Гермиона: Отражение Еиналеж (джен)

К середине марта снег в Хогвартсе почти сошёл. Белые полосы ещё сохранялись в тени северных стен и под деревьями Запретного леса, но школьные дорожки просохли настолько, что Филч перестал выставлять у входа предупреждения о скользком полу. Вместо этого появились таблички с требованием очищать обувь от грязи. По мнению Рона, завхоз просто не мог допустить, чтобы ученики хотя бы одну неделю обходились без письменных указаний.

Некоторые ученики начали вести себя так, словно весна уже окончательно победила зиму. Первые солнечные дни производили на обитателей Хогвартса удивительное действие: стоило температуре подняться на несколько градусов, как школьники принимались искать места, где можно сидеть без мантии, есть принесённые из Большого зала булочки и делать вид, что домашние задания подождут.

Во внутреннем дворе четверо пуффендуйцев устроили пикник. Они расстелили клетчатое покрывало на сухих плитах возле южной стены, поставили корзину с едой и разложили учебники вокруг себя, очевидно рассчитывая совместить отдых с подготовкой к контрольной. Получалось не слишком убедительно: один из мальчиков лежал на спине, прикрыв лицо раскрытым учебником, две девочки спорили о том, кто съел последние пирожки, а четвёртый участник пытался удержать на месте салфетки, которые ветер настойчиво сдувал к фонтану.

Мы с Падмой проходили мимо, когда из открытого окна второго этажа раздался возмущённый голос:

— Молодые люди! Немедленно уберите это безобразие!

Пуффендуйцы подняли головы. В окне висел портрет пожилого волшебника в огромном белом парике. Он выглядывал из своей рамы так далеко, что казалось, ещё немного — и свалится вниз.

— Что мы сделали? — спросила одна из девочек.

— Вы испортили мне вид! Я последние семьдесят лет смотрю на этот двор, и никогда ещё здесь не было столь отвратительного сочетания цветов!

Все посмотрели на клетчатое покрывало. Оно было красно-зелёным, с жёлтыми полосами по краям.

— А какие цвета вам нравятся? — спросил мальчик, лежавший с учебником на лице.

— Любые, кроме этих!

Пуффендуйцы посовещались, подняли покрывало и передвинулись на несколько шагов вправо, туда, где их почти полностью скрывала от окна выступающая колонна. Волшебник удовлетворённо хмыкнул и исчез в глубине картины.

Пикник продолжался меньше минуты.

— Эй! — раздался новый голос, на этот раз из окна над аркадой. — Вы не могли бы убрать свою корзину? Я пытаюсь любоваться весенним солнцем!

Второй портрет изображал дородную даму в синем платье. Она сидела на балконе нарисованного особняка и раздражённо обмахивалась веером.

— Но мы же почти ничего не загораживаем! — возразила девочка с пирожками.

— Вы загораживаете мне настроение!

Падма прикрыла рот ладонью. Я посмотрела на пуффендуйцев, которые уже начали собирать покрывало, и сказала:

— Пожалуй, им стоило сначала получить разрешение у местных землевладельцев.

— Здесь есть землевладельцы?

— Судя по претензиям, как минимум двое.

Пуффендуйцы переместились ещё на несколько шагов, теперь ближе к фонтану. Волшебник в парике снова появился в своём окне и заявил, что прежнее место всё-таки было лучше, потому что теперь ему приходится смотреть на пустые каменные плиты.

Мы с Падмой ушли, пока участники пикника не начали обсуждать с портретами условия аренды.

* * *

За прошедшие три недели школьная жизнь успела приобрести несколько новых привычек. Открытые занятия в клубной гостиной Ассоциации больше не вызывали такого ажиотажа, как первая встреча профессора Бабблинг, зато на них приходили люди, действительно заинтересованные в предмете. Синистра наконец провела вечер, посвящённый наблюдению планет, и обнаружила среди второкурсников двух учеников, которые умели обращаться с астрономическими таблицами лучше, чем предполагали их оценки. Невилл договорился с профессором Стебль о весеннем занятии по размножению растений черенками. Энтони и Терри окончательно освоили журнал посещений, а Филч перестал каждый раз спрашивать меня, кто отвечает за сохранность мебели.

Я обнаружила последнее обстоятельство совершенно случайно, когда однажды вечером зашла в клубную гостиную и увидела, как Филч обсуждает с Энтони необходимость заменить расшатавшуюся ножку стола. Завхоз даже не повернулся в мою сторону, пока они не закончили разговор. Я сочла это несомненным признаком прогресса.

Фонд тоже работал без моего постоянного участия. Флитвик занимался вопросами попечительства, Филч следил за выдачей вещей, а Канцелярия принимала заявки. Иногда мне рассказывали о возникших затруднениях, но гораздо чаще я узнавала, что очередной вопрос уже решён. Падма находила это вполне естественным и каждый раз напоминала, что именно такого порядка мы и добивались.

Со школьными занятиями дела обстояли несколько сложнее. Макгонагалл продолжала проверять мою новую технику Трансфигурации, постепенно меняя условия опытов. После медных пластинок она предложила получать одинаковые кольца из проволоки и небольших металлических шариков. С проволокой я справилась сравнительно быстро, хотя первое кольцо получилось слишком тонким. Шарик оказался куда упрямее: мне пришлось несколько раз перестраивать последовательность изменений, прежде чем результат перестал напоминать криво согнутую шайбу.

Профессор не торопила меня. Она требовала записывать не только удачные попытки, но и ошибки, тщательно проверяла свойства полученных предметов и по-прежнему запрещала самостоятельную практику. Я постепенно привыкала к мысли, что некоторые вещи лучше осваивать медленно.

Рон считал, что это улучшение заметнее любых металлических колец.

— Раньше ты после Макгонагалл выглядела так, будто всю ночь переписывала учебник, — сообщил он за завтраком в понедельник. — А теперь даже споришь с нами.

— Я и раньше спорила.

— Вот именно. Но теперь у тебя хватает сил спорить правильно.

Падма чуть не пролила чай, а Гарри рассмеялся.

Но долго обсуждать мои успехи нам не пришлось. В Хогвартсе уже несколько дней пропадали мелкие вещи, и ученики начали подозревать, что в замке завёлся особенно деятельный вор.

Сначала пропала серебряная ложечка с преподавательского стола. Потом исчезли две пряжки с ученических ремней, латунный ключ от хозяйственного шкафа и несколько монет, оставленных кем-то на подоконнике возле библиотеки. В воскресенье Терри обнаружил, что у его сумки отсутствует металлическая застёжка, причём кожаный ремешок остался совершенно целым.

— Я точно помню, что она была на месте вечером, — говорил он, показывая сумку. — Я положил её возле кровати, а утром застёжки уже нет.

— Может, отвалилась? — предположил Энтони.

— Тогда где она?

— Под кроватью смотрел?

— Смотрел. И под соседними тоже.

Рон внимательно изучил ремешок.

— Странно. Кожа не порвана.

— Я же говорю.

— Значит, кто-то её снял.

— Спасибо, Рон, — сказал Терри. — Теперь всё совершенно ясно.

Падма забрала сумку, осмотрела место крепления и обнаружила на коже две крошечные царапины. Они могли появиться от инструмента, но с тем же успехом — от острых когтей. Я предложила Терри показать сумку Флитвику, если пропажи продолжатся.

К середине недели исчезновения перестали быть исключительно ученической неприятностью.

В среду утром профессор Макгонагалл обнаружила пропажу серебряной чернильницы со своего рабочего стола. Чернильница была старой, с тяжёлой крышкой и выгравированными инициалами, и профессор пользовалась ею много лет. Она не считала вещь особенно ценной, но обстоятельства исчезновения вызвали у неё вполне понятное раздражение: кабинет оставался заперт, следов взлома не обнаружили. Правда, старую вентиляционную решётку под потолком профессор никогда не считала возможным входом для вора.

О происшествии мы узнали на Трансфигурации. Макгонагалл начала урок с краткого объявления, попросив всех, кто заметит чернильницу или услышит что-нибудь о её местонахождении, немедленно сообщить преподавателям.

— Я надеюсь, — добавила она, — что это недоразумение разрешится без необходимости проводить обыск ученических спален.

Симус поднял руку.

— Профессор, а если это тот же человек, который украл ложки?

— У нас нет оснований считать, что все случаи связаны, мистер Финниган. Однако я не исключаю такой возможности.

— Филч говорит, что это близнецы Уизли, — сообщил Дин.

Рон возмущённо выпрямился.

— Фред и Джордж никогда бы не стали красть ложки!

Макгонагалл посмотрела на него.

— Я рада вашей уверенности в нравственных принципах братьев, мистер Уизли, но предлагаю обсудить их после урока.

— Они правда не стали бы, — пробормотал Рон, когда профессор отвернулась. — У них для этого слишком много собственных ложек.

Гарри спрятал улыбку за учебником. Я же задумалась о характере пропаж. Исчезали преимущественно небольшие металлические вещи, часто блестящие. Для обычного школьного вора выбор выглядел странно: ценность предметов сильно различалась, а некоторые из них вообще не имели заметной стоимости.

После урока мы встретили близнецов возле лестницы. Фред держал в руках небольшой свёрток, Джордж нёс сумку с учебниками. Оба выглядели непривычно раздражёнными.

— Слышали? — спросил Фред, едва заметив Рона. — Нас обвиняют в краже профессорской чернильницы.

— И ложек, — добавил Джордж.

— И ключей.

— И, кажется, половины металлических предметов в замке.

— Филч уверен, что мы готовим какую-то особенно сложную проделку, — продолжил Фред. — Пришлось объяснить ему, что для хорошей проделки ложки совершенно не нужны.

— Не всегда, — возразил Джордж. — Но если бы мы использовали ложки, результат уже был бы заметен.

— Так вы ничего не брали? — спросил Гарри.

Близнецы одновременно повернулись к нему.

— Гарри, — сказал Фред с видом глубоко оскорблённого человека, — неужели ты думаешь, что мы стали бы отрицать собственную удачную работу?

— Особенно если бы нам удалось проникнуть в кабинет Макгонагалл, — добавил Джордж. — Это было бы достижение, о котором хотелось бы рассказать внукам.

— При условии, что мы дожили бы до появления внуков после того, как профессор всё выяснила, — уточнил Фред.

Рон удовлетворённо кивнул, словно получил неопровержимое доказательство их невиновности.

— А вы ничего необычного не замечали? — спросила я.

— Кроме того, что Филч теперь обыскивает наши сумки при каждом удобном случае? — уточнил Джордж.

— Например, следов когтей или маленьких отверстий возле мест, откуда исчезли вещи.

Фред перестал улыбаться.

— Когтей?

— У Терри исчезла застёжка с сумки. Кожа осталась целой, но на ней были царапины.

Близнецы переглянулись.

— Это уже интереснее, — сказал Джордж. — Мы вчера видели что-то возле старой лестницы в западном крыле.

— Что именно? — спросил Гарри.

— Маленькое и чёрное, — ответил Фред. — Сначала решили, что крыса. Но оно двигалось слишком быстро.

— И тащило что-то блестящее, — добавил Джордж.

— Вы сообщили преподавателям? — спросила Падма.

— Мы сообщили Филчу, что в западном крыле бегает неизвестная тварь, — сказал Фред. — Он ответил, что неизвестные твари там только мы.

— После чего мы решили, что дальнейшее сотрудничество с администрацией временно затруднено, — закончил Джордж.

Я запомнила западное крыло. Оно было старым, с несколькими редко используемыми коридорами, часть которых в разные времена перестраивали. Корк уже присылал мне записи о подобных изменениях, хотя ни одна пока не позволяла восстановить первоначальное расположение проходов.

В четверг после обеда Филч обнаружил повреждённую кладку.

Коридор находился в западной части третьего этажа, за старой лестницей, которой редко пользовались ученики. В одном из участков стены несколько камней оказались сдвинуты внутрь, а два лежали на полу среди известковой пыли. За ними открывалась узкая тёмная полость, достаточно большая для кошки, но слишком тесная для человека.

Филч заметил повреждение во время обычного обхода. Сначала он решил, что кто-то пытался устроить тайник, однако при ближайшем осмотре обнаружил на внутренней поверхности камней глубокие царапины, а среди пыли — несколько мелких металлических предметов.

Профессор Макгонагалл прибыла туда раньше нас. Когда мы с Падмой подошли к коридору после занятий, возле повреждённой стены уже стояли она, Филч и профессор Флитвик. Несколько учеников пытались заглянуть через их плечи, но Макгонагалл велела всем отойти.

— Здесь нечего смотреть, — сказала она. — Проходите на занятия.

Мы остановились на почтительном расстоянии. Из-за спин преподавателей было видно лишь часть кладки и рассыпанные по полу обломки раствора. Флитвик держал палочку, направленную на отверстие, и что-то тихо объяснял Макгонагалл.

— Там действительно что-то живёт? — прошептала Падма.

— Похоже на то.

— Ты видела?

— Нет. Но если камни сдвинуты изнутри, а среди них находились украденные вещи, версия с животным выглядит разумной.

Филч тем временем извлёк из пыли маленькую латунную пряжку. Он поднял её двумя пальцами, словно обнаружил особенно неприятное доказательство.

— Вот! — воскликнул он. — Ещё одна! Я говорил, что кто-то таскает вещи по всему замку.

— Аргус, — спокойно произнесла Макгонагалл, — пока мы не установили, кто именно их переносит.

— А кто же ещё? Ученики!

Флитвик покачал головой.

— Я бы не стал спешить с выводами. Посмотрите на эти следы.

Он указал палочкой на край отверстия. Я находилась слишком далеко, чтобы разглядеть подробности, но заметила, как Макгонагалл наклонилась и внимательно осмотрела камень.

— Вы полагаете, это когти? — спросила она.

— Вполне возможно. И размер отверстия соответствует небольшому существу.

Филч недовольно засопел. Профессора обменялись несколькими тихими словами, после чего Макгонагалл выпрямилась и наконец заметила нас.

— Мисс Грейнджер, мисс Патил, я попросила учеников покинуть коридор.

— Простите, профессор, — ответила я. — Мы как раз уходили.

Она проводила нас взглядом, пока мы не свернули за угол. Падма дождалась, когда преподаватели перестанут нас слышать, и только тогда заговорила.

— Значит, близнецы действительно видели какое-то существо.

— Возможно. По крайней мере, теперь их рассказ выглядит убедительнее.

— Интересно, что оно делает с металлическими вещами?

— Некоторые магические животные собирают блестящие предметы. Нюхлеры, например.

Падма вспомнила учебник по уходу за магическими существами, который мы однажды листали в библиотеке.

— Это те, что роют землю и находят драгоценности?

— Да. Хотя я не уверена, что нюхлер способен так долго оставаться незамеченным в школе.

— Если он живёт в стене, почему бы и нет?

Возражение было разумным. Нюхлеры обладали хорошим обонянием, любили рыться в земле и могли прятать найденные предметы в особой сумке на животе. Впрочем, я знала о них преимущественно по книгам.

Вечером новость распространилась по всем факультетам. Кто-то утверждал, что в стене нашли золотые монеты, кто-то рассказывал о неизвестном существе размером с собаку, а один второкурсник уверял, будто видел, как профессор Флитвик разговаривает с кладкой на неизвестном языке. К ужину большинство слухов успело приобрести совершенно фантастические подробности.

Рон выслушал очередную версию и покачал головой.

— Если там действительно нюхлер, Фред с Джорджем будут в восторге. Представляете, сколько всего можно найти с его помощью?

— И сколько потерять, — заметила Падма.

— Сначала его нужно поймать, — сказал Гарри. — А это, кажется, не так просто.

Мы сидели за столом Когтеврана, куда Гарри и Рон пришли обсудить происшествие перед возвращением в свою башню. В Большом зале было шумно: почти все обсуждали пропажи, а преподаватели за главным столом разговаривали заметно оживлённее обычного.

Дамблдор несколько раз наклонялся к Макгонагалл, внимательно слушая её объяснения. Затем директор обратился к Флитвику, и тот показал что-то на небольшом листе пергамента. Я не могла разобрать их слов, но по выражениям лиц было ясно, что происшествие воспринимают всерьёз.

— Думаешь, они вызовут кого-нибудь из Министерства? — спросил Гарри.

— Возможно, — ответила я. — Если это редкое или опасное существо, лучше пригласить специалиста.

— Хагрид наверняка захочет помочь, — сказал Рон.

— Хагрид любит почти всех животных, — заметила Падма. — Даже тех, от которых остальные предпочитают держаться подальше.

Гарри улыбнулся.

— Особенно таких.

Мы ещё некоторое время обсуждали возможных обитателей стены, пока Рон не вспомнил о домашнем задании по Истории магии. После этого Гарри поспешил увести его в гриффиндорскую башню, а мы с Падмой отправились к себе.

Уже перед сном Трик передал мне короткое сообщение от Корка. Домовик сообщал, что слышал о повреждении старой кладки, однако пока не получил разрешения осматривать место. Он собирался проверить архивные записи и просил не предпринимать никаких действий самостоятельно.

Я ответила, что полностью согласна с осторожностью, и попросила его прежде всего установить, относится ли повреждённая стена к одному из известных ремонтов. Никаких проходов открывать не следовало.

Трик забрал записку и исчез. Я ещё немного подумала о старых планах замка. Корк наверняка сумеет выяснить, когда заложили эту полость.

В пятницу за завтраком профессор Флитвик поднялся со своего места и попросил учеников уделить ему минуту внимания.

— Дорогие друзья, — начал он, дождавшись относительной тишины, — в связи с недавними происшествиями в замке директор пригласил специалиста, который поможет установить природу нашего незваного гостя. Сегодня после обеда в Хогвартс прибудет мистер Ньют Скамандер.

На несколько секунд зал притих, а затем загудел с новой силой.

Я невольно выпрямилась. Имя Ньюта Скамандера было знакомо любому ученику, который хотя бы открывал книги о магических существах. Его «Фантастические твари и где они обитают» считались одним из самых известных трудов по магической зоологии, а многочисленные экспедиции давно превратили автора в своего рода легенду.

— Того самого? — спросила Падма.

— Полагаю, другого Ньюта Скамандера директор приглашать не стал бы, — ответила я.

— Ты читала его книгу?

— Несколько раз.

Рон, услышавший разговор, немедленно повернулся к нам.

— Скамандер? Это который путешествовал по всему миру и собирал редких животных?

— Да, — сказала я.

— А правда, что у него есть чемодан, внутри которого помещается целый зверинец?

— В книгах об этом упоминают, но я не знаю, насколько велико внутреннее пространство.

Рон задумался.

— Интересно, можно ли там держать дракона?

Гарри рассмеялся.

— Ты даже не знаешь, какой у него чемодан, а уже собираешься поселить туда дракона.

— Я просто спросил.

— Для взрослого дракона потребовались бы особые условия, — заметила я. — И дело не только в размере помещения.

— Значит, теоретически возможно?

— Рон, если когда-нибудь решишь завести дракона, сначала прочитай хотя бы одну книгу об их содержании.

— А потом спроси у Хагрида, — предложил Гарри.

— Хагрид скажет, что драконы замечательные, — ответила Падма. — Независимо от того, о каком виде его спросят.

Возразить было трудно.

Флитвик тем временем объяснял, что приезд Скамандера не означает отмены занятий или разрешения собираться возле повреждённого коридора. Профессора просили учеников не пытаться самостоятельно ловить неизвестное существо, не оставлять приманок и немедленно сообщать о новых пропажах.

После объявления Дамблдор поднялся, поблагодарил Флитвика и добавил, что надеется на благоразумие всех присутствующих.

Фред Уизли, сидевший неподалёку, наклонился к Джорджу и что-то прошептал. Оба одновременно посмотрели на директора с выражением столь образцового благоразумия, что Макгонагалл немедленно нахмурилась.

* * *

Ньют Скамандер прибыл в Хогвартс вскоре после обеда.

Мы увидели его впервые возле главного входа, когда возвращались с прогулки по двору. Дамблдор стоял на верхней ступени лестницы рядом с Хагридом, а перед ними невысокий пожилой мужчина в потёртом коричневом пальто поправлял ремень старого кожаного чемодана. Его волосы почти полностью поседели, лицо покрывали морщины, но двигался он достаточно легко, хотя временами слегка опирался на трость.

Чемодан выглядел совершенно обыкновенным. На углах потемнела кожа, одна из застёжек была заменена более новой, а на боковой стороне виднелись следы многочисленных путешествий. Никаких признаков того, что внутри может находиться нечто большее, чем запас одежды и несколько книг, я не заметила.

Хагрид говорил с гостем с таким воодушевлением, что его голос был слышен даже у подножия лестницы.

— …и ведь не скажешь, что они опасные, если правильно обращаться! Я сам видел, как один…

— Рубеус, — мягко перебил его Скамандер, — я нисколько не сомневаюсь, что вы умеете обращаться с существами, которых другие предпочитают обходить стороной. Но прежде мне хотелось бы увидеть следы.

Дамблдор улыбнулся.

— Разумеется, Ньют. Минерва уже подготовила описание находки.

Мы остановились на дорожке. Гарри первым заметил, что я смотрю на гостя.

— Это он?

— Да.

— Пойдём поздороваемся? — предложил Рон.

— Он только приехал, — возразила Падма. — Наверняка у него много дел.

В этот момент Хагрид обернулся и заметил нас.

— Гарри! Гермиона! Рон! А ну-ка, идите сюда!

Мы переглянулись и поднялись по ступеням. Дамблдор встретил нас с привычной доброжелательной улыбкой, а Скамандер внимательно посмотрел на компанию, словно пытался понять, зачем лесничий решил представить ему четверых первокурсников.

— Это Гарри Поттер, — объявил Хагрид. — А это Рон Уизли, Гермиона Грейнджер и Падма Патил. Хорошие ребята, все четверо.

— Очень приятно, — сказал Скамандер.

Он пожал нам руки. Его ладонь была сухой и крепкой, с небольшими шрамами возле пальцев. От пальто пахло влажной шерстью, кожей и чем-то напоминавшим свежескошенную траву.

— Мистер Скамандер, — начала я, — я читала вашу книгу о магических существах. Несколько раз.

— Надеюсь, она оказалась полезной, мисс Грейнджер.

— Очень. Хотя мне хотелось бы спросить о некоторых видах, которые вы упоминаете лишь кратко.

Он чуть улыбнулся.

— Боюсь, если мы начнём сейчас, Альбусу придётся отменить ужин.

— А можно один вопрос? — вмешался Рон.

— Попробуйте.

— Правда, что в вашем чемодане можно держать дракона?

Скамандер посмотрел на свой чемодан, затем на Рона.

— Это зависит от дракона, мистер Уизли.

— Значит, можно?

— Я сказал, что зависит. Молодому дракону требуется гораздо меньше пространства, чем взрослому, но даже маленький дракон способен устроить немало неприятностей, если не обеспечить ему подходящие условия.

Хагрид довольно улыбнулся.

— Вот! Я же говорил, что всё дело в условиях.

Дамблдор кашлянул, скрывая улыбку.

— Полагаю, этот разговор мы ещё продолжим, Рубеус. А пока нашему гостю действительно стоит осмотреть повреждённый коридор.

Скамандер кивнул и снова взял чемодан. Мы отошли, пропуская взрослых в замок. Хагрид задержался на мгновение, чтобы потрепать Гарри по плечу.

— Загляните ко мне на выходных, если время будет. Расскажу, как всё прошло, если профессор разрешит.

— Обязательно, — пообещал Гарри.

Когда взрослые скрылись за дверями, Рон повернулся ко мне с торжествующим видом.

— Слышала? Он не сказал, что дракона держать нельзя.

— Он сказал, что нужны подходящие условия.

— Это уже гораздо лучше, чем «невозможно».

— Рон, — заметила Падма, — мне начинает казаться, что ты собираешься завести дракона.

— Я? Нет. Просто интересно.

Гарри засмеялся, а я посмотрела на закрывшиеся двери замка. Теперь оставалось узнать, что Скамандер обнаружит за повреждённой кладкой.

* * *

К вечеру пятницы у нас появилось достаточно сведений, чтобы окончательно убедиться: неизвестное существо не собиралось прекращать свои набеги. Пока Скамандер осматривал повреждённый коридор, из кабинета профессора Флитвика исчез небольшой серебряный колокольчик, которым тот пользовался во время практических занятий. Колокольчик стоял на полке возле окна, а дверь кабинета в течение дня несколько раз оставалась открытой. Никто не видел, как его унесли.

Флитвик отнёсся к пропаже спокойнее Макгонагалл, хотя и признался за ужином, что колокольчик был ему дорог. Он получил его много лет назад от одного из преподавателей и использовал не столько по необходимости, сколько по привычке. Услышав об этом, Невилл предложил помочь с поисками, но профессор поблагодарил его и попросил пока не вмешиваться.

Самого Скамандера на ужине не оказалось. Хагрид сообщил Гарри, что гость продолжает обследовать старые коридоры, а Дамблдор распорядился доставить ему еду отдельно. Это вызвало среди учеников очередную волну предположений. К концу вечера по школе уже рассказывали, будто в стене обнаружили целое семейство неизвестных существ, которые питаются серебром и способны прогрызать камень.

Из рассказа Хагрида меня заинтересовала одна подробность: Скамандер попросил не заделывать повреждённую кладку до окончания осмотра и временно ограничить доступ в соседние помещения. Видимо, его заинтересовало само устройство убежища зверька.

После ужина мы с Падмой отправились в клубную гостиную. В комнате было довольно людно: несколько учеников готовились к контрольной по Чарам, возле камина шла партия в шахматы, а Дин обсуждал с Энтони новую картину, которую собирался повесить на свободной стене. Я взяла с полки справочник по магическим существам и устроилась за столом возле окна.

Падма заглянула через моё плечо.

— Опять нюхлеры?

— Хочу проверить одну подробность.

— Какую?

— Способы передвижения. Скамандер описывает их как превосходных землекопов, но мне интересно, насколько легко они способны проникать в старую кладку.

— Ты же сама говорила, что ловить его должны преподаватели.

— И продолжаю так считать. Я собираюсь читать книгу, а не разбирать стену.

Падма удовлетворённо кивнула и вернулась к своим записям.

Нюхлеры действительно могли быстро рыть землю, а их сильные передние лапы позволяли справляться с плотным грунтом. Однако сведения о способности разрушать каменную кладку оказались весьма ограниченными. В большинстве описанных случаев зверьки пользовались уже существующими щелями, норами или повреждёнными участками сооружений. При этом они обладали поразительной настойчивостью, если чувствовали поблизости драгоценные металлы.

Меня заинтересовало последнее обстоятельство. Если животное однажды обнаружило богатое металлическими предметами место, оно могло возвращаться туда снова и снова. Но почему оно таскало новые вещи именно к повреждённой стене, вместо того чтобы прятать их где-нибудь в собственном убежище?

Я перечитала описание привычек нюхлеров и обнаружила, что они нередко устраивают временные тайники по дороге к основной норе. Это несколько усложняло картину. Полость за кладкой могла быть не жилищем, а одним из таких тайников, и тогда зверёк появлялся там лишь время от времени.

— Ты нашла что-нибудь? — спросил Рон, подходя к нашему столу.

Он пришёл вместе с Гарри и теперь держал в руках небольшую деревянную коробочку.

— Пока только подтверждение, что нюхлеры любят прятать добычу.

— Мы, кажется, знаем, где он её прячет, — сказал Гарри.

— Не обязательно. За стеной могли лежать вещи, которые он не успел унести дальше.

Рон поставил коробочку на стол.

— Тогда у меня есть предложение.

Он открыл крышку. Внутри лежали несколько шахматных фигур, небольшой латунный ключ и две монеты.

— Это что? — спросила Падма.

— Приманка. Ну, то есть пока только идея приманки. Я подумал, что если он любит блестящее, можно оставить что-нибудь возле стены и посмотреть, придёт ли.

— Профессора специально запретили оставлять приманки, — напомнила я.

— Поэтому я ничего не оставлял. Просто принёс показать.

Рон выглядел слегка обиженным, и я поспешила уточнить:

— Сама идея разумная. Но если Скамандер уже наблюдает за существом, наша приманка может ему помешать.

— Тогда можно предложить её ему.

— Можно.

Гарри взял одну из монет и повертел между пальцами.

— А если нюхлер выбирает не самые блестящие вещи? Ведь исчезали и старые ключи, и пряжки.

— Может быть, ему важен металл, — предположила Падма.

— Или что-то ещё, — сказала я.

Мы составили список пропаж: серебро, латунь, медные сплавы и несколько застёжек из неизвестного металла. Очевидной закономерности не нашлось.

— Если бы мы знали, какие именно предметы он уносил первыми, — заметил Гарри, — можно было бы сравнить их.

— Филч наверняка ведёт список, — сказала Падма.

Я закрыла справочник.

— Значит, завтра можно спросить у него. Только без попыток самостоятельно ловить зверька.

Рон вздохнул и убрал приманки обратно в коробку.

— Вы с Падмой иногда удивительно похожи.

— Благодарю, — ответила Падма.

— Я не уверен, что это был комплимент.

В субботу утром нас разбудил необычный шум в коридоре факультетской башни. Кто-то громко спорил возле лестницы, и сквозь дверь доносились обрывки фраз о пропавших украшениях. Я накинула мантию и выглянула наружу.

Мэнди Броклхерст стояла посреди коридора с открытой шкатулкой в руках. Рядом собрались Лиза Турпин, две второкурсницы и староста Когтеврана. Мэнди выглядела возмущённой, но скорее озадаченной, чем испуганной.

— Я точно положила их сюда вчера вечером! — говорила она. — Две серебряные заколки. И застёжка от браслета тоже исчезла.

— А шкатулка была закрыта? — спросила староста.

— Да. Я всегда её закрываю.

— Замок цел?

Мэнди показала крышку. Замок действительно выглядел неповреждённым, однако возле петли виднелась узкая щель, в которую вполне могла пройти тонкая лапа.

Я присела, чтобы рассмотреть шкатулку поближе.

— Можно?

Мэнди кивнула. На внутренней стороне крышки обнаружились несколько тонких царапин. Они напоминали следы, которые мы видели на сумке Терри, хотя теперь были расположены ближе друг к другу.

— Похоже на когти, — сказала я.

— Значит, какая-то тварь забралась прямо в спальню? — спросила Лиза.

— Возможно. Но лучше показать шкатулку преподавателям.

Староста согласилась и попросила Мэнди ничего не трогать до осмотра. Я вернулась в комнату, где хваталка уже раскрыла две чашечки навстречу утреннему свету. Проверив растения, я быстро оделась и отправилась к Падме.

Она выслушала новости, завязывая волосы.

— Если существо добралось до наших спален, это уже не слишком забавно.

— Согласна. Хотя, судя по следам, оно не пыталось никому навредить.

— Пока.

Мы спустились к завтраку вместе. В тот день утренняя почта задержалась почти на четверть часа. Совы появились, когда большинство учеников уже заканчивало завтрак, и сразу устроили над столами обычную суматоху: кто-то пытался поймать падающий конверт, кто-то отгонял птицу от тарелки с кашей, а одна крупная сипуха уселась прямо на раскрытый учебник третьекурсницы и отказалась сдвинуться, пока не получила угощение.

Возле стола Пуффендуя возникло небольшое представление. Две совы одновременно спикировали к одному мальчику, столкнулись крыльями и уронили письма в его тарелку. Мальчик успел спасти одно, но второе упало прямо в остатки овсянки. Он извлёк конверт двумя пальцами, стряхнул кашу и с таким выражением посмотрел на адрес, что сидевшая рядом девочка немедленно заинтересовалась.

— От кого?

— От мамы.

— А почему ты так смотришь?

— Потому что она написала на конверте «Моему дорогому маленькому сыночку».

Девочка заглянула через его плечо и рассмеялась.

— Ну и что? Ты же её сын.

— Мне двенадцать!

— Значит, ещё маленький.

Мальчик поспешно спрятал письмо под мантию, но было поздно. Сидевший напротив товарищ уже успел заметить надпись и теперь с явным удовольствием повторял:

— Дорогому маленькому сыночку...

— Заткнись, — попросил обладатель письма.

— А она тебе носочки прислала?

— Нет!

В этот момент вторая сова, всё ещё возмущённая столкновением, клюнула насмешника за палец. Тот вскрикнул, выронил ложку, а девочка засмеялась ещё громче.

Падма наблюдала за происходящим с явным удовольствием.

— Хорошо, что мои родители пишут просто «Падме», — заметила она.

— У моих родителей иногда бывает гораздо хуже, — сказала я, вспомнив несколько старых поздравительных открыток. — Но хотя бы совы не читают письма вслух.

— Пока не научились.

Мы вернулись к завтраку. Через минуту над столом Пуффендуя снова раздался смех: оказалось, что в письме действительно упоминались носки, которые мать мальчика собиралась прислать к Пасхе.

* * *

В это время в Большом зале обсуждали новое происшествие. Оказалось, что ночью исчезли ещё две небольшие вещи: медный медальон у пуффендуйки и металлический наконечник с ножен учебного кинжала одного из старших слизеринцев. Последний случай вызвал особенно много шуток, поскольку кинжал был совершенно тупым и использовался исключительно на занятиях по истории магических артефактов.

Филч ходил между столами с таким видом, словно собирался лично проверить карманы всех присутствующих. Увидев близнецов Уизли, он остановился и потребовал объяснить, где они провели вечер.

— В гостиной Гриффиндора, — ответил Фред.

— При свидетелях, — добавил Джордж.

— И без единой серебряной ложки, — закончил Фред.

Филч недовольно проворчал что-то о наглости и направился дальше.

Рон проводил его взглядом.

— Если бы Фред с Джорджем действительно что-то украли, они бы давно придумали, как заставить эти вещи петь.

— Или танцевать, — добавил Гарри.

— Или сами возвращаться к владельцам в самый неподходящий момент, — сказала Падма.

Я вспомнила царапины на шкатулке Мэнди.

— По крайней мере, теперь у нас есть ещё один образец следов. Надеюсь, Скамандеру его покажут.

Как выяснилось, показывать ничего не потребовалось. Скамандер сам пришёл в Большой зал вскоре после начала завтрака. Он выглядел немного уставшим, пальто было расстёгнуто, а на рукаве виднелись следы известковой пыли. Рядом шёл Хагрид, державший в руках небольшой деревянный ящик.

Дамблдор поднялся из-за преподавательского стола и встретил их у входа. После короткого разговора директор кивнул, а Скамандер направился к нашему столу.

— Мисс Грейнджер, — произнёс он, остановившись рядом. — Мне сказали, что вы интересовались следами неизвестного существа.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Да, мистер Скамандер. Мы нашли царапины на сумке одного ученика, а сегодня утром похожие следы обнаружились на шкатулке.

— Именно поэтому я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Он сел на свободное место, предварительно получив разрешение у Падмы, и положил перед собой небольшую записную книжку. На её обложке виднелись потёртости, а между страницами торчали закладки из разных материалов.

— Расскажите, пожалуйста, о первом случае. Когда исчезла застёжка?

Я подробно описала сумку Терри, состояние кожаного ремешка и расположение царапин. Скамандер слушал внимательно, изредка уточняя размеры и форму повреждений. Затем попросил рассказать о шкатулке Мэнди.

— Замок не был повреждён? — спросил он.

— Нет. Только возле петли оставалась узкая щель.

— Примерно какой ширины?

Я показала пальцами.

Скамандер кивнул и сделал пометку.

— Это согласуется с моими наблюдениями. Существо действительно небольшое и способно проникать в весьма тесные пространства.

— Вы уже знаете, что это за зверёк? — спросил Рон.

— Почти уверен.

— Нюхлер? — предположила я.

На лице Скамандера появилась лёгкая улыбка.

— Очень вероятно, мисс Грейнджер. Но мне хотелось бы сначала увидеть его целиком, прежде чем делать окончательное заключение.

— А разве следов недостаточно? — спросил Гарри.

— Следы полезны, но некоторые существа оставляют похожие повреждения. Кроме того, этот экземпляр ведёт себя несколько необычно.

Я вспомнила список пропавших предметов.

— Он возвращается к одной и той же стене?

Скамандер посмотрел на меня внимательнее.

— Откуда вы знаете?

— Близнецы Уизли видели небольшое чёрное существо возле старой лестницы. Потом там нашли повреждённую кладку и несколько металлических вещей. Я предположила, что оно пользуется полостью как тайником.

— Разумное предположение. Но пока оно не полностью объясняет происходящее.

Он открыл записную книжку на странице с несколькими рисунками. Я увидела схему узкого отверстия, следы лап и набросок длинной мордочки.

— Я установил, что зверёк действительно проходит через эту полость. Однако предметы он оставляет не в ней, а уносит дальше, к участку старой стены. И, что особенно любопытно, возвращается туда даже тогда, когда ничего не несёт.

— Значит, его привлекает что-то за стеной? — спросила Падма.

— Возможно. Именно это я и пытаюсь выяснить.

Рон придвинул свою коробочку с приманками.

— Я хотел предложить использовать блестящие вещи. Но Гермиона сказала, что лучше сначала спросить вас.

Скамандер открыл коробку, осмотрел монеты и ключ, затем одобрительно кивнул.

— Для обычного нюхлера это вполне подходящая приманка. Но наш гость уже несколько раз проигнорировал подобные предметы, когда направлялся к стене.

— Даже золото? — удивился Рон.

— Даже золото.

Рон посмотрел на монеты так, словно они его подвели.

— Тогда там должно быть что-то действительно интересное.

— Или нечто, что зверёк принимает за интересное, — уточнил Скамандер. — Животные тоже ошибаются, мистер Уизли. Иногда весьма настойчиво.

Он закрыл записную книжку и поднялся.

— Благодарю вас за сведения. Я собираюсь продолжить наблюдение после завтрака. Профессор Макгонагалл разрешила мне воспользоваться одним из пустующих классов рядом с повреждённым коридором.

Я не удержалась от вопроса:

— Мистер Скамандер, а вы уже осматривали саму стену? Не только полость, но и камни вокруг неё?

— Осматривал. Там есть следы старого ремонта и несколько металлических креплений. Почему вы спрашиваете?

— Потому что исчезали вещи из разных металлов. Возможно, дело не только в блеске. Некоторые магические конструкции используют металл для проведения или распределения воздействия.

Скамандер задумался.

— Это интересная мысль. Я заметил, что зверёк особенно охотно возвращается к месту, где кладка содержит старые металлические элементы. Но пока не могу сказать, что именно его привлекает.

Он посмотрел в сторону преподавательского стола.

— Пожалуй, стоит обсудить это с профессором Флитвиком. А вам я советую пока не приближаться к повреждённому участку без сопровождения взрослых.

— Разумеется, — ответила я.

Скамандер попрощался и направился к Дамблдору. Хагрид, всё ещё державший деревянный ящик, последовал за ним.

Рон проводил их взглядом.

— Он всё-таки не сказал, что моя приманка плохая.

— Он сказал, что она не работает, — заметила Падма.

— Это разные вещи.

Гарри рассмеялся, а я посмотрела на свою тарелку, почти забыв о завтраке. Старые металлические крепления в кладке, странное поведение нюхлера и возвращение к одному участку стены складывались в довольно любопытную картину. Но пока в ней отсутствовала самая важная часть: что именно находилось за камнями и почему зверёк так настойчиво пытался туда добраться?

После завтрака я собиралась отправиться в библиотеку, чтобы проверить сведения о старых защитных конструкциях, но у лестницы нас догнала профессор Макгонагалл.

— Мисс Грейнджер, задержитесь, пожалуйста.

Падма остановилась рядом со мной.

— Я подожду, — сказала она.

— Не нужно, мисс Патил. Разговор займёт некоторое время. Вы можете идти.

Падма посмотрела на меня с вопросом, но я лишь пожала плечами. Когда она скрылась за поворотом, Макгонагалл жестом предложила следовать за ней.

Мы поднялись на второй этаж и вошли в небольшой пустующий кабинет. На столе лежали несколько металлических предметов, лист пергамента с измерениями и знакомая мне медная пластинка. Я сразу поняла, что профессор собирается говорить о Трансфигурации, хотя время для занятия было необычным.

— Мистер Скамандер рассказал мне о вашем разговоре, — начала Макгонагалл, закрыв дверь. — В частности, о предположении, что зверька привлекают старые металлические крепления.

— Да, профессор. Но это лишь догадка.

— Возможно. Однако профессор Флитвик обнаружил в кладке необычный сплав. Я хотела бы провести небольшой опыт с вашей техникой Трансфигурации.

Я удивилась. До сих пор наши занятия не выходили за рамки упражнений с обычными металлами.

— Разве комиссия разрешила подобные исследования?

— На неизвестных артефактах — нет, — ответила Макгонагалл. — Поэтому мы начнём с безопасных образцов, свойства которых мне известны.

— Я ещё не думала об этом как о практической задаче, — призналась я. — Но если требуется определить, какие изменения материала возможны при сохранении определённых свойств, мой подход, вероятно, позволит рассмотреть несколько вариантов.

Макгонагалл внимательно выслушала ответ.

— Объясните подробнее.

Я подошла к столу и взяла медную пластинку. Она была совершенно обычной, без следов чар.

— Когда я преобразую предмет, мне легче добиться результата, если я последовательно прохожу через возможные состояния материала. Например, из пластинки можно получить кольцо, сохранив массу и состав. Но если изменить исходную форму или задать дополнительные ограничения, путь будет другим.

— Это мы уже проверяли.

— Да. Однако раньше меня интересовал готовый предмет. Если поставить другую задачу — сохранить определённое свойство и выяснить, какие изменения ему не противоречат, — можно попытаться обнаружить закономерность.

Профессор взяла пластинку из моих рук и положила обратно.

— Вы предлагаете использовать Трансфигурацию как метод исследования материала.

— В некотором смысле.

— И насколько вы уверены, что сможете отличить действительное свойство предмета от результата собственного воздействия?

Я задумалась.

— Не вполне уверена, — ответила я. — Потребуются контрольные образцы и независимая проверка. Иначе я могу получить состояние, которое сама же создала, а затем ошибочно принять его за исходное.

Макгонагалл удовлетворённо кивнула.

— Хорошо, что вы это понимаете. Я не собираюсь разрешать вам проводить опыты на неизвестной древней конструкции. Но мистер Скамандер обратил внимание на одну особенность найденных креплений, и я хотела бы проверить, способна ли ваша техника помочь нам с безопасными образцами.

Она открыла небольшой деревянный ящик. Внутри лежали три металлических кольца, внешне почти одинаковых. Одно было медным, второе — серебристым, третье имело тусклый серый оттенок.

— Эти предметы изготовлены из разных сплавов, — объяснила профессор. — Два обычные, третий используется в некоторых защитных чарах. Я не скажу вам, какой именно. Ваша задача — попытаться изменить форму каждого, сохранив массу и не нарушая его основных свойств. Я буду контролировать процесс диагностическими заклинаниями.

— А если одно из колец окажется зачарованным?

— Тогда мы прекратим опыт при первых признаках нестабильности. Но сейчас на них нет действующих чар. Речь идёт о свойствах самого материала.

Я кивнула. Профессор поставила рядом измерительный прибор и предложила начать с медного кольца.

Работа оказалась неожиданно трудной. Преобразовать кольцо в ровную пластинку я уже умела, однако теперь требовалось не просто добиться нужной формы, а сохранить заданные свойства материала. Я сосредоточилась, выбирая последовательность состояний, и осторожно подняла палочку.

Медь начала изменяться. Кольцо постепенно распрямилось, вытянулось в узкую полосу и наконец легло на стол тонкой пластинкой. Макгонагалл проверила массу, толщину и несколько дополнительных характеристик.

— Без существенных отклонений, — сказала она. — Теперь второй образец.

Серебристое кольцо сопротивлялось сильнее. При попытке развернуть его в пластинку я почувствовала, что выбранная последовательность приводит к изменению плотности, хотя внешне предмет продолжал выглядеть вполне правильно. Пришлось остановиться и вернуться на несколько шагов назад, подбирая другой путь. Макгонагалл наблюдала молча, лишь однажды попросив не торопиться.

В конце концов пластинка получилась, но на её поверхности возникли мелкие неровности.

— Интересно, — заметила профессор, изучив результат. — Масса сохранена, однако внутренняя структура изменилась. Вы сами заметили это?

— Да. На определённом этапе стало трудно удерживать прежнее распределение материала.

— Значит, ваша техника чувствительна к свойствам сплава.

— Возможно. Но я не могу утверждать, что различие связано именно с составом. Мне не хватает опыта.

Макгонагалл сделала запись и подвинула третье кольцо.

Оно выглядело самым непримечательным из всех. Тусклый серый металл не блестел даже под лампой, а поверхность была слегка шероховатой. Я взяла кольцо, взвесила его на ладони и положила перед собой.

С первых мгновений стало ясно, что задача отличается от предыдущих. Возможные изменения словно расходились в разные стороны, и некоторые последовательности, которые прежде казались естественными, теперь приводили к потере устойчивости. Я попробовала выбрать самый простой путь: постепенно распрямить кольцо, сохранив толщину и массу. Металл дрогнул, но почти сразу вернулся к исходной форме.

— Остановитесь, — сказала Макгонагалл.

Я опустила палочку.

Профессор проверила кольцо диагностическими чарами. На мгновение над ним возникла тонкая голубоватая сетка, затем исчезла.

— Повреждений нет. Что вы почувствовали?

— При обычном преобразовании я могу выбрать последовательность изменений, которая приводит к нужной форме. Здесь почти все подходящие варианты требуют изменить какое-то свойство материала. Если пытаться сохранить его полностью, путь становится значительно уже.

— Можете объяснить, какое именно свойство мешает?

— Пока нет. Я только вижу, что некоторые варианты не подходят.

Макгонагалл долго рассматривала кольцо, затем положила его обратно в ящик.

— Это сплав, который используют в старых защитных конструкциях для сохранения формы при внешнем магическом воздействии. Он не является неуязвимым, но сопротивляется определённым изменениям. Ваш результат согласуется с его известными свойствами.

Я посмотрела на серое кольцо с новым интересом.

— Значит, по сложности преобразования можно иногда судить о свойствах материала?

— Иногда, — осторожно ответила профессор. — Но мы пока провели всего три опыта. И я не намерена делать далеко идущие выводы на основании столь небольшой выборки.

Она закрыла ящик.

— Однако мистер Скамандер сообщил, что в найденной кладке присутствуют похожие сплавы. Я попрошу профессора Флитвика проверить их обычными методами. Если результаты окажутся необычными, мы сможем обсудить дальнейшие опыты.

— А саму конструкцию вы уже исследовали?

— Предварительно. Но пока не установлено, действуют ли её первоначальные чары. Поэтому доступ к ней ограничен.

Я кивнула. Макгонагалл явно не собиралась раскрывать больше, чем считала необходимым, и у меня не было причин настаивать.

— Спасибо, профессор.

— Не благодарите раньше времени, мисс Грейнджер. Сегодняшний опыт показал лишь, что ваша техника может быть полезна для изучения некоторых материалов. Но он также подтвердил необходимость контроля. Любая попытка применять её к неизвестным предметам без наблюдения преподавателя будет нарушением условий комиссии.

— Я понимаю.

— Хорошо. На сегодня достаточно.

Она убрала образцы и разрешила мне уйти. В коридоре я обнаружила, что прошло почти полтора часа. Падма наверняка уже успела закончить свои занятия, а Гарри с Роном, вероятно, отправились к Хагриду.

По дороге в библиотеку я снова вспомнила серое кольцо. Оно сопротивлялось преобразованию совершенно иначе, чем два предыдущих образца, и мне хотелось понять почему.

Возле библиотеки я встретила Падму. Она сидела на подоконнике с раскрытой книгой и, заметив меня, немедленно захлопнула её.

— Наконец-то! Я уже думала, тебя отправили сдавать ещё одну комиссию.

— Всего лишь дополнительное занятие.

— В субботу?

— Профессор хотела проверить одну гипотезу.

Падма посмотрела на меня с подозрением.

— Это связано с пропавшими вещами?

— Отчасти. Мы исследовали свойства нескольких металлических образцов.

— И?

— Выяснили, что некоторые сплавы труднее преобразовать, чем другие. Пока ничего неожиданного.

— Звучит так, будто ты опять нашла себе новое занятие на выходные.

— Наоборот. Макгонагалл запретила продолжать без неё.

Падма облегчённо вздохнула.

— Тогда пойдём к Хагриду. Гарри и Рон уже там. Они обещали дождаться нас с чаем.

Мы направились к выходу из замка. Выглянуло солнце, воздух пах влажной землёй и прошлогодней травой. По дороге Падма рассказывала о письме матери и предстоящем вечере у Парвати. Я слушала, хотя мысли то и дело возвращались к серому кольцу.

Возможно, дело заключалось вовсе не в самом металле.

У хижины Хагрида мы услышали громкий смех Рона. Дверь была приоткрыта, изнутри пахло дымом, крепким чаем и чем-то печёным. Падма постучала, и лесничий немедленно пригласил нас войти.

Гарри и Рон сидели за столом, перед ними стояли огромные кружки. На полу возле камина дремал Клык, а Хагрид как раз рассказывал какую-то историю, сопровождая её широкими движениями рук.

— А вот и остальные! — обрадовался он. — Заходите, заходите. Как раз рассказывал ребятам про Скамандера.

Я сняла мантию и повесила её на свободный крючок. Падма устроилась рядом с Гарри, а я села возле Рона, осторожно отодвинув тарелку с печеньем, которое выглядело достаточно твёрдым, чтобы служить строительным материалом.

— Он уже поймал нюхлера? — спросила я.

— Пока нет, — ответил Хагрид. — Но близко подобрался. Говорит, зверёк хитрый, а главное — чем-то очень уж заинтересован. Представляете, даже его любимую приманку проигнорировал!

— Золото? — уточнил Рон.

— Ага. Настоящий золотой галеон положили, а он мимо пробежал, будто и не заметил.

— Это совсем не похоже на нюхлера, — заметила Падма.

Хагрид почесал бороду.

— Вот и Ньют так говорит. Хотя зверь здоровый, сильный. Может, просто нашёл что-то получше.

Гарри наклонился вперёд.

— А что там за стеной?

— Старые крепления какие-то. Флитвик с Макгонагалл разбираются. Дамблдор велел пока ничего не трогать, пока зверька не поймают.

Я вспомнила слова профессора о неизвестной конструкции и решила не задавать лишних вопросов. Хагрид наверняка знал лишь то, что ему сообщили взрослые, а превращать дружеское чаепитие в допрос не хотелось.

Разговор постепенно перешёл к самому Скамандеру. Хагрид рассказывал, как они обсуждали редких существ, которых встречали в разных странах, и особенно оживился при упоминании драконов.

— Ньют говорит, что самое трудное с драконами — не огонь, а характер, — сообщил он. — Особенно когда они молодые. Некоторые виды начинают спорить с хозяином ещё до того, как толком научатся летать.

— Драконы спорят? — переспросил Рон.

— Ну, не словами, конечно. Но характер показывают. Попробуй заставь молодого норвежского горбатого делать то, чего он не хочет!

— А вы когда-нибудь видели такого? — спросил Гарри.

Хагрид довольно улыбнулся.

— Видел. Давно, правда. Красавец был. Чёрный, с шипами вдоль спины. Пламя такое, что камни трескались.

Падма посмотрела на меня.

— Надеюсь, ты не собираешься заводить такого в комнате.

— У меня уже есть хваталка и лунолист. Боюсь, места не хватит.

— Вот именно, — сказал Хагрид совершенно серьёзно. — Дракону простор нужен.

Мы рассмеялись, а он, кажется, не сразу понял причину.

Чаепитие продолжалось почти час. Хагрид рассказывал о своих любимых животных, Рон расспрашивал о драконах, Гарри вспоминал летние приключения с лесничим, а Падма пыталась выяснить, существуют ли магические существа, которых Хагрид действительно считает опасными.

— Конечно существуют, — ответил он. — Только это не значит, что они плохие. Просто обращаться с ними надо правильно.

Я подумала, что Ньют Скамандер, вероятно, согласился бы с первой частью этого утверждения, хотя гораздо осторожнее отнёсся бы ко второй.

Когда мы вышли из хижины, солнце уже клонилось к лесу. Воздух заметно похолодел, но дорожка к замку оставалась сухой. Гарри предложил пройти через двор, чтобы посмотреть, не начали ли выпускать на тренировку квиддичные команды после дождливой недели. Рон немедленно поддержал его, а Падма согласилась при условии, что мы не задержимся до ужина.

Я шла рядом с ними, слушая спор о том, насколько ранняя весна влияет на состояние поля, и постепенно перестала думать о старых металлических креплениях. По крайней мере, до следующего утра у нас не было никаких оснований вмешиваться в работу Скамандера.

Однако в воскресенье выяснилось, что нюхлер нашёл способ осложнить даже тщательно подготовленную ловушку.

* * *

В воскресенье за завтраком Рон объявил, что, по его мнению, неизвестный нюхлер заслуживает отдельного места в истории Хогвартса. Основанием для столь высокой оценки послужила новость, которую принесли Фред и Джордж: ночью зверёк сумел выбраться из ловушки Скамандера, прихватив с собой серебряную застёжку от крышки. — Вот видите, — сказал Рон, намазывая масло на тост. — Даже специалисту не удалось его удержать. — Ты говоришь так, словно болеешь за нюхлера, — заметила Падма. — Я ценю находчивость. — Особенно когда она направлена против преподавателей? — Преподаватели здесь ни при чём. Он обманул самого Скамандера! Фред, устроившийся неподалёку от нас, поднял кружку. — За маленького героя. — Который наконец доказал, что в Хогвартсе существует кто-то способный унести имущество преподавателей и не получить отработку, — добавил Джордж. Перси, проходивший мимо с тарелкой, остановился. — Вы находите это происшествие поводом для шуток? — Разумеется, находим, — ответил Фред. — Причём исключительно подходящим, — уточнил Джордж. Перси посмотрел на них с привычным неодобрением, затем заметил, что Рон уже собирается вмешаться, и предпочёл продолжить путь к своему месту. Близнецы довольно переглянулись. По-видимому, утро можно было считать удачным. — Откуда вы знаете про застёжку? — спросила я. — Филч рассказывал профессору Флитвику, — ответил Джордж. — Мы совершенно случайно оказались поблизости. — Возле учительской, — добавил Фред. — Где нам, конечно, было совершенно нечего делать. — И всё-таки вы там оказались, — заметила Падма. — Вот именно. Удивительное совпадение. Из дальнейшего рассказа выяснилось, что Скамандер оставил в старом коридоре специальную ловушку с несколькими металлическими приманками. Нюхлер вошёл внутрь, однако вместо того, чтобы задержаться возле золота, добрался до крепления крышки, отогнул его и выбрался через образовавшуюся щель. Приманки остались нетронутыми. Близнецы вполне могли что-нибудь напутать или приукрасить. Но если нюхлер действительно предпочёл серебряную застёжку золотым монетам, стоило выяснить почему. — Может быть, он просто хотел выбраться, — предположил Гарри. — Тогда зачем уносить застёжку? — спросил Рон. — Потому что она уже была у него в лапах. — Или потому что блестела, — добавила Падма. — Не обязательно искать сложное объяснение. Я согласилась. Самое простое объяснение часто оказывалось правильным, особенно когда речь шла о животном, чьи повадки были известны далеко не полностью. Однако после вчерашнего разговора с Макгонагалл мне хотелось узнать, из какого именно металла изготовили повреждённую застёжку. После завтрака профессор Флитвик попросил меня задержаться возле преподавательского стола. Он выглядел несколько озабоченным, но встретил меня обычной доброжелательной улыбкой. — Мисс Грейнджер, профессор Макгонагалл рассказала мне о вчерашнем занятии. Насколько я понимаю, вам удалось обнаружить различия в преобразовании нескольких металлических образцов? — Да, профессор. Хотя пока это скорее наблюдения, чем надёжный метод исследования. — Именно так Минерва и выразилась. Дело в том, что мистер Скамандер хочет проверить реакцию зверька на разные металлы. Обычные приманки он почти игнорирует, а вот старые крепления его явно интересуют. Мы собираемся сравнить несколько образцов и, возможно, изменить их форму. Учитывая результаты вашего вчерашнего занятия, я хотел бы пригласить вас на подготовку опыта. Разумеется, если Минерва не возражает. Я удивлённо посмотрела на него. — Вы хотите, чтобы я помогла с Трансфигурацией? — Возможно. Но только в пределах уже освоенных упражнений и под наблюдением Минервы. Ничего опасного или связанного с неизвестной конструкцией мы вам поручать не собираемся. — Тогда с удовольствием помогу. Флитвик кивнул. — Прекрасно. Подойдите к западной лестнице через полчаса. И, пожалуйста, не приводите с собой половину школы. Мистер Скамандер и без того жалуется, что за каждым его шагом наблюдает слишком много любопытных. Я пообещала прийти одна, хотя тут же вспомнила Рона. Его вчерашнее предложение с приманками могло оказаться полезным, и я осторожно спросила, нельзя ли пригласить хотя бы его. — Мистера Уизли? — переспросил Флитвик. — Того, который играет в шахматы? — Да. Он хорошо умеет продумывать последовательности действий. Возможно, предложит что-нибудь полезное. Профессор немного подумал. — Если Минерва согласится, пусть приходит. Но никаких самостоятельных попыток ловить животное. — Разумеется. Когда я вернулась к столу, Рон уже собирался уходить. Услышав о приглашении, он немедленно оживился. — Правда? Скамандер разрешит посмотреть, как он ловит нюхлера? — Пока Флитвик разрешил прийти. Макгонагалл должна подтвердить. — Тогда надо поторопиться! Гарри выразил желание пойти с нами, но я объяснила, что число участников ограничено. Он отнёсся к этому спокойно и предложил встретиться после обеда. Падма тоже не стала возражать, хотя напомнила, что нам ещё нужно закончить сочинение по Зельям. — Если вы опять проведёте там весь день, я не собираюсь переписывать за вас выводы, — предупредила она. — Мы и не просим, — ответил Рон. — Это пока не просите. У западной лестницы нас уже ждали Макгонагалл и Флитвик. Рядом стоял Скамандер с раскрытым чемоданом, а чуть дальше Хагрид удерживал за ошейник Клыка, который проявлял живейший интерес к запахам старого коридора. Пса пришлось увести почти сразу: Скамандер объяснил, что его присутствие может отпугнуть нюхлера. Когда Хагрид скрылся за поворотом, мы подошли к взрослым. Макгонагалл окинула Рона строгим взглядом. — Мистер Уизли, профессор Флитвик сообщил мне, что вы хотели помочь. Надеюсь, вы понимаете, что это не развлечение. — Да, профессор. — И не повод проверять на практике всё, что вы знаете о шахматных ловушках. — Конечно, профессор. Скамандер, услышав последнюю фразу, слегка улыбнулся. — Иногда шахматные ловушки бывают весьма полезны, если правильно представить себе ходы противника. Только животные, к сожалению, редко соглашаются соблюдать наши правила. Рон заметно повеселел. Повреждённый участок стены теперь выглядел иначе, чем в четверг. Камни с пола убрали, вокруг отверстия установили невысокое ограждение, а на соседней стене закрепили несколько небольших светильников. При их мягком свете можно было рассмотреть внутреннюю поверхность кладки: шероховатые камни, старый известковый раствор и узкие полоски металла, уходившие в глубину полости. Одна из полосок действительно напоминала крепление, которое использовали при установке защитных рам. Она была тускло-серой, с неровными краями и несколькими тёмными пятнами. Я невольно вспомнила пластину Снейпа, но сходство ограничивалось материалом и возрастом. Металлические крепления встречались в старых зданиях повсюду. — Мистер Скамандер, — начала я, — вы уверены, что нюхлер проходит именно здесь? — Совершенно уверен. Я наблюдал его дважды. Но после последней неудачи он стал осторожнее. Скамандер показал нам небольшую клетку с деревянным основанием. Крышка была металлической, но все выступающие части закрывали прочные кожаные накладки. Внутри лежали несколько гладких камней и маленький кусочек серебра. — Это новая ловушка? — спросил Рон. — Скорее временное убежище. Я надеюсь, что зверёк сочтёт его достаточно привлекательным, чтобы войти добровольно. Однако сейчас он предпочитает обходить любые предметы, появившиеся возле стены за последние два дня. — Значит, он запоминает изменения, — заметила я. — Да. Нюхлеры гораздо наблюдательнее, чем принято думать. Особенно когда дело касается мест, где они уже находили добычу. Рон присел на корточки, рассматривая расположение клетки и отверстия. — А если поставить её не перед входом, а там, куда он собирается идти? — Мы пока не знаем, куда именно он идёт, — ответил Скамандер. — Но ведь он каждый раз возвращается к одной стене. Значит, у него есть привычный путь. Можно не пытаться заманить его к клетке, а сделать так, чтобы другой дороги не осталось. Флитвик заинтересованно посмотрел на мальчика. — Вы предлагаете перекрыть боковые проходы? — Не совсем. Если закрыть всё сразу, он заметит. Лучше оставить привычную дорогу, а потом направить его в нужное место. Скамандер некоторое время изучал отверстие. — В этом есть смысл. Но нам потребуется понять, как устроена полость. Я не хочу случайно загнать животное в участок, из которого оно не сможет выбраться. Он достал из чемодана гибкий измерительный инструмент, напоминавший длинную металлическую ленту с маленьким светящимся наконечником. Флитвик помог ему осторожно ввести ленту в отверстие. Через несколько минут на листе пергамента появилась приблизительная схема полости. Она оказалась сложнее, чем можно было предположить по внешнему виду стены. За кладкой проходил узкий канал, который через несколько футов раздваивался. Одна ветвь поднималась к старой вентиляционной шахте, другая уходила вниз и заканчивалась небольшим расширением возле металлических креплений. — Вот сюда он и возвращается, — сказал Скамандер, указывая на нижнюю часть схемы. — Я несколько раз слышал оттуда скрежет. Рон внимательно посмотрел на рисунок. — Если он входит сверху, то может спуститься сюда, а потом вернуться тем же путём? — Вероятно. — А если мы перекроем верхний путь уже после того, как он спустится, ему придётся выйти через нижнее отверстие. Макгонагалл покачала головой. — При условии, что там действительно есть выход. — Можно сделать выход, — предложил Флитвик. — Но сначала нужно убедиться, что мы не повредим старую конструкцию. Скамандер задумчиво провёл пальцем по схеме. — И ещё одна проблема. Наш гость уже понял, что возле отверстия что-то изменилось. Он может просто не появиться, пока мы здесь стоим. Я посмотрела на клетку, затем на металлические крепления. — Возможно, его привлекает не само место, а определённое состояние металла. Макгонагалл повернулась ко мне. — Продолжайте. — Вчера мы проверяли сплав, который сопротивляется изменению формы. Если старые крепления обладают похожими свойствами, нюхлер может реагировать на них иначе, чем на обычное серебро или золото. Но я не знаю, связано ли это с составом, остаточными чарами или чем-то ещё. Флитвик кивнул. — Именно поэтому я хотел провести дополнительную проверку. Мы уже установили, что часть креплений изготовлена из старого защитного сплава. Однако его свойства изменились. Некоторые участки сохраняют устойчивость к Трансфигурации, другие ведут себя как обычный металл. — Значит, конструкция повреждена? — спросил Рон. — Возможно. Но мы пока не знаем, какие изменения произошли намеренно, а какие стали следствием времени. Скамандер внимательно слушал разговор, затем неожиданно задал вопрос: — Мисс Грейнджер, можете ли вы изготовить небольшой предмет из похожего сплава, не меняя его основных свойств? Я посмотрела на Макгонагалл. — Если профессор разрешит и даст безопасный образец. — У меня остались образцы со вчерашнего занятия, — ответила Макгонагалл. — Но сначала объясните, что именно вы собираетесь проверить. Скамандер указал на нижнюю часть схемы. — Я наблюдал, как нюхлер реагирует на разные металлические предметы. Золото он почти игнорирует, серебро берёт лишь иногда, а вот возле старых креплений задерживается постоянно. Если мы предложим ему небольшой предмет из похожего материала, возможно, удастся выяснить, привлекает ли его сам металл или именно место. — Тогда достаточно взять обычный кусочек такого сплава, — заметила Макгонагалл. — Возможно, дело ещё и в форме, — ответил Скамандер. — Зверёк несколько раз пытался вытащить из кладки узкие металлические полосы, не обращая внимания на более крупные детали. Но если мы просто распилим образцы, то можем изменить их свойства. А мне хотелось бы проверить материал, не повредив его. Я вспомнила описание защитных конструкций из книги Снейпа. Форма проводящих элементов могла иметь значение для распределения воздействия. Если часть старой системы продолжала работать, даже ослабленно, животное могло замечать какие-то её свойства, недоступные обычному наблюдению. — Вы хотите сравнить одинаковые полосы из разных материалов? — спросила я. — Именно. И, возможно, кольца из того же сплава. Мне хотелось бы увидеть, будет ли зверёк выбирать определённую форму. Макгонагалл немного подумала. — В таком случае мы проведём опыт здесь, но на отдельном столе, вдали от повреждённой стены. Мисс Грейнджер будет работать только с подготовленными образцами. Профессор Флитвик проверит свойства материала до и после преобразования. Она посмотрела на меня. — Вы согласны? — Да, профессор. Флитвик принёс из соседнего кабинета небольшой стол, на котором уже лежали несколько металлических заготовок. Среди них я узнала тусклый серый сплав, с которым работала накануне. Рядом стояли весы и диагностическая рамка. — Вы не пользуетесь обычным способом преобразования? — спросил он, когда я взяла первую заготовку. — Я использую другую последовательность действий, — ответила я. — Мне легче изменять предмет постепенно, сохраняя определённые свойства. — Любопытно. У некоторых магических существ есть похожие особенности роста. Они не могут просто изменить форму тела; им приходится проходить через определённые стадии. Я невольно улыбнулась. Скамандер нашёл сравнение, которое мне самой не пришло бы в голову. Первый образец представлял собой небольшую медную пластинку. Я преобразовала её в узкую полосу без особых затруднений. Флитвик проверил результат и записал показатели. Затем мы повторили опыт с серебристым сплавом. Он потребовал больше внимания, но в конце концов тоже приобрёл нужную форму. С серым образцом пришлось работать дольше. Я уже знала, что материал сопротивляется некоторым изменениям, поэтому заранее выбрала последовательность, сохранявшую его плотность и основные свойства. Вместо попытки сразу вытянуть пластинку в полосу я постепенно изменяла распределение металла, стараясь не нарушать устойчивость структуры. Заготовка медленно удлинилась. Её края стали ровнее, толщина уменьшилась, но на определённом этапе я почувствовала, что дальнейшее преобразование потребует изменить одно из свойств, которые мы договорились сохранить. Пришлось остановиться, немного вернуться назад и выбрать более узкий путь. Макгонагалл наблюдала молча, держа палочку наготове. Флитвик следил за диагностической рамкой. Наконец передо мной лежала тонкая серая полоса длиной примерно в ладонь. Она выглядела вполне обыкновенно, хотя на свету её поверхность давала необычный матовый отблеск. — Достаточно, — сказала Макгонагалл. — Больше не изменяйте. Я опустила палочку. Флитвик проверил полученный образец и удовлетворённо кивнул. — Основные свойства сохранены. Есть небольшие отклонения, но они не превышают допустимых для опыта. Скамандер осторожно взял полосу специальными щипцами. — Прекрасно. Теперь посмотрим, заинтересует ли она нашего гостя. Он разложил три образца на небольшом подносе, добавил рядом золотую монету и поставил всё возле входа в полость. Затем предложил нам отойти в соседний кабинет, откуда можно было наблюдать через зачарованное стекло. Ожидание оказалось гораздо дольше самой подготовки. Первые двадцать минут ничего не происходило. Рон несколько раз менял положение на стуле, Флитвик просматривал записи, а Макгонагалл проверяла результаты моего преобразования. Скамандер сидел неподвижно, лишь изредка делая пометки в блокноте. Наконец в нижней части отверстия мелькнуло что-то чёрное. Я подалась вперёд, но Скамандер поднял руку, прося тишины. Из темноты показалась узкая мордочка. Затем появились передние лапы с длинными когтями и округлая спина, покрытая густым чёрным мехом. Существо было немного крупнее обычного кота, но гораздо приземистее, с короткими сильными конечностями и длинным подвижным носом. Нюхлер. Он остановился возле края отверстия, несколько раз втянул воздух и внимательно осмотрел поднос. Сначала подошёл к золотой монете, коснулся её носом и почти сразу отвернулся. Затем обнюхал медную полосу, серебристую и наконец серую. Возле последней он задержался. Скамандер чуть наклонился к стеклу. Нюхлер взял серую полосу передними лапами, повернул её, провёл носом вдоль поверхности и попытался засунуть в сумку на животе. Полоса оказалась слишком длинной. Зверёк недовольно повозился, затем положил её на пол и принялся тянуть к отверстию. — Вот оно, — тихо сказал Рон. Нюхлер не обратил внимания на остальные приманки. Он упёрся задними лапами в камень и потащил серую полосу внутрь полости, довольно быстро исчезнув из виду. Скамандер сделал пометку. — Очень интересно. — Он выбрал именно её, — сказала я. — Да. Но пока мы не знаем почему. — Может быть, потому что она похожа на те полосы в стене? — предположил Рон. — Возможно. Однако теперь у нас есть способ проверить его поведение, не вмешиваясь непосредственно в старую конструкцию. Макгонагалл посмотрела на пустой поднос. — И что вы предлагаете дальше? Скамандер повернулся к схеме полости. — Подождать, пока он вернётся к нижнему участку. Если зверёк действительно стремится туда из-за металла, он может попытаться разместить нашу полосу рядом с остальными креплениями. Тогда мы узнаем, что именно его привлекает. — А если он просто унесёт её в нору? — спросил Рон. — Тогда придётся искать другой способ. Мы продолжили наблюдение. Прошло ещё около четверти часа, прежде чем из глубины стены донёсся слабый скрежет. Скамандер прислушался, затем осторожно взял измерительную ленту и ввёл её в верхнюю часть отверстия. На пергаментной схеме появился маленький светящийся знак, медленно двигавшийся по нижнему каналу. Нюхлер находился возле металлических креплений. — Он там, — сказал Скамандер. — И, кажется, пытается что-то сделать с нашей полосой. Рон наклонился над схемой. — А теперь можно закрыть верхний проход? — Ещё рано. Сначала нужно понять, куда он сможет выйти. Флитвик указал на маленькое расширение внизу. — Здесь кладка тоньше. За ней находится старый вентиляционный канал, который мы можем открыть без повреждения защитных элементов. Макгонагалл посмотрела на него. — Вы уверены? — Я проверил обычными диагностическими чарами. Этот участок не связан с металлическими креплениями. Скамандер кивнул. — Тогда можно попробовать. Но очень осторожно. Взрослые вышли из кабинета. Рон и я остались возле наблюдательного стекла, хотя от волнения мне хотелось последовать за ними. Через несколько минут Флитвик открыл небольшой участок старой вентиляционной решётки, а Макгонагалл установила временный барьер, перекрывавший верхний путь. Скамандер поставил у нижнего выхода подготовленную клетку, оставив внутри несколько гладких камней и кусочек серого сплава. Нюхлер, по-видимому, заметил изменения. Светящийся знак на схеме замер, затем начал медленно двигаться вверх. Достигнув барьера, зверёк остановился и некоторое время пытался найти проход. Потом вернулся вниз. Рон тихо выдохнул. — Теперь ему придётся идти к клетке. — Если он не найдёт другой выход, — ответила я. Светящийся знак приблизился к нижнему участку. Несколько секунд ничего не происходило, затем возле новой решётки появилась чёрная мордочка. Нюхлер осторожно высунул нос, обнюхал воздух и посмотрел на клетку. Скамандер стоял неподвижно, держа дверцу открытой. Зверёк сделал несколько шагов, остановился, затем подошёл к входу. Его внимание сразу привлёк серый образец внутри. Нюхлер протянул лапу, попытался дотянуться до металла, но тот лежал слишком далеко. Пришлось войти внутрь. Скамандер выждал, пока зверёк полностью окажется в клетке, и мягким движением закрыл дверцу. Нюхлер немедленно обернулся, недовольно фыркнул и принялся ощупывать прутья. Однако новая клетка не имела доступных металлических застёжек, а кожаные накладки надёжно закрывали все выступающие детали. Скамандер наклонился к нему. — Ну вот, дружок. Теперь давай посмотрим, что ты успел натаскать. Он осторожно поднял клетку. Нюхлер несколько раз толкнулся в стенку, затем уселся на задние лапы и принялся сердито обнюхивать свою добычу. Рон расплылся в улыбке. — Получилось! Я тоже улыбнулась с облегчением. Теперь оставалось выяснить, что именно привлекало зверька в старой кладке. Скамандер вернулся в кабинет с клеткой. Он выглядел довольным, хотя по-прежнему сохранял осторожность. — Благодарю вас обоих, — сказал он. — Мистер Уизли, ваша идея с направлением движения оказалась очень полезной. А вы, мисс Грейнджер, помогли нам подобрать приманку, которую зверёк действительно захотел взять. Рон покраснел от удовольствия. — Значит, он всё-таки нюхлер? — Несомненно. Причём молодой самец, судя по размерам и состоянию шерсти. Вероятно, он покинул прежнее место обитания и нашёл в замке весьма привлекательное убежище. — А почему он выбрал именно серый металл? — спросила я. Скамандер посмотрел на зверька. — Вот это нам ещё предстоит выяснить. Он поставил клетку на стол и принялся осторожно извлекать содержимое сумки нюхлера. Процедура потребовала немалого терпения. Зверёк сопротивлялся, пытался удержать некоторые предметы и несколько раз сердито фыркал, когда Скамандер забирал особенно понравившуюся ему добычу. На стол постепенно легли серебряная ложечка, три латунных ключа, несколько монет, две пряжки, застёжка от сумки Терри и множество мелких металлических деталей, происхождение которых мы не могли определить. Наконец появилась тяжёлая серебряная чернильница Макгонагалл. Профессор взяла её, внимательно осмотрела и с заметным облегчением поставила рядом. — По крайней мере, она не повреждена, — сказала она. Скамандер продолжил работу. Последними из сумки появились несколько тонких серых полосок, похожих на ту, которую я изготовила, и небольшой металлический обломок неправильной формы. Все они были покрыты известковой пылью. Флитвик наклонился к находкам. — Это уже не ученические вещи. — Нет, — согласился Скамандер. — Полагаю, он извлёк их из старой кладки. Макгонагалл внимательно посмотрела на обломки. — Значит, повреждение стены могло быть вызвано не только его попытками проникнуть внутрь. Возможно, он вытаскивал из неё металлические элементы. — Именно, — сказал Скамандер. — Но мне хотелось бы понять, почему он проявлял к ним такой интерес. Я посмотрела на серые полоски. Некоторые были изогнуты, другие сохранили почти прямую форму. На двух виднелись тёмные линии, которые могли быть следами коррозии или остатками старых чар. Без магического зрения я не могла определить их природу, но сами линии выглядели знакомо. Флитвик заметил мой взгляд. — Что вы думаете, мисс Грейнджер? — Пока ничего определённого, профессор. Но если эти элементы действительно были частью защитной конструкции, их свойства могли измениться после повреждения. Возможно, нюхлер реагирует именно на такие изменения. — Мы проверим, — ответил Флитвик. — Но уже без участия животного. Скамандер осторожно закрыл сумку нюхлера и вернул зверька в клетку. Тот выглядел недовольным потерей сокровищ, но вскоре заинтересовался гладким камнем, оставленным внутри, и принялся катать его передними лапами. Макгонагалл убрала чернильницу и попросила Флитвика подготовить находки к исследованию. Я поняла, что наше участие постепенно подходит к концу, однако профессор неожиданно обратилась ко мне: — Мисс Грейнджер, задержитесь ненадолго. Я хотела бы показать вам крепления, изготовленные из того самого сплава, с которым вы работали. Будет полезно сравнить лабораторный образец с настоящей конструкцией. Я кивнула. Рон остался рядом, хотя по его выражению было видно, что он надеялся увидеть ещё что-нибудь интересное. Флитвик подошёл к стене и осторожно снял небольшую панель, закрывавшую нижнюю часть полости. За ней открылся участок старой кладки с несколькими металлическими креплениями. Они образовывали неправильную решётку, уходившую под камни. На некоторых полосах виднелись тонкие насечки, а в двух местах металл словно потемнел от сильного нагрева. — Мы пока не знаем, когда именно установили эту конструкцию, — сказал Флитвик. — Но она значительно старше последнего ремонта коридора. По предварительным данным, её назначение связано с сохранением устойчивости кладки при магических воздействиях. Я осторожно приблизилась. На стене не было линий Лабиринта, и я не почувствовала ничего, что напоминало бы непосредственную близость Сердца. Впрочем, после Хэллоуина мои ощущения не могли служить надёжным доказательством. Я рассматривала металл обычным зрением, стараясь запомнить форму креплений и расположение повреждений. Одна из серых полосок была почти полностью вырвана из стены. Вокруг неё камень покрылся тонкими трещинами, а соседние элементы заметно потускнели. — Здесь действительно нарушена структура, — сказала я. — Но я не могу определить, произошло ли это недавно. Флитвик кивнул. — Именно поэтому мы не собираемся ничего восстанавливать, пока не изучим устройство целиком. Макгонагалл посмотрела на меня. — Вы видите что-нибудь, что могло бы объяснить необычное поведение вашего преобразованного образца? Я некоторое время изучала крепления, затем покачала головой. — Только сходство материала. Возможно, его устойчивость к изменениям связана с тем, как он использовался в конструкции. Но без анализа это предположение. — Разумно, — сказала профессор. Скамандер, стоявший чуть позади, неожиданно добавил: — Мне приходилось видеть похожее поведение животных возле старых защитных сооружений. Не обязательно нюхлеров. Иногда существа покидают привычные места или, наоборот, начинают собираться там, где прежде их не было. — Из-за повреждения чар? — спросил Рон. — Иногда. Но не всегда удавалось установить причину. Животные замечают некоторые изменения окружающей среды раньше людей, однако это не означает, что мы способны сразу понять, на что именно они реагируют. Он посмотрел на серые полосы. — В одном старом поместье несколько десятилетий назад целая колония лукотрусов покинула деревья возле защитной ограды. Хозяева решили, что виновата погода. Позже выяснилось, что часть ограждения перестала работать должным образом. Но почему именно лукотрусы почувствовали это раньше волшебников, мы так и не узнали. Макгонагалл закрыла панель и наложила временные защитные чары. Флитвик сделал несколько последних записей, после чего сообщил, что дальнейшее исследование будет проводиться преподавателями. Скамандер забрал клетку с нюхлером и свой чемодан. Он собирался остаться в Хогвартсе до понедельника, чтобы убедиться, что в замке нет других подобных животных и что найденный экземпляр не успел устроить дополнительных тайников. Мы с Роном попрощались и вышли в коридор. За дверью нас ждали Гарри и Падма, которые, по-видимому, уже успели получить часть новостей от Хагрида. — Ну что? — спросил Гарри. — Поймали? Рон не выдержал и широко улыбнулся. — Ещё как! И моя идея с проходами сработала. Падма посмотрела на меня. — А ты? — Помогла сделать подходящую приманку. Под наблюдением Макгонагалл, — добавила я прежде, чем она успела спросить. — Тогда рассказывайте всё с самого начала. Мы направились к клубной гостиной Ассоциации, где собирались провести остаток дня. Рон немедленно принялся объяснять устройство полости, рисуя пальцем воображаемые линии в воздухе. Гарри задавал вопросы о ловушке, Падма интересовалась, что стало с украденными вещами, а я время от времени уточняла детали. Когда мы вошли в клуб, Энтони поднял голову от шахматной доски. — Вы уже слышали? Филч объявил, что все пропавшие предметы скоро вернут владельцам. — Мы даже знаем почему, — сказал Рон. Через несколько минут вокруг нашего стола собрались почти все присутствующие. Рон с удовольствием рассказывал о том, как нюхлер проигнорировал золото, выбрал серую металлическую полосу и в конце концов оказался в клетке. Я позволила ему говорить, вмешиваясь лишь тогда, когда он начинал приписывать себе действия Скамандера или Флитвика. Впрочем, большая часть рассказа оставалась вполне точной. Невилл, пришедший чуть позже, особенно заинтересовался тем, как Скамандер обращался с животным. — Он его не испугал? — спросил он. — Почти нет, — ответила я. — Нюхлер сопротивлялся, когда у него забирали добычу, но Скамандер действовал очень спокойно. — Наверное, это важно, — заметил Невилл. — Если зверёк испугается, он может начать кусаться. — Или пытаться выбраться через любую щель, — добавил Рон. — Что он уже продемонстрировал прошлой ночью. Мы засмеялись. Разговор постепенно перешёл к другим магическим существам, и вскоре Рон снова начал расспрашивать о драконах. Гарри напомнил, что Скамандер всё ещё находится в замке, а значит, теоретически можно попросить его рассказать о них подробнее. По крайней мере, серебряные чернильницы должны были перестать исчезать со столов преподавателей. В понедельник утром Ньют Скамандер собирался покинуть Хогвартс. К этому времени Филч успел вернуть большую часть украденных вещей владельцам, хотя несколько металлических деталей так и остались неопознанными. Терри получил застёжку от сумки, Мэнди — свои заколки, а профессор Макгонагалл снова пользовалась старой серебряной чернильницей. Сам нюхлер находился в чемодане Скамандера, где для него подготовили временное помещение с землёй, камнями и несколькими безопасными металлическими игрушками. Мы встретили гостя возле главного входа после завтрака. Дамблдор разговаривал с ним у лестницы, Флитвик держал в руках папку с результатами обследования, а Хагрид стоял рядом с таким видом, словно провожал старого друга после слишком короткого визита. Скамандер заметил нас и улыбнулся. — Мисс Грейнджер, мистер Уизли. Рад, что успел увидеть вас перед отъездом. — Мы хотели попрощаться, — сказала я. — И поблагодарить за возможность помочь. — Это мне следует благодарить вас. Ваши наблюдения оказались полезны. Рон немедленно спросил, как чувствует себя нюхлер. — Уже освоился, — ответил Скамандер. — Сегодня утром попытался утащить металлическую ложку прямо из моей руки. Полагаю, это хороший признак. — Вы его оставите у себя? — спросил Гарри. — Пока да. Мне хотелось бы некоторое время понаблюдать за ним. Возможно, удастся выяснить, почему старый сплав оказался для него привлекательнее золота. Я воспользовалась моментом, чтобы задать вопрос, который занимал меня с воскресенья. — Мистер Скамандер, как вы думаете, найденная конструкция опасна? Он посмотрел в сторону западного крыла. — Не могу сказать наверняка. Я специалист по магическим существам, а не по древним защитным сооружениям. Но профессор Флитвик и профессор Макгонагалл уже занимаются исследованием. Насколько я понял, они приняли необходимые меры предосторожности. — А поведение нюхлера может означать, что там что-то меняется? — Может. Но оно также может означать, что он обнаружил необычный металл и решил собрать побольше. Животные нередко помогают нам заметить то, что мы сами упускаем, однако объяснение найденного всё равно требует работы. Он поправил ремень чемодана. — Видите ли, мисс Грейнджер, зверёк не интересовался возрастом стены и тем, кто её построил. Он просто нашёл место, где было что-то привлекательное. Иногда благодаря таким случайностям мы узнаём о собственных постройках больше, чем хотели бы. Я улыбнулась. — Значит, нам повезло, что он оказался таким настойчивым? — В некотором смысле. Хотя профессор Макгонагалл, вероятно, предпочла бы сохранить чернильницу на своём столе. Рон рассмеялся. Скамандер открыл чемодан и достал небольшой блокнот с потёртой зелёной обложкой. — Я хотел предложить вам кое-что, мисс Грейнджер. Вы упоминали, что интересуетесь необычными свойствами магических материалов и поведением существ возле старых защитных сооружений. У меня сохранились полевые записи нескольких экспедиций, где встречались похожие случаи. Они не слишком систематизированы, но, возможно, окажутся полезными. — Я была бы очень благодарна. — Тогда пришлю копии, когда вернусь домой. И, если хотите, добавлю несколько заметок о драконах. Мистер Уизли задавал о них столько вопросов, что я начинаю подозревать у вас общий интерес. — У меня скорее теоретический, — ответила я. — У меня тоже, — поспешно сказал Рон. Хагрид довольно улыбнулся, но ничего не добавил. Скамандер закрыл чемодан и попрощался с нами. Дамблдор проводил его к воротам, а Хагрид некоторое время стоял на ступенях, глядя вслед. Мы направились к лестнице. Гарри обсуждал с Роном нюхлера, Падма интересовалась, какие именно записи Скамандер собирается прислать, а я мысленно возвращалась к серым металлическим полосам в старой кладке. Серые металлические полосы не выходили у меня из головы. Хотелось понять, что это за сплав и имел ли он какое-нибудь отношение к Сердцу Хогвартса. У западной лестницы мы встретили профессора Флитвика. Он как раз разговаривал с Филчем о временном закрытии повреждённого коридора. Увидев нас, профессор улыбнулся и сообщил, что дальнейшие работы займут некоторое время, но ученикам беспокоиться не о чем. А пока у нас впереди были занятия, домашние задания и приближающиеся весенние каникулы. К тому же в конце недели Невилл собирался проводить новое занятие по Гербологии, и я уже обещала помочь ему подготовить материалы. * * *

К середине понедельника история с нюхлером успела обрасти подробностями, которых никто из участников поимки не помнил. По одной версии, зверёк прогрыз каменную стену насквозь, по другой — сумел открыть три запертые двери и вытащить серебряную чернильницу из кабинета Макгонагалл прямо у неё на глазах. Особенно настойчиво повторяли рассказ о том, будто Рон заманил животное в ловушку при помощи волшебных шахмат, заставив фигуры изобразить золотые монеты. — Последняя версия мне нравится, — признался Рон, когда мы встретились перед Чарами. — Хотя я понятия не имею, как заставить пешку выглядеть убедительным галеоном. — Можно покрасить её в золотой цвет, — предложил Симус. — Тогда нюхлер утащит пешку, а мне придётся объяснять, почему в наборе не хватает фигуры. — У тебя их несколько, — напомнил Гарри. — Именно поэтому они у меня ещё есть. Я не раздаю пешки направо и налево. Мы вошли в кабинет Флитвика, продолжая обсуждать достоинства шахмат в качестве приманки. Профессор уже расставил на столах небольшие стеклянные сосуды с узким горлышком, а рядом положил несколько медных колец. Сегодня нам предстояло упражняться в точном перемещении предметов, причём проводить кольцо через горлышко сосуда следовало так, чтобы оно ни разу не коснулось стекла. — После последних событий, — объявил Флитвик, дождавшись тишины, — я особенно надеюсь, что никто не станет складывать учебные принадлежности в собственные карманы без разрешения. По классу прокатился смех. — Профессор, — поднял руку Рон, — а если они сами туда залезут? — Тогда, мистер Уизли, я буду вынужден предположить, что передо мной ещё один нюхлер, и приглашу мистера Скамандера обратно. Рон довольно улыбнулся и взял палочку. Само упражнение оказалось сложнее, чем выглядело. Кольцо требовалось удерживать в воздухе на постоянной высоте, поворачивать в нужном направлении и осторожно проводить через узкое отверстие. На первых попытках у большинства учеников стеклянные сосуды звенели от ударов металла. Терри ухитрился перевернуть свой, а Симус так резко поднял кольцо, что оно едва не задело потолок. Падма справилась одной из первых. Её кольцо медленно прошло через горлышко и опустилось на дно сосуда с лёгким звоном. Я повторила упражнение немного позже, потратив слишком много внимания на удержание предмета в центре отверстия. Флитвик отметил, что результат правильный, но посоветовал не пытаться компенсировать каждое малейшее отклонение отдельным движением палочки. — Представьте, что вы ведёте перо по бумаге, мисс Грейнджер. Если станете останавливаться после каждой буквы, почерк едва ли окажется ровнее. Я попробовала ещё раз и обнаружила, что профессор прав. При плавном движении кольцо проходило через горлышко заметно легче. Рон некоторое время наблюдал за моими попытками, затем неожиданно сумел провести своё кольцо почти без ошибок. Правда, в конце он слишком резко опустил его на дно, и сосуд громко звякнул. — Видишь? — сказал он, довольно рассматривая результат. — Главное — не дёргаться. — Ты только что чуть не разбил стекло. — Но не разбил же. Флитвик, проходивший мимо, подтвердил, что именно последнее обстоятельство спасло Рону несколько факультетских баллов. После занятия мы задержались, чтобы помочь собрать сосуды. Профессор принимал их по одному, проверяя, не появились ли трещины. Когда остальные ученики вышли, я воспользовалась возможностью спросить о старой кладке. — Профессор, вы уже установили возраст найденной конструкции? Флитвик поставил последний сосуд в ящик и закрыл крышку. — Пока лишь приблизительно. Некоторые элементы изготовлены способами, которые перестали использовать несколько столетий назад. Но сама кладка ремонтировалась позднее, поэтому датировать устройство только по камням нельзя. — Значит, его могли сохранить во время перестройки? — Именно. Возможно, строители даже не понимали первоначального назначения. Такое случается чаще, чем хотелось бы, особенно в зданиях, которые многократно перестраивали. Он подвинул ящик к краю стола и посмотрел на меня. — Мистер Скамандер оставил несколько полезных замечаний о состоянии металла. Мы собираемся сравнить их с архивными сведениями. Но пока это работа преподавателей, мисс Грейнджер. — Я понимаю. — И надеюсь, что после столь деятельных выходных вы не станете искать новое приключение. — Я собиралась закончить домашнее задание по Истории магии. — Прекрасный выбор. Профессор Биннс редко предоставляет ученикам столь захватывающие возможности. Флитвик улыбнулся, и я не удержалась от ответной улыбки. Мы попрощались и вышли в коридор, где Падма уже ждала меня возле окна. — Ты спросила про стену? — Да. Пока ничего определённого. — Тогда идём. Энтони обещал показать новую задачу Рона, и я хочу проверить, действительно ли она решается за пять ходов. Мы направились к клубной гостиной, обсуждая шахматы и домашние задания. Во вторник утром Трик появился в моей комнате, когда я проверяла растения перед завтраком. Он возник возле двери с тихим хлопком, поклонился и протянул сложенный лист пергамента. — Корк просил передать, мисс Гермиона. Я поблагодарила домовика и развернула сообщение. Корк сообщал, что нашёл в старых хозяйственных записях упоминание о ремонте западного крыла, проведённом после обрушения части внутренней кладки. Дата соответствовала одному из трёх ремонтов, о которых он писал ещё в феврале. Однако в перечне работ не значилось никакого металлического устройства. Упоминались укрепление стены, замена нескольких каменных блоков и закрытие старой вентиляционной шахты. Это само по себе не выглядело удивительным. Строители могли не вносить в хозяйственный журнал сведения о магических элементах, если те не требовали отдельного обслуживания. Но Корк обнаружил ещё одну подробность: в более раннем списке помещений та же шахта значилась как действующая, причём использовалась домовиками для проветривания одного из хозяйственных коридоров. Я перечитала последние строки. Корк подчёркивал, что не намерен ничего открывать или обследовать без разрешения. Он лишь уточнил расположение старой шахты по сохранившимся документам и собирался продолжить работу с архивами. — Спасибо, Трик, — сказала я. — Передай Корку, что сведения полезны. И пусть пока ограничится документами, как мы договорились. — Трик передаст. Домовик исчез. Я сложила пергамент и убрала его в папку с предыдущими сообщениями. Значит, Корк нашёл документы о ремонте нужного участка. Жаль только, что о металлической конструкции в них ничего не говорилось. В дверь постучали. — Входи. Падма появилась с двумя книгами под мышкой. — Ты готова? Мэнди уже ушла завтракать, а Лиза сказала, что сегодня будут свежие булочки. — Почти готова. Я убрала папку в ящик и взяла сумку. За завтраком разговоры о нюхлере постепенно уступали место обычным школьным заботам. Начиналась подготовка к весенним контрольным, старшекурсники всё чаще занимали столы в библиотеке, а квиддичные команды обсуждали оставшиеся матчи. Гарри рассказывал о тренировке, которую Вуд назначил на среду, Рон пытался выяснить у Невилла, какие растения можно безопасно держать в спальне, а Падма проверяла расписание на следующую неделю. — Невилл, — спросила я, когда он закончил объяснять Рону разницу между двумя видами комнатного плюща, — ты уже решил, что будете делать на весеннем занятии? — Да. Профессор Стебль разрешила показать черенкование нескольких безопасных растений. Я выбрал лунолист и маленькие декоративные папоротники. Ещё можно взять зимние колокольчики, но их лучше размножать делением корневища, а это сложнее. — Когда собираешься проводить? — В пятницу после ужина. Если клубная гостиная свободна. Падма сверилась с записной книжкой. — Свободна. Только в субботу у нас шахматный вечер, поэтому столы нужно будет убрать сразу. — Конечно. Я уже договорился с Филчем насчёт поддонов. — Тогда всё в порядке, — сказала я. Невилл улыбнулся и вернулся к завтраку. Рон тем временем заинтересовался декоративными папоротниками, особенно после того, как выяснилось, что некоторые виды способны слегка менять цвет листьев в зависимости от освещения. — Вот это уже полезно, — заявил он. — Можно поставить возле окна и смотреть, когда пора идти гулять. — Для этого существуют сами окна, — заметил Гарри. — Не все окна выходят на нужную сторону. Падма покачала головой, а я подумала, что Невилл, возможно, получит на занятии больше вопросов о практическом применении растений, чем рассчитывал. В среду после обеда Макгонагалл снова пригласила меня на отдельное занятие по Трансфигурации. На этот раз она приготовила несколько металлических образцов различной формы и попросила повторить преобразование, которое мы выполняли в выходные, но с дополнительным условием: полученный предмет должен был сохранять не только массу и состав, но и заранее заданную толщину в нескольких точках. — Вы уже достаточно уверенно работаете с простыми кольцами, мисс Грейнджер, — сказала профессор, расставляя образцы. — Теперь посмотрим, насколько точно можете контролировать распределение материала. Я взяла первый образец — короткую медную проволоку, согнутую дугой. Задача заключалась в том, чтобы получить ровное кольцо диаметром в два дюйма, не создавая утолщений и не растягивая металл сверх допустимого. Я сосредоточилась, определяя последовательность изменений. За последние недели движение через Отражения стало привычнее, хотя всё ещё требовало значительного внимания. Мне приходилось удерживать направление преобразования, постепенно приближаясь к нужному состоянию и избегая вариантов, в которых материал терял заданные свойства. Проволока медленно изгибалась. Её концы сближались, толщина распределялась равномернее, и через несколько секунд на столе лежало кольцо. Макгонагалл проверила его измерительным прибором. — Неплохо. Но здесь есть отклонение почти на половину миллиметра. Она указала на участок возле соединения концов. — Я заметила, — ответила я. — На последнем этапе пришлось изменить направление. — Почему? — Первоначальный путь приводил к небольшому утолщению. Я попыталась исправить его, но не успела полностью выровнять материал. — Тогда повторите. И на этот раз не исправляйте результат в последний момент. Выберите подходящую последовательность заранее. Вторая попытка оказалась успешнее. Я потратила больше времени на подготовку, зато само преобразование прошло почти без задержек. Профессор сравнила оба кольца, отметила улучшение и предложила перейти к следующему образцу. Это был небольшой металлический шарик. Из него требовалось получить кольцо той же массы, но с совершенно другой геометрией. Я уже выполняла подобное упражнение раньше, однако теперь условия были строже. Шарик оказался сложнее проволоки. При попытке развернуть материал в кольцо некоторые промежуточные состояния приводили к изменению плотности, и мне приходилось обходить их, сохраняя выбранное направление. На мгновение возникло ощущение, что я пытаюсь пройти по узкой дорожке среди множества развилок, каждая из которых ведёт к чуть иному результату. Я удержала последовательность, позволив металлу постепенно вытянуться и замкнуться. Получившееся кольцо оказалось немного шире предыдущего, но толщина оставалась почти одинаковой. Макгонагалл проверила результат и кивнула. — Уже лучше. Похоже, вы начинаете учитывать ограничения материала до начала преобразования, а не во время него. — Это помогает избежать лишних исправлений. — Именно. Но помните, что ваша техника пока остаётся экспериментальной. Мы не знаем, как она поведёт себя при работе с более сложными объектами. Я согласилась. Профессор сделала несколько записей, затем убрала образцы и разрешила мне закончить занятие. Перед уходом я осторожно спросила: — Профессор, а вы уже получили результаты исследования старой конструкции? Макгонагалл посмотрела на меня поверх очков. — Частично. Некоторые металлические элементы действительно утратили первоначальные свойства, но мы пока не установили причину. Профессор Флитвик продолжает работу. — Значит, повреждение могло возникнуть давно? — Вполне возможно. И именно поэтому я не хочу, чтобы вы пытались связать его с недавними происшествиями без достаточных оснований. — Я понимаю. — Хорошо. И ещё, мисс Грейнджер. Вы неплохо продвигаетесь в Трансфигурации, но не забывайте об остальных предметах. Профессор Биннс сообщил мне, что некоторые ученики начали сдавать сочинения с заметным опозданием. — Моё готово, профессор. — Рада слышать. Макгонагалл отпустила меня, и я направилась к библиотеке. Мысли всё ещё возвращались к найденным креплениям. Несколько столетий назад кто-то умел использовать свойства металлов в защитных чарах так, что современные диагностические заклинания не сразу позволяли разобраться в устройстве конструкции. Было бы интересно найти описание подобной технологии. В библиотеке я встретила Падму и Энтони. Они сидели за столом возле окна и обсуждали домашнее задание по Чарам. Увидев меня, Падма подвинула свободный стул. — Закончила? — Да. Макгонагалл довольна результатом. — Тогда помоги нам, пожалуйста. Энтони утверждает, что для устойчивого заклинания достаточно правильно задать направление воздействия, а я считаю, что нужно ещё учитывать свойства самого предмета. Я положила сумку на пол и посмотрела на их записи. — Покажите, о каком заклинании идёт речь. Оказалось, что они разбирали удерживающие чары, которые Флитвик демонстрировал на прошлой неделе. Энтони действительно сосредоточился на направлении силы, а Падма — на взаимодействии чар с материалом. После нескольких минут обсуждения мы пришли к выводу, что оба подхода необходимы, но ни один сам по себе не объясняет устойчивость результата. — Значит, я был прав наполовину, — объявил Энтони. — Как и я, — ответила Падма. — Удобный исход, — заметила я. Мы продолжили работу до ужина. За окном постепенно темнело, в библиотеке зажглись лампы, а между столами всё чаще проходила мадам Пинс, напоминая ученикам о необходимости соблюдать тишину. Я закончила свои записи и помогла Падме проверить несколько формул. * * *

В четверг после обеда мы с Падмой возвращались из библиотеки, когда возле лестницы на второй этаж обнаружили необычную компанию. Почти Безголовый Ник стоял перед большим настенным портретом, изображавшим рыцаря в потемневших доспехах, и с достоинством пытался доказать ему, что определённое сражение состоялось на три года позже, чем тот утверждал. Рядом парил Толстый Монах, а на скамье сидели двое первокурсников, державших раскрытый учебник Истории магии. — Я присутствовал при осаде! — воскликнул Ник, поправляя кружевной воротник. — И прекрасно помню, кто командовал гарнизоном. — Вы присутствовали при другом сражении, сэр Николас, — возразил рыцарь с портрета. — И, насколько мне известно, провели большую его часть в обозе. — Это клевета! Толстый Монах миролюбиво поднял руки. — Господа, возможно, вы просто путаете два похожих события. Подобное нередко случается, когда прошло несколько столетий. — Я ничего не путаю, — заявил Ник. — И я, — добавил рыцарь. Один из первокурсников робко поднял руку. — Простите, а профессор Биннс сказал, что осада произошла в тысяча четыреста... — Профессор Биннс! — перебил Ник. — При всём уважении к коллеге, он опирается на документы, составленные людьми, которые там не были! — Зато документы не меняют показания каждые сто лет, — заметил рыцарь. Толстый Монах вздохнул. — Давайте хотя бы выясним, об одном ли замке идёт речь. Он обратился к ученикам: — Молодые люди, покажите, пожалуйста, карту. Первокурсники развернули учебник. Ник наклонился над страницей, рыцарь с портрета прищурился, а Толстый Монах некоторое время изучал изображение. — Ах, — произнёс он наконец. — Вот теперь понятно. — Что понятно? — одновременно спросили Ник и рыцарь. — Вы говорите о разных осадах. Повисла пауза. Ник выпрямился, рыцарь нахмурился, а один из первокурсников тихо захлопнул учебник. — В таком случае, — сказал Ник после некоторого раздумья, — мои сведения остаются совершенно точными. — Как и мои, — немедленно добавил рыцарь. — Прекрасно, — обрадовался Толстый Монах. — Значит, мы можем считать спор завершённым. — Ни в коем случае! — возразил Ник. — Теперь необходимо установить, чья осада была важнее для истории! Падма взяла меня за рукав и потянула к лестнице. — Пойдём, пока нас не попросили быть судьями. Мы поднялись на несколько ступенек, и снизу донёсся голос Толстого Монаха: — Сэр Николас, важность исторического события нельзя определять количеством участников, погибших при штурме! — А почему бы и нет?! — Потому что тогда моё сражение явно победит, — сообщил рыцарь. Мы ускорили шаг. К тому времени, когда добрались до следующего этажа, спор перешёл к сравнительным достоинствам средневековой фортификации, а двое первокурсников всё ещё сидели на скамье, очевидно надеясь когда-нибудь получить ответ на первоначальный вопрос. Ещё утром Хагрид прислал Гарри приглашение зайти после занятий. Он хотел показать растения, полученные для школьных теплиц, и обещал рассказать о разговоре со Скамандером. Мы отправились к его хижине ближе к вечеру. Погода заметно улучшилась: ветер стих, над озером появились широкие полосы солнечного света, а возле дорожек пробивалась молодая трава. Хагрид встретил нас у двери, держа в руках большой глиняный горшок с растением, напоминавшим кустарник с серебристыми листьями. — Заходите, ребята! — обрадовался он. — Как раз хотел показать, что мне прислали из питомника. Невилл немедленно заинтересовался растением. Он осторожно коснулся одного листа и спросил, не относится ли кустарник к разновидностям лунолиста. — Похож, — согласился Хагрид. — Только это горный вид. Растёт медленно, зато холод переносит прекрасно. Невилл принялся расспрашивать о почве и условиях содержания. Хагрид отвечал охотно, явно довольный тем, что нашёл слушателя, которому действительно интересны подробности выращивания растений. Пока они обсуждали корневую систему, Рон заметил на столе большую книгу в красном переплёте. — Это про драконов? Хагрид посмотрел на книгу и расплылся в улыбке. — Ага. Ньют посоветовал почитать. Говорит, если хочешь понимать драконов, надо начинать с того, как они растут. — А вы хотите понимать драконов? — спросила Падма. — Конечно! Кто ж не хочет? Он поставил горшок на подоконник и взял книгу. На обложке был изображён дракон с длинными шипами вдоль спины и широкими крыльями. Под рисунком значилось: «Драконы Северной Европы: повадки и содержание». Гарри наклонился ближе. — Это норвежский горбатый? — Он самый, — с гордостью ответил Хагрид. — Красавец, правда? Я посмотрела на изображение. Дракон выглядел внушительно даже на рисунке, особенно благодаря мощным челюстям и длинным когтям. — Вы раньше говорили, что они очень опасны, — заметила я. — Опасны, конечно. Но если с самого начала правильно обращаться… Хагрид замолчал, словно вспомнил о чём-то, затем поспешно закрыл книгу. — В общем, интересные звери. Рон посмотрел на него с подозрением. — Хагрид, а вы случайно не собираетесь завести дракона? — Я? — лесничий удивился так искренне, что на мгновение даже перестал улыбаться. — Да где ж я его возьму? — Не знаю. Но вы очень много о них говорите. — Просто люблю драконов. Разве это плохо? — Нет, — ответил Гарри. — Только они ведь запрещены для частного содержания, правда? — Ну, Министерство много чего запрещает, — проворчал Хагрид. — Иногда даже не разобравшись толком. Я решила не развивать тему. Хагрид действительно любил самых разных существ, и его интерес к драконам сам по себе не означал, что он собирается нарушить закон. Хотя книга о содержании североевропейских видов выглядела несколько более практичной, чем обычное чтение ради удовольствия. Мы провели у него ещё около часа. Невилл получил несколько советов по уходу за горными растениями, Гарри рассказал о тренировках, а Рон пытался выяснить, насколько быстро растут молодые драконы. Хагрид отвечал охотно, но временами поглядывал на книгу, лежавшую возле окна. Когда мы собирались уходить, я заметила на столе небольшой лист пергамента, исписанный крупным почерком. Там перечислялись температурные условия, влажность воздуха и несколько видов кормов. Я не стала читать дальше: чужие записи не предназначались для моего любопытства. Уже на улице Падма спросила: — Вам не кажется, что Хагрид слишком заинтересовался драконами? — Он всегда ими интересовался, — ответил Гарри. — Да, но теперь у него появилась специальная книга, — заметил Рон. — И он знает, чем кормить молодых. — Возможно, после разговора со Скамандером решил разобраться подробнее, — сказала я. — Пока у нас нет причин подозревать что-то ещё. Гарри кивнул, хотя по его выражению было видно, что он тоже задумался. Мы направились к замку. Невилл рассказывал о горном кустарнике, который Хагрид собирался передать профессору Стебль, а Падма обсуждала, подойдёт ли такое растение для клубной гостиной. Я слушала их и время от времени поглядывала на тёмные окна хижины. Я слушала Невилла и время от времени оглядывалась на хижину. Очень уж практические вопросы задавал сегодня Хагрид. И книга о содержании драконов не шла у меня из головы.