




| Название: | Sacred Fire |
| Автор: | Chris Pierson |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sacred_Fire |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Денубис застыл, глядя на кровавое месиво, в которое превратился Кварат из Сильванести. Когда колонна рухнула на эльфа, старый писарь стоял всего в десяти футах. Кровь посланника забрызгала всю рясу. Денубис пошатнулся: голова вдруг стала лёгкой и пустой.
«Денубис!»
Голос хлестнул ледяным бичом. Вздрогнув, Денубис испуганно огляделся. Вокруг были одни развалины. Стены раскололись, колонны валялись, словно разбросанные спички, среди обломков темнели окровавленные тела и оторванные конечности. Воздух был густ от пыли, зловеще светившейся оранжевым там, где бушевали пожары. Наверху стонал и дрожал свод. Великий Храм простоял почти триста лет, но теперь ему оставалось недолго. Если Денубис задержится, то разделит судьбу Кварата — погибнет под обломками.
«Скорее. Времени почти не осталось».
Денубис стряхнул оцепенение. Противиться силе голоса Тёмного было невозможно. Задыхаясь от пыли, старик двинулся дальше через залитые кровью развалины.
* * *
В тот страшный день во всём Истаре не было места безопаснее лаборатории Фистандантилуса. От стены до стены потрескивала магия: одно за другим пробуждались могущественные защитные заклятия, наложенные много лет назад. Они действовали безупречно — Тёмный в этом не сомневался. Пока толчки превращали Стольный город и Храм в руины, здесь, глубоко под базиликой, не опрокинулась ни одна свеча. И это было кстати: предстоящее заклинание требовало полной сосредоточенности. Произнести его следовало как можно скорее. Защита выдерживала землетрясения, но приближалось нечто куда более страшное — то, против чего бессильно любое колдовство.
Пока же Фистандантилус терпеливо стоял посреди просторного зала. Вокруг свободного места в центре теснились рабочие столы и полки с книгами заклинаний и странными предметами в стеклянных сосудах. На сером каменном полу серебряной пылью был вычерчен ровный круг. Всё было готово. Заклинание должно было унести мага отсюда — не только сквозь пространство, но и сквозь время. Он исчезнет из Истара и окажется в Башне Высшего Волшебства в Палантасе, на сто лет в будущем.
Он запечатал Башню — вернее, это сделал его бывший ученик Андрэс своим последним вздохом. Теперь лишь Фистандантилус мог войти туда и не погибнуть страшной смертью. Там, в Башне, в грядущем веке, ничто не помешает ему продолжить задуманное. Там ещё можно будет открыть Портал в Бездну и бросить вызов богам в их собственном доме.
Но уходить пока было нельзя: путешествовать предстояло не одному. Скрестив руки, маг ждал.
Другие волшебники были далеко. Они отдалились от мира и ослабели от потерь, а значит, помешать ему не смогут. Тёмные боги тоже утратили былую силу, лишившись почти всех последователей. Когда Бельдинас погубит Истар, ослабеют и боги света. Равновесие восстановится, но противостоять Фистандантилусу станет некому.
А если кто-то всё же сумеет, если боги найдут способ его остановить, дух мага останется привязан к миру. Однажды кто-нибудь отыщет книгу заклинаний, которую он отправил с Дважды Рождённым, — и через этого несчастного Фистандантилус вернётся. Десятилетия ушли на этот замысел. Ничто не сможет его остановить. Даже огненный молот Паладайна и разрушения, которые он сегодня принесёт миру.
В лабораторию вели две двери, расположенные друг напротив друга. Теперь обе распахнулись одновременно, и на порогах появились две покрытые пылью фигуры. Один гость был высоким, смуглым и мускулистым, всё ещё в доспехах и с мечом, с которым сражался утром на Арене. Второй — невзрачный, сутулый, в заляпанных очках, с испачканными чернилами руками. Фистандантилус кивнул обоим и поманил сухой ладонью.
— Хорошо. Вы оба успели.
Двери закрылись. Гладиатор и писец — двое, избранные магом в помощники для грядущих испытаний, — переглянулись. Каждый разглядывал другого, пытаясь понять, зачем тот здесь. Затем, повинуясь Тёмному, они подошли к серебряному кругу и остановились у края.
— Ферагас, — обратился Фистандантилус к гладиатору, рабу, которого купил себе в защитники на будущие времена. — Ты победил сегодня на Арене?
Тот ответил мрачным взглядом, полным горя. Сегодня он потерял многих друзей. Привычный мир рушился. Все, кто приветствовал его, сражался рядом или против него, уже умерли либо скоро умрут. По приказу Тёмного он бросил их на произвол судьбы. Ферагас ненавидел Фистандантилуса всем своим существом.
Мага это не тревожило. Он пожал плечами и посмотрел на Денубиса.
— А вы, Почтенный Сын? Вас пришлось немного поуговаривать, но всё же вы пришли. Мудрое решение.
Денубис лишь растерянно моргал. Потом поднёс дрожащую ладонь к голове.
Сверху донёсся далёкий грохот: обрушилась большая часть Храма. От такого удара должна была содрогнуться вся лаборатория, но заклятия выдержали. Чёрная железная люстра над головой даже не качнулась.
Фистандантилус кивнул.
— Пора. Войдите в круг.
Оба послушались, стараясь не задеть серебряную пыль. Каждый неловко протянул руку и положил ладонь на плечо волшебника. Фистандантилус начал сплетать в воздухе узоры, нараспев произнося слова, тонкие и цепкие, словно паутина. С чёрной луны к нему потекла магия. Воздух задрожал, и по краю круга поднялась стена серебряного света, мерцающая силой.
На ней проступили картины, похожие на образы, которые создавали мидратские мастера теней: леса и горные вершины, пустыни и океаны, города и пещеры. Одна картина перетекала в другую. Драконы летели по сумеречному небу. Люди сражались с ограми на бесплодной равнине. Ящеролюди с медной чешуёй выслеживали эльфов среди гниющих болот.
Перед ними разворачивалась история Кринна — от бесчисленных веков до первого Короля-Жреца до тысячелетий далёкого будущего. Камни под ногами Фистандантилуса пели: пространство и время открывались перед ним.
Маг посмотрел на Денубиса и Ферагаса. Оба стояли неподвижно, заворожённые происходящим. В тени капюшона появилась улыбка.
— Прощай, Истар, — прошептал он.
Над головой раскрылся вращающийся вихрь. Фистандантилус взглянул в него и сосредоточился. Мелькавшие картины сложились в одну: тёмная комната, где за долгие годы всё покрылось пылью и паутиной. Вздохнув, маг высвободил силу.
Серебряное кольцо вспыхнуло.
Через полмгновения защитные чары дрогнули, померкли и исчезли. Лаборатория с оглушительным грохотом раскололась и обрушилась.
Но троих — мага, гладиатора и писца — здесь уже не было. Их уносила река времени.
* * *
Бельдинас Пилофиро, Король-Жрец Истара, стоял один в священной молельне, залитый собственным светом. Он не чувствовал землетрясений, не слышал ни грохота рушившегося Храма, ни мучительных криков своих последователей. Мир больше для него не существовал. Остался лишь обряд, который предстояло совершить. Чтобы заставить богов выслушать его и подчиниться, потребуются все силы. Но воля его крепка, а цель чиста. Боги это признают.
Пока Бельдинас шёл к алтарю, серебристое сияние вокруг разгоралось всё ярче, словно солнечный свет. Вдруг его охватило странное чувство. Он посмотрел на атласные занавеси за алтарём.
Не прятался ли там кто-то?
Ощущение исчезло. Бельдинас покачал головой. Несомненно, очередная уловка тёмных богов, пытавшихся поколебать его веру. Слишком поздно. Теперь им его не остановить.
Он не преклонил колен, а посмотрел на гладкую блестящую поверхность алтаря. Обратившись в глубину души, призвал всю скрытую там силу. Она хлынула в тело, словно вздувшаяся весной река, готовая выйти из берегов. Бельдинас напрягся, удерживая этот поток. Выпустить его он ещё успеет. Сначала нужно произнести свой величайший указ.
Он поднял подбородок.
— Паладайн.
В голосе не было смирения. Смирение — удел слабых. Имя бога прозвучало почти как обращение к равному.
— Паладайн, ты видишь зло, которое меня окружает! Ты стал свидетелем бедствий, терзающих Кринн в последние дни. Ты знаешь: это зло направлено против меня, потому что лишь я решился с ним бороться! Теперь ты должен понимать, что Учение о Равновесии не оправдало себя!
Бельдинас умолк, почувствовав в молельне чьё-то присутствие — давно знакомое. Он ощущал его всякий раз, когда прибегал к своей силе: исцелял больных или уничтожал врагов. Ошибиться было невозможно. Здесь был бог.
Теперь он парил над алтарём — невидимый, но несомненно присутствующий. Бельдинас подавил внезапное благоговение, желание пасть ниц. Когда он заговорил снова, голос стал мягким, словно звук флейты. Не просительным — успокаивающим, как в разговоре с ребёнком.
— Конечно, я понимаю. В прежние времена, когда враги теснили тебя, приходилось держаться за это учение. Но теперь у тебя есть я — твоя правая рука, твой истинный представитель на Кринне. Соединив наши силы, я смогу смести зло с лица мира! Истребить народы огров! Обуздать непокорных людей! Найти вдали отсюда новые земли для дварфов, кендеров и гномов — народов, которых создал не ты. Даже эльфы познают свет, которого избегали все эти годы. Последняя башня волшебников падёт, а вместе с ней и последние храмы тех, кто не чтит твою благодать. Серебряные и золотые драконы вновь заполнят небеса — не для битвы со слугами тьмы, а чтобы нести мою волю по всему Кринну!
Голос становился всё громче. Сила перед ним колыхнулась: невидимый платиновый дракон сворачивался кольцами, противясь его напору.
Бог подчинится. Ведь раньше он подчинялся. Сила Бельдинаса заставляла армии складывать оружие, испепеляла демонов, возвращала жизнь мёртвым. Паладайн сопротивлялся, но Король-Жрец чувствовал, как воля бога дрогнула перед его пылающим светом.
— Я буду править во славе! — провозгласил он, широко раскинув руки. — Я создам эпоху, которая сравнится с легендарным Веком Мечтаний! Ты дал это и даже больше Хуме, Паладайн, а ведь он был всего лишь безродным рыцарем-отступником! Я требую, чтобы ты и мне дал силу изгнать тени зла, омрачающие эту землю!
С этими словами он выпустил накопленную мощь, направив её на силу над алтарём. Ухватил её, сжал, не позволяя вырваться. Она билась, пытаясь освободиться, — тщетно.
Короля-Жреца охватил восторг. Страхи, тревоги и сомнения, преследовавшие его долгие годы, исчезли. Всё получалось! Нужно лишь удержать эту силу, и сопротивление прекратится.
Паладайн преклонит колени!
Все они преклонят перед ним колени!
— Боги идут! — закричал Бельдинас. — По моему приказу!
Раздался тихий мелодичный звон.
Бельдинас моргнул. На алтаре что-то лежало.
Присмотревшись, он увидел стеклянный кусочек мозаики, расколовшийся пополам при падении. Тот самый, который он заметил раньше. Тот, что нарушал красоту всей картины.
Бельдинас невольно взглянул на искусственное небо над головой, на пустое место, откуда выпала звезда…
И застыл в ужасе.
Он отвлёкся от силы над алтарём.
Теперь её там не было!
В отчаянии Бельдинас потянулся к ней, пытаясь схватить снова. Но опоздал. Присутствие бога стало неуловимым, бесплотным, словно дым. Оно выскользнуло, поднялось выше, за пределы его власти. Воздух замерцал, будто солнечные блики на воде. Проступила платиновая чешуя. Дракон обретал плоть, полный красоты и величия.
И ярости.
Бельдинас стоял неподвижно, всё ещё раскинув руки, и смотрел на змееподобное тело бога. Оно заполнило молельню, извиваясь и переливаясь. Неподвижной оставалась только голова. Она нависла над ним, и в янтарных глазах пылал гнев.
Гнев Паладайна был жарче любой печи, холоднее метелей Ледяного Предела, страшнее любой бури. Но в глубине глаз таилось и другое — скорбь о том, что должно было случиться.
Слишком поздно Бельдинас понял.
Мысленным взором он увидел, что натворил в своей слепоте. И какая участь ждёт его самого.
Каким же он был глупцом.
— Почему?.. — вырвалось у него тонким, срывающимся голосом.
Дракон зашипел.
Одна за другой с мозаики посыпались звёзды. Белые кусочки отделялись от чёрного фона, кувыркаясь падали и разбивались о пол. Рождалась страшная музыка: ни одна нота не затихала, все сливались в нестройный, полный угрозы звон.
Бельдинас едва замечал его. Он смотрел только на Паладайна. Бог не отводил глаз, пока не упала последняя звезда. Тогда величественная голова в последний раз качнулась, пасть распахнулась — и дракон издал яростный крик.
Бельдинас рухнул на колени, порезав их о стекло. Крик Паладайна ударил, словно кулак, придавил, заставил согнуться ниже и ниже. Не в силах больше сопротивляться, Король-Жрец повалился на пол и заплакал. Мицерам скатилась с головы. Сияние дрогнуло.
— Прости, — всхлипнул он. — Паладо Калиб, прости меня…
— НЕТ, — ответил дракон.
Плавный, как поток ртути, Паладайн развернулся и взмыл сквозь потолок, сквозь мозаику. В тот же миг Храм раскрылся. Этаж за этажом здание разламывалось почти изящно — словно распускалась роза. Зал Аудиенций разорвало, купол базилики взорвался, осыпав храмовые земли светящимися хрустальными осколками. Центральная башня с певучими колоколами и золотым шпилем застонала и рухнула, раздавив императорские покои.
Бельдинас видел всё. Пылающую гавань. Залитые кровью улицы. Расколотую надвое Башню Высшего Волшебства, из которой валил дым. Арену, превратившуюся в месиво камня и плоти.
Истар был уничтожен.
И виноват в этом он.
Его высокомерие, гордыня и страх погубили величайшую империю мира.
А это было лишь начало.
Он лежал с обожжёнными слезами глазами, с болью в груди от рыданий и судорожных вздохов. Молил о смерти… о безумии… о чём угодно, лишь бы не видеть происходящего.
Но избавления не было.
Ему предстояло увидеть всё.
От гнева богов не скрыться.
Настал полуденный час. Небо над головой — настоящее небо, а не искусная мозаика — стало чёрным, как безлунная ночь. Нет, ещё чернее: на нём не было ни одной звезды.
Над Истаром разверзлась пустота.
Наконец Бельдинас увидел его — молот, столько лет преследовавший Катана во снах. Высоко над ним появилась гора пылающего камня. Оставляя огненный след, она неслась вниз с ужасающей скоростью.
Глаза Бельдинаса заблестели.
Как же это было прекрасно.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |