Боевой Маг / War Wizard (джен)

Хума услышал, как Магиус выкрикнул его имя, предостерегая, но не смел хоть на миг оторвать взгляд от противника, чтобы оглянуться. А потом раздался нечеловеческий вопль, от которого застыло сердце, — это был крик Греты, полный муки, а следом — отчаянный, безумный крик Магиуса. Хума обрушился на солдата с такой яростью, что тот бросился наутёк, спасая свою жизнь. И только тогда Хума, снедаемый ужасом, обернулся, ища сестру.

Магиус держал её в объятиях. Её голова покоилась у него на груди. Спутанные, слипшиеся от крови волосы выбились из кос и обрамляли лицо. Она не шевелилась и не издавала ни звука. Хуме не нужно было задавать вопрос — он и так знал ответ. Но он всё равно не смог удержаться, отчаянно надеясь, что правда окажется не такой, какой он её боялся увидеть.

— Она мертва? — с трудом выговорил Хума.

— Мертва, — глухо ответил Магиус. — А вот он — её убийца.

Он перевёл обвиняющий взгляд. Вантус выглядел жутко: глаза налились кровью, лицо стало свинцово‑серым, покрытым брызгами крови, грязью и потом. Он всё ещё сжимал в руке огрский кинжал и смотрел на него так, будто не понимал, как тот оказался у него в ладони.

— Кинжал был зачарован — я предупреждал его об этом, — произнёс Магиус.

Вантус швырнул клинок на землю и забормотал, словно обезумев:

— Я не знал! Откуда мне было знать?! И я не хотел её ранить! Она просто оказалась на пути… Это случайность…

— Никакой случайности не было, — отрезал Магиус.

Хума посмотрел на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Вантус собирался убить этим кинжалом тебя. Я закричал, чтобы предупредить. Грета услышала, увидела, как он заносит клинок. Она ударила его в подмышку, а он в ответ поразил её.

— Ложь! — взвыл Вантус. — Чародей лжёт!

— Посмотри, как он прижимает правую руку к груди, — неумолимо продолжал Магиус. — Попроси его поднять её. Ты увидишь рану.

Пламя в деревьях угасло. С обугленных ветвей медленно осыпались красные угольки, падали на землю, зажигая крошечные огоньки, которые тут же гасли. Ночь стала тихой, и какая‑то часть сознания Хумы отметила, что эта тишина неправильная, чужая. Он не мог понять почему, да это и не имело значения.

— Подними руку, — велел Хума.

Вантус вцепился в руку и отступил на шаг. Его взгляд метался, будто он искал путь к спасению. Он попятился ещё на шаг — и вдруг сорвался с места. Бросился к своему коню, вскочил в седло и вонзил шпоры в бока лошади. Конь рванулся вперёд и помчался по дороге. Хума шагнул было следом, но рядом с ним вдруг оказался Гарри.

— Вот, сэр, — сказал Гарри и протянул ему лук и стрелу.

В сознании Хумы прозвучали заветы Меры: рыцарь бьётся с врагом лицом к лицу, а не наносит удар исподтишка, словно вор в ночи. Он взял лук, наложил стрелу, натянул тетиву и выпустил её в темноту.

Он не видел полёта стрелы. Он смотрел, как Вантус мчится прочь, и вдруг увидел, как тот резко напрягся, дёрнулся, а потом обмяк и повис, перегнувшись через шею коня. В свете Лунитари Хума разглядел стрелу, торчавшую у него из спины. Лошадь продолжала нестись вперёд, а тело в седле жутко подпрыгивало при каждом скачке. Хума смотрел, пока они не скрылись из виду, а потом отвернулся.

Занимался новый день — серый свет медленно сползал по склону горы. И тут Хума вдруг понял, отчего вокруг такая тишина.

— Куда делись солдаты? — спросил он у Гарри.

Гарри поморщился от боли. Он был бледен, его трясло; он бережно придерживал левую руку.

— Убежали, — ответил он. — Думаешь, вернутся?

— Вряд ли, — сказал Хума. — Они рассчитывали на лёгкую добычу, а не на огненные стрелы и мечи.

«Сталь и помёт летучей мыши», — так сказала бы Грета. Хума почувствовал, как на глаза навернулись слёзы.

— Что с твоей рукой? — хрипло спросил он.

— Кажется, сломана, — отозвался Гарри. — Грета ведь умерла, да?

Он моргнул и стёр слезу, скатившуюся по его перепачканной кровью щеке.

Хума видел, что Гарри в шоке, и положил руку ему на плечо. Их лагерь превратился в поле битвы. Воздух был пропитан смрадом смерти и запахом гари — он першил в горле. На земле лежали три тела — не так много, как Хума ожидал, учитывая, какой жестокой была схватка.

Он как раз искал одеяло, когда заметил кинжал — тот валялся в грязи. Хума замер, глядя на него, потом потянулся, чтобы поднять.

— Не трогай! — резко выкрикнул Магиус.

Хума отдёрнул руку. Мимо с шипением пронеслась молния и ударила прямо в кинжал. От взрыва клинок разлетелся на куски. Магиус вдавил осколки каблуком в грязь, перемешав их с землёй, копотью и кровью, а потом вернулся к Грете.

Хума нашёл одеяло, закутал в него Гарри и усадил его.

— Постарайся не шевелить рукой, — велел он. — Скоро вернутся твой отец и остальные.

Он молился Паладайну, чтобы эти слова оказались правдой.

Гарри кивнул. Прижимая к себе руку, он прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. Ещё одна слеза медленно скатилась по его щеке.

Хума отошёл от Гарри и вернулся к Грете. Магиус уложил её на землю и укрыл одеялом. Хума потянулся, чтобы откинуть край одеяла — попрощаться.

— Не надо, — сказал Магиус и схватил его за руку.

— Что? — Хума уставился на него. — Почему?

— Ты не хочешь видеть её такой, — тихо произнёс Магиус.

Хума гневно стряхнул его руку и откинул одеяло. Грета смотрела на него невидящими глазами. Её пепельно‑серое лицо исказила гримаса муки, будто боль не отпускала её и после смерти. Конечности были скрючены, тело застыло в судороге, пальцы скрючились в предсмертной агонии.

Хума не понял, что случилось в следующий миг, — он вдруг оказался на земле, а голос Магиуса доносился словно издалека.

— Дыши, — говорил Магиус. — Делай медленные, глубокие вдохи.

Хума втянул воздух, потом ещё раз. Он бросил взгляд на Грету и содрогнулся, отводя глаза.

— Отец не должен видеть её такой!

— И не увидит, — твёрдо сказал Магиус. — Та Грета, которую мы любим, уже с богами. То, что мы видим, — лишь иллюзия. Проклятая магия всё ещё цепляется за неё, чтобы терзать нас. Побудь здесь с ней.

Магиус принялся искать что‑то среди опалённых огнём деревьев; путь ему освещало серое утреннее солнце. Он наклонился, поднял с почерневшей травы какой‑то предмет и вернулся с футляром для свитков. Тот был помят, треснут и покрыт слоем пепла, но уцелел. Магиус вытащил стопку свитков, быстро перелистал и нашёл нужный.

Он прочёл с листа:

— Аст тасарак синуралан кырнави, селемат тидур.

Слова вспыхнули, ярко полыхнули на бумаге — и исчезли.

Магиус положил ладонь на глаза Греты. От его прикосновения мрак будто отступил: ужас растаял, выражение муки сгладилось. Её веки опустились, и теперь казалось, что она погрузилась в тихий, безмятежный сон.

— Что это за заклинание? — спросил Хума.

— У него много имён, — ответил Магиус. — Я зову его «Покой». Чары сохранят её тело, пока её не предадут последнему упокоению. Теперь ты можешь попрощаться.

Хума взял её холодную руку. Перед ним снова была его озорная, вечно чем‑то досаждавшая и бесконечно любимая сестра.

— Знаю, мне не следует горевать: ты теперь с Кири‑Джолитом. Ты погибла так, как сама хотела бы, — храбро, в достойной битве, — голос Хумы сорвался от горя, глаза жгли слёзы. — Но я буду ужасно по тебе скучать!

Он бережно натянул одеяло, словно боялся, что может её разбудить.

— Останься с ней, — сказал он Магиусу. — Мне нужно позаботиться о Гарри.

— Что с ним? — спросил Магиус.

— У него сломана рука, — ответил Хума.

— Я пойду с тобой, — сказал Магиус.

— Тебе лучше остаться с Гретой… — начал было Хума.

Магиус покачал головой.

— Туда, куда она ушла, мне не последовать, — произнёс он и добавил с горькой усмешкой: — Вернее, я мог бы. У меня есть травы, и я знаю, как их использовать.

— Не говори так! — резко оборвал его Хума.

— Я не стану губить себя, — спокойно ответил Магиус. Он коснулся серебряного кольца на пальце. — Грета пришла бы в ярость, если бы я это сделал. Будь она здесь, она напомнила бы нам обоим, что опасность никуда не делась, и велела бы исполнять свой долг. Где‑то там — отец и остальные, а с ними и враг.

Он указал на небо. Среди облаков плыл Корро — чёрный силуэт на фоне рассветной дымки. До них доносился его голос, перекрывавший весь шум: он выкрикивал приказы. Хума вспомнил крепость, которую описывал Магиус, — кишащую войсками. Дракон лениво описал круг, резко нырнул вниз и исчез за горными склонами.

— Пойдём со мной, — сказал Магиус. — Мне понадобится твоя помощь.

Хума не забыл об опасности, но в какой‑то миг она показалась далёкой, почти нереальной. Теперь, переступая через тела павших и шагая по пропитанной кровью земле, он снова ощутил всю ее тяжесть. Запах крови подступал к горлу, вызывая тошноту. Он был изнеможён до предела. Мышцы ныли, порезы жгли и саднили. Но самая глубокая рана была в сердце. Ему отчаянно хотелось рухнуть на землю и заплакать, как ребёнку. Но Магиус был прав: у них оставался долг.

Магиус опустился на колени рядом с Гарри и осторожно разжал его стиснутые пальцы, потом отогнул изорванный, залитый кровью рукав рубашки. Рука была распухшей, в синяках.

— На меня наступила лошадь, — тихо сказал Гарри. — Сэра Джона ударили по голове, а потом увезли. Наши отцы погнались следом. Думаешь, с ними всё в порядке? Может, дракон их настиг…

— Уверен, с ними всё хорошо, — твёрдо сказал Магиус. — Кость сломана, но перелом чистый. Могло быть куда хуже. Мне нужно вправить кость. Будет больно.

Хума взял юношу за руку, стараясь хоть немного его отвлечь.

— Ты храбро сражался, Гарри. Твой отец будет тобой гордиться.

Гарри покачал головой:

— Правда? Я помню только, как мне было страшно…

Магиус крепко ухватил руку и резко дёрнул. Послышался хруст кости. Гарри вздрогнул и судорожно втянул воздух от боли. На лбу у него выступили капли пота, они стекали по лицу. Он с такой силой сжал руку Хумы, что пальцы побелели.

— Самое страшное позади, — сказал Магиус. — Хума, останься с ним. Не давай ему шевелить рукой. Мне нужно найти бинты и что‑нибудь твёрдое для шины.

Он принялся рыться среди разбросанных, затоптанных вещей и вскоре вернулся с двумя ветками и бинтами. Хума вдруг вспомнил, как вся семья сидела за столом, нарезая полоски полотна и скатывая бинты. Грета терпеть не могла эту скучную работу, громко жаловалась и сворачивала бинты как попало — «вкривь и вкось», как ворчала их мать.

Хума подумал, помнит ли об этом Магиус — ведь тогда они все смеялись над ней. Если и помнил, то ничем этого не показал. Магиус приложил две ветки к предплечью Гарри — одну с одной стороны, другую с другой.

— Придержи их, пока я закреплю, — велел Магиус.

Хума крепко удерживал ветки, пока Магиус туго приматывал их к руке. Потом он свернул шарф в косынку и закрепил её на плече Гарри.

— Ложись и отдохни, — приказал Магиус.

Гарри обмяк и привалился спиной к дереву.

— Я сожалею о Грете, — тихо произнёс он, а потом голос его стал твёрже: — Но я не жалею о Вантусе.

Магиус подоткнул вокруг него одеяло и поднялся.

— С ним всё будет в порядке? — спросил Хума.

— Он молод, — ответил Магиус. — Перелом чистый, срастётся хорошо. А ты как? Ты весь в крови — не пойму, сильно ли ранен.

— Пара порезов, — отмахнулся Хума. — Ничего серьёзного. Если я тебе не нужен, пойду проверю лошадей.

— Я с тобой, — сказал Магиус.

Хума посмотрел на него с тревогой:

— Друг мой…

— Не надо слов! — резко оборвал его Магиус. — Боль от её утраты — словно раскалённый клинок в сердце! Она останется со мной до конца моих дней! Но сейчас я должен загнать её вглубь. Отец и наши друзья всё ещё там. Опасность никуда не делась. Нам понадобятся лошади. Я помогу тебе их найти.

Хума больше ничего не сказал. Они обнаружили, что две лошади сорвались с привязи во время схватки. Выучка не подвела — они не ушли далеко. Одной не хватало, и Хума тревожился: он видел, как один из нападавших пытался увести коня Гарри. В конце концов он нашёл его неподалёку от лагеря: ноги и копыта были забрызганы кровью — видимо, конь отбивался от того, кто хотел его украсть.

Хума уже возвращался в лагерь, ведя лошадь, когда услышал стук копыт. Он выхватил меч — и тут же с облегчением опустил его, благодарно выдохнув: к лагерю подъезжали его отец, сэр Альфред и сэр Джон.

Хума поспешил им навстречу. Он был безмерно рад видеть отца целым и невредимым, но сердце сжималось от мысли, что ему предстоит сообщить отцу страшную весть. Ричард спешился и бросился помогать сэру Джону, который лишился шлема. Лицо рыцаря было залито кровью.

— Да не нянчитесь со мной! — проворчал сэр Джон, хотя и застонал, пока Ричард помогал ему выбраться из седла. — Это просто шишка на голове.

Сэр Альфред заметил сына с перевязанной рукой на косынке и торопливо соскочил с коня. Гарри сумел выдавить слабую улыбку.

— Со мной всё в порядке, отец. На меня наступила лошадь. Рука сломана. Магиус наложил шину. Он говорит, она срастётся.

— Где Магиус? — спросил Ричард. — Мне нужно, чтобы он осмотрел Джона: у него серьёзная трещина в черепе. И где Грета? Я видел, как она билась с теми ограми. Она держалась молодцом…

Ричард оборвал себя на полуслове. Он заметил тело на земле, укрытое одеялом. Ветер приподнял край и сдвинул его, обнажив бледный лоб и прядь каштановых волос, которые трепетали на ветру — будто их ласково касалась рука милосердного бога.

— Моя доченька… — тихо произнёс Ричард. — Моя Грета…

Он рухнул на колени рядом с ней и откинул одеяло. Мгновение он вглядывался в её бледное лицо, а черты его исказились от горя. Потом он обнял её и прижал к себе, укачивая, как в детстве. В глазах и на щеках заблестели слёзы. Он поцеловал её холодный лоб, а затем бережно опустил тело на землю.

— Иди с богами, моя Грета, — прошептал он. Потом нахмурился, будто не в силах постичь случившееся. — Я не вижу тяжёлых ран. Что произошло? Как она умерла?

Хума не знал, что ответить. Он огляделся в поисках Магиуса, но того нигде не было. Хума не заметил, когда он ушёл после того, как они вернулись с лошадьми, и понятия не имел, куда он направился.

— Что случилось? — снова спросил Ричард, поднимаясь на ноги; голос его звучал жёстко, словно скрежет металла.

— Я расскажу, что было, Ричард, — вступил сэр Альфред. Голос его звучал мрачно и неотвратимо. — Её убил Вантус.

— Вантус? — повторил Ричард, не в силах поверить. — Что… как…?

— Он хотел убить Хуму, сэр, — заговорил Гарри, подходя к отцу. — Я видел, как он бросился на него с кинжалом. Наверное, думал, что всё сойдёт ему с рук — все решат, что это сделал враг. Магиус тоже всё видел и закричал. Грета услышала, вонзила меч в Вантуса, а он ударил её огрским кинжалом. От него пошла какая‑то злая магия…

Гарри содрогнулся и на миг замолчал, не в силах продолжать. Отец обнял его за плечи. Гарри моргнул, глубоко вздохнул и договорил:

— Вантус твердил, что это случайность, но это не так. Мы с Магиусом оба видели. Когда он понял, что ему никто не поверит, он бросился бежать. Вскочил на коня и умчался.

— Далеко ему не уйти, — угрюмо произнёс Ричард. — Мы поскачем за ним…

— Не надо, отец, — тихо сказал Хума. — Вантус мёртв. Я сразил его стрелой. Пустил её ему в спину. Я не мог позволить ему уйти.

Ричард помолчал, осмысливая услышанное. Он снова взглянул на тело дочери, укрытое одеялом, и положил руку сыну на плечо.

— Ты оказал этому негодяю услугу, сын мой, — произнёс он. — Лишь боги знают, что я сделал бы с ним сам. Где его тело? Надо попытаться его отыскать.

Хума покачал головой:

— Я видел, как он обмяк и повис на шее коня. Лошадь умчалась, а он так и остался в седле. Потом я потерял их из виду.

— Его не найти, — сказал сэр Альфред. — Если на него наткнулись те солдаты, они сняли с него доспехи, забрали коня, а тело бросили в какой‑нибудь канаве.

— Не сомневаюсь, что ты прав, — отозвался Ричард. — И всё же, ради его отца, мы должны попытаться. Где Магиус?

— Ушёл в лес, сэр, — ответил Гарри. — Думаю, ему хотелось побыть одному.

— Как он держится? — спросил Ричард.

— Грета умерла у него на руках, и часть его умерла вместе с ней, — тихо произнёс Хума. — Остальная часть жива лишь потому, что знает: мы в нём нуждаемся.

Ричард тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Надо его поискать. Здесь небезопасно. Враг всё ещё где‑то рядом.

— Не надо, отец, — отозвался Магиус.

Он прижимал к груди доску для игры в кхас — плотно, будто щит, чтобы отгородиться от их сочувствия и доброты.

— Враг не нападёт на нас, — сказал Магиус. — Я видел, как войска выходили из крепости и уходили на север, в сторону Даргаарда. Дракона я не заметил.

— Нужно предупредить Гаймера, чтобы он отправил весть в Совет рыцарей в Даргаарде, — произнёс сэр Джон. — День у нас ещё есть. Мы можем успеть добраться в Фредериксборо до темноты.

— Хоть до темноты, хоть после — я не хочу тут оставаться, — дрожа, пробормотал Гарри.

— Думаю, тут мы все солидарны, — кивнул сэр Альфред.

Ричард и Хума завернули тело Греты в одеяла. Заклинание, которое Магиус называл «Покой», и правда оправдывало своё имя. Казалось, будто Грета просто спит и видит сладкие сны — именно так её и укрыл отец. Хума вспомнил слова Магиуса о том, что та Грета, которую они любили, уже с богами.

Магиус молча наблюдал, пока они не закончили это скорбное дело, а потом занялся раной сэра Джона. Аккуратно перевязав жуткую рану, он собрал свои разбросанные вещи и уложил их в седельные сумки.

Сэр Альфред и сэр Джон подняли укутанное тело Греты и надёжно закрепили его на её лошади. Хума взял её меч — его похоронят вместе с ней. Ричард упаковал её вещи, признавшись, что ему невыносима сама мысль о том, чтобы привезти их матери Греты. Магиус сел на коня и замер в ожидании.

Они уже почти закончили сборы, когда Гарри крикнул, что нашёл на земле меч Вантуса. Сэр Джон наклонился и поднял его.

— Я верну этот меч и остальные его вещи сэру Джеймсу, — сказал он. — Вантус был его единственным сыном. С ним угасает и наследие их семьи.

Отряд выехал в середине утра. Ричард вёл под уздцы лошадь, на которой покоилось тело Греты. По пути они внимательно осматривали тропу, высматривая любые следы, которые могли бы привести к Вантусу. Они шли по отпечаткам копыт в грязи, пока не добрались до места, где земля была разворочена ударами копыт. Сэр Альфред спешился, чтобы осмотреть местность, и заметил вокруг отпечатков копыт следы сапог, а рядом — пятна крови. Цепочка следов — копыт, ног и крови — уводила в лес. Вдоль неё виднелись сломанные ветки и примятый кустарник — явные признаки того, что здесь прошли солдаты.

— Вот как я это вижу, — произнёс сэр Альфред. — Солдаты нашли лошадь и забрали её. Скорее всего, стащили труп из седла, сняли с него доспехи, кольчугу, одежду и всё, что представляло хоть какую‑то ценность. Потом бросили тело и ушли, забрав коня.

— Мы можем происка́ть его останки весь день, Ричард, и так ничего и не найти, — сказал сэр Джон. — А враг с каждой минутой всё ближе к Даргаарду.

— Согласен. Оставим Вантуса на попечение богов, — произнёс Ричард.

Они уже собирались тронуться в путь, когда раздался чудовищный звук — будто сквозь лес ломилось нечто огромное, с треском круша и выламывая ветви. Из чащи вышел минотавр.

Чудовище было ростом не меньше девяти футов, и это без учёта изогнутых рогов. На нём была ламеллярная броня, а за спиной в специальной перевязи покоился огромный боевой топор — одним взмахом он мог снести головы им всем.

Минотавр шагал вперёд, и его тяжёлые сапоги стирали в пыль следы копыт и человеческих ног. Приблизившись, он поднял руку, раскрыв ладонь.

— Не двигайтесь, — тихо предупредил Магиус. — Он не желает нам зла.

Но минотавр не обращал внимания ни на него, ни на остальных. Он подошёл прямо к лошади, на которой покоилось тело Греты. Опустив взгляд на укрытое одеялом тело, он сжал руку в кулак и прижал его к сердцу. Затем вытянул ладонь над телом и произнёс несколько слов на гортанном языке, которого никто не понял — кроме двух слов. Хума узнал их и вдруг всё осознал.

— Он отдаёт павшей воинское приветствие, — пояснил Магиус. — И вверяет её душу богам.

Минотавр коротко, резко кивнул им в знак признания и развернулся, чтобы уйти обратно в лес. Никто из рыцарей не посмел шевельнуться. Они смотрели, как чудовище проламывается сквозь заросли, отшвыривая могучими руками толстые сучья и топча сапогами молодые деревца. Они не сводили глаз с минотавра, пока шум его шагов не стих вдали, и только тогда повернули коней в сторону дома.

Хума вспомнил, как Магиус рассказывал ему, что у минотавров есть собственный кодекс чести, во многом схожий с уставом соламнийских рыцарей. Минотавры поклонялись двум богам: своему собственному, Саргоннасу, и богу справедливой и достойной войны — тому самому, чьё имя минотавр произнёс над телом Греты: Кири‑Джолиту.