Мальчик-Которого-Нет - 2 (гет)

Ночные бдения над Картой не дали никакого результата. Ни в одном уголке школы и на ее территории даже мельком не возникло имя Того-Кого-Нельзя-Называть. И этот факт очень не радовал. Оставалось лишь гадать, почему я не могу найти Тома Реддла. Дневник не воспринимается Картой как человекоподобное существо? Но ведь даже анимагов она считывает! И призраков, а тех уже сложно назвать людьми. Мародеры, создавая Карту, не учли подобные случаи, поэтому Том от меня скрыт? На дневнике какие-то чары, защищающие от слежки? Реддл вполне мог их использовать. Он был мнительным и осторожным. Даже диадема! Казалось бы, он спрятал ее в Хогвартсе. Какая нелепость! Прямо под носом у директора и в месте, где ее можно найти! Это ведь не Тайная комната, куда может попасть лишь змееуст. Но Выручайка скрыта от любых чар. Наверняка даже Основатели не смогли бы узнать, кто или что в ней находится. Дневник скрыл тот, кто его нашел? Тогда это кто-то из взрослых? Амбридж? Директор? Да, Дамблдор мог проследить мои перемещения через эльфов, зря я рассчитывала только на то, что на шестом этаже нет картин в коридорах! Но… Надписи! Их не было бы, найди дневник директор. Тогда розовая жаба? А если не она? Кто из старших студентов достаточно талантлив и бесстрашен, чтобы связаться с дневником, но при этом попасть под его влияние? Судя по тому, что на первом курсе только ленивый, вроде меня, не сходил посмотреть на Пушка, кандидатов полшколы! Что еще? А если?.. А если дневник отображается на Карте только в тот момент, когда он активен? И пока новый владелец в нем ничего не пишет, дневник мало отличим от любого другого, пусть и темного, артефакта? Тогда все совсем плохо! Я ведь не могу даже сузить круг подозреваемых — следить за всей школой целыми днями нельзя.

На завтрак я шла сонная и рассеянная. Многие из старших ребят уже позавтракали и выстроились у выхода из замка, где Амбридж с хмурым видом проверяла у них разрешения на посещение деревни. Проходя мимо хвоста толпы, протянувшейся до входа в Большой зал, я только головой покачала и проворчала себе под нос:

— В школе то трехголовые псы, то тролли, куча привидений, прикосновение к которым может довести до обморожения, странная история с кровавыми надписями, тетка, вооруженная не самым светленьким артефактом… Да и вообще! Уроки, на которых каждый студент в любой момент времени может пострадать от чар, от зверей, от зелий. И только на поход в деревню, где миленькие магазинчики и заведения с вкусной едой, у наших родителей спрашивают разрешение!

— Что ты там бормочешь? — недовольно сказал Рон Уизли, идя за мной на завтрак.

— Ничего, что было бы тебе интересно, — ответила я, хмуро глянув на парня.

Он ответил мне не менее хмурым взглядом и, толкнув, проскочил вперед.

— Беги-беги, а то ж тебе еды не хватит, — сказала я, потирая плечо. Шестой Уизли был изрядно выше и шире меня, так что без труда и на пол меня свалить мог одним толчком. — Места полно. Зачем пихаться?

В Большом зале над тарелками и чашками скучали ребята первых и вторых курсов. Улыбнулась, заметив свою компанию, и уже хотела к ним присоединиться, как вдруг потолок качнулся, нога поехала на чем-то скользком — и я больно шлепнулась на пол, попутно уронив кого-то, кто шел следом.

— Ох-х-х… — только и могла выдавить я, переворачиваясь и потирая ушибленное бедро.

— Ты совсем бестолковый?! — раздалось над ухом злое шипение. — Смотри под ноги!

Позади меня, глядя брезгливо, с ненавистью, сидела Гермиона. Несмотря на выходной день, девушка была в школьной мантии, сейчас изрядно изгвазданной соком. Ее толстенная сумка валялась рядом, чуть треснув по шву.

— А нечего за мной тенью ходить! — зло бросила я в ответ. — Сама под ноги смотри.

Грейнджер возмущенно задохнулась, что-то прошипела себе под нос и попыталась встать, неуклюже барахтаясь в луже сока. Я помогать ей не собиралась, самой бы как-то подняться. Отметила лишь, что выглядела гриффиндорка получше, чем еще несколько дней назад. Исчезли черные круги под глазами. Девушка вымыла волосы и даже немного их расчесала. Нынче утром Гермиона больше походила на студентку, а не на привидение.

— Чего пялишься? — обиженно поджала губы Гермиона, таки встав и очистив одежду заклинанием.

— Нельзя? — вздернула я бровь.

Гриффиндорка фыркнула, задрала нос и, закинув сумку на плечо, заявила:

— Нельзя!

Я лишь усмехнулась, наблюдая за ней. Бросив на меня свирепый взгляд, Грейнджер поспешила к гриффиндорскому столу.

— Какая же она нервная, — покачав головой, сказала я.

— Привет, — ласково улыбнулась мне Луна, возникая на пороге Большого зала.

— Привет, — ответила я и благодарно кивнула, когда девочка, вынув палочку из пучка на затылке, легким движением привела мою одежду в порядок. — Спасибо.

— Как дела? — спросила девочка, очищая еще и пол.

— Пока не знаю, — ответила я, подхватила подругу под локоть и повлекла к слизеринскому столу.

— Доброе утро, — кивнул мне Невилл. — Привет, Луна!

— Ква… — раздалось из-под стола.

— Доброе утро! — улыбнулась я, опускаясь на лавку, и добавила, глянув вниз: — Приветствую, ваше высочество.

Луна села рядом и вежливо всем кивнула.

— Кому доброе, а кому нет… — проворчала Панси, подпиравшая кулачком щеку.

— Что-то случилось? — удивилась я.

— Почему третьему курсу уже можно выходить в деревню, а нам — нет?! — вскинулась подруга и обиженно оглядела нашу маленькую компанию. — Всего-то год разницы!

— Ну… это же очевидно, — пожала я плечами, вытягивая из стопки на блюде пару тостов и придвигая к себе вазочку с джемом. — Луна, будешь?

Девочка быстро кивнула.

— Нам всем сейчас по двенадцать, — произнес Невилл, — как минимум. И большинству только исполнится тринадцать к концу учебного года и на каникулах. Другое дело — третий курс. В будущем году большинству из нас будет по четырнадцать. Малое совершеннолетие.

— Да знаю я… — простонала Паркинсон и с обидой глянула на парня. — Прописные истины мне объяснять не надо! Но почему? Мы же не в другую страну собираемся… и не в Лондон, например! Деревня в получасе ходьбы! И там за студентами присматривают учителя.

— Такие вот правила, — примирительно произнес герболог. — Подожди немного!

— Да и что ты не видела в Хогсмиде? — удивилась я. — Маленькая деревушка, существующая здесь, как мне кажется, только из-за школы. Немного жителей, половина из которых или владельцы местных же лавочек и забегаловок, или какие-то отщепенцы, предпочитающие жить уединенно.

— Там есть еще дома кое-кого из наших учителей, — поделился своим знанием Блейз. — Вроде… у профессора древних рун там есть свой дом.

— Ага, — подхватила Дафна. — Но не совсем ее личный. Она купила его вместе с матерью и половину ночей проводит вне школы.

— А «Кабанья голова»? — припомнил Лонгботтом. — Этот трактир ведь держит брат директора?

— Об этом, правда, мало кто знает, — хмыкнул Забини. — В деревне хозяина трактира зовут просто Аберворт или старик Аберфорт. Его фамилию почти никто не упоминает. Да и наш директор предпочитает о своем брате помалкивать.

На несколько минут все умолкли. Кто-то о чем-то думал, кто-то просто жевал.

— Эй, Поттер, а почему ты не спрашиваешь, где Малфой? — внезапно спросил Тео.

Я вздернула бровь, глядя на сокурсника. Тот смотрел выжидающе, так что, невольно закатив глаза, была вынуждена объяснить свое спокойствие:

— Есть два варианта: или Драко еще спит, или с утра пораньше умчался на тренировку. И судя по тому, как вчера он был обижен и зол на Флинта, прямо сейчас наш дракончик отсиживает пятую точку на метле.

Грег, сидевший через пару человек от меня, весело хмыкнул.

— Па тренивовке вон, — неразборчиво пробубнил Винс.

— Ну вот, — пожав плечами, произнесла я. — И я ему не нянька, чтобы переживать и носиться следом.

— А вчера так заботливо тащил Дракусику какао, — ухмыльнулся Нотт.

— Не завидуй, — ласково посоветовала я. — Зависть — очень плохое чувство, Тео.

Нотт фыркнул и обменялся с Забини хитрыми взглядами. Я лишь головой покачала, наблюдая за парнями. Меня мало волновало их мнение о себе.

— А ты в курсе, что Малфой, когда тебя рядом нет, только и твердит… о тебе? — спросил Блейз.

Я не удержалась и скопировала его усмешку.

— Правда? Как мило.

— По-оттер то, По-оттер се… — произнес Забини, очень стараясь копировать манеру Драко. Я снова улыбнулась, отмечая про себя, что в разговорах с нами, близкими друзьями, Малфой забывал манерно тянуть гласные. Временами он даже повторял за мной произношение тех или иных слов, перенимая более простецкую манеру, присущую среднему классу. Я сама то и дело использовала выговор, присущий аристократии. Чем дальше, тем больше ребята в нашей маленькой группке, состоящей из Лонгботтома, Паркинсон, меня, Малфоя и Крэбба с Гойлом, сближались, прорастали один в другого.

«Неужели однажды все это изменится? Мы станем врагами?»

— Драко нравится Харо, — произнесла Луна и пожала плечами.

Мальчишки весело загоготали. Я улыбнулась. Двусмысленность, которую Забини и Нотт уловили, мало меня волновала.

— Мне тоже нравится Харо, — тем же тоном, никого не смущаясь, сказала Лавгуд. — Что в этом плохого?

— Ничего, — заверила я девочку. — Мне тоже нравится Драко. Он мой друг. И ты мне очень нравишься. Ты моя подруга.

«Забавно, что разные обстоятельства мало влияли на главное — Малфой говорит о Поттере, враг он ему или друг», — отметила мысленно.

— Ты для него не просто друг, — ошарашила даже меня Лавгуд.

— А кто? — вздернул бровь Забини.

— Харо его самый главный друг! — не дав парням что-либо добавить, сказала Луна.

Блейз и Тео снова загоготали.

— Придурки, — беззлобно констатировала Панси. — О чем они думают?..

— Они слышали, как Маркус заявил Драко, что тот столько о Поттере говорит, будто влюблен в него, — тихо шепнул девушке Невилл, но я услышала.

— Ой, да Флинту самому еще Джемма в прошлом году заявила, что тот так на Гриффиндоре повернулся, будто ему Оливер Вуд по ночам спать не дает, — фыркнула Панси. — Снится в снах. Эротических! Как Маркус потом лютовал!.. Но на Фарли не отыгрался, команде досталось.

Я захихикала, а Паркинсон мне весело подмигнула.

После завтрака я вернулась к себе, полюбовалась немногочисленными отметками на Карте мародеров и устроилась в кресле у камина с дневником Лили. Ничем особенным он в последнее время не радовал, выдавая довольно обыденные записи разных лет.

Мама рассказывала о своих успехах, неудачах, поверяла бумаге маленькие тайны, становясь ближе и понятней. Она была живой, реальной, неидеальной. Временами ужасно наивной, порой слишком мудрой. Такую Лили можно было полюбить, и я любила ее. И жалела, что никогда не смогу встретить лично.

О Джеймсе Лили говорила мало, а если и вспоминала, то я через чернила чувствовала ее негодование, обиду и разочарование. По записям создавалось впечатление, что Поттер на пару с Блэком куролесили практически каждый день, допекая как студентов, так и учителей. Их бы давно выгнали за проделки, если бы не заступничество Дамблдора, который на все закрывал глаза. От гнева Попечительского совета и родителей других студентов парней спасало лишь то, что Сириус и Джеймс никогда по-настоящему никому не вредили. Даже издевательства над Снейпом не переходили определенную грань… до пятого курса, но о тех событиях Лили, судя по ее записям, ничего не знала. И именно это незнание и сыграло против молодого Северуса, ведь он никак не мог объяснить, чем вызвана его перехлестнувшая через край ярость и обида.

— Обедать идешь? — спросил Малфой, заглядывая ко мне.

— Ага, — кивнула я, вскочила и, сунув дневник на книжную полку, направилась к выходу. — Ты тренировался утром?

Драко поморщился и потер плечо. Когда он повернулся, я заметила ссадину у него на скуле.

— Эй, ты упал?! — перепугалась я.

— Все нормально, — дернул он плечом.

— Ты смазал рану? — требовательно спросила я.

Малфой дернул плечом и ничего не ответил. Я искоса на него взглянула и попросила:

— Будь осторожнее. Квиддич того не стоит.

— Тебе будет жаль, если я разобьюсь? — спросил он небрежно.

— Ты совсем дурак?! — возмутилась я. — Жаль? Жаль?! Мне будет жаль? Мне будет не просто жаль, Малфой! Ты не чашка, чтобы просто пожалеть, что разбилась! Я переживаю. Серьезно!

Он, остановившийся и наблюдавший за моей тирадой, улыбнулся и пошел дальше.

— Эй! — крикнула я. — Ты чего улыбаешься? Я прошу тебя летать осторожнее! Ладно?

— Хорошо, — обернувшись, кивнул Драко и позвал: — Идем обедать.

Я насупилась, но последовала за приятелем. Споры спорами, а обед пропускать не стоит.

Старшие еще не вернулись из Хогсмида, так что в подземельях почти никого не было. Лишь впереди, у самого поворота в главный коридор мелькнула чья-то тень и исчезла у лестницы в холл.

— Вроде уже весна, так почему у нас тут так холодно? — передернув плечами от налетевшего сквозняка, сказала я и прикрыла глаза, глядя на нервно пляшущее пламя факелов. — Мы в магическом мире! Почему нельзя избавиться от холода? Где нормальные светильники в подземельях? От факелов даже теплее не становится, они только чадят и сжигают кислород — тяжело дышать и глаза слезятся. И почему мы вообще живем под землей? Слизерин, змеи… тьфу! Хогвартс — огромный замок. Десятки пустующих классов, целое заброшенное крыло, где раньше учителя жили с семьями! А мы под землей!

— Разошелся, — хмыкнул Драко. — Ты прямо как моя мама. Она тоже вечно ругает Хогвартс.

— А воз и ныне там. Никто ничего не делает, — проворчала я и снова поежилась, ощутив холод сбоку. — Да что это такое?!

Повернуть голову я не успела. Мощный поток воздуха устремился в стену и дернул меня за собой. Заскрежетали камни.

— Харо! — вскрикнул Драко, потянувшись за мной.

Его пальцы скользнули по моему плечу. А потом я совершенно потерялась в пространстве и боли, кубарем катясь куда-то вниз. Единственное, что еще успел отметить мой разум, прежде чем я отключилась, это то, что вниз, судя по пинкам и вскрикам, падала не одна.