

Душ

Не знаю, сколько времени прошло — из-за ветра в ушах, тряски и скорости время как будто перестало существовать. Но внезапно туннель резко расширился. Впереди появился гул, перекрывающий стук колёс.

Водопад. Чёртов гоблин всё же соврал. Или я повернул где-то не там. Хотя… чего уж сейчас.

Сплошная стена воды, перекрывающая путь. Она светилась магическим светом. «Гибель Воров».

Тормозить поздно — инерция бешеная. Обернулся и как мог заорал:

— Водопад! Наберите воздух и не дышите!

Не понял, услышали или нет. Но времени уже не было.

Мы влетели в поток.

Удар. Словно на полной скорости врезались в стену дождя. Вода была ледяной, обжигающей. Она залилась за шиворот, мгновенно пропитала одежду. Я почувствовал, как магия водопада сканирует меня. Она искала чары. Искала обман.

Но нашла только силикон, клей и пластик.

Тележку тряхнуло, но механизмы защиты не сработали. Мы не перевернулись.

Вылетели с другой стороны — мокрые до нитки, хватающие ртом воздух, но едущие дальше.

Провел рукой по лицу. Маска на месте. Скользкая, мокрая, но держится. Конечно, сейчас она бесполезная, но приятно осознавать, что хоть что-то в моём плане работает.

Обернулся. Девочки отплевывались от воды, их волосы прилипли к лицам, косметика потекла. Но они были здесь. Они-то были в своём истинном обличии, чего им бояться. Да уж, видок у них ещё тот. Эх, никогда меня не слушают.

— Прорвались! — крикнул я сквозь шум ветра. — Работает!

Тележка с визгом вошла в поворот, уходя в сторону старых хранилищ.

Впереди — наша цель. Сейф 713.

[Запись из дневника. 1 мая 1998 года. Гринготтс часть 4. Сейф 713]

Путь

Если всё правильно помню по планам гоблина и схемам отца Бэт, за следующим поворотом будет наша цель. Повернули. Жму рычаг — тележка замирает и сама словно подманивается к стыковочному мостику.

Секунд тридцать сидели, приходя в себя. Кого-то из девушек стошнило за моей спиной. Вылез, помог им выбраться. Видок у них ещё тот: Кассандра — зелёная, волосы в коме, одежда мокрая. Бэт… могла спокойно сыграть зомби: чёрные круги, потекшая тушь, мокрые слипшиеся волосы. Зато одежда прилипла к телу, подчеркивая манящие формы.

Применил заклинания обогрева и очистки. Но Бэт всё равно смотрела так, что захотелось самому спрыгнуть вниз.

Сейф 713. Небольшой, невзрачный, утопленный в скалу. Никаких золотых украшений или гербов. Просто номер на старой табличке.

Палец-протез выглядел в тусклом свете «Люмоса» омерзительно, но он уже помог. Теперь замок. Никаких скважин. Просто гладкая стена.

Попросил девочек сделать шаг назад — на всякий пожарный. А вдруг ошибся и вместо открытия сейфа активирую ловушку?

Провел когтем протеза сверху вниз, потыкал в дверку. Уже начал думать, что всё зря.

Цвирк.

Механика сработала плавно, с глубоким масляным щелчком. Дверь отъехала в сторону.

Пустота

— Ну что там, Алекс? — спросила Кассандра, которая от нетерпения (а может, холода) даже подпрыгивала. Напомнила хомячка. Маленького, симпатичного, мокрого хомячка.

Бэт тоже было интересно, но она не подавала виду. Только по движению рук было заметно её напряжение. И глазами водила — так всегда у неё, когда она чем-то заинтересована.

Заглянул внутрь. Сердце пропустило удар.

Пусто. Голые стены. Только в центре воздух едва заметно дрожит.

Сделал шаг внутрь. Холод пробрал до костей.

Посмотрел в дальнюю стену — и замер.

Стена работала как зеркало, но показывала не комнату.

Сначала увидел себя. Но не беглеца в маске. Стоял Мастер. Лучший артефактор Европы. Кубок, золотой щит, дипломы. Вокруг толпа, аплодисменты. Все признают мой гений. Я довольный и счастливый.

А рядом — они. Все три. Гермиона обнимает справа, Бэт — слева, Кассандра уткнулась лицом в грудь. Смотрят с обожанием. Все мои девочки, все меня любят, никакой ревности. Идеальная схема, а не сложный многоугольник отношений, от которого болит голова.

С трудом оторвал взгляд. Горло пересохло. Это была ловушка для эго. Сладкая, как сахарная вата, и такая же пустая. Фантазии, а не реальность.

Отошёл ошарашенный, выдохнул и, не глядя на девушек, сказал максимально спокойным голосом:

— Ну… э-э… я увидел, как заканчиваю школу лучшим учеником. Приятная картинка.

Бэт прищурилась. Кассандра уставилась так, будто я рассказал про единорога в метро.

— А то оружие, о котором ты говорил? — спросила Бэт.

— Не знаю, там какое-то зеркало, но показало мне образ, — задумчиво ответил я. — Сейчас еще раз попробую.

Минск. Наша панелька. Кухня, на столе — гора маминых блинов, пахнет топлёным маслом и домом. Батя хлопает по плечу: «Ну, молодец, вернулся». Мама улыбается, вытирая руки о фартук. Старшая сестра тянет за рукав, что-то весело щебечет. Там тепло. Там безопасно. Там я не террорист и не Хранитель. Там я просто Саша. Дом.

Взрыв мозга. Сердце защемило. Хотелось шагнуть внутрь, завыть и остаться там навсегда. Плевать на банк, на Снегга, на всё это магическое средневековье. Просто вернуться домой.

На плечо легла холодная ладошка. Отпустило. Оглянулся — Кассандра смотрит своими огромными зелеными глазами. Выдохнул.

— Теперь показывает мой дом и родителей, — сбивчиво, всё ещё голосом Трэверса, проскрипел я.

Подумал и сдёрнул эту маску. Назад дороги нет, а дышать сразу стало легче.

Смотрю на девочек и думаю: завёл их в скверную ситуацию. Наврал с три короба, так ещё тут такое.

— Ладно. Давайте вы по очереди. Только аккуратно.

Бэт шагнула первой. Заглянула. Застыла. Потом медленно повернулась с выражением: «Ты серьёзно?».

— Эм… — только и выдала. Отошла, пряча глаза.

Кассандра подошла следом. Заглянула. Покраснела так, что щёки вспыхнули даже в полумраке. Словно школьницу застукали за чем-то неприличным.

— Я… я… — пробормотала и отвернулась, прикрывая рот.

— Ну? Что там?

Обе замотали головами.

— Н-ничего, — сказала Бэт.

— Абсолютно ничего, — добавила Кассандра, красная как мак.

— Девочки, понимаю, это личное, но для понимания ситуации: вы видели тайные желания?

Смущенно кивнули.

Выбор

Пришло время включить мозги. Конечно, надо было это сделать еще раньше, но встреча с Гермионой перевернула всё вверх ногами.

«Снегг сказал — ты справишься». Понял: ни черта не справляюсь. Профессор переоценил меня. Иллюзия от воров. Сейф, который показывает то, что ты хочешь украсть, чтобы забыть, зачем пришел.

Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Чувствовал, как время уходит — ещё чуть-чуть, и начнется хаос.

Давай думать логически. Зачем я здесь? Не за славой. И даже не за возвращением домой. Я здесь, потому что Хогвартсу нужна помощь. Потому что там — мои друзья. Потому что я Хранитель, и это моя работа.

Мне надо представить то, что хочу получить. Пожелать не для себя, а то, что может помочь другим.

Закрыл глаза. Отсек картинку с мамой. Отсек поцелуи девчонок и награды.

Представил Замок. Серые башни над озером. Лабораторию на восьмом этаже. Кристалл, который светится, и амулет Дамблдора, что сейчас вместо меня им управляет. Мне нужен Камень. Не чтобы владеть им, а чтобы вернуть его назад. Дать Замку то, что у него отняли.

Сфокусировал волю на одной задаче: «Спасти школу».

Открыл глаза. Подошёл к стене.

В зеркале моё отражение уже не праздновало победу. Оно просто стояло и смотрело на меня. То же лицо — шрам на скуле, короткая стрижка, одежда Пожирателя. Отражение полезло в карман, вытащило что-то и положило…

Почувствовал тяжесть. В правом кармане вдруг стало тесно. Сердце ухнуло вниз.

Засунул руку. Пальцы коснулись холодного, шершавого камня. Вытащил.

Краеугольный Камень Основателей. Тяжёлый, размером с кулак, покрытый древними рунами, которые начали тускло светиться синим при моём прикосновении.

— Есть… — выдохнул я.

Девочки посмотрели на меня непонимающе.

— Вот он. То, что мы искали.

И тут за стенами сейфа грохнуло так, что посыпалась каменная крошка. Потолок задрожал. Эх, наверняка это Поттер и его команда — не могут без фейерверков и огненного шоу.

Спрятал Камень во внутренний карман, застегнул молнию. Миссия выполнена. Но теперь начинается самое весёлое — выход.

А судя по звукам снаружи, гоблины решили завалить все выходы к чёртовой матери.

— Девочки… А сейчас нам нужно бежать. И очень быстро.

[Запись из дневника. 1 Мая 1998 года. Гринготтс часть 5. Гнев Гоблинов]

Обратный путь

— Девочки… А сейчас нам нужно бежать. И очень быстро, — сказал я.

Выскочили от сейфа обратно на платформу. Тихо. Пусто. Только рельсы, тележка и мелкая каменная крошка, сыплющаяся с потолка от отдалённых ударов.

— В тележку, живо, — бросил я, подталкивая Кассандру в спину.

Кассандра фыркнула, но послушно перевалилась через борт. Бэт — следом, движения резкие, нервные. Я — за рычаги.

Приложил палец‑протез к панели. Камень под ним вспыхнул зелёным, механизм под днищем лязгнул, как затвор автомата.

— Держитесь. Второй круг аттракциона.

Чёрт, как же я не люблю эти «Супер‑8».

Тележка дёрнулась и сорвалась с места, унося нас ещё ниже — в сторону технических туннелей и дренажа. Подальше от парадного входа. Поближе к выходу.

Обвал

Рано обрадовался. Стоило спрятать Камень за пазуху, как Гринготтс решил показать характер.

Сверху донёсся такой грохот, что внутренности завибрировали, а в ушах поселился плотный звон. Это был не просто взрыв — это был структурный коллапс.

Скала вокруг нас дрожала, как живое существо. Где‑то впереди и выше, в центральных туннелях, взревела Тварь. Звук такой мощности, что гранит завибрировал, а пыль с потолка посыпалась стеной.

Дракон. Судя по гулу, он решил выйти наружу вместе с крышей банка.

— Отлично, — пробормотал я, вытирая пыль с глаз. — Поттер, похоже, работает по полной программе. Разносит заведение.

Наверняка он так достал дракона, что тот решил быть где угодно, только не здесь. Лишь бы Гермиона там была цела. Но сейчас ей помочь не мог — нам бы самим ноги унести.

Туннель расширился, и тележка вылетела на широкую платформу — транспортный узел.

Дёрнул рычаг, тормоза взвизгнули, высекая сноп искр. Встали. Спрыгнули.

И ровно в этот момент сверху с лязгом рухнула массивная стальная решётка, перекрыв единственный выход. Гильотина. Без предупреждения. Чёрт.

За решёткой — топот десятков ног, бряцанье железа и яростные гортанные крики.

Гоблины. Много. И очень злые.

Посмотрел — нет ли с нами ещё за компанию хоббита с кольцом. А то откуда тут зелёные гоблины?

— Нас заперли, — констатировал я, чувствуя, как холодеет спина. — Прекрасно. Просто прекрасно.

Бой

Отскочили за выступ скалы, когда первые арбалетные болты высекли искры в сантиметре от моего плеча.

Арбалеты. Серьёзно.

Гоблины не любят магию в своих туннелях — предпочитают старое доброе железо. Это тебе не оглушающее получить, а болт в живот. Мало не покажется.

— Щит! — рявкнул я.

Кассандра вскинула палочку. Перед нами вспухла полупрозрачная голубая сфера «Протего». Болты и тяжёлые метательные топоры бессильно соскальзывали с сияния, отлетая в темноту.

Касс держала щит двумя руками, лицо побелело от напряжения — каждый удар по куполу отдавался ей глухим толчком в грудь.

Мой черёд. Показать этим коротышкам превосходство магов, а то возомнили себе. Я, конечно, не гоблиноненавистник, но реально достали.

Высунулся из-за выступа. Направил «Аргумент» в сторону решётки. Серебряная труба раскалилась в руке.

— Бомбарда Максима!

БАХ.

Ударная волна в замкнутом пространстве ударила по ушам. Решётку вырвало из пазов вместе с кусками камня и впечатало в плотный строй охраны. Пыль, грохот, вопли.

Ага, не знали, что я так умею. То-то же, зелёные.

Бэт выскочила вперёд. Лицо — застывшая маска ярости, губы сжаты в нитку. Палочка чертит в воздухе короткие, рубленые знаки. Никакой жалости.

— Лацеро! — хлестко выкрикнула она.

Тёмно-синий луч, похожий на вращающуюся пилу, прорубил воздух. Первого гоблина, который пытался встать, отшвырнуло с рваной раной через всё плечо. Его тяжёлый боевой топор просто перерезало пополам. Он даже как-то расстроился — видно, фамильная реликвия.

— Конфринго! — добавила она, не давая им опомниться.

Бэт била не школьными оглушалками. Она вливала в заклятия всю свою боль за мать, всю злость за месяцы страха. Взрывы расчищали путь, мантии врагов вспыхивали. Напарница сорвалась с резьбы, превратившись в настоящую машину уничтожения.

Даже я её боялся. Надо себе зарубку сделать на память — стараться её не доводить до такого состояния.

Мы двигались клином.

Я пробивал завалы «Аргументом» и родной дубинкой, творил тяжёлую трансфигурацию, превращая обломки в летящие снаряды.

Бэт выжигала всё, что шевелилось впереди.

Кассандра удерживала купол, прикрывая наши спины и бока от шальных болтов.

Идеальная тройка. Таран, Жало, Щит.

Жаль, нас не видят барды или писатели типа Локонса — как же мы были хороши в этот момент. Почти как три богатыря, только покрасивее. Девочки — за красоту, я — за былинную стать.

— Сюда, в лаз! — махнул я в сторону узкого отверстия в стене, прикрытого ржавой решёткой. Взмах палочкой, чтобы ослабить петли, — и выбил её пинком.

Едва проскочили, как сзади рухнул свод — гранит не выдержал магических ударов и тряски от дракона.

Тонны камня отрезали погоню.

Но и нам назад дороги нет.

Надеюсь, что там действительно есть выход, о котором говорил отец Бэт. Не хотелось бы умереть здесь после всего, что сделали.

Отход

Замерли в темноте, тяжело дыша, слушая, как где-то далеко наверху продолжает рушиться Гринготтс.

Надеюсь, не весь — у меня тут где-то деньги лежат.

Воздух стал тяжёлым, спёртым. Пахло озоном после магии, каменной крошкой и кровью.

— Все целы? — спросил я, проверяя, на месте ли Камень. Тяжёлый, греет бок сквозь куртку.

— Да… — Кассандра тяжело дышала, опираясь на палочку. Руки у неё тряслись от перенапряжения щита.

— Ты как, Бэт?

Она опустила палочку. Руки мелко дрожали, но взгляд был ясным и жёстким.

— Нормально, — выдохнула. В глазах ещё догорали искры боевых чар. — Просто… жарко было.

Посмотрел на неё с уважением и опаской. Бэт меняется. Наши приключения её закалили — но и ожесточили.

Достал схему отца Бэт. Подсветил «Люмосом». Синие линии дрожали в пыльном воздухе.

— Ищем дренажные шахты, про которые говорил Эдриан. Гоблины туда вряд ли сунутся сейчас — у них наверху, кажется, Армагеддон местного разлива. Им бы своё золото уберечь, а не нас ловить.

Нам надо спешить. А то вдруг и правда всё, что тут нарыли гоблины, сложится как карточный домик — и погребёт нас заживо. Брр. Не хотелось бы.

[Запись из дневника. 1 Мая 1998 года. Гринготтс часть 6. Канализация и Выход]

Вниз по трубе

Путь через дренажные шахты, отмеченные на схеме Эдриана, оказался тем ещё аттракционом. Это уже не чистенькие пещеры Гринготтса, а гнилые и древние кишки Лондона.

Удар по рецепторам был мощный. Густой, обволакивающий «аромат» сероводорода, ржавчины и разложения. Глаза заслезились мгновенно. Девчонки закашлялись, закрывая лица рукавами, но молчали — понимали, что наверху ещё хуже.

Стены — старый викторианский кирпич, покрытый скользким слоем чёрного грибка и слизи. Трогаешь — и рука проваливается во что-то мягкое и холодное. Брр. Кажется, у меня еще одна фобия появилась.

Местами туннель сужался так, что приходилось идти боком, сдирая плечи о мокрый камень. Помогал девочкам, видно было, что они выбились из сил, но шли, не ныли. Настоящие бриллианты посреди этой грязи. Шли по колено в мутной, вязкой жиже, которая чавкала и тянула за сапоги, будто пыталась удержать нас здесь навсегда.

Свет от палочки Кассандры выхватывал из темноты жирных крыс размером с кошку. Те даже не пугались — смотрели красными бусинками глаз и лениво уступали дорогу. Хозяева жизни. Намекали: если что — станем их пищей.

— Идем медленно, но верно, — прохрипел, сверяясь с картой Эдриана (пятно света дрожало на пергаменте). — Главное не сбиться с курса, а то всплывем где-нибудь под Букингемским дворцом. Нас там точно не ждут к чаю. Хотя плевать, никогда не видел живую королеву.

Теневой хозяин

Проблемы начались у развилки возле старого коллектора. Вода впереди пошла крупной рябью, запахло тиной и тухлой рыбой.

Из темноты выплыло Нечто. Метра под три ростом, а то и выше, сутулая громадина.

Сточный тролль. Чёрт, я таких только на картинках видел, думал — сказки.

Огромная туша, облепленная мусором и водорослями, кожа цвета сырого бетона. Он еле помещался в туннеле, скребя плечами по своду. Из пасти капала слюна, смешиваясь с грязной водой. Такая слюна, если попадёт на тебя, — кислотный ожог гарантирован.

Тварь взревела — звук, усиленный эхом, ударил по ушам, как кувалда. Тролль замахнулся обломком ржавой трубы, вырванной из стены.

— Касс, купол! — рявкнул я, отступая.

Кассандра, хоть и боялась (видел, как дрожит рука), выставила щит. Удар трубы о магическую сферу отозвался звоном, от которого заныли зубы. Щит выдержал, но девочку отбросило назад по инерции. Разные весовые категории, слон и моська.

— Бэт, слепи его!

Взрывать нельзя — обрушим свод. И будем здесь лежать за компанию с троллем, пока добрые крысы не съедят нас по кусочкам.

Бэт среагировала мгновенно. Волосы развеваются, взгляд прожигает тролля. Смотрелась она отлично. Даже на миг залюбовался.

— Люмос Солем!

Вспышка солнечного света в абсолютной тьме сработала как сварка. Тролль, привыкший к мраку подземелий, взвыл, закрывая белесые глаза лапами. Он начал молотить руками по воде, поднимая волны. Видать, давно не видел солнышка, гад.

Мы тоже прикрыли глаза, чтобы не ослепнуть.

Мой черёд.

«Аргумент» задрожал в руке. Бить в тушу бесполезно — шкура как броня. Ему мои заклинания нипочем, почешется и пойдет нас гасить.

— Депульсо Максима!

Ударил не в тролля, а в воду под его ногами. Физика против грубой силы.

Кинетический таран поднял цунами в узком пространстве. Волна сбила многотонную тушу с ног, перевернула и впечатала затылком в кирпичный свод.

Глухой, влажный хруст. Всплеск. Тварь ушла под воду, пуская пузыри.

— Валим, пока не очухался! — подхватил Кассандру под локоть. Бэт уже и сама бежала вперед.

Пока бежали, заметил, что пальцы подрагивают. Нормально. После такого любой бы дрожал. Хорошо хоть штаны чистые остались.

Ловушка

Через полчаса бега упёрлись в тупик. Точнее — в технический шлюз. Массивная ржавая заслонка.

Остановился. Принюхался.

Воздух здесь был странным. Тяжёлым, с едва уловимым сладковатым привкусом гниения. В висках застучало.

Бэт уже подняла палочку, собираясь наколдовать огонь для осмотра механизма.

— Стоять! — перехватил её руку. — Никакого огня. Искры не высекать.

— Почему?

— Метан. Газ такой, взрывоопасный. И прикройте чем-нибудь нос.

Метан скопился в кармане под потолком. Болотный газ. Достаточно одной искры — и здесь будет объёмный взрыв. Нас размажет по стенам тонким слоем.

Нужно открыть заслонку вручную. Механика заржавела намертво лет сто назад. Петли спеклись в единый монолит.

Достал «Сверчок».

— Девочки, держите меня за пояс. Не дышите глубоко.

Те уже соорудили из платков подобие маски. У меня ничего такого не было, пришлось дышать через раз.

Прижался к ледяному металлу. «Сверчок» — идеальный инструмент: он режет магическим теплом, без открытого пламени и искр. Если рука дрогнет — взлетим. Зато умрём молодые и красивые, хотя мы такие грязные, что вряд ли красивыми.

Подал минимальный импульс на резак.

Цвирк.

Буквально по микрону выпаривал ржавчину. По лбу катился холодный пот, заливая глаза. В лёгких горело от вони, голова кружилась от газа, но рука была твёрдой.

Щелчок. Заслонка подалась.

Навалились втроём. С противным скрежетом металл пошёл.

Вывалились в следующий сектор.

Холодный речной сквозняк показался лучшим парфюмом в мире.

Выход

Подъём по вертикальной шахте стал финальным испытанием. Железные скобы, вбитые в кирпич, были скользкими от слизи.

Бок ныл так, что темнело в глазах — каждое подтягивание отдавалось вспышкой боли.

Бэт лезла первой — если что, будет знать, что делать.

Касс — за ней, я позади страховал. Мои руки упирались ей в поясницу и чуть ниже, подталкивая вверх.

Лезли из последних сил, выжимая крупицы энергии из уставших тел. Казалось, эта шахта не кончится никогда. Кассандра пару раз чуть не рухнула, но мне удалось её подстраховать.

Бэт взмахнула палочкой, удар в чугунный люк. Скрежет. Люк выбило.

Свежий воздух.

Бэт вылезла первая, помогла Кассандре, затем вдвоем вытащили меня.

Выбрались.

— Это Собачий остров, — выдохнула Бэт, оглядываясь. — Почти центр. Мы выбрались.

Девочки радостно запрыгали, насколько хватало сил.

Ночь. Туман над Темзой. Пронизывающий ветер с реки.

Мы стояли по щиколотку в илистой жиже у берега — грязные с головы до ног, мокрые, воняющие канализацией так, что любая свалка покажется розарием. Но мы дышали.

Прошли немного дальше. Упали на камни, не обращая внимания на холод.

Где‑то вдалеке, за изгибом реки, над Сити всё ещё кружили огни, слышались сирены — Гринготтс стоял на ушах.

Достал из внутреннего кармана Камень.

Он был теплым. Руны на нём пульсировали спокойным синим светом, словно сердце.

— Достали, — прохрипел я.

Бэт просто закрыла глаза, откинув голову назад. Кассандра попыталась улыбнуться, но губы дрожали; она уткнулась лицом в плечо Бэт, пачкая её мантию еще больше. Та обняла её.

Миссия выполнена. А казалось, что не справимся.

Мы в Лондоне. Мы живы.

И у нас есть то, ради чего стоило пройти через этот ад. Хотел бы я повторить? Да ну на фиг.

Пора домой. В Кенсингтон.

Если нас, конечно, пустят в такси в таком виде. Хотя, глядя на наши лица, водитель скорее отдаст машину и убежит. Придётся идти пешком, распугивая редких прохожих своим амбре. Но это уже мелочи.

[Запись из дневника. 1 Мая 1998 года. Сигнал]

Возвращение

Добрались до дома Эммелины своим ходом, петляя по переулкам, чтобы не нарваться на бобби (местные полицейские, так сказала Кассандра). Видок у нас — краше в гроб кладут. Мокрые, в канализационной жиже, пахнем Темзой, тиной и страхом. Зато на грязных лицах светились белозубые улыбки. Прохожие шарахались, воротя носы. А что делать? Никто не говорил, что спасать мир — это чистое и ароматное занятие. Мы пробовали магию, но ничего из того, что знали, не помогало — настолько въелись в нас грязь и вонь.

Первым делом — в душ. Сначала девочки, затем моя очередь.

Стоял под горячими струями, смывая с себя грязь лондонского дна. Чувствовал, как вместе с ней в сток уходят остатки адреналина, оставляя взамен свинцовую тяжесть. Этот план был чертовски опасен. Даже без Поттера и его банды шансов было мало. А с ними — вообще чудо, что выбрались. Не знаю, что они там устроили — может, решили, как революционеры, подорвать банковскую систему волшебников.

В доме тишина, прерываемая только шумом воды в трубах и тиканьем старых напольных часов.

Достал Камень Основателей из кармана. Положил на стол. В обычном свете — просто булыжник с рунами, но амулет на шее рядом с ним начинал мелко дрожать. Словно два магнита с одинаковыми полюсами — и притягиваются, и отталкиваются одновременно. Понимал: это будет непросто. Еще не знаю, как, но в замке придется объединить две стихии, которые отторгают друг друга. Задача для инженера. Хорошо, пока девочки так устали, что не задают вопросы про «оружие», которое мы нашли. Придется либо врать, либо говорить правду.

Эфир

Сидим на кухне. Усталые, но живые. Пьем горячий чай, заедая остатками печенья. Кассандра клюет носом, я зеваю, рискуя вывихнуть челюсть, Бэт еще держится на чистой силе воли. Аристократическое образование, видимо. Это мы с Касс почти маглорожденные, а она — белая кость.

Включили радио. Старый приёмник хрипел, ловя волну «Поттеровского дозора».

— …Говорит «Река», — голос Ли Джордана пробивался сквозь треск помех, взволнованный, срывающийся. — Срочные новости. «Молния» ударила в цель. Повторяю, Гарри Поттер в Хогвартсе. Школа готовится к обороне. Всем, кто готов сражаться — это ваш час. Направление — Хогсмид.

Бэт замерла с полотенцем в руках. Кассандра выронила кружку — звон фарфора резанул по ушам.

Застыл. Это что они там такого в банке устроили, что решили: пора устраивать «Ночь длинных ножей» Тёмному Лорду? Психи. Полезть в школу, когда она под контролем Пожирателей… Это либо гениально, либо суицид. Зная Поттера — второе. Планирование — не его конёк. А, судя по банку, Гермиону они перестали слушать или она поёт на их волне.

Девушки посмотрели на меня. В глазах — немой вопрос.

— Алекс, что будем делать? — голос Бэт звучал глухо, но требовательно. — Мы не можем просто сидеть.

И тут амулет на груди выдал такой импульс, что меня согнуло пополам. Резкий, болезненный толчок, словно разряд тока прошел через сердце. Связь с Замком дрогнула и оборвалась.

— Директор ушел, — прохрипел, хватаясь за край стола. — Контур разомкнулся.

Чёрт. Снегг сбежал. Зачем? Защита рухнула или перестраивается. Режим Хранителя перешел на «аварийку». Амулет Дамблдора в Кристалле один не выдержит давления. Что же там произошло? Если не успею поставить Камень — школа просто схлопнется. Её разнесут по кирпичику. Дадут мне хоть немного отдохнуть?

И будто этого мало, амулет на шее превратился в кусок льда. Как говорится, сдох аккумулятор. Чёрт.

Бэт шагнула ко мне, хватая за плечо. В глазах — подозрение.

— О чем ты? Откуда ты знаешь про Директора? Ты опять что-то темнишь, К… Ты связан со Снеггом?

Кассандра тоже смотрела настороженно, рука потянулась к палочке:

— Алекс, ты меня пугаешь. Ты… ты за кого?

Блин, мои тайны доведут меня до могилы. Врать сил не было, а правду говорить — опасно.

Вздохнул, стирая пот со лба.

— Я связан не со Снеггом, а с Замком. Долго объяснять, но я Хранитель равновесия Хогвартса. Девочки, обещаю, как будет время — всё объясню.

Бэт сверлила меня взглядом еще секунду, решая, верить или нет. Потом отпустила плечо.

— Ладно. Разберемся потом. Если ты врешь — я тебя придушу. Как попасть внутрь? Школа оцеплена. Дементоры, барьеры.

— Через Хогсмид, — ответил я, поднимаясь. Ноги держали плохо. — Там решим. Может, через «Сладкое королевство», если ход не завалили.

Девушки переглянулись. Бэт все еще злилась, но кивнула.

— Ладно. Собираемся. Но если мы там сдохнем из-за того, что ты опять играешь в шпиона… Я тебя с того света достану.

— Знаю, — криво усмехнулся. — Ты уже говорила.

Кассандра подошла, обняла, поцеловала в щеку.

— Я боюсь, Алекс. Там будет битва. Настоящая.

— Я тоже боюсь, мелкая. Только идиоты не боятся. Но мы будем держаться вместе.

Через пять минут стояли в коридоре. Готовые. Рюкзаки, палочки.

— Уходим через задний двор. В доме трансгрессировать нельзя, защита не выпустит.

Обернулся посмотреть на дом, который почти месяц был нам убежищем. Вернёмся ли? Надеюсь. Но этот Поттер вечно не сидит на попе ровно. Надеюсь, у него там есть план, иначе всем кранты.

Вышли на улицу. Ночной воздух был холодным и сырым.

— Прыгаем? — Кассандра застегивала куртку.

— В Хогсмид. На окраину, чтобы не попасться патрулям, был я там в прошлом году, знаю одно местечко. Будьте готовы отражать атаку сразу по прибытии.

Кажется, это финал.

Пришло время защищать Замок и стаю.

— Нацеленность, — скомандовала Бэт, беря нас за руки.

— Настойчивость, — эхом отозвалась Кассандра.

— Невозмутимость, — закончил я.

Хлопок.

[Запись из дневника. 1 Мая 1998 года. Хогсмид в огне]

Прыжок

Трансгрессия вывернула наизнанку — и выбросила в тишину. Не в центре Хогсмида. Это надо быть психом или Поттером, что, в общем-то, одно и то же, чтобы рискнуть прыгать в эпицентр, где наверняка щиты от трансгрессии и сигнализация. Специально выбрал ложбину за холмом, подальше от тракта, был там в прошлом году. Место глухое: кусты, валуны, влажная трава по щиколотку.

Первые секунды просто стояли, хватая ртом воздух. После лондонской канализации и бешеной гонки мозг требовал паузы. Проверил девочек — обе рядом, обе целы, хоть и выглядят потерянными в пространстве из-за прыжка.

Тишина. Не ловушка, не засада. Просто ночь. Вздохнул воздуха, считай, дом. Если бы кто‑то нас ждал — уже бы ударили.

Сделал шаг вперёд, выглянул из-за валуна. Деревня отсюда видна частично: горбатые крыши, трубы, кусок дороги. Пусто. Но воздух… неправильный. Слишком тяжёлый, вязкий, будто дышишь через мокрую тряпку. Ледяная крошка в легких.

Такое уже чувствовал. Два месяца в Азкабане дают хороший «датчик» на эту дрянь. Хотелось взять девочек и снова уйти в Лондон.

— Алекс… — Кассандра тихо тронула за рукав. Она тоже узнала. Побледнела мгновенно.

— Да. Дементоры. Где-то рядом.

Бэт нахмурилась, поплотнее запахивая куртку:

— Я просто чувствую холод.

— И отлично. Лучше тебе не знать, как это ощущается изнутри. Чем ближе к ним, тем ощущения больнее и неприятнее. Не то, что хотелось бы испытывать.

Постояли ещё минуту, слушая ночь. Ничего. Ни шагов, ни голосов. Только ветер свистит в камнях.

— Ладно. Двигаем. Медленно и низко.

Подкрадывание

Шли вдоль каменной ограды, пригибаясь. Туман доходил почти до колен, шли словно в дыму. Холод усиливался — тот самый, внутренний, вымораживающий радость, его ни с чем не перепутаешь.

Деревня приближалась. Раньше она вызывала радость и улыбки, желание туда попасть. Сейчас же производила неприятное впечатление. Сначала — черные силуэты крыш. Потом — тусклый свет в окнах пары домов. Потом — звук.

Глухой вскрик. Ещё один. Вспышка — серебряная, яркая.

Пригнулся сам и притянул девушек вниз, к валуну.

— Кто‑то трансгрессировал прямо в деревню, — прошептал я. — Или рядом.

— Не самые умные, — пробормотала Бэт, сжимая палочку.

— Или просто спешили. Не все думают головой, когда бегут на пожар.

Картина ясная: всплеск трансгрессии → вой «Вопящих чар» → патруль Пожирателей → дементоры на сладкое. Чистые фашисты с собаками.

Подползли ближе, метров на двадцать. Стало видно: группа человек шесть-семь держится у ограды, прикрывая друг друга. Лиц не разобрать — только силуэты и всполохи щитов.

Против них — пятерка Пожирателей. Работают слаженно, держат дистанцию, давят магией. А сверху, черными кляксами, спускаются дементоры — штук десять. Плывут медленно, смакуя страх.

Оборона трещала. Один парень лежал, его тянули за ограду. Другой, сидя, зажимал рану, но огрызался заклятиями. Двое держали общий щит — треснувший, дрожащий под ударами. Кто‑то пытался вызвать Патронуса — получалась только жалкая серебряная дымка, которая тут же гасла.

Женский крик:

— Левый! Левый фланг держите!

— Если сейчас не вмешаемся, — процедил сквозь зубы, — их сомнут.

— Вижу.

Бэт уже готова. В глазах злой азарт. Кассандра молчала, но по лицу видно: вспомнила камеру. Накатили воспоминания. Её трясло, но палочку держала крепко.

— Работаем.

Вмешательство

Вышли из тумана рывком. Поднял обе руки — палочка в правой, «Аргумент» в левой.

Собрал всё, что накопилось за этот год: и плохого, и хорошего. Всю злость на этих тварей. Всю надежду. Представил счастливую картинку в голове.

— Экспекто Патронум!

Ирбис сорвался с палочки. Огромный, серебряный, сияющий. Он врезался в стаю дементоров, разбрасывая их как кегли. Я держал его правой рукой, вливая силу, давя полем, чтобы твари не подошли ближе. Рука дрожала от напряжения. «Это я вам, уродам в Азкабане, не мог показать. Сейчас верну должок».

— Бэт, левый фланг!

Она ушла низко, быстро, сразу в атаку. Жало в действии.

— Конфринго! Ступефай! Лацеро!

Била жестко, по Пожирателям, пока те отвлеклись на свет Ирбиса. Один упал, схватившись за ногу.

— Касс, держи линию!

Кассандра встала рядом с обороняющимися, закрывая брешь.

— Протего Тоталум! Реннервейт!

Поднимала щиты, стягивала раненых.

Я держал призрачного патронуса Ирбиса правой, а левой навел «Аргумент» на группу врагов.

— Импедимента! Депульсо!

Труба рявкнула. Кинетический удар сбил двоих с ног, впечатав в забор.

Пожиратели поняли, что расклад изменился не в их пользу. Двое ушли трансгрессией сразу — самые умные всегда самые трусливые в их среде. Трое остались, огрызаясь, пытаясь прикрыть отход.

Подмога

Слева хлопнула дверь крайнего дома. Дёрнул «Аргумент» — думал, ещё патруль.

Но вышли свои.

Человек восемь: кто‑то в рабочей одежде, кто‑то в мантии. Один — крепкий старик, похож на отставного мракоборца. Лица серые, злые.

Они не спрашивали — просто встали в строй. Кто щит держит, кто оглушалку кидает, кто раненого оттаскивает.

Мы с Бэт добили тех троих, что остались. Не геройство — сухой расчёт: если отпустить, вернутся с подкреплением. Вспышка, удар — и враги лежат связанными.

Через минуту линия стабилизировалась. Не «очистили деревню», но закрепили окраину. Дальше никто не лез — дементоры, почуяв силу Патронуса, уплыли вглубь улицы, шипя от злости.

После боя

Тяжёлая тишина. Ирбис растворился в воздухе серебряной пылью.

Опустил руки. Мышцы горели. Бэт шумно выдохнула, убирая волосы с лица. Кассандра уже проверяла пульс у раненого парня.

Обороняющиеся начали приходить в себя. Кто‑то сел прямо в грязь. Кто‑то поднялся, держась за стену.

Теперь лица стало видно.

Пара показалась смутно знакомой. Кажется, пересекались в коридорах пару лет назад или видел их на матчах. Выпускники. Один — точно с Когтеврана, вечно сидел в библиотеке, сейчас — с разбитой бровью и в прожженной мантии. Другой — кажется, пуффендуец, помню его по квиддичу. Имена вылетели из головы, да и не до знакомств сейчас. Рядом с ними пара местных жителей — взрослые, напуганные, но злые.

Видно, тоже услышали зов по радио и трансгрессировали, куда смогли.

— Живы? — спросил хрипло.

— Вроде да, — ответил мужчина в рабочей куртке, помогая раненому выпускнику. — Спасибо… кто бы вы ни были.

— Мы свои студенты Хогвартса. На зов пришли.

Женщина, что вышла из дома, подошла ближе. Строгая, в фартуке поверх мантии.

— Вам всем нужно уходить с улицы. Сигнал прошел, дементоры могут вернуться с подкреплением Пожирателей. Аберфорт собирает людей в «Кабаньей голове». Там безопаснее.

— Кто? — переспросил. Где-то слышал это имя, но не помню, в каком разрезе. Ах, ладно, не важно.

— Местный трактирщик. И ещё несколько человек уже внутри. Он открыл подвал и проходы.

Мужчина добавил:

— Мы доведём раненых. Вы трое идите вперёд, прикройте. Аберфорт захочет знать, кто вы и что видели. У него скверный характер, но это его таверна.

Кивнул.

— Ладно. Двигаемся. Девочки, за мной.

Тронулись первыми — быстрым шагом, сканируя темноту. Остальные — следом, таща раненых. Улица была пустая, только клочья тумана и запах гари.

Впереди, в конце переулка, скрипела на ветру старая вывеска. «Кабанья голова».

Как давно я тут не был. Эх.

[Запись из дневника. 1 Мая 1998 года. Хогвартс — 1. Старый знакомый]

Кабанья голова

Ввалились внутрь. Дверь захлопнулась, отсекая вой ветра.

В нос ударил густой запах: кислый эль, пыль и козлятина. Но после канализации всё это показалось ароматом французского парфюма.

В таверне полумрак. На полу, на лавках сидят люди. Раненые, испуганные, злые. Девушка-пуффендуйка перевязывает руку парню, выпускник Когтеврана пьет воду трясущимися руками. Местные жители сбились в кучу.

За стойкой — он. Старик-бармен. Высокий, худой, с седой бородой. Сколько раз пытались с парнями у него огневиски выпросить.

Протирал стакан, глядя поверх очков.

Глаза. Пронзительно-голубые. Яркие, живые.

Меня дернуло, как-то раньше так с ним в глаза в глаза не смотрелись. Точно такие же глаза я вижу в зеркале. И такие же смотрели на меня в кабинете Директора.

Совпадение?

Смотрел в упор. Не как на посетителя. Как на проблему, которая вернулась домой. Смесь раздражения и жалости. Словно моя бабушка, когда в детстве после улицы приходил грязный и потрепанный. Не знала, то ли пороть меня, то ли обнять.

— Живой всё-таки, — проскрипел он. Голос как жернова. — А говорили, сдох в Министерстве.

— Не дождутся, — ответил, подходя к стойке. — Нам нужно в замок. Срочно. Если знаете, как.

— Всем нужно, — буркнул старик. — Там сейчас начнется мясорубка. Уверен, что хочешь туда, парень?

— У меня там незаконченные дела. Поручение Дамблдора.

Скривился, услышав фамилию. В глазах мелькнула злость.

— Поручение… Вечно у Альбуса так. Великие планы, красивые слова, а разгребать дерьмо и подыхать в грязи он посылает молодых. Ничего не меняется.

— Это моя работа, — сказал жестко. — Кроме меня этого никто не сделает.

Аберфорт хмыкнул. Прищурился, разглядывая меня, словно искал фамильное сходство.

— Сидел тут час назад один такой же. Очкарик. Тоже твердил: «Я должен», «Никто кроме меня». Герои хреновы.

Поттер. Радио не врало. Он уже внутри. Два идиота, идущие в пекло по просьбе мертвеца. Нда, а я его еще психом называл, сам не далеко ушёл.

Перевел взгляд на Бэт и Кассандру.

— Ведешь девчонок на убой?

— Кто еще кого ведет. Девочки — огонь.

Старик долго смотрел мне в глаза. Казалось, видит всё: и амулет, и сомнения.

— Ладно. Твой выбор. Проход там.

Кивнул на портрет девушки.

— Ариана, открой.

Девушка кивнула, отступила вглубь нарисованного туннеля. Картина отъехала, открывая дыру в стене.

— Спасибо.

— Не за что, — буркнул в спину. — Постарайтесь не сдохнуть зря.

Туннель

Лезли молча. Земляной пол, низкий свод. После канализации — прогулка.

Бэт шла первой, Кассандра за ней. Я замыкал, чувствуя спиной взгляд старика.

Кто он? Почему помогает? Откуда глаза Дамблдора?

Вспомнил август и слова Скримджера про Аберфорта.

Мысль кольнула. А вдруг этот старый ворчун — и есть тот самый родственник? Брат деда?

Значит, он мой двоюродный прадед? Надо будет поговорить, если выживем.

Ладно. Потом. Сейчас не до генеалогии.

Бункер

Выбрались на свет.

Выручай-комната изменилась. Это больше не полигон, это крепость. Осажденный форт.

Стены в знамёнах (Слизерина нет). Гамаки, горы припасов. Народу — тьма. Гул голосов, нервный смех, звон железа. Пахнет потом и решимостью.

Нас встретил Невилл.

Выглядел побитым. Шрамы, ссадины, мантия прожжена в двух местах. Но глаза горели нездоровым, упрямым огнём. Это был Лидер.

— Алекс! — он стиснул мне руку, да так, что пальцы хрустнули. — Знал, что ты вернёшься. Мы слышали эфир! Ты жив.

— Вы тоже молодцы, — кивнул на комнату. — Как ты тут, Долгопупс? Видок у тебя, словно ты с драконом боролся. И победил.

Невилл криво усмехнулся, касаясь свежего шрама на щеке.

— После того как тебя забрали в Азкабан, Кэрроу совсем с цепи сорвались. Гайки закрутили так, что резьбу сорвало. Круциатус за опоздание, цепи за косой взгляд. Но мы не сдались. Огрызались как могли. Граффити на стенах, спасение первокурсников… Доставалось нам, конечно, крепко.

Он сплюнул на пол — привычка, которой у старого Невилла точно не было.

— А потом они решили, что я слишком мешаю. Захотели меня убрать, но по-тихому. Решили надавить через бабушку. Послали Долиша арестовать её.

Глаза Невилла сверкнули злой гордостью.

— Зря они недооценили старушку. Она отправила мракоборца в Мунго, а сама подалась в бега. Прислала мне письмо: «Я горжусь тобой». После этого мне пришлось уйти в подполье, сюда. Теперь это наш дом.

Перевел дыхание и посмотрел на меня внимательно, сканируя взглядом мою новую одежду и шрамы.

— А ты где пропадал? Слухи ходили разные после того, как тебя осенью забрали. Кто-то говорил, что ты погиб, кто-то — что сбежал за границу. Потом этот эфир по радио…

— Да так… — Я неопределенно махнул рукой. — И там, и сям. Немного в тюрьме, немного в бегах. Устроил себе турне по самым злачным местам Британии. Но грех жаловаться: видишь, путешествую с красивыми девочками. Не всем так везёт.

— Понятно, — Невилл серьезно кивнул, не требуя подробностей.

Он вырос и понимал: у каждого своя война.

— Главное, что ты здесь. Нам нужны защитники, особенно такие, как ты.

Свои

Толпа расступилась. Увидел рыжие макушки.

Клан Уизли в сборе. Билл, Фред, Джордж. И Джинни.

Стояла рядом с матерью, палочка наготове. Заметила меня. Не улыбнулась, но коротко махнула рукой.

Кивнул в ответ. Живая. Злая. Хорошо.

Чуть в стороне стояли они. Троица.

Гарри, Рон и Гермиона.

Спорили у стола. Грязные, мокрые, измотанные. Гарри что-то объяснял. Рон слушал.

А Гермиона…

Она стояла между ними. Живая.

Сердце ухнуло.

Выглядела измученной, но целой.

Повернулась к Рону. Что-то сказала. Уизли кивнул — серьезно, без ужимок — и сжал её плечо. Она не отстранилась. Наоборот, чуть подалась к нему.

Момент истины. Видно, не только я в палатке «в семью» играл.

Они вместе. Команда. Прошли через ад, и это спаяло их.

А я… Я здесь. С Бэт и Кассандрой.

Внутри — тихая, глухая пустота.

Она жива. Она под присмотром.

Сейчас не время для разборок.

— Алекс?

Бэт стояла рядом. Тоже видела. В глазах — понимание. Жесткое, взрослое.

— Они справятся, — тихо сказала она. — И мы справимся.

— Да, — отвернулся от Трио. — У них своя битва. У нас — своя.

Подошла Кассандра.

— Куда теперь?

— В мой кабинет. Жаль, таблички нет. Пока все заняты баррикадами, нам нужно сделать то, зачем пришли.

Гарри заметил меня. Махнул рукой. В глазах — удивление и облегчение.

Кивнул ему. Сухо. По-деловому.

Удачи, Поттер. Надеюсь, у вас есть план получше, чем «умереть героями».

Развернулся и пошел в дальний угол Комнаты.

Девчонки за мной.

Таран, Жало и Щит.

Всегда есть те, кто в тени. Работа у меня такая — действовать вдали от глаз других.

[Запись из дневника. Ночь с 1 на 2 Мая 1998 года. Хогвартс — 2. Сердце Замка]

Лаборатория

Вышли из Выручай-комнаты не в тот коридор, как обычно на восьмом этаже, а через боковой выход, который я настроил еще в прошлом году — он всегда менял место. В главном коридоре уже слышался топот и крики — защитники занимали позиции. Нам пока не туда.

— Куда мы? — спросила Бэт, на ходу поправляя перевязь с палочкой. — Бой будет внизу.

— Нам надо наверх. Увидите.

Прошли к стене с гобеленом Варнавы Вздрюченного. Сейчас Выручай-комната работала в режиме «Штаб», и двери не было. Постоял, умоляя Амулет дать хоть искорку, чтобы дверь открылась. И вот она — моя дверь с шестеренкой. Как же я скучал.

Кассандра смотрела на появляющуюся дверь с недоумением.

— Еще одна комната?

— Да, но самая важная, пожалуй.

Ввалились внутрь. Здесь тихо. Кристалл в центре гудит ровно, синим светом, но тон выше обычного — чувствует напряжение. Амулет Дамблдора, вставленный в паз, пульсирует, удерживая каркас замка.

Девочки замерли. Для них это место — шок. Светящийся камень, схемы на стенах, гул магии.

— Алекс, что это? — Кассандра подошла к Кристаллу, но трогать побоялась.

— Подождите. Мне нужно сменить Амулет.

Снял с шеи свой Амулет (Гриндевальда). Был ледяным и тяжелым — выдохся. Азкабан, побег, постоянные бои выжали его досуха. Сейчас — просто кусок серебра.

Заметил, как Кассандра странно на него посмотрела. Словно видела впервые, хотя за месяцы вместе она на него насмотрелась. Обычно отделывался байкой про семейную реликвию. Но сейчас в её взгляде было чистое восхищение.

— Алекс… что это за вещь? — спросила шепотом. Голос странный, зачарованный. — Он… он живой и…

Хотела сказать что-то еще, но времени на женские штучки не было.

— Просто артефакт с характером, Касс. Не трогай, кусается, — буркнул я.

Подошел к Кристаллу. Вынул светлый Амулет Дамблдора. Он, наоборот, горячий, вибрирует силой. Питался от Замка все эти месяцы. Перецепил Призму с амулета Дамблдора на тёмный.

Вставил свой разряженный диск в паз Кристалла. Камень сменил тон гула, начал вливать энергию в накопитель. Пусть заряжается. И изображает второго Хранителя. Лишним не будет.

Амулет Дамблдора надел на шею.

Удар.

Словно окунулся в горячий источник. Дыхание перехватило. Теперь я чувствую Замок. Я снова единое целое с ним. В голову хлынули все эмоции Замка, все его проблемы, которые он хотел, чтобы я решил.

Стабилизатор

Девочки стояли и смотрели на всё это с большими глазами и страхом. Ничего не понимали. Как же я их понимаю. Сам себе поражаюсь. Но мне проще, долгие годы прошли, чтобы осознать хотя бы часть. А у них это всё за пару минут. Тут у кого хочешь крыша поедет.

— А теперь главное, — достал из кармана Жестянку.

Поставил на верстак. Быстро настучал код, открыл крышку.

— Я — Дамблдор.

Переместился. Нашёл на полке холодную пирамидку из темного металла — ту самую, что выкопал на кладбище в Годриковой Впадине. Стабилизатор. Ждал тут своего часа, и вот время пришло.

Вытащил его наружу.

Девочки смотрели завороженно.

— Что это? — шепнула Бэт.

— Артефакт, которого не хватало. Дамблдор спрятал его, чтобы никто не смог подчинить школу.

Подошел к Кристаллу. На грани есть специальная выемка — видел её раньше, но не понимал назначения. Теперь пазл сложился.

Вставил Стабилизатор в Кристалл.

Звон. Чистый, высокий звук, от которого задрожали стекла в шкафах.

Синий свет Кристалла смешался с серебром Стабилизатора. Контур замкнулся. Система готова принять основную силу. Замок через Амулет словно довольный пёс ухнул.

Голос

И в этот момент благостную тишину разорвало.

В мою голову, усиленную связью с Замком, ворвался чужой звук. Не ушами — мозгом. Высокий, холодный, пронзительный голос, от которого стыла кровь.

Замок задрожал. Стены завибрировали, передавая ужас самого камня.

Девочки схватились за головы, Кассандра вскрикнула, оседая на пол. Бэт побелела.

Голос Волдеморта. Он звучал везде.

«Я знаю, что вы готовитесь к битве… Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу убивать вас. Я с уважением отношусь к учителям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь…»

Сжал зубы, пытаясь выстроить ментальный барьер, но Амулет транслировал это прямо в душу. Замок был огромным резонатором, и я слышал каждое слово громче остальных.

«…Отдайте мне Гарри Поттера, и никто не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу нетронутой. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы будете вознаграждены. У вас есть время до полуночи».

Тишина вернулась резким хлопком, от которого зазвенело в ушах.

Стоял, опираясь о Кристалл, тяжело дыша.

— Что это было? — прошептала Бэт.

— Ультиматум, — ответил, глядя на механические часы на стене.

Стрелки показывали 23:30.

— До полуночи полчаса. Поттера он не получит. Значит, ровно через тридцать минут они начнут ломать стены.

Диагностика

Времени на панику нет.

Закрыл глаза. Прижал ладонь к Кристаллу.

Синхронизация прошла мгновенно. Перестал быть просто парнем в комнате. Я стал Замком, я Хогвартс, а он — это я. Слышу, как скрипят балки в Астрономической башне, как плещется вода в подземельях.

«Покажи».

Картинка возникла в голове — не глазами, а чувством камня.

Вокруг замка — тьма.

Щит, который накладывали преподаватели и Орден, уже под напряжением. Они «щупают» периметр. С той стороны сотни заклинаний. Ощущается как град, только каждый удар норовит проломить череп.

Чувствую их. Пожиратели. Сотни.

Чувствую тяжелую, ритмичную дрожь земли — Великаны. Идут со стороны леса.

Дементоры висят над полем, их холод просачивается сквозь щели в защите.

Попытался укрепить купол. Влил силу через Амулет, перераспределил потоки.

Мало.

Давление снаружи чудовищное. Щиты падут. Вопрос времени. Полчаса, максимум час после начала атаки.

Нужно вернуть Камень. Нужна защита от темной магии. И магия Основателей.

— Где? — мысленно запросил точку установки.

Замок отозвался. Показал место. Глубоко. Ниже подземелий Слизерина. Ниже уровня озера. В самом основании скалы, на которой стоит школа. Там есть ниша. Пустая. Она зудит, требует заполнения. Она зовёт меня.

Признание

Открыл глаза. Меня шатало. Из носа текла кровь. Да, отвык уже от такого. Мозг словно кипит. Палочкой применил заклинание, остановил кровь.

Бэт и Кассандра смотрели с тревогой. Видели, как стоял, прижавшись к камню, как трясло от напряжения, как светились руны на стенах.

— Алекс? — Бэт шагнула вперед. — Твои глаза… Они светились. Что происходит? Кто ты такой на самом деле?

Вздохнул. Врать времени нет.

— Я вам говорил там, в Лондоне: Хранитель Равновесия Хогвартса. Дамблдор назначил меня, но сама магия Хогвартса выбрала. Этот Кристалл — сердце замка. Он и управляет, и перерабатывает древнюю магию Хогвартса.

Они переглянулись. В глазах — непонимание.

— Хранитель? — переспросила Касс. — Это как… завхоз? Или охранник?

— Это тот, кто чувствует замок как живое существо. Кто может управлять его стенами и магией. Дамблдор готовил меня к этому. Всё трудно, девочки. Как всё закончится — расскажу вам свою историю с самого начала.

Стер пот со лба.

— Ситуация дрянь. У нас полчаса. Потом щиты начнут ломать, и долго они не продержатся. Их там целая тьма. Если не установлю Камень, который мы украли в банке, в фундамент — нас снесут. Замок просто не выдержит напора Тьмы без этого элемента.

— Камень? — удивилась Бэт. — Так вот зачем мы рисковали жизнью?

— Это Краеугольный Камень Основателей, он вернет школе древнюю силу. Сделает стены непробиваемыми для зла. Но его нужно отнести вниз. В самые корни горы. Надеюсь, что так и будет, Дамблдор верил.

Поправил рюкзак, проверил, на месте ли Камень.

— Девочки, подробности потом. Как выживем — расскажу всё. Сейчас нам нужно вниз. В самые глубокие подвалы. Там темно, сыро и, возможно, уже есть гости, которые просочились через канализацию или тайные ходы.

Бэт кивнула, доставая палочку. Лицо стало жестким. Лишние вопросы отпали. Есть задача.

— Веди, Хранитель.

Посмотрел на неё. Нет, не шутит. Ладно.

Кассандра встала рядом, проверила свой «Вяз».

— Мы готовы.

Вышли в коридор.

Сверху донесся первый глухой удар — начали проверять купол на прочность еще до истечения срока. Стены дрогнули, ссыпалась пыль.

Обратный отсчет пошел.

Бегом к лестницам. Вниз.

[Запись из дневника. 2 Мая 1998 года. Хогвартс — 3. Фундамент и Кровь]

Спуск

Бежали вниз по движущимся лестницам. Пролеты меняли направление хаотично, замок нервничал. Стены гудели, передавая вибрацию от ударов по куполу.

На площадке пятого этажа едва не врезались в строй оживших рыцарских доспехов. Они с грохотом маршировали к бойницам.

Ими командовала Макгонагалл.

Она выглядела сурово: волосы выбились из пучка, палочка в руке как шпага. Заметив нас, она замерла. Её лицо, обычно строгое и сдержанное, дрогнуло.

— Мистер К…? — голос её сорвался. — Мисс Вэнс? Флинтли?

Она шагнула к нам, забыв про доспехи. В её глазах блеснули слёзы. Она, видно, думала, что я сгнил в Азкабане, а девочки пропали без вести.

— Живые… — она схватила меня за плечо, сжала так, что я почувствовал силу её пальцев даже через куртку. — Гарри сказал, что вы где-то здесь, но я боялась поверить.

— Мы в строю, профессор, — ответил я, накрыв её ладонь своей. — Пришли помочь. Тем более же вы же знаете, что мне доверил Дамблдор.

Она быстро оглядела нас троих, кивнула сама себе, возвращая маску генерала.

— Рада. Безумно рада видеть вас целыми. Но сейчас не время для сантиментов. Будьте осторожны. Не лезьте на рожон.

— Мы постараемся, мэм.

— Идите! — она махнула палочкой, отправляя очередной отряд статуй в бой. — И… пятьдесят очков Когтеврану. Просто за то, что вернулись.

Рванули дальше. У меня ком в горле встал. Железная Леди. Она переживала за нас как за родных.

На третьем этаже, у кабинета Заклинаний, наткнулись на второй заслон.

Профессор Флитвик дирижировал группой старшекурсников, укрепляя окна. Увидел нас — чуть палочку не уронил.

— К…? Вэнс? Флинтли? — пискнул он. — Живые! Мерлинова борода, мы вас похоронили!

— Мы же ваши ученики, нас так просто не убить, профессор, — бросил на ходу, не сбавляя темпа. — Простите, срочное поручение, поговорим в спокойной обстановке.

— Осторожнее! — крикнул он в спину. — Они пробивают купол!

Кивнул и рванул дальше. Как же я рад видеть своего декана.

Подземелья

Чем ниже, тем холоднее. Слизеринские подземелья остались позади. Мы спустились в технические уровни, туда, где пахнет сырым камнем, плесенью и вечностью. Здесь нет портретов, нет факелов. Только голые стены, держащие на себе вес всей школы. Наши палочки освещали зловещую темноту.

Амулет Дамблдора на груди нагрелся, указывая путь.

Тупик. Гладкая стена.

Но не для Хранителя. Это на первых курсах я бы прошел мимо, но в прошлом году в июле, после смерти Дамблдора, замок открылся мне полностью. Приложил руку. Камень подался, пропуская нас в узкую нишу.

В центре — углубление в полу. Природный разлом, из которого тянуло дикой, необузданной силой. Это и есть «гнездо». Место, откуда рос Хогвартс тысячу лет назад. Тут четыре великих волшебника прошлого решили заложить свою школу. И сюда поместили первый камень.

Достал Камень Основателей. Он вибрировал в руках, сопротивляясь. Ему тут не нравилось. Он отвык от дома. А кому сейчас легко? Придётся поработать. И так почти сто лет отдыхал.

— Касс, свети. Бэт, следи за входом.

Опустился на колени. Попытался вставить Камень в паз.

Не идет. Магнитная подушка. Магия Замка отторгает чужеродный элемент. Искры бьют по рукам.

Чёрт. Совсем забыл. Профессор Снегг же дал мне этот фиал… а он в «Гараже».

Пришлось под настороженно-удивленными взглядами девочек открыть банку и нырнуть внутрь. Забрал фиал. Вылез.

— Таков и был план, — буркнул, пряча глаза. — Боялся, что разобьется в драке.

Достал фиал Снегга. «Жидкий ключ». Магия Дамблдора.

Вылил серебристую субстанцию в паз. Она зашипела, растекаясь по камню, создавая проводящий слой.

Камень вошел. Но не закрепился. Он дрожал, готовый вылететь обратно.

— Чего тебе еще надо? — прошипел сквозь зубы.

Скорее всего, нужна привязка. Личная. Чтобы Замок понял: это делаю я, его Хранитель.

Достал нож. Полоснул по ладони.

— Sanguis et Lapis. (Кровь и Камень).

Прижал окровавленную ладонь к рунам Камня.

Удар.

Словно схватил оголенный провод. Меня тряхнуло.

Камень вспыхнул багровым, потом золотым. Кровь впиталась в гранит. Гул изменился — стал низким, утробным. Замок «узнал» камень. Принял.

Но тут же в голове, через связь с Амулетом, зазвенело. Диссонанс.

«Верх» (Кристалл) и «Низ» (Камень) работали в разном ритме. Они конфликтовали. Фундамент тянул в одну сторону, башня — в другую. Если не синхронизировать — школу просто разорвет пополам. Школу не уверен, а вот меня точно.

— Наверх! — заорал, вскакивая. — Срочно! Мне нужно к Кристаллу, настроить взаимосвязь!

Бегаю по школе туда-сюда. А что делать. Магия, чёрт бы её подери.

Штурм

Не успели добежать до первого пролета, как мир содрогнулся.

ГРОХОТ.

Такой силы, что с потолка посыпались камни. Где-то далеко наверху раздался треск, похожий на звук ломающегося льда, только в тысячу раз громче.

Щит пал.

— Началось, — выдохнула Бэт, стряхивая пыль с волос.

Кассандра выглядела встревоженной, но палочку держала ровно.

Мы бежали наверх. Навстречу хаосу.

Стены дрожали. Крики, взрывы, звон разбитого стекла.

На первом этаже была даже не драка, скорее махач «район на район». Великаны ломали статуи во дворе. Егеря и Пожиратели лезли в окна. Защитники тоже не сидели сложа руки. Поливали всех магией, кто какой умел.

— Прорываемся, нам надо наверх! — скомандовал я. — Строй!

Таран, Жало, Щит.

Мы пробивались через коридоры, сметая всё на пути. Я не целился — просто бил «Аргументом» на поражение, расчищая дорогу, а «Дубинкой» строил преграды для нападающих. Бэт прикрывала фланги, Кассандра держала сферу, от которой отскакивали шальные заклятия.

Тупик на восьмом

Добрались до седьмого этажа. Лестница на восьмой была завалена мусором, пахло гарью. Жуткой, неестественной гарью, от которой плавился камень.

Кое-как перебрались через завал.

Коридор восьмого этажа был черен от копоти. Стена, где была Выручай-комната, дымилась. От стены шёл жар.

Я не знал, что там произошло. Чувствовал только, что магическое поле здесь искорежено. Ладно, разберемся потом. Надеюсь, там никто не пострадал.

Подбежал к месту, где начиналась дверь в мою лабораторию.

— Откройся!

Стена молчала. Магия замка здесь спеклась. Механизм заклинило.

— Алекс, они идут! — крикнула Бэт, отстреливаясь от лестницы. Снизу поднималась группа Пожирателей.

Ходил три раза, как в первый раз. Представлял, что мне нужно. Ничего. Пинал стену. Бесполезно. Амулет Дамблдора на шее вибрировал, но дверь не поддавалась. Может, это из-за сбоя в Выручай-комнате?

И тут осенило.

Я — идиот.

Амулет Гриндевальда. В тот самый первый раз. Он открыл мне путь в этот мир, когда я, мелкий пацан, случайно порезал палец там, в деревне. Кровь. Кровь — это ключ. Всегда была ключом.

Амулет Дамблдора сейчас на мне. Он тоже требует подтверждения. Не пароля. Не магии. Сути. Его надо привязать к себе. Связать меня с ним.

— Прикрой! — крикнул Кассандре.

Прижал Амулет Дамблдора к стене.

Полоснул по пальцу ножом — прямо по свежему шраму.

Прижал окровавленный палец к центру диска.

— Я — Дамблдор! — заорал в отчаянии. — Впусти меня, черт тебя дери! В мой кабинет!

Память

Мир исчез.

Меня затянуло в воронку. Не трансгрессия. Память.

Вспышки. Яркие, как удары молнии.

Деревня. Чердак. Пыль в луче солнца. Мальчик находит странный серебряный диск. Режется об острый край. Кровь капает на металл. Вспышка.

Кабинет. Старик с бородой смотрит поверх очков. В его глазах — узнавание. «Здравствуй, Алекс. Ты вернулся».

Косой переулок. 1992 год. Большая теплая рука держит за плечо. «Выбирай мороженое, мальчик мой».

Вспышка. Директор с черной рукой говорит мне, что я Волкодав и Хранитель.

Голос Скримджера: «Внучатый племянник…»

Кровь. Моя кровь. Его кровь.

Мы одной крови — ты и я.

Щелчок.

Видение оборвалось.

Стена передо мной дрогнула. Каменная кладка потекла, как вода.

Дверь появилась. Настоящая. С шестеренкой, такой же, как на амулете.

Она распахнулась, впуская нас в прохладу лаборатории.

— Внутрь! — заорал, затаскивая девчонок.

Дверь захлопнулась перед носом у зеленого луча Авады.

Мы внутри.

Кристалл гудит тревожно, красноватым оттенком. Это недобрый знак.

[Запись из дневника. Ночь с 1 на 2 Мая 1998 года. Хогвартс — 4. Выбор]

Перегрузка

Дверь захлопнулась, отсекая шум битвы, и исчезла, слившись с камнем. Но мы не были в безопасности. С той стороны в стену тут же ударили заклятия. Глухие, тяжелые удары — они пытались проломить кладку. Слышались яростные крики Пожирателей. Они знали, что мы там, и не собирались уходить.

Спокойствия внутри тоже не было. Кристалл в центре зала не просто светился — он полыхал. Магия была такой плотной, что воздух звенел. Давление на уши, привкус металла во рту.

Бэт схватилась за голову, Кассандра пошатнулась, оседая на пол. Для них, не Хранителей, находиться рядом с Сердцем в пике нагрузки — всё равно что стоять вплотную к работающей турбине. Их ауры просто сминало.

— Вам нужно уходить, — прохрипел я, чувствуя, как Амулет начинает раскаляться. — Вам нельзя здесь быть. Фон зашкаливает. Если останетесь — вам просто выжжет мозги.

— Мы не оставим тебя! — крикнула Бэт.

Снаружи грохнуло так, что с потолка посыпалась пыль. Стена начала трескаться.

Я метнулся к Кристаллу.

— Мне нужно расчистить путь!

Прижал ладони к граням. Удар энергии. Мое сознание расширилось, выплеснулось за пределы комнаты.

Я «увидел» коридор. Трое Пожирателей. Тот самый, что пустил Аваду, и двое других. Они синхронизировали палочки, готовя пробивное заклинание, чтобы вынести проход.

Почувствовал их восприятием Замка — три гнилые, пульсирующие точки. Злость Замка смешалась с моей.

— Убрать мусор, — мысленно скомандовал я.

В коридоре стояли два старых рыцарских доспеха. Декорация.

По моему приказу они ожили. Неловко, со скрежетом, но быстро.

Пожиратель замахнулся палочкой.

Железная перчатка латника перехватила его руку и с хрустом сжала. Второй доспех просто шагнул на двух других, вдавливая их в стену своей массой и алебардой.

Крики. Хруст костей. И тишина.

Я почувствовал, как угроза исчезла. Три темные ауры погасли. Замок защитил свое Сердце.

Отлип от Кристалла, тяжело дыша.

— Путь чист, — сказал я, оборачиваясь к девочкам. — Вам надо срочно уходить.

— Что ты сделал? — Касс смотрела на меня с ужасом.

— То, что должен. А теперь — уходите!

— Это не просьба! — рявкнул я, видя, что Бэт хочет спорить. — Спускайтесь на третий этаж, в галерею за статуей. Там глухие стены. Ждите меня там. Живо!

Подошел к двери. Она снова появилась. Распахнул её. Вытолкал девчонок в коридор.

В коридоре валялись три изломанных тела в черных мантиях, придавленные недвижимыми теперь доспехами.

Девочки побледнели, переступая через них, но вопросов задавать не стали.

Вытолкал их. Механизм замка лязгнул.

Остался один.

Механика

Было немного страшно. Не уверен, что и сам тут останусь жив. Но что делать. Как говорится, время выбрало меня.

Подошел к Кристаллу. Положил руки на грани.

Трясло знатно. Замок лихорадило.

Нужно свести два потока. «Низ» (Камень Основателей) давал мощь — тяжелую, природную и древнюю, способную перемолоть любую Тьму. «Верх» (Кристалл) давал контроль и структуру.

Сейчас они работали вразнобой. Камень пытался задавить атаку грубой силой, а Кристалл — маневрировать лестницами. Надо дать им общую цель, объяснить, что они — одно целое.

Сосредоточился. Представил Замок как огромное живое существо. Где камень — это лапы и хвост, а Кристалл — тело и голова.

— Работайте вместе, — прошептал, вливая волю. — Камень держит удар. Кристалл держит форму.

Не сразу, но гул изменился. Стал ровным, низким. Вибрация пола синхронизировалась с биением сердца. Получилось. Фундамент начал качать энергию вверх, пропитывая древние камни защитой.

Вот это я понимаю. Сейчас Замок ощущался во всю свою мощь. По сравнению с этим раньше я словно был связан по рукам и ногам и пытался есть суп ложкой, зажатой в зубах.

Наблюдатель

Закрыл глаза. Растворился в камне.

Чувствовал каждый удар по стенам.

Северная башня — пролом. Сдвинул пролеты лестниц, отрезая путь.

Внутренний двор — великаны. Активировал статуи, заставил спрыгнуть и рубить сухожилия монстрам.

Был везде. Заделывал бреши, укреплял своды, гасил пожары, перекрывая кислород. Но было трудно, замок был истерзан в разных частях. А я не мог быть везде.

И тут пришло двойное чувство опасности. Резкое, как укол иглой.

Точка 1: Седьмой этаж. Коридор. Скопилось чудовищное давление. Кто‑то накачивал стену разрушительной магией, готовя прорыв. Стена тонкая. Если рванёт — обрушит пол‑этажа.

Точка 2: Третий этаж. Галерея.

Там мои девочки. Сам отправил их в этом место.

Почувствовал их страх. Это были не дементоры — люди. Пожиратели прорвались через окно. Пятеро против двоих.

«Видел» через вибрацию пола: Бэт и Касс зажаты в углу. Щиты трещат. «Авада» пролетела в дюйме от Кассандры. Их сейчас убьют. Задавят числом.

Выбор

Доля секунды. Ресурс внимания Хранителя не бесконечен. Мог направить импульс силы только в одно место.

Либо укрепить стену на седьмом, создать контрфорс, принять взрыв на щит Замка.

Либо обрушить потолок на третьем, прямо на головы Пожирателям.

Долг говорил: седьмой. Там стратегическая точка. Там наши бойцы.

Сердце орало: третий. Там девочки, моя семья.

«К черту стратегию. Замок всё равно рано или поздно падёт, но, потеряв девочек, я потеряю и себя. Замку еще смогу помочь, а девочки, если погибнут — это навсегда».

Рванул поток магии вниз, на третий этаж. Представил, как своды оживают.

— Падайте!

Тяжелые дубовые балки и куски камня рухнули вниз, погребая врагов. Почувствовал, как атака на девочек прекратилась. Живы.

Последствия

И в ту же секунду наверху, на седьмом, грохнуло.

Я опоздал. Не хватило пары секунд.

Стену вынесло взрывом. Камень разлетелся шрапнелью. Взрывная волна прошла по коридору, сметая всё живое.

Удар отдался в теле дикой болью, будто самому разворотило грудь. Отшвырнуло от Кристалла, упал на пол, хватая ртом воздух.

Но больнее было другое. Почувствовал, как оборвалась жизнь.

Яркая, смелая, веселая искра. Кто-то очень знакомый. Тот, с кем мы мутили бизнес в школе, продавали артефакты. Тот, кто помог мне с оборудованием для связи в январе. Мой друг.

Фред.

Как же больно. А еще перед отключением увидел, что там были и Гарри, и Рон, Перси и Гермиона. Но что я мог сделать…

Я спас девочек. Но заплатил за это его жизнью. Чёрт. Ну почему всё так?

Лежал на полу, глядя в потолок, дышал глубоко. По лицу текли слезы вперемешку с кровью из носа.

Вдруг — новый удар. Не физический.

Замок застонал. Не гул, не вибрация — скорбный, протяжный вой камня. Связь через Амулет, только что настроенная на резонанс, вдруг ослабла, словно кто-то перерубил магистральные кабели магии.

Почувствовал это так же, как смерть Дамблдора на Астрономической башне.

Кресло Директора опустело. Теперь я снова один.

Снегг.

Он мертв.

Как? Где? Не знал. Чувствовал только, что Замок лишился своего Директора. Последнего барьера между школой и хаосом. Чёрт. Что происходит? Я не могу тянуть всё это в одиночку. Он был единственным, кто знал про мой план с Камнем. Теперь я сам по себе.

В тот момент, когда Замок осиротел, услышал это. Не голос. Просто мысль, холодная и ясная, проскользнувшая в сознание, пока щиты были опущены от шока:

«Слабак. Он выбрал смерть, а не власть. Жалкое зрелище».

Дёрнулся, озираясь. Это было не моё. Голос Эха Гриндевальда. Но он звучал не в голове и не от Амулета на шее (на мне был Светлый). Он звучал… откуда-то снаружи. Словно фоновый шум из Кристалла, где был закреплён тёмный диск.

— Что за ерунда… — прошептал, встряхнув головой. — Наверное, перенапряжение. Мерещится всякое.

Тишина

Шум битвы затих. Пожиратели начали отступать.

А потом — Голос. Высокий, холодный, звенящий в голове, проникающий сквозь защиту амулета. Долбаный Тёмный Лорд, достал уже со своими радиопередачами.

«Вы сражались доблестно… Но понесли тяжелые потери…»

Волдеморт.

«Гарри Поттер, я жду тебя в Запретном Лесу…»

Час перемирия. Еще один час жизни.

Поднялся, шатаясь. Амулет на шее остывал. Вытер слёзы и кровь.

Внутри — пустота. Я сделал выбор. Эгоистичный, человеческий выбор. И мне с этим жить.

Но теперь к этому добавилась еще одна смерть. Смерть человека, который меня многому научил, хоть и методы у него были садистские. Того, кто отправил меня в Гринготтс.

Я знал, что он на нашей стороне. Но как объясню это девочкам? Как объясню Ордену, что убийца Дамблдора спасал школу? У меня нет доказательств. Мне никто не поверит.

Эта правда умерла вместе с ним. Но если останусь жить — попробую.

Нужно найти их. И спуститься в Большой Зал. Увидеть, кого еще я не спас.

Вышел из лаборатории. В коридорах было тихо и пыльно.

Война взяла паузу. Или, скорее, это была отсрочка перед казнью.

[Запись из дневника. 2 Мая 1998 года. Хогвартс — 5. Передышка]

Встреча

Спустился на третий этаж. Ноги гудели, каждый шаг отдавался звоном в голове.

Нашел их в той самой галерее. Сидели на полу, прижавшись друг к другу. Живые.

Бэт, увидев меня, выдохнула так, будто держала воздух последний час. Кассандра просто кивнула, в её глазах было облегчение. Вокруг — завалы камня и деревянных балок, из-под которых торчали чьи-то мантии.

— Уходим, — сказал хрипло. — Пока перемирие — надо осмотреться.

Помог им встать. Бэт хромала, Касс поддерживала её. Главное, чтобы девочки не узнали про мой выбор.

В коридоре второго этажа наткнулись на знакомые лица.

Осси Финч. Ричи Стивенс. И… глазам не поверил — Финн О’Рейли.

Весь наш «Когтевранский синдикат» в сборе. Грязные, в копоти, мантии порваны, но стоят.

— Финн? — хлопнул его по плечу. — Ты же в Ирландии был.

— Был, — Финн криво усмехнулся, вытирая кровь с разбитой брови. — А потом услышал радио. Родители пытались запереть, но я сбежал. Не мог пропустить вечеринку.

Ричи, наш мистик, выглядел отрешенным, но палочку сжимал крепко. Осси, как всегда, даже после боя пытался выглядеть снобом, хоть и потерял лоск, зато приобрел жесткость во взгляде.

— Мы держали Астрономическую, — сказал Осси. — Там жарко было.

— Рад вас видеть, парни. Живыми.

Обнялись коротко, по-мужски. Без лишних слов.

Уже собирался идти дальше, но тут Ричи перехватил мою руку. Его ладонь была ледяной. Он смотрел не на меня, а куда-то в пространство.

— Тьма сгущается, Алекс, — прошептал он едва слышно. — Прямо за твоим правым плечом.

Я рефлекторно оглянулся. Справа стояла Кассандра. Уставшая, в пыльной мантии, прижимающая к груди палочку. Никакой тьмы, только копоть на щеке.

— Там никого, Рич, — высвободил руку. — Это просто дым от пожара. Тебе надо поспать.

Стивенс ничего не ответил, только покачал головой, отступая в тень. Уже и забыл, какой он бывает странный.

Большой Зал

Вошли в Большой Зал.

Здесь пахло не едой, как обычно, а пылью, кровью и едким запахом зелий. Столы сдвинуты к стенам. Центр зала превратился в госпиталь и… морг.

Тишина стояла страшная. Не абсолютная — слышны всхлипывания, шёпот, торопливые шаги мадам Помфри. Но этот фон давил сильнее любого крика.

Шли между рядами раненых. Девочки замерли. Кассандра закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть, но по её щекам уже текли слёзы.

Увидел Люпина и Тонкс. Лежали рядом, руки почти соприкасались. Лица спокойные, будто спят.

Внутри что-то оборвалось. Римус… Кажется, только что он говорил про сына. Про надежду.

Отвернулся. Не мог смотреть. Так не должно быть, но так есть.

А потом увидел рыжие головы.

Семья Уизли сгрудилась в углу. Мать Джинни рыдала на груди своего мужа. Джинни тоже плакала.

Подошел ближе.

На полу лежал Фред. А рядом, в какой-то прострации, на коленях сидел Джордж и держал брата за руку.

Тот самый весельчак Фред. Близнец. Который вечно меня подкалывал при встрече. Последний раз видел их, когда они помогли мне в Министерстве.

Глаза закрыты, на лице — тень улыбки, словно только что пошутил.

И тут меня накрыло. Снова из-за меня умирает человек. Сейчас это друг. Но я выбрал спасти Бэт и Кассандру.

Смотрел на мёртвого Фреда и понимал: моя вина. Мой выбор.

Ноги стали ватными. Захотелось упасть на колени и просить прощения, но язык прилип к нёбу. Не знаю, сколько мне осталось, переживём мы этот день или нет, но эта вина будет со мной до самого конца.

Рядом с телом стояли Рон и Гермиона.

Грязные, в саже.

Гермиона плакала, уткнувшись в плечо Рона. А он… Он держал её. Не как друг. Как единственную опору в этом рушащемся мире. Гладил по спутанным волосам, что-то шептал, хотя у самого по лицу текли слезы.

Они стояли, обнявшись, над телом его брата. Единое целое. Замкнутый круг, в который мне нет входа. Отошёл, чтобы они меня не видели. Наши отношения — лишь между нами, а не над телом мёртвого Фреда.

Я еще не сделал свой выбор.

А она, похоже, сделала.

Почувствовал прикосновение.

Справа встала Кассандра. Слева — Бэт.

Они видели то же, что и я.

Бэт не сказала ни слова. Просто взяла меня за руку и сжала крепко. Пальцы теплые.

Кассандра прижалась к плечу.

— Мы здесь, Алекс, — тихо сказала она. — Мы с тобой.

Оглядел свою «стаю». Побитые, уставшие, испуганные. Но живые. И со мной.

Спас их. Ценой Фреда. Ценой совести.

Но если бы пришлось выбирать снова…

Посмотрел на Бэт, на Касс.

Я бы сделал то же самое.

И от этого понимания стало еще страшнее. Обнял их, по щекам текли слёзы.

Ультиматум

Голос Волдеморта снова разорвал тишину.

«Гарри Поттер… Я говорю с тобой…»

Он требовал, чтобы Гарри пришел в лес. Сдался. Иначе он убьет всех.

Зал замер.

Видел, как Гарри, стоявший поодаль, побелел. Посмотрел на тела Люпина, Тонкс, Фреда.

Он принял решение. Видел это в его глазах.

Он пойдет. Я бы пошел.

Не знаю, насколько это нам поможет, будем ли мы сражаться до самого конца или сдадимся на милость Тёмного Лорда. Всё же это весьма печально и несправедливо: кучка преподавателей, остатки Ордена Феникса и школьники — против могущественного волшебника и его банды. Людей, которые знают тёмную магию и просто отнимают чужую жизнь. А в это время тысячи других магов сидят по своим домам и ждут, чем это закончится. Трусливые крысы.

Правда

Вытащил девочек в пустой боковой коридор. Прислонился спиной к холодному камню. Сил врать больше не было.

— Надо поговорить. Пока есть время.

— О чем? — насторожилась Бэт. — Надо занимать позиции.

— Конечно, это уже не так важно, но, может быть, мы не переживём этот день. Не знаю, важно вам или нет, зачем грабили банк. Но хочу рассказать.

Девочки смотрели на меня серьёзно, кажется, даже дышать перестали.

Поднял глаза.

— Я соврал вам. В банке не было оружия.

Девочки замерли.

— Что? — тихо спросила Кассандра.

— Говорил вам, что мы украли Краеугольный Камень Основателей. Это сердце древней магии школы. Без него Хогвартс с трудом справляется с тёмной магией, его защита слабее. Цель был он, а вся та история — выдумал её. Я — Хранитель. Моя задача — поддерживать магическое равновесие. Я просто оберегаю этот замок и всех его обитателей. Я не герой. Не было миссии спасти мир.

Посмотрел на Бэт. Та сверкала глазами.

— Солгал, потому что миссия была от профессора Снегга. Он не плохой. Но играл роль. Не мог рисковать вами. Если бы вас схватили, эта правда убила бы и его, и вас. Должен был защитить вас от этого знания. Простите. Да и не поверили бы вы мне, наверное, расскажи я вам такое. Снегг даёт мне поручение, которое ему дал портрет Дамблдора. Вы бы сказали, что я сошёл с ума.

Ждал криков. Слез.

Получил удар.

Звонкая пощечина обожгла щеку. Голова мотнулась.

Бэт стояла, тяжело дыша.

— Идиот! — выплюнула она. — Ты думаешь, мы пошли за тобой ради спасения мира? Ради какого-то оружия?

Схватила за грудки.

— Мы пошли за тобой, кретин! Нам плевать на камни, директоров и Основателей! Мы просто хотели быть рядом с тобой, чтобы ты не умер, не лез в самое пекло в одиночку! Зачем врал?!

— Боялся, — честно признался. — Что не поймете. Что решите, что это не ваше дело. Что вы уйдете.

— Алекс… — Кассандра коснулась моей руки. Она не злилась. — Ты хотел защитить нас. Мы понимаем. Но ты не один. Защита — это не только твоя работа.

Постояли молча. Щека горела. Но на душе стало легче. Будто нарыв вскрыли.

— Проехали, — буркнула Бэт, опуская руки. — Но после войны ты мне должен ужин. В самом дорогом ресторане Лондона. И цветы. Много цветов.

— Договорились.

Проверка

Приложил ладонь к стене. Нужно было проверить замок перед решающим сражением.

Амулет на шее отозвался теплом.

Почувствовал пульс Замка.

Там, глубоко внизу, Камень Основателей работал. Гудел ровно, мощно.

Чувствовал, как волны древней, чистой магии поднимаются от фундамента, выжигая следы пребывания Кэрроу. Замок «дышал» свободнее.

Система стабилизировалась.

— Работает, — выдохнул я. — Процесс пошёл.

Отнял руку.

— Куда теперь? — спросила Кассандра.

— Наверх. Восьмой этаж. Лаборатория. Мне нужен Кристалл, чтобы управлять защитой. Буду сдерживать атакующих, сколько получится, направлять потоки энергии, пока остальные сражаются.

— А мы? — спросила Бэт.

— А вы прикрываете меня. Потому что если ворвутся в Лабораторию, пока я в трансе — я беззащитен.

Опять соврал им, но, видно, такой я человек. Никто не проберётся в Лабораторию: директор мог, но теперь его нет. Меня из Лаборатории только голодом можно выгнать или взорвать замок вместе со мной. Просто не хотел, чтобы девочки пострадали. Чёртов эгоист.

Где-то снаружи, со стороны леса, раздался нарастающий гул. Перемирие заканчивалось.

— Пора.

Мы побежали к лестницам. Наверх. Видно, сегодня замок решил, чтобы мы наверстали упущенные подъёмы по лестницам за всё то время, что нас не было.

[Запись из дневника. 2 Мая 1998 года. Хогвартс — 6. Сердце и Сталь]

Око бури

Вернулись в Лабораторию. Снаружи снова грохотало — Пожиратели вернулись к стенам. Теперь их атаки были методичными, тяжелыми ударами по ключевым точкам. Ждали, когда их Лорд вернется и отдаст приказ.

Встал у Кристалла. Девочки заняли позиции у двери. Бэт — слева, Кассандра — справа. Мои телохранители. Может, мне по штатному расписанию положено, а то, что молодые и красивые — лишь приятный бонус. Эх, вспоминаю март и палатку… Как же там было всё просто и понятно. Запутано, но это была жизнь. А сейчас война и смерть.

Прижал ладони к камню.

— Прикройте. Сливаюсь с Замком.

Снова мы с Замком стали единым целым. Теперь я был готов.

Путь героя

Увидел его.

Замок чувствует каждого в своих стенах. Особенно тех, кто связан с ним магией.

Гарри Поттер. Маленькая, одинокая искра жизни, движущаяся по коридорам. Окутан плотной, невидимой мантией, но замок знал о каждом его шаге.

Он шел не на битву. Шел на казнь. Понимал, что одолеть Тёмного Лорда не сможет, но хотя бы так подарит друзьям жизнь. Да уж, ты герой, Поттер, но устраивать битву без плана — как это по-гриффиндорски.

Спустился по лестницам, прошел через пустой Большой Зал. Вышел во двор.

«Провожал» его каждым камнем, каждой плитой. Чувствовал его решимость, его страх. Ничего не мог сделать. Это был его путь. Конечно, мог бы остановить, но смысл? За ним придёт Волдеморт сам, и, может быть, пострадает еще больше людей.

В Запретном лесу сигнал пропал — древняя магия деревьев глушила связь.

Дуэль систем

Какое-то время было тихо. Но затем пришел Он.

Волдеморт.

Его приближение замок почувствовал как ледяную волну. Это была не просто тьма. Это была антимагия. Пустота, пожирающая свет, тепло, саму структуру реальности.

Камень Основателей в фундаменте взревел. Он завибрировал, излучая волны чистой природной силы, пытаясь отторгнуть эту гниль.

Кристалл наверху, наоборот, сжался, концентрируя энергию щитов, пытаясь удержать физическую оболочку.

Замок снова затрясло.

Я оказался между двух огней. Древняя магия земли и современная боевая защита снова вошли в конфликт под давлением ауры Лорда. Меня раздирало. Сознание плыло.

Но, превозмогая боль и страх, гасил пики, перенаправлял потоки, не давая разорвать школу на части. Руки горели, по вискам стучала кровь. Держал баланс. Надолго ли?

Возвращение

Через несколько минут они вошли во двор. Армия Тьмы. Во главе — Волдеморт.

Видел это через горгулий на башнях.

Хагрид нёс тело. Безвольное, сломанное.

Гарри. Чёрт. Знал, что так и будет, но верил, что у него есть какой-то план. Долбаный Поттер.

Крик Джинни и Гермионы. Почувствовал его как удар ножом в сердце Замка.

Крики остальных. Отчаяние затопило двор.

И в этот момент понял: хватит.

Можем с девочками тут сидеть очень долго. Но что они скажут, когда их друзей внизу начнут убивать? Защита Замка работает на всю мощь. Враг уже внутри.

Хватит сидеть в башне, играя в бога. Хватит двигать камни, когда внизу убивают моих друзей.

Гарри сделал свой выбор. Пожертвовал собой.

Теперь моя очередь. Помирать — так с музыкой. Устроим последнее представление. И, клянусь, они его запомнят надолго.

Отнял руки от Кристалла.

— Всё, — сказал хрипло. — Он мёртв. Поттер мёртв.

Девочки посмотрели с ужасом. Кажется, не сразу поняли смысл слов.

— Да, Поттер мёртв. Но битва не окончена.

Схватил с верстака свой «Аргумент». Серебряная труба была тёплой, словно живой.

— Если умирать, то не в этой пыльной комнате. А там, внизу. Вместе со всеми. По традиции предлагаю вам остаться тут.

Бэт и Кассандра переглянулись.

— Алекс, хватит ломать комедию. Мы же говорили: вместе до конца.

Не стали слушать ответ. Вышли в коридор. Я за ними, мысленно прощаясь с лабораторией.

Мы бежали вниз. Не прячась.

Навстречу последнему бою.

Финальная битва

Выскочили во двор, когда начался хаос. Невилл вырвался вперед. Шляпа. Меч.

Кентавры. Табун вылетел из Запретного леса. Втаптывали Пожирателей в пол копытами, расстреливали их в упор. Дикая, первобытная сила.

Сверху спикировали тени. Фестралы. Костлявые, черные. Гиппогриф рвал когтями глаза великанам.

Земля тряслась.

Двери, ведущие на кухню, сорвало с петель.

— За Гарри Поттера!

Сотни маленьких фигурок с ножами и тесаками хлынули в зал. Домовые эльфы.

Они были везде. Вцеплялись в лодыжки, резали сухожилия. Мои любимые ребята. Видел старого эльфа с медальоном на груди — рубил колени егерям мясницким топором. Не видел только Добби. Странно, где он делся?

Пожиратели дрогнули. Их строй рассыпался.

Увидел, как Невилл, воспользовавшись хаосом, срубил голову змее.

Нас накрыло волной эйфории, но я тут же задавил её. В бою радость — лишний шум.

— Строй! — рявкнул я, перекрывая грохот рушащейся башни.

Таран, Жало, Щит.

Мы были машиной. Смертоносным механизмом, который затачивали в лесах Йоркшира.

Я шел впереди. Боль в боку исчезла, вытесненная ледяным адреналином. Ярость требовала выхода — за Фреда, за Люпина, за Маргарет Вэнс. За всех, кто погиб сегодня.

Пожиратели попытались зажать нас у входа, преградив путь к Большому Залу. Трое в масках, опытные. Встали в дуэльные стойки. Ошиблись. Мы не собирались дуэлиться.

Выхватил левой рукой «Аргумент». В голове всплыл урок Гриндевальда еще с прошлого года. Тогда, в лаборатории, он рассказывал мне о заклятиях за гранью.

«Excido — это не чары, мальчик. Это прямой пробой в Пустоту. Моя палочка могла его выдержать. Любая другая превратится в пыль».

Тогда у меня не было инструмента, способного это выдержать. Но сейчас... эта серебряная труба из гоблинского металла. Она создана, чтобы проводить чистую, грубую энергию.

— Excido! — выдохнул я.

Волна серого ничто вырвалась из трубы. Серебро в руке сначала раскалилось, а потом стало ледяным. Меня словно выжали как тряпку и бросили в ледяную воду. Ноги подогнулись, в голове зашумело. Этот выстрел стоил мне почти всей выносливости.

Щит Пожирателя не просто лопнул — он исчез. Вместе с рукой, державшей палочку. Волна прошла дальше, стирая кусок стены за его спиной. Я с ужасом понял, что если бы Бэт стояла чуть левее, от неё бы осталась половина. Эта штука — не скальпель. Это топор без прицела. Рельсотрон, стреляющий хаосом.

Враг даже не вскрикнул. Просто смотрел на пустоту, где была его рука, а потом рухнул.

А я стоял, пытаясь унять тошноту и дрожь в руках. Посмотрел на «Аргумент». Он дымился холодным паром. Повторять такое я не рискну. Возможно, больше никогда. Победа не принесла радости. Только мерзкое ощущение пустоты. Это заклятие стирало не только камень, оно стирало что-то и во мне.

Бэт работала из-за моего плеча. Похожа на танцовщицу смерти. Резкие, экономные движения.

— Лацеро! — голос как удар хлыста.

Тёмно-синий диск прорубил воздух. Второй противник, пытавшийся уйти перекатом, получил удар в грудь. Мантия окрасилась чёрным, он рухнул, захлёбываясь кровью. Бэт не смотрела на результат — уже выбирала следующую цель. Её палочка порхала, выплевывая Режущие и Костедробящие с пулемётной скоростью.

Кассандра была нашим центром. Спасением.

Она не атаковала. Жила ритмом боя. Палочка из вяза чертила в воздухе сложные петли, удерживая мерцающий купол.

— Протего Тоталум! — кричала каждый раз, когда сверху летела шрапнель или сбоку били проклятиями.

По щиту барабанило так, что Касс опускалась на одно колено от напряжения, но купол стоял. Когда в паре метров вспыхнул зелёный луч Авады, она среагировала раньше, чем я успел заметить.

— Влево! Прыжок! — крик прорезал шум.

Мы синхронно ушли в сторону за долю секунды до того, как смерть прошила воздух там, где мы стояли.

Пробивались через вестибюль.

Больше не играл в доброго Хранителя. Сейчас я был Волкодав, защитник своей стаи. Чувствовал связь с Камнем Основателей.

Взмах «Дубинкой» — и каменные плиты пола под ногами наступающих егерей превратились в зыбучий песок, утягивая их по пояс.

Второй взмах — и обломки разбитых статуй взмыли в воздух, превращаясь в острые гранитные колья.

— Оппуньо!

Колья веером ударили в строй врага, пробивая мантии и щиты. «Аргумент» в левой руке работал как реактивное орудие — швырял во врагов сгустки чистой кинетической энергии. Один удар выносил дубовую дверь вместе с теми, кто за ней прятался.

Мы были единым целым. Если я промахивался, Бэт добивала. Если Касс видела угрозу, она кричала, и я обрушивал на ту точку свод потолка.

Ворвались в Большой Зал как шторм.

Внутри — вихрь. Чувствовал это через Амулет, через вибрацию пола.

Видел, как Хагрид запустил через весь зал какого-то Пожирателя. Как Перси и Джордж добивали Министра магии, уже бывшего.

И вскоре остались две точки сражения. Миссис Уизли и Беллатриса. И профессор Макгонагалл, Слизнорт и Кингсли против Тёмного Лорда.

Лестрейндж была быстра, смертоносна, но что-то было не так. Её проклятия теряли силу, ударяясь о стены. Чувствовал, как Камень в фундаменте высасывает из неё яд, ослабляя. Это дало маме Джинни долю секунды. Вспышка. Беллатриса с неверующей улыбкой свалилась замертво на пол.

Магия Основателей боролась с тёмной магией, душила её.

Дуэль

И тут хаос замер.

Посреди зала, словно из воздуха, появился Гарри. Сбросил мантию.

Волдеморт стоял напротив.

— Я не хочу, чтобы кто-то еще помогал, — голос Гарри звучал громко и ясно. — Это должно закончиться здесь! Я должен сделать это!

Мы замерли. Встал у входа, держа периметр вместе с Кингсли. Отражал шальные проклятия.

Гарри и Волдеморт кружили, словно изображая некий понятный только им хоровод.

И я слушал, как Гарри говорит. Все, кто был в зале, слушали. Он не просто дрался. Он ломал Лорда словами.

Рассказал всё. Про Снегга. Что тот был человеком Дамблдора, что любил его мать. Что вся эта игра была спланирована.

Стоял и радовался, что мне не придётся с пеной у рта доказывать, что профессор Снегг был наш. Тут сотни людей, и все это слышали. Оказывается, профессор любил мать Гарри. Получается, у нас много общего с ним было. В том смысле, что я тоже безнадежно влюблен.

А потом Гарри заговорил о палочке. О Бузинной палочке. О том, что она принадлежит не Волдеморту, а ему, потому что он обезоружил Драко, а Драко обезоружил Дамблдора.

Не понимаю, что за Бузинная палочка. Может, это те бредни про Дары Смерти, о которых Гриндевальд мне говорил, когда думал, что я умираю?

Я чувствовал, как Замок помогает Гарри. Магия Камня работала.

Амулет на груди вибрировал в унисон с фундаментом. Видел магические потоки не глазами — ощущал кожей.

Волдеморт был невероятно силен. Но как только его магия касалась пола Хогвартса, она начинала вязнуть.

Камень Основателей работал как гигантский заземляющий контур. Он не отражал Тьму. Он её поглощал. Впитывал, как губка, растворяя в тысячелетней толще скалы.

«Ты в моем доме, ублюдок», — мысленно прорычал я, направляя через Амулет поток энергии от Камня прямо под ноги Лорду.

Он пошатнулся. На долю секунды. Словно споткнулся на ровном месте.

Его магия начала давать сбои. Видел, как искры, сорвавшиеся с его палочки, на мгновение потеряли фокус, стали бледнее. Он не понимал, что происходит. Думал, это его палочка барахлит.

А это Замок высасывал из него силу. Каждая плита под ногами крала крупицу мощи. Он был как пакетик с соком, который медленно, но верно выпивают через трубочку.

Он ослаб. Всё еще смертельно опасен, но его аура треснула.

И Гарри это почувствовал. Он что-то еще говорил Тёмному Лорду, но тот не хотел слушать.

— Экспеллиармус!

— Авада Кедавра!

Два луча столкнулись.

Но луч Волдеморта был уже не тот. Ослабленный. Разряженный.

Зеленая вспышка ударила в него самого.

Писец котёнку. Самоубился. Туда ему и дорога.

И всё кончилось.

Он рассыпался в прах. Как-то просто и буднично.

Наступила тишина. Мертвая, оглушающая.

А потом — крик. Радостный, переходящий в рёв.

Победа.

Стоял, опустив палочки. Ноги подкашивались.

В ушах звенело. Вокруг смеялись, плакали, обнимались.

Бэт бросилась ко мне. Повисла на шее, едва не сбив с ног. Поцеловала — жадно, солёными от слёз и пота губами. В этом поцелуе была истерика выжившего.

А Кассандра… не подошла.

Она стояла в паре шагов и смотрела. Не с радостью. Каким-то странным, изучающим взглядом. Будто оценивала не меня, а результат эксперимента. Или примеряя что-то на себя.

Поймал этот взгляд, и по спине пробежал холодок. Девочка явно в шоке.

А я чувствовал только дикую, всепоглощающую усталость.

И тихий, низкий гул под ногами.

Камень и Кристалл всё еще спорили, не найдя баланса. Магия Замка гудела под нагрузкой.

Война закончилась.

А моя работа — только начиналась. Но это уже никому, кроме меня, не интересно.

Чертовски устал. Интересно, Хранителю полагается отпуск? Или хотя бы отгул за свой счет?

[Запись из дневника. Ночь со 2 на 3 Мая 1998 года. Пир на костях]

Похмелье победы

Даже не верится, но, похоже, вся моя гонка за этот год закончилась. Война окончена. Наступает мир. И, может быть, я еще смогу доучиться и стать дипломированным волшебником. Открою свою лавку, может быть, в Косом переулке. Буду делать и чинить артефакты, жить спокойно.

Конечно, с Замком надо что-то придумать, но, надеюсь, новый директор возьмёт на себя эту ношу, и я смогу немного расслабиться.

Большой Зал превратился в сюрреалистичную картину. Столы сдвинуты в хаосе. Рядом с телами погибших, накрытыми простынями, люди пьют вино прямо из горла, смеются и плачут одновременно. Запах победы — это не цветы. Это смесь гари, дешевого огневиски, пота и тяжелого медного привкуса крови.

Сидели в дальнем углу, на обломке скамьи. Бэт привалилась ко мне плечом, её трясло мелкой дрожью — отходняк после заклинаний и адреналина. Она смотрела на толпу невидящим взглядом, крутила в пальцах пустую кружку.

Вокруг царило безумие. Кто-то запускал фейерверки в закопченный потолок (неудачно, искры падали на мантии, но всем было плевать).

Подошли парни. Финн О’Рейли — лицо в саже, мантия разодрана в клочья, но живой. Осси Финч — с перевязанной головой, похож на пирата.

— Живы, черти! — Финн хлопнул меня по спине так, что я чуть не выплюнул легкие.

Осси протянул фляжку.

— Пей. Трофейное. Из запасов Слизнорта.

Сделал глоток. Обжигающая дрянь, но тепло немного разогнало могильный холод внутри.

— За Фреда, — тихо сказал Финн.

— И за Колина, — добавил Осси, кивнув в сторону рядов тел.

Посмотрел туда. Пятьдесят наших. Их тела лежали под заклятием стазиса и ждали своего часа. Среди них и Колин Криви. Мелкий, с вечной камерой на шее. Лежал маленький, словно просто уснул. Внутри кольнуло виной. Еще один, кого не сберегли. Мы учились с ним пять лет. Он сделал мои первые магические фото вместе с Гермионой и Джинни. Эх.

— За них, — эхом отозвался я.

Парни ушли к общей куче праздновать. Смотрел им вслед и чувствовал себя чужим. Лишним. Они празднуют жизнь и победу. А я чувствую только тяжесть Амулета на шее и зов Лаборатории. Работа не закончена. Замок сильно пострадал и требовал моей помощи.

Странность

Повернулся к Кассандре.

Она сидела с прямой спиной, руки сложены на коленях. Слишком спокойная. Слишком чистая среди этой грязи.

Не плакала. Не пила. Смотрела на зал — на трупы, на пьяных, на обнимающихся — с холодным, отстраненным интересом.

В её глазах не было ни скорби, ни радости. Только странный блеск.

Может, это у нее от всего пережитого? Мы там творили такое, что страшно вспоминать. Не знаю, что на меня нашло, но мы с Бэт просто уничтожали, кого могли. А Кассандра всё это видела.

— Касс? — тронул её за руку. — Ты как?

Она медленно повернула голову. Улыбнулась. Улыбка вышла широкой, но какой-то механической.

— Я в порядке, Алекс. В полном порядке.

— Мы потеряли многих. Колин… Фред…

Она пожала плечами. Жест был резким.

— Жертвы неизбежны. Зато посмотри на них. Они свободны. Мы дали им будущее.

Она наклонилась ко мне, заглядывая в глаза.

— Мы победили. Ради Общего Блага, верно?

Меня пробрал озноб. Знакомая фраза. Её повторяло мне Эхо Гриндевальда. Но откуда Кассандре это знать?

Мозг, затуманенный усталостью и чужим зельем, отказался искать ассоциации. Подумал вяло: «Странный выбор слов». Наверное, начиталась лозунгов или просто в шоке. У всех крыша едет по-своему.

— Что ты сказала? — переспросил я.

Моргнула. Кажется, даже лицо изменилось. Улыбка стала обычной, усталой. Родная и понятная Кассандра.

— Я сказала, что всё было не зря. Разве нет?

— Да… наверное.

Отвернулся. Списал на стресс. Сейчас не до философии.

Зов

Амулет Дамблдора на шее пульсировал, нагреваясь. Кристалл наверху, в лаборатории, звал. Ему не нравился амулет Гриндевальда, который я оставил там. А я как-то привык к нему за все эти годы, хотя надо признать: амулет Дамблдора действовал на меня положительно и успокаивающе.

Нужно было стабилизировать магию. Я хоть и настроил связь временно, но чувствовал постоянную битву стихий: Камень и Кристалл все еще бодались. Если не успокоить систему на ночь, к утру стены могут пойти трещинами или того хуже.

Вообще, все мои теории — это сплошные догадки. От других Хранителей записей не осталось, Дамблдор тоже инструкций не оставил. Кто знает, что вообще может случиться?

Есть ли вероятность, что всё будет хорошо само собой? Нет, мне так не повезет. Не хотелось бы потом стоять над развалинами Хогвартса и оправдываться: «Извините, братцы, эта область магии еще не изучена, кто ж знал».

Эх.

— Мне нужно идти, — сказал я, вставая. Ноги гудели.

— Куда? — встрепенулась Бэт.

— Наверх. Успокоить замок на ночь. Нужно выровнять фон, иначе он нас всех раздавит во сне. Дела Хранителя, девочки.

— Мы с тобой, — Кассандра встала первой. Движения плавные, быстрые.

— Бэт, ты еле сидишь. Оставайся.

— Нет, — Бэт упрямо мотнула головой, цепляясь за мой рукав. — Вместе начали, вместе закончим. Я одна тут не останусь.

Она опиралась на меня, вставая. Кассандра шла чуть впереди.

Смотрел на её спину. Странно она идет. Уверенно. Словно не она полчаса назад дрожала под обстрелом. Адреналин, наверное. Или второе дыхание.

Вышли из зала. В коридорах было пусто и пыльно.

Мы поднимались на восьмой этаж. Просто приглушить магию Замка и пойти спать.

Завтра будет новый день. И новые проблемы. Мне кажется, это никогда не закончится.

[Запись из дневника. 3 Мая 1998 года. Новая реальность]

Утро в Лаборатории

Проснулся от тишины. Гудение Кристалла сменилось ровным, низким вибрированием — замок зализывает раны. Точнее, это я себе так представлял. Может, это всё у меня в голове — живой замок, а на деле всё не так. Да нет, я Хранитель, мне виднее. Тем более не осталось никого, кто бы мог опровергнуть мою теорию. Теперь я главный и единственный специалист по Хогвартсу. Неужели не заслужил свою именную табличку на двери?

Спали прямо на полу, на матрасах из Гаража. Тут безопаснее всего. Бэт спала крепко, сжавшись в комок. Погладил её по волосам, она смешно засопела во сне. Место Кассандры пустовало.

Приподнялся на локте. Спали мы, скинув одежду — за наши долгие месяцы уже привыкли к такому, да и битва за Хогвартс смыла грани приличия. Девчонки и я были в нижнем белье.

Она стояла у Кристалла. Спиной ко мне. Её фигура в свете камня была великолепна. Хоть Кассандра и небольшого роста, но сложена на загляденье. Тянула руку к Тёмному Амулету, который всё еще торчал в пазу накопителя. Пальцы дрожали, тянулись к черному серебру. В утреннем свете её поза казалась напряженной, как струна.

— Касс? — окликнул хрипло со сна. — Не трогай.

Дёрнулась, словно ударили током. Резко отдернула руку. Обернулась.

Глаза блестели странно, лихорадочно.

— Он… он звал, Алекс, — прошептала. — Светился так… Хотела проверить.

— Не надо проверять. Это вещь Гриндевальда. А у него скверный характер, точно не для такой милой блондиночки, как ты.

Странно это всё, конечно. Как-то раньше она не особо проявляла к нему внимание. Ай ладно, могут же быть у девушки свои странности после войны. Я её и такой люблю. Особенно в этом белье.

Встал, подошёл. Вытащил Амулет из слота. Металл был обжигающе горячим, напитался магией смерти под завязку. Держать на шее сейчас невозможно — ожог будет. Хм, почему-то амулет Дамблдора был нормальный, а этот так себя ведёт. Наверное, особенности «тёмной» начинки.

Положил на дальний край верстака.

— Пусть остынет. Пока необходимости в нём нет. Потом заберу. Здесь его никто не тронет.

— Собирайтесь, — толкнул Бэт. — Надо спуститься вниз. Узнать, что там.

Бэт открыла глаза, зевнула, а затем потянулась, как кошка. Я даже загляделся — хороша, чертовка. Спину словно обожгло взглядом. Повернулся — увидел, что Кассандра смотрит на меня своими зелёными глазами. Улыбнулась мне, но как-то… криво. Помотал головой — нет, стоит и улыбается как обычно. Всё же нужно нормально выспаться, мерещится всякое.

Встреча

Оделись и вышли, дверь за мной закрылась, превращаясь в глухую стену.

В коридорах суета — убирают камни, восстанавливают портреты. Работы еще на месяц вперёд. Хорошо, замок сам и с моей помощью многие пробоины затягивает. Но вот внутри нужно наводить порядок.

Наткнулся на Джинни и Полумну. Обнял их, рад, что с ними всё хорошо. Соскучился. Джинни была моей близкой подругой, она знала почти всё, что у меня на душе. Мне очень её не хватало, я запутался в отношениях, и её совет мог бы помочь. Договорился с ней поговорить, как будет время.

Поблагодарили за помощь на третьем этаже. Полумна сказала что-то про ушедших нарглов. Да уж, Полумна и нарглы… Странно, что она не сказала, что у меня в голове мозгошмыгов нет. Или есть?

У входа в Большой Зал столкнулся с ними. Старался избегать, но, видно, судьба.

Гарри, Рон, Гермиона. Святая, мать его, троица. Да, Гарри убил Тёмного Лорда, а они помогали. Немного стало обидно — не за себя, а за своих девочек. Они-то сделали не меньше. Эх, всё же не видать мне таблички. Кроме Снегга и Дамблдора никто не знал про мою Миссию. Всё же есть минусы в этой роли теневого защитника: все шишки тебе, а плюшки другим.

Гарри заметил меня. Кивнул — сухо, но с уважением.

Рон что-то пробурчал, глядя в сторону. Видимо, всё еще помнит «Ракушку» и удар в челюсть. Жаль, я тогда не в форме был. Ничего, чую, у нас с ним еще будет беседа. Если он думает, что получил главный приз и я это так просто ему спущу — он ошибается.

А Гермиона… Она стояла чуть поодаль. Она была уставшая, но всё такая же красивая, и моё сердце забилось быстрее.

Хотелось вмазать Рону, схватить её за руку и затащить в один из уцелевших кабинетов, чтобы всё объяснить.

Но… меня удержало не отсутствие места и желания так сделать.

За моей спиной стояли две девушки, перед которыми я в неоплатном долгу и с которыми всё слишком сложно. А перед ней — двое парней. Рон не отдаст её без боя, а Поттер впишется за друга.

Устраивать драку здесь, на руинах? Там, где погибли наши друзья?

Да и надо вначале поговорить. Понять, что же между нами. Неужели те её слова, что она меня любит, были лишь словами?

Конечно, я сам натворил дел, но она-то об этом не знает. Зато я знаю, что её всегда к Рону тянуло. Я сам, как говорится, пустил козла в огород. Вот он, гад, и начал щипать капусту.

Да уж, запуталось всё в такой узел, что не разрубить.

Смотрела прямо на меня.

Видел в её глазах всё: облегчение, боль, усталость. Но было и что-то еще. Тот самый вопрос.

Рон положил ей руку на плечо. Она не отстранилась. Но и не прижалась.

Смотрели друг на друга пару секунд. Телепатия.

«Что теперь, Алекс?»

«Не знаю, Гермиона. Но мы живы».

«Я совершила много ошибок, Алекс».

«Я тоже».

«Не знаю, что теперь делать…»

«Я попробую всё решить».

Понимал: сейчас не время. Выяснять отношения над телами — кощунство. Но видел — она не сделала окончательный выбор. И я тоже. Поставили всё на паузу. Она не отвела взгляд, и это уже о многом говорит. Рыжему придется постараться. Но в этот раз я не буду давать ему шансов.

Кивнул ей и прошел мимо.

Полевая кухня

Желудок скрутило спазмом — напомнил, что на одной силе воли долго не протянешь. Нормального завтрака или обеда в Большом Зале больше не было. Теперь это напоминало полевую кухню: эльфы и волонтеры организовали раздачу еды в углу, подальше от раненых.

— Я за едой, — сказал девочкам. — Займите какой-нибудь угол потише.

Бэт кивнула и устало опустилась на обломок каменной скамьи у стены. Кассандра осталась стоять рядом с ней.

Пробиться к раздаче было непросто. Очередь, толкотня. Пришлось отшучиваться от знакомых на вопрос, где я пропадал весь год. Пока добыл три порции густой похлебки и кусок хлеба, прошло минут двадцать.

Балансируя с тарелками (левитацию использовать в такой толпе рискованно, еще опрокинут), вернулся к нашему «углу».

Бэт сидела там же, глядя в одну точку. Но одна.

— А где Касс? — спросил я, вручая Бэт тарелку.

Она вздрогнула, словно проснулась. Огляделась, нахмурилась.

— Была здесь минуту назад… Сказала, что ей душно, пойдет воды поискать или умыться. Я думал, она с тобой встретится.

— Со мной не встречалась.

Поставил свою порцию на камень. Аппетит пропал. Внутри словно засел червяк сомнения и стал по кусочку откусывать от моего яблока уверенности. Кассандра в последнее время сама не своя. Наверное, вся эта битва, смерти друзей и убийства врагов сильно на неё подействовали. А я как-то привык, что девочки рядом, и даже не спросил ни у неё, ни у Бэт, как они вообще себя чувствуют.

— Ешь, — бросил Бэт. — Я найду её. Далеко уйти не могла.

Полез во внутренний карман. Там лежал плотный свернутый пергамент. Моя карта. Моя прелесть.

Сколько лет ушло на её создание. Боялся, что она исчезла, но Осси сохранил мои вещи, и среди них был этот пергамент. Он не понял, что это: при попытке активировать карта выдавала шуточки, и он решил, что это какой-то товар из лавки «Зонко». Был рад, когда она вернулась ко мне.

Развернул, коснулся палочкой. «Поехали!» — мысленно произнес активатор. Схема замка проступила чернильными линиями.

Нашел.

Точка «Кассандра Флинтли» была на четвертом этаже. В библиотеке.

Странное место для прогулки. Что она там забыла? Хотя да, она же всегда любила читать. Может, ей просто нужен уголок спокойствия.

Библиотека

Нашел её в библиотеке.

Сидела в уцелевшем алькове Запретной секции. На коленях — толстый том в черном переплете.

Подошел. Резко захлопнула книгу.

— Касс? Зачем тебе это?

Обернулась. На лице — странная, незнакомая полуулыбка.

— Просто изучаю историю, Алекс. Историю темных артефактов. Чтобы знать врага в лицо.

Немного напрягло. Раньше она боялась таких книг. А теперь оперирует терминами слишком легко. Видно, война всех меняет. Даже таких тихонь. Или это я так действую на людей? Ограбление банка, воровство, нападение на Пожирателя… А еще добавить сюда убийства, что мы с Бэт совершили. Эх. Нам еще аукнется это всё. Но не сейчас.

— Пойдем, — сказал. — Вернемся наверх, найдем Бэт и будем думать, что делать дальше.

— Конечно, — встала, отряхнула мантию. — Пойдем. Закончим.

В её голосе прозвучало нетерпение. Наверное, хочет скорее уйти из замка, она ведь столько времени не видела свою маму. Я тоже хочу уйти и увидеть свою семью.

Поднимаемся на восьмой этаж. Сейчас заберу свои вещи, и уйдем. Может, в дом бабушки Вэнс. Я обещал Бэт ужин и цветы. Да и Кассандре тоже должен за всё, что она делала.

Но вначале надо найти место, где можно выспаться и не думать о делах хотя бы неделю.

[Запись из дневника. 4 Мая 1998 года. Полный ноль]

Прощание

Утро пахло сырой землей, ладаном и мокрой шерстью. Низкое свинцовое небо давило на плечи, словно крышка гроба.

Сегодня прощались с павшими защитниками Хогвартса.

Сначала в Большом зале, а затем на лужайке перед озером, куда вынесли тела, стояли ряды. Пятьдесят гробов. Видеть это число в сухой статистике — одно, а смотреть на деревянные ящики, в которых лежат те, с кем ты учился, — совсем другое.

Была общая церемония. Макгонагалл говорила речь, голос у неё срывался, но она держалась. Железная леди. Надеюсь, её сделают директором.

Потом началось: одних забирала родня, других оставляли здесь.

Уизли забрали тело Фреда — они хотели похоронить его дома, в саду «Норы», миссис Уизли хотела, чтобы её сын был рядом. Андромеда Тонкс, почерневшая от горя, забрала тела дочери и Римуса.

С Колином Криви было сложнее. Его отец-магл не мог попасть в Хогвартс, магия его просто не пустит, да и видеть руины, где погиб твой сын… Макгонагалл сказала, что доставит тело лично. Передаст из рук в руки. Это был поступок.

Но были и те, кого решили оставить здесь. Те, у кого не осталось родных, или чьи семьи решили, что воины должны лежать на поле битвы. Решили сделать что-то типа мемориала павших героев. Чтобы будущие поколения учеников могли понимать, какой ценой далась эта победа.

Хагрид копал могилы для них всю ночь. Он отказался от магии. Рыл землю лопатой, стоя по пояс в яме, огромный и сотрясающийся от рыданий.

Ветер срывал слова прощания, трепал черные мантии. Пахло озоном — магия битвы всё еще висела над озером, не желая уходить.

Я стоял в стороне, у кромки леса. Рядом — Бэт и Кассандра.

Бэт была бледной, как мел, с сухими воспаленными глазами. Она свое отплакала в апреле. Теперь в ней была только пустота. Не знаю, удастся ли мне когда-нибудь вернуть полностью мою Бэт.

Кассандра… Она пугала. Стояла неестественно прямо, не щурясь от ветра. Она смотрела на гробы не с горем, а с какой-то холодной злой решимостью. Видел, как белеют костяшки её сжатых кулаков.

— Слабость, — прошептала она едва слышно, одними губами. — Это всё цена слабости. Больше никогда.

Покосился на неё. Странная реакция. Но сейчас у всех нервы ни к черту, каждый сходит с ума по-своему. А она пережила побольше других, одно заключение в Азкабане чего стоит.

Взгляд выхватил из толпы Гермиону. Она стояла у гроба Фреда, пока его не унесли, прижавшись к Рону. Он обнимал её за плечи, защищая от ветра. Они выглядели единым целым, спаянным общим горем.

Я хотел подойти. Сделать шаг. Просто сказать, что рад, что они живы.

Но ноги прилипли к земле.

Звук первого кома земли, ударившегося о крышку гроба тех, кого хоронили здесь, прозвучал как выстрел. Глухой, окончательный стук. Бух.

Меня замутило. Чувство вины накрыло ледяной волной. Все эти смерти — моя вина, как Хранителя и защитника. Был бы жив Дамблдор, он бы не допустил такого, а я не он, хоть и кровь у нас похожая. Я всего лишь обычный парень, который не может решить свои проблемы, куда мне чужие решать.

Развернулся.

— Я ухожу, — бросил девочкам.

— Ты не дождешься конца? — спросила Бэт.

— Для меня это никогда не кончится, если я буду просто стоять и смотреть. Мне нужна работа.

Мне нужно было в лабораторию. Спрятаться. Забыть этот звук. Но он продолжал звучать у меня в голове.

Пост-победа

Эти дни мелькали у меня в голове снова и снова. Ограбление банка, прыжок в Хогсмид, защита Замка. А затем всё закончилось. Волдеморт рассыпался пеплом, как старая газета.

В Большом зале — пир уже который день: слезы, вино и радость, похороны и поминки. Гарри — герой. Рон и Гермиона тоже.

Конечно, еще на свободе много Пожирателей смерти, людей под Империусом, егерей. Ещё не всё закончилось для магического мира Британии. Но без Тёмного Лорда они слабы и будут прятаться.

Кингсли, которого сделали временным министром магии, уже подходил ко мне, спрашивал, когда у меня будет время, чтобы помочь им с Детектором Империуса — проверять людей. Многие будут говорить, что служили не по своей воле. Он звал меня в мракоборцы, но я пока отказался. Сначала нужно закончить школу (я и шестой курс-то лишь месяц проучился, надо бы хотя бы седьмой закончить). Да и дел с Замком хватает. Без директора мне придется снова работать за двоих.

А я стоял у стены, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя вместо себя звенящую пустоту. Я не чувствовал радости. Только дикую усталость и тревогу. Амулет Дамблдора на шее пульсировал — наверное, где-то в Замке нужна помощь. Кристалл наверху перегрелся.

Нужно было закончить работу. Вернуться в Лабораторию, забрать Амулет Гриндевальда и вернуть светлый на Кристалл — пусть и дальше работает Хранителем, пока меня не будет. Думал на эти каникулы отправиться домой, узнать, что там с моей семьей.

Девочки были со мной. Бэт молчала, держась за плечо, — рану вроде залечили, но она словно чувствует фантомную боль. Кассандра выглядела странно: её щеки горели, глаза блестели лихорадочным, нездоровым блеском. Она шла чуть впереди, уверенно, слишком уверенно. Наверное, после победы поняла, что бояться нечего.

Мои девочки. Так с ними и не поговорили по душам, постоянно что-то отвлекало. Как будем сейчас жить — непонятно. Раньше можно было жить по принципу «война всё спишет», а сейчас — мир. Эх. Надо найти Джинни и рассказать ей всё. Она поругает, назовет меня идиотом, но потом даст совет — она в этой любовной философии понимает больше меня.

Лаборатория

Мы поднялись на восьмой этаж. Дверь открылась сама, но что-то было не так, словно нехотя. Ладно, я просто устал, третий день на ногах, спим мало.

Внутри гудело. Кристалл полыхал. Странно, чего это он.

Подошел в центр комнаты. Почему-то амулета там не было. Повертел головой — он лежал на столе, мой старый амулет. Он был черным, матовым. Он напитался магией битвы. Магией смертей. Он фонил тьмой так, что у меня волоски на руках встали дыбом. Странно, может, достал его, хотел сменить на другой и забыл? От недосыпа голова уже идёт кругом.

Сделал шаг и потянулся к нему, чтобы забрать.

— Не трогай, — голос Кассандры.

Повернул голову. Голос был её, но нотки были не милой доброй девочки, а властные и жёсткие.

Она стояла у стола. Её поза изменилась. Исчезла та хрупкая девочка, которую я мыл в ванной и грел в палатке. Плечи расправлены, подбородок вздернут. Взгляд — холодный, оценивающий. Взгляд хищника, который смотрит на добычу. Зеленые глаза горят темно-зеленым. Палочка в руке. Светлые длинные волосы словно наэлектризовались.

— Касс? Ты чего?

— Он не для тебя, Алекс. Ты слишком… сентиментален. Ты мог бы получить истинное величие, но выбрал прозябание в этом кабинете. Комнатная собачка Дамблдора.

Она одним плавным, текучим движением перехватила амулет Гриндевальда. Надела на шею.

И улыбнулась. Улыбкой, от которой у меня кровь застыла. Это была не её добрая, робкая улыбка. Это была усмешка молодого Геллерта, которую я видел и в прошлом, и когда его Эхо учило меня. Самодовольная. Властная.

— Касс, сними! Это Эхо! Ты с ним говорила? Не слушай его!

— Говорила? — она рассмеялась чужим, холодным смехом. — О, Алекс, ты такой наивный. Он не просто говорил. Он слушал. Он слушал, как ты ныл в палатке. Слушал, как ты боялся остаться без магии. Слушал, как ты метался между Бэт и Гермионой. Он показал мне, какой ты на самом деле — сломанный мальчишка. А мне он предложил стать Великой.

Дёрнулся к ней, но она взмахнула палочкой. Невербально. Мощно. Без замаха.

Меня отшвырнуло к стене, припечатало невидимым прессом. Я попытался пошевелиться — бесполезно. Паралич.

Бэт выхватила палочку:

— Флинтли, ты спятила?!

Но Кассандра — нет, это уже была не она — лениво повела рукой.

— Ты мне мешаешь, Вэнс. Уходи. Твои новые друзья заждались.

Удар телекинеза вышвырнул Бэт в коридор. Дверь лаборатории захлопнулась с грохотом, отрезая её от нас. Щёлкнул замок.

Предательство

Висел, распятый магией, и смотрел на неё. В её глазах плескалась тьма и обида.

— Ты каждую ночь там, в палатке, лежал в обнимку с этой изменницей, — прошипела она, подходя ближе. — Она называла меня подругой, а сама лезла к тебе, зная, что я не сплю и всё слышу. Ты не слышал моих слёз, Алекс. Теперь ты сам будешь плакать.

— Кассандра, это не ты, это он говорит! Ты другая! — попытался достучаться. — Мы семья!

— Он заговорил со мной в ту ночь, когда она впервые показала мне моё место, там, в палатке, — её голос стал тихим, мечтательным. — Звучал в моей голове. Он был добр со мной, говорил, что я замечательная. Он верил в меня, для него важна была только я. А ты не замечал меня. Тогда я не верила ему… А в апреле он перестал звучать — ты не спал со мной рядом. Но здесь, в замке, я снова услышала его. Сильнее и чётче. И всё, что он говорил, теперь стало для меня ясным. Он прав во всём.

Она подошла ближе. Провела пальцем по моей щеке.

— Я решила помочь тебе. Я упростила уравнение.

— О чем ты?

— Гоблины. Они искали вора. Не Гракнур — тот будет молчать. Я связалась с Грингоком. Тем самым, чей слепок пальца мы украли. Я послала ему «подарок» — информацию.

Меня прошиб холодный пот.

— Ты сдала Бэт?! Она же твоя подруга! Она спасала тебя! Касс, мы через столько вместе прошли. Мы друзья, мы стая.

— Она была соперницей. И балластом. Гоблинам нужна кровь за оскорбление Банка. Не Поттера же им винить, в самом деле, он теперь герой. Но были и мы. Я сказала им, что вдохновителем была Вэнс — ведь это её семья связана с гоблинами, это она знала входы, это она его усыпляла. Пока мы здесь болтаем, её уже вяжут в коридоре.

— Они убьют её!

— Нет, — Кассандра улыбнулась той самой усмешкой Гриндевальда. — Я подсказала им идею получше. Смерть вора не вернет убытков. А вот если вор достанет для Банка то, что гоблинам недоступно… Это выгодная сделка.

Она наклонилась к моему уху.

— Тот, кто сейчас во мне… Он многое помнит. Недавно что-то случилось — настоящий Гриндевальд умер, а его знания перешли к Эху. Он знает, что лежит в хранилищах МАКУСА в Америке. Вещи, которые принадлежат гоблинам по праву. Он подсказал гоблинам цену выкупа.

— Ты хочешь избавиться от меня?

— Я убираю фигуры с доски, Алекс. Ты уедешь спасать свою Бэт. А я останусь здесь. Строить новый мир. Без тебя.

— Касс, послушай, отпусти меня, давай снимем этот амулет и спокойно всё обсудим.

Но она меня не слышала, по её лицу, сейчас ставшему незнакомым, блуждала улыбка.

Разбор полетов

Дверь внезапно снова распахнулась. Как? Только Хранитель и Директор могут сюда попасть.

На пороге стояла Гермиона. Красивая, уставшая, но счастливая.

— Алекс! Кассандра сказала, что ты меня искал, чтобы поговорить…

Она осеклась, увидев меня, вжатого в стену, и Кассандру с темным амулетом. Её рука сжала волшебную палочку.

Кассандра обернулась к ней.

— О, Золотая девочка. Пришла к своему герою?

— Кассандра? Что происходит? Где Бэт? И что с Алексом?

— Бэт расплачивается за грехи. А теперь твоя очередь, Грейнджер.

Кассандра рассмеялась. Жестоко.

— Ты думаешь, он страдал по тебе в лесах? Думаешь, он хранил верность, пока ты бегала с Роном?

— О чем ты?

— Спроси его, как мы грели его в палатке. Спроси, как он спал с Бэт Вэнс в одной постели, пока ты плакала по Уизли. Спроси, как он целовал меня неделю назад. Спроси, как мы купались вместе. Он собрал себе гарем, Гермиона. Он не герой. Он просто бабник, который пользовался нами, чтобы не сойти с ума и было кому греть его постель.

— Заткнись! — заорал я, пытаясь пробить паралич.

Гермиона побледнела. Посмотрела на меня. В её глазах рушился мир.

— Это правда, Алекс?

Я молчал. Можно было соврать, но видел, как слова Кассандры ударили её в самую душу. Она уже знала правду.

— Послушай, Гермиона, — выдохнул я. — Всё не совсем так, как она говорит.

Гермиона шагнула ко мне. Звон пощечины эхом отразился от каменных стен. Даже сквозь паралич я почувствовал этот удар.

— Я тебя ненавижу, — прошептала она. Губы у неё тряслись. — Не подходи ко мне. Никогда.

Она развернулась и побежала прочь, рыдая.

Кассандра взмахнула палочкой и подтянула меня к ней так, что наши лица были на одном уровне.

— Ты же не думаешь, что Грейнджер там в палатке с двумя парнями хранила тебе верность, милый Алекс? Мы жили вместе один месяц, а они, как говорят, почти полгода по лесам шатались. А там же всякое могло быть в тесной палатке в лесу. Сам знаешь, как оно бывает.

Она решила добить меня полностью. Её слова проникали в голову и сердце ядом.

Кассандра погладила мое лицо.

— Я освободила тебя, Алекс. Теперь ты один. Как и хотел. Никаких обязательств. Всё как ты и хотел. Когда ты заноешь и подумаешь, что всё плохо в твоей жизни, ты сам придешь ко мне, на коленях умолять. И, может быть, я помогу тебе. Ради Общего Блага.

Она приблизилась вплотную и поцеловала. Но не так, как обычно, нежно. Тут была страсть и боль. Поцелуй дементора, который высасывал душу.

Хлопок.

Она трансгрессировала, обойдя защиту Замка силой амулета. Даже я так не умел. Наверное, как-то отключила защиту — ведь без Директора некоторые защитные заклинания ослабли, а Хранитель мог в теории такое сделать. А у нее теперь мой амулет и знания Гриндевальда.

Яма

Паралич спал. Я рухнул на пол. Чёрт. Схватил палочку.

Выбежал в коридор.

Пусто. Гермионы нет. Кассандры нет.

Бэт…

На полу, там, где она стояла, лежал только её кулон — серебряная роза. И записка, прибитая гоблинским стилетом к плинтусу.

Рванул бумагу.

«Вор пойман. Девчонка у нас. Но Банк умеет считать выгоду. Девчонка у нас. Хочешь вернуть — привези нам артефакт «Сердце Горы» из хранилища МАКУСА, украденный у нас американскими магами в 1926 году. Срок — до Йоля.

Если справишься — девчонка жива.

Если нет — получишь её голову в коробке.

Гринготтс не прощает, но Гринготтс помнит долги».

Опустился на пол. Прижался спиной к холодной стене коридора.

Что, чёрт возьми, за МАКУСА такая, и Йоль — это когда?

В голове мысли сбивались в одну кучу:

Кассандра ушла, в ней сейчас эхо Гриндевальда, непонятно, что будет делать девушка, одержимая тёмной магией. Но что-то мне подсказывает, что это еще не вечер. Я для неё теперь не друг и близкий человек, а игрушка, которую она хочет сломать и подчинить себе.

Гермиона ненавидит меня и считает предателем. Н-да, тут сам виноват, знал же, что рано или поздно связь с Бэт даст о себе знать. Но хотел сам ей сказать. Может быть, лет через пять — десять. А не так вот.

Бэт в плену у гоблинов, и что они с ней там будут делать — непонятно. Её взяли лишь из-за меня. Чёртовы гоблины. Тот, у кого мы украли скипетр и сделали слепок пальца, он мне сразу не понравился. Ну ничего, Земля круглая, встретимся на узкой дорожке.

Да, Саша, умеешь ты обращаться с женщинами. Что все от тебя разбежались. Чёртов Гриндевальд и новая Кассандра, решила все мои проблемы, говорит. Всё же зря я не порол тебя Кассандра. Нахваталась плохого. А теперь, что делать?

Я выиграл войну. Но я потерял всё.

Сидел посреди замка, абсолютно пустой и раздавленный. Полный ноль.

Сжал кулаки так, что ногти пробили кожу. Слёзы текли по лицу, но я их не чувствовал. Хотелось биться об стену и кричать. Да что за херня тут происходит?

Гость

— Неудачный день, Александр?

Вздрогнул. Да что тут, проходной двор, что ли? Поднял голову.

Передо мной, мерцая слабым голубым светом, стоял Альбус Дамблдор.

Не портрет. Не воспоминание. Призрак. Или что-то большее.

Он стоял посреди коридора, в своей любимой звездной мантии, и смотрел на меня поверх очков-половинок. Спокойно. Как будто мы встретились в учительской на чаепитии, а не на руинах моей жизни.

Протер глаза. Наверное, это у меня просто от проблем мозги клинит.

— Дамблдор? — прохрипел я. — Вы-то тут откуда? Я что, умер?

На всякий случай даже пощупал себя.

— Ну что ты, мой мальчик, — он улыбнулся. — Смерть — это слишком простое приключение. А у нас с тобой еще много дел.

Он оглядел пустой коридор, записку в моей руке, кулон Бэт.

— Я вижу, ты нашел приключения на свою голову даже там, где их быть не должно. Талант.

— Вы издеваетесь? — я истерически хохотнул. — У меня жизнь рухнула. Всех потерял. В один миг.

— Потерял — значит, есть что терять и искать, — философски заметил призрак. — Вставай, Хранитель. Хватит сидеть на холодном полу. Нам нужно обсудить твои планы на лето. И, боюсь, каникулы отменяются.

Смотрел на него и не верил своим глазам.

Полный, абсолютный сюр.

Я один, без девушек, с гоблинами на хвосте, с темной ведьмой на свободе. И с призраком директора, который, похоже, собрался читать мне лекции. И наверняка добавит новых проблем.

— Ну что ж… — я вытер лицо рукавом. — Хуже уже не будет. Наверное.

Дамблдор хмыкнул.

— О, Александр. Ты всегда недооценивал масштаб катастрофы. Пойдем. Расскажешь мне, как ты докатился до жизни такой. У нас не так много времени.

Теперь я точно могу закричать: ДААААМБЛДОООРР!

КОНЕЦ 6-ГО ДНЕВНИКА