Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

Пятый месяц, 943 год от Основания Истара

Эти видения не исчезали.

Дальтигот, почерневший от дыма. Пепел и камни вокруг воронки, разинувшейся, словно рот человека в предсмертном крике. Мужчины и женщины разбирают завалы, ищут погибших. Тучи кровавых мух и стаи одичавших собак тоже ищут — но совсем с другой целью.

Лосаркум выглядел ещё страшнее. Камень раздроблен в щебень или расплавлен, словно воск. Землю рассекли огромные бездонные пропасти. Озеро чёрного стекла, в толще которого будто застыло отражение исчезнувшей обсидиановой иглы. Ничто не двигалось. Лишь изредка над развалинами кружила птица-падальщик. Лосаркум стал городом мёртвых, проклятым местом. По сказаниям жителей пустыни, когда-то населявших его, в таких местах обитали упыри, пожиравшие человеческую плоть. Но теперь это была не сказка. В Каменном городе не осталось ничего живого. Даже змей и пауков, которыми обычно кишела Наковальня Солнца.

Моя вина, — думал Андрэс.

Он лежал в темноте пещеры, слишком слабый, чтобы подняться. Вода из Колодца Призыва не давала умереть от жажды, но голод истощил тело, а бесконечное одиночество во мраке разрушило рассудок. Щёки ввалились, рёбра выпирали, волосы и борода спутались. Он не знал, сколько провёл в заточении. Достаточно долго, чтобы расправиться с квазито — убить и съесть их, утоляя голод. Мяса в них было совсем мало, и отдавало оно серой и гнилью. По пещере валялись расколотые кости, из которых он высосал мозг.

За это время Андрэс успел ощупать всю пещеру, запомнить каждый выступ и каждую трещину. Так он хоть как-то коротал дни, всё меньше веря в возвращение Фистандантилуса. Даже когда начал понимать, что Тёмный бросил его навсегда, всё ещё цеплялся за отчаянную надежду: однажды он снова увидит свет.

Этот день настал.

И Андрэс захотел снова ослепнуть.

Когда во тьме появилось первое мерцающее видение, он решил, что окончательно сошёл с ума. Перед ним предстал Дальтигот — величественный город у слияния двух рек. Потом Башня взорвалась, обрушив на него бурю обломков. Город рухнул и запылал. Следующим явился Лосаркум — по ощущениям Андрэса, два-четыре дня спустя. Он тоже погиб от взрыва собственной Башни. Те, кто пережил катастрофу, остались среди руин, страшно изуродованные вырвавшейся на волю магией. С каждым днём их становилось меньше, пока под палящим солнцем не умер последний.

Оба видения остались с Андрэсом, мерцая во мраке. Он бы вырвал себе глаза, лишь бы избавиться от них, но разрушенные города не исчезали, даже когда он зажмуривался.

Каждый новый день становился пыткой. Андрэс ждал, какой город погибнет следующим. Наверное, Палантас. Истар оставят напоследок. Но новых видений не появлялось. Зима сменилась весной. Деревья Дальтигота покрылись листвой, вокруг Лосаркума расцвели кактусы. Потом миновала и весна. Приближалось лето, поля Эргота налились сочной зеленью. Других видений всё не было. Значит, обе стороны договорились о перемирии. Наконец завершилась череда событий, начавшаяся с его нападения на Божественный Молот в Латтакае.

Он пытался покончить с собой. Подходил к краю Колодца Призыва, собираясь броситься в воду. Брал два острых камня, чтобы изо всех сил ударить себя по вискам. Смастерил грубый нож из кости квазито, чтобы перерезать запястья или горло. Но каждый раз, уже готовый это сделать, отступал. Как бы сильно он ни желал смерти, довести дело до конца не получалось. Какая-то чужая воля останавливала его в последний миг. В конце концов ему оставалось лишь лежать без сил, смотреть на руины двух Башен и рыдать до боли в горле.

— Нуитари, — повторял он сквозь слёзы. — Я не хотел этого. Я хотел только отомстить…

— И ты отомстил, — однажды прошипел голос из темноты.

Андрэс узнал его и с трудом повернулся. Он не чувствовал холода, который всегда сопровождал Фистандантилуса. Впрочем, он уже почти ничего не чувствовал. Но Тёмный стоял здесь, всего в шаге от него, скрыв лицо под капюшоном.

— Рыцарский орден, который ты так ненавидел, разбит, Андрэс, — произнёс Фистандантилус. — Уцелевшие маги Высшего Волшебства ищут спасения в укрытии. Если кто-то из них и оправится, то очень нескоро. Радуйся, мой ученик. Ты добился своего.

Андрэс знал: Тёмный прав. Именно этого он и желал.

Но победа оставила лишь пустоту.

— Лучше бы ничего этого не случилось, — прохрипел он голосом, похожим на скрип старой петли. — Если бы я только мог всё вернуть…

Фистандантилус негромко рассмеялся.

— Мало какую молитву люди повторяют чаще этой, мальчик. Но даже боги не в силах отменить то, что уже свершилось.

Он шагнул ближе. Чёрные одежды прошелестели во мраке.

— А теперь… Я помог тебе получить то, чего ты желал больше всего. Пришла пора отплатить мне.

Андрэс съёжился под нависшей фигурой, но ничего не мог сделать. Когда Фистандантилус присел рядом, он лишь жалобно заскулил и слабо дёрнулся.

Око Ночи, защити меня, — мысленно взмолился он, хотя сомневался, что даже Нуитари способен его спасти.

— Что ты собираешься сделать?

Тёмный покачал головой.

— Ты задаёшь не тот вопрос. Тебе стоит спросить, что сделаешь ты.

Из широких чёрных рукавов показались узловатые старческие руки. Андрэс заскулил. Когда пальцы Тёмного коснулись кожи, страх затопил сознание. Каждый был словно ледяной шип. Казалось, плоть под ними сморщивается и сохнет. Он зажмурился, желая лишь одного: пусть этот кошмар закончится, пусть всё исчезнет.

Но ничего не исчезло.

Вместо этого в его сознании возникло новое видение — ярче и отчётливее Дальтигота и Лосаркума.

Другой город.

Другая Башня.

Ещё одно дело, которое Фистандантилус хотел ему поручить.

Андрэс сопротивлялся отчаянно.

И долго.

* * *

Золотые ворота казались невесомыми: тонкий узор решётки, острые пики, украшенные драгоценными камнями. У любого другого здания такая роскошь выглядела бы нелепо. Особенно замок, усыпанный самоцветами, в который Меррок вставил маленький серебряный ключ. Но замок был необычным. Когда он защёлкнулся, посыпались синие искры, а в воздухе зазвенело, словно кто-то коснулся струн арфы, сотканных из молний. Необычными были и ворота. Как и могучие дубы вокруг них.

Это была Башня Палантаса — последний оплот Высшего Волшебства за пределами уединённого леса Вайрет.

Пока ещё последний.

Сегодня Орден передавал её в руки простых смертных.

Меррок не ожидал, что станет верховным магом. Эта обязанность легла на него после того, как Башня Истара перешла в руки церкви. Не прошло и двух недель с тех пор, как леди Джорелия умерла во сне, не выдержав горя после гибели Лосаркума и Дальтигота. Орден вновь остался без главы. Её место занял Меррок — маг Белых Одежд, прослуживший в Конклаве больше двадцати лет. Полный, с длинной белоснежной бородой, в которую были вплетены бирюзовые бусины, он не испытывал гордости от нового звания. Ему предстояло увести волшебников в изгнание, конца которому он уже не увидит. Пока жив Светоносец, Орден будет скрываться. Возможно, и дольше, если его преемники окажутся столь же ревностными.

— Но однажды, — прошептал Меррок, сжав ключ в ладони, — однажды…

Он поднял взгляд на здание, которое только что запер. В Башне Палантаса поровну сочетались все три цвета магии. Сияющую белизной круглую громаду венчали красные луковичные купола и минареты из чёрного базальта. Здесь хранилось самое обширное собрание знаний Ордена, поэтому волшебники решили покинуть её последней. Чтобы вывезти книги и свитки, понадобилось куда больше времени, чем в остальных Башнях. В конце концов значительную часть трудов передали в Библиотеку Палантаса. Там их сохранят монахи, почитавшие Гилеана, Книгу Знаний.

Теперь Башня опустела. Высокие окна потемнели, залы умолкли. Но ненадолго. Лорд Палантаса займёт её, как Король-Жрец занял Башню Истара. От этой мысли Мерроку становилось горько. Здесь он учился мальчиком. Здесь прошёл Испытание.

Но по крайней мере эта Башня уцелела. При мысли о судьбе других его пробрала дрожь. Пока она стоит, остаётся надежда, что однажды маги вернутся.

Вздохнув, Меррок отвернулся от ворот. Дубы уже покрылись густой листвой: даже так далеко на севере лето наступило рано. Ветер шелестел в ветвях и пах морем. В роще Шойкан царил мрак. Из всех зачарованных рощ, когда-либо окружавших Башни, эта была самой страшной. Её магия вселяла ужас в каждого, кто входил под деревья. Даже самый отважный соламниец выбегал оттуда в слезах, не пройдя и половины пути.

Верховный маг сделал жест. Дубы расступились, открывая проход. Городской шум стал громче и отчётливее. Наконец впереди показались улицы Палантаса. Снаружи собралась многотысячная толпа: жители шумели и толкались, желая увидеть, как сдаются маги. При появлении Меррока раздались свист, насмешки и ликующие возгласы. Он печально покачал головой и направился к ним.

Его ждали правители города. Уриан, лорд Палантаса, блистал в парадном одеянии. Ярус, Верховный Клирик Соламнийских Рыцарей, мрачно смотрел из-под крылатого шлема. Торвальд, верховный жрец города, чуть ли не сиял, наслаждаясь праведной победой. Рядом стоял Астинус Бессмертный, глава Великой Библиотеки, принявший книги волшебников. Когда всё закончится, он опишет этот день в «Иконохронои» — великих летописях, которые вёл столько, сколько помнили люди. Он сдержанно кивнул Мерроку. Внимательный взгляд не упускал ничего.

Верховный маг повернулся к лорду Уриану, стараясь скрыть неприязнь. Тот не сводил глаз с Башни, и в них горело нетерпение. Ходили слухи, что он собирается превратить её в личную сокровищницу, чтобы хранить там золото и драгоценности.

— Ваша Светлость, — произнёс Меррок, — Башня пуста. Мои люди покинули её и больше не вернутся.

Уриан кивнул, жадно облизнув губы. Меррок покачал головой, чувствуя, как растёт раздражение. Он достал из сумки амулет на серебряной цепочке — невзрачный чёрный камень, в котором бурлила сила. Его владелец мог безопасно пройти через рощу Шойкан. Но даже когда маг протянул амулет, лорд не оторвал взгляда от Башни.

— Это Самоцвет Ночи, — сказал Меррок. — Он позволит…

— А кто там, наверху? — перебил лорд Палантаса, указывая рукой.

Меррок застыл. Даже Астинус смотрел туда, нахмурившись. Именно это испугало верховного мага больше всего.

Он медленно обернулся.

И тоже увидел.

В одном из высоких окон, рядом с алым куполом, стоял человек. Высокий, худой, с лицом, скрытым под глубоким тёмным капюшоном. Изорванные чёрные одежды развевались на ветру. Жители Палантаса ахнули, послышались испуганные возгласы.

Глаза Меррока расширились. Когда он уходил, Башня была пуста. Он тщательно проверил все комнаты — и чарами, и собственными глазами. Внутри никого не осталось.

Тогда кто это?

Человек поднял руки. Толпа притихла и начала отступать. Меррок быстро перебрал в памяти знакомые заклинания и выбрал то, что создаст щит и защитит людей от мага Чёрных Одежд. Едва слышно произнёс слова, шевельнул пальцами и почувствовал приток силы. Удержал её, ожидая.

Незнакомец поднял голову и заговорил. Голос ясно разнёсся далеко за пределы рощи.

— Вы думаете, что победили! Но вы не добились ничего! Врата этой Башни останутся закрыты, а залы пусты до того дня, когда Властелин Прошлого и Настоящего придёт, чтобы завладеть её силой!

С этими словами он встал на подоконник.

— Нет! — крикнул Меррок.

Маг прыгнул.

Люди закричали. Чёрные одежды развевались, словно крылья, но не держали его и даже не замедляли падения. Он летел вниз, всё ниже, всё быстрее.

Звук, с которым тело ударилось о ворота, был невыносим.

Золотые острия пронзили его в шести местах. Решётка прогнулась под тяжестью тела. По ней потекла кровь, окрашивая золото в красный и капая на землю.

Но маг умер не сразу.

Каким-то образом он нашёл силы поднять голову и с последним вздохом произнести ещё одно заклинание:

— Касай морвок на тиморало, лагонг царантам увой…

— Нет, — снова прошептал Меррок, холодея.

Он знал эти слова. Знал, что случится, когда тело мага обмякнет, а угасающая жизнь скрепит проклятие, наложенное на Башню.

— О милосердный Солинари, нет…

Золотые ворота застонали, извиваясь, словно живые. На глазах Меррока золото и серебро утратили кровавый оттенок и почернели, будто сгнили. Самоцветы рассыпались в пыль.

Но этим дело не кончилось.

Наверху менялась сама Башня. Минареты трескались и рушились, осыпая землю каменными глыбами. Белизна стен и краснота куполов тускнели, уступая место холодной серости. Прекрасная Башня становилась жуткой.

Проход через рощу Шойкан закрылся.

Теперь со всех сторон раздавались крики. Лорд Ярус звал своих воинов. Уриан уже бежал вместе с толпой. Верховный жрец тоже исчез. Лишь Астинус остался на месте: слегка приподняв бровь, он невозмутимо наблюдал за всеобщим смятением.

Меррок чувствовал себя мёртвым.

Он опустился на колени, склонил голову и заплакал, как ребёнок.

* * *

Тёмный смеялся.

Он смотрел, как увядает и умирает Башня Палантаса, как в ужасе разбегаются люди, пришедшие праздновать её падение. Видение мерцало в черепе серебряного дракона: верхнюю часть срезали, а полость заполнили серебром. Фистандантилус довольно кивнул, любуясь делом своих рук.

К этому он шёл долго. Хлопот оказалось больше, чем предполагал. Другой пожалел бы, что ради достижения цели пришлось погубить столько жизней. Фистандантилуса это ничуть не тревожило. Рыцари Божественного Молота… жители Дальтигота и Лосаркума… его собратья-маги… даже Андрэс, чья смерть запечатала Башню Палантаса.

Что они для него?

Погибни их в десять раз больше, он бы и тогда не остановился.

Наконец упорство было вознаграждено. Орден Высшего Волшебства загнан в укрытие и больше не сможет мешать его замыслам. Церковь Истара в смятении. А он сам занял место рядом с Королём-Жрецом.

Рядом со Светоносцем.

Тёмный провёл рукой над драконьим черепом, и видение проклятой Башни исчезло. Следующего хода придётся ждать. Возможно, годы. Но Фистандантилус прожил уже много столетий.

И прежде всего он умел ждать.

Во тьме появилась улыбка.

Его время придёт.