Натуральный блондин (гет)

Драко чувствовал, что две равновеликие силы просто разрывают его на части.

Мозгами он понимал, что нужно сделать все, чтобы выпереть Грейнджер в эту Америку, и плевать уже, что с Поттером. Мало было Лорда, так еще и десять азкабанских сидельцев прибавятся. Рожи там те еще. Включая родную тетку. И Драко догадывался, где они все в итоге окажутся. В Малфой-Мэноре. Придется их кормить, поить и лечить после тюрьмы. Отец с ума сойдет.

А сердце, его глупое сердце, просило оттянуть отъезд Грейнджер и задержать ее подольше рядом с собой. Только не сегодня. И не завтра.

Поэтому он решил возглавить операцию по поимке Поттера, раз уж без нее не обойтись. Это даст хоть какой-то контроль над ситуацией.

Драко отправился к Амбридж, навешал ей на уши сорок фунтов отборной лапши, и на следующий день очередным декретом было объявлено о создании инспекционной дружины, подчиняющейся напрямую Генеральному Инспектору.

Малфой записался первым и тут же был назначен главным. Почти все его однокурсники и парочка ребят постарше вступили в эту дружину, забили на происходящее разве что выпускники. Седьмой курс Слизерина в свой последний учебный год готовился к экзаменам и был занят вечеринками в подземельях, распитием алкогольных напитков и краткосрочными романами, а потому до мышиной возни вокруг Избранного снисходить не собирался.

А дальше Драко развел тщательно организованный бардак. Инспекционная дружина, блестя значками, с гордым видом ходила по замку и ловила Поттера вместе со всей его Армией Дегенератов.

По пути то и дело теряя участников.

Драко, как настоящий командир, давал дружинникам поручения. Крэбб и Гойл регулярно отправлялись на проверку коридора возле кухни. Вдруг там притаился коварный Поттер? И все, оттуда эти двое тугодумов не выходили до вечера. Девчонкам вообще все это надоело очень быстро, поэтому они исчезали незаметно, устраивались в каком-нибудь заброшенном классе, сплетничали, пили контрабандный ликер и обсуждали цвет лака для ногтей и парней. Нотт искал Поттера в библиотеке, Забини возле знакомого подземного хода, Монтегю и Блетчли — на квиддичном поле, а сам Драко важно прохаживался по коридорам или бдил на Астрономической башне.

Удивительно, что при всех усилиях они никак не могли обнаружить, где же собирается незаконное формирование.

— Малфой, у меня такое чувство, что вы даже не напрягаетесь, — с подозрением смотрела на него Грейнджер.

— Ничего подобного, — защищался Драко. — Мы ноги до колен стерли, пытаясь вас найти и обезвредить. Завтра третий этаж будем проверять. А потом устроим засаду в Большом зале.

Все намеки на восьмой этаж Драко пропускал мимо ушей.

— По-моему, кто-то валяет дурака, — сомневалась гриффиндорка.

— Обижаешь, Грейнджер, Поттер и сам валяться умеет, — разводил руками слизеринец. — Ты лучше следи, чтобы он уроки делал, а то опять по зельям нулей нахватал.

Гермиона только тяжело вздыхала. Гарри совсем забросил учебу и занимался только на собраниях А. Д. И на спортивные тренировки перестал ходить, как и Рон Хоть бы с Невилла пример брали, вот кто действительно старается.

Она даже не требовала от Малфоя, чтобы он перестал дразнить ее друзей. Потому что это и так был чуть ли не единственный способ заставить их учиться. Как только Гарри и Рон в очередной раз забивали на домашние задания, Гермиона напоминала им, как счастлив будет Малфой, когда они завтра на опросе будут мычать и блеять под строгим взглядом профессора МакГонагалл. И как долго слизеринец будет их пародировать. И в каких именно выражениях.

Мальчики ворчали, ругались, но, скрипя зубами, учили хоть что-то.

В случае профессора Снейпа не срабатывал даже этот кнут, Гарри был жестоко травмирован уроками окклюменции, которые приходилось выдавать за дополнительные занятия по лекарственным зельям. Их проходили на третьем курсе, так что Гарри получал еще одну порцию насмешек все от того же Малфоя и Захарии-козла-Смита.

И еще ее расстраивал Рон, с которым она дружила с первого курса. Теперь же они ругались по двадцать раз на дню. И все из-за проклятущего квиддича!

То он злился, что Гермиона не ходит поддержать его на тренировках, то дулся, что она не может (вообще-то не хочет) запомнить состав команды "Пушки Педдл", то еще что-нибудь.

Чжоу Чанг, которая нравилась Гарри, его тоже бесила. Она, видите ли, болела за "Татсхилл Торнадос".

— И что? — не поняла Гермиона.

— Да она вовсе не фанатка! — кипятился Рон. —Половина из тех, кто носит теперь эти значки, купили их только в прошлом сезоне...*

— Ну и что?

— Это значит, что они не настоящие болельщики, а просто примазались....*

Нельзя проклинать Рона Уизли, напоминала себе Гермиона. Даже если он повернут на квиддиче. Даже если он стал тупее бладжера. Он все равно друг, друзей не проклинают. Легче не становилось.

С квиддичем у Рона тоже складывалось не очень. На тренировки гриффиндорской команды исправно ходили слизеринцы под предводительством Паркинсон. Пели песню про Короля-Уизли, комментировали манеру игры и пропущенные мячи, а Паркинсон потом и во время дежурства не упускала возможности проехаться по его талантам.

Анджелина Джонсон взяла двух новых загонщиков, которые, по общему мнению, были бездарностями. Место ловца заняла Джинни Уизли. Рона из команды капитан отпускать не хотела, считала, что у него есть потенциал. Может, и есть, но уверенности ему не хватало.

Недостаток способностей игроков Анджелина пыталась победить опытом, а потому тренировки были почти каждый день. Из-за полетов Рон испытывал голод, а из-за провалов стресс, поэтому в Большом зале он старался одно утолить, а другое заесть.

И Гермиона не выдерживала.

— Рон, — говорила она, смотря на друга с укоризной. — Прекрати набрасываться на сладости. Ты совсем перестал есть овощи! Это может отразиться на твоей спортивной форме. Я серьезно говорю, Рон!

— Отштань, Гемивона, — Рон, проглотив кусок сладкого пирога, тут же тянулся за жареной курицей. — Мне надо набрать мышечную массу!

— Я тебе давала книгу про спортивные диеты, — возмущалась Гермиона. — Для мышц полезен белок! Яйца, творог, мясо, но обязательно нужны углеводы и клетчатка...

— Да я еще близко форму не набрал! — и Рон тащил к себе блюдо с пирожными. — Видала, какой у "Пушек" вратарь? Джеффри Симонс, настоящий гигант...

— Уизли, даже если ты разожрешься до таких размеров, ты все равно три кольца сразу не прикроешь! Задница порвется на гексаграмму Вайбура! — как будто почуяв тему дискуссии, к гриффиндорскому столу неслышно подкрадывался Малфой, сопровождаемый своими мордоворотами-телохранителями. И тоже высказывался.

— Эй, рыжий, под тобой метла еще не треснула? Смотри, а то развалится прямо на игре. Или пузо перевесит и лететь тебе придется только вниз. А корона тебе на башку еще налезает, не мала?

— Заткнись, хорек паршивый! — рычал Рон.

И Гермионе хотелось побиться головой об стол.

Малфой тоже... Может ведь вести себя как нормальный человек, но только когда они на дежурстве. Неужели все дело в Живоглоте?

— Ненавижу квиддич! — как-то раз со злостью высказалась она. — Эта идиотская игра только углубляет вражду между факультетами!*

— Гермиона... — кажется, она только что разбила сердце лучшему другу. — Ты ничего, совершенно ничего не понимаешь в том, что такое квиддич!*

А Рон, Фред, Джордж и Джинни Уизли смотрели на нее с такими потрясенными лицами, словно она на их глазах разорвала и съела котенка.

Маленького беленького котенка с розовым бантиком.

— По крайней мере, мое счастье не зависит от умения Рона ловить мяч*, — отрезала Гермиона и снова уткнулась в рунный перевод.

У Хаффлпаффа они выиграли со счетом 150:140, Рон пропустил четырнадцать квофлов, впал в депрессию и опустил руки, перестав вообще шевелиться. И даже А. Д. не спасала ситуацию.

Словом, неприятного в ее жизни и так хватало, а тут еще эти сбежавшие Пожиратели! Гарри все время повторял, что надо что-то делать, ведь Волдеморт, он же... он же Волдеморт, а Министерство не хочет высунуть голову из задницы. Люди должны знать правду! Так и Дамблдор говорит, не уставал твердить Гарри всем членам А. Д.

И у Гермионы возникла идея.

Им же нужно что-то эдакое, правда? Вот и убьем двух зайцев одним заклинанием.

Гарри и Рону она ничего говорить не стала, потому что ей не хотелось слушать возражения и претензии, просто написала одному знакомому жуку. И договорилась о встрече в ближайшее посещение Хогсмида. По иронии судьбы это было 14 февраля, День святого Валентина.*

А потом поставила Гарри перед фактом, что к двенадцати часам он должен подойти в "Три метлы". Хоть тушкой, хоть чучелом, хоть под ручку с Чжоу.

Гарри, у которого все мысли были заняты предстоящим свиданием, только кивал, соглашаясь сразу на все.

*Тысяча лет тому назад*

— Для легиллименции, как и для окклюменции, нужны природные способности. Какие-то начала, конечно, можно усвоить и так, но...

— Точно, Салли, это как с прорицаниями. Дар нужен для чего-то серьезного, а то и я так могу. Грядет светлокосая дева, что воздвигнет сельское орудие и изречет...

— Это ты во всем виноват, Годрик!

— Это нечестно, Гриф, ты ее в окно видел.

— Да почему я сразу?

— Потому. Святой Поттер — твой ученик? Значит, ты и виноват.

— Логика. Эллинская ты лженаука.

— Салли, погоди язвить. Хельга, объясни толком, Поттер тут опять при чем? С утра нормально все было, я его отправил драконятник чистить.

— Нет его больше.

— Поттера?!

— Драконятника. На его месте большая куча непонятно чего, на ней в обнимку сидят дракон и Святой Поттер. Глаза у обоих большие, круглые и слегка навыкате. И ни один из них не может объяснить, как оно так получилось.

— Делааа...

— Так что если вы закончили свою дискуссию о мозгоклюйстве, то попробуйте выяснить, как эти два придурка учинили такое безобразие. И мне все равно, чьи мозги вы будете потрошить.

— Ставлю на дракона, он разумнее. Салли, ты у нас самый сильный легиллимент, ты справишься.

— Я умный, Гриф, я даже не возьмусь.

*Тысяча лет тому вперед*

— Малфой, а ты четырнадцатого в Хогсмид идешь? — спросила Гермиона своего напарника без всякой задней мысли.

О, да. В тонкой дипломатии Гермиона Грейнджер была хуже слона в посудной лавке. Даже, пожалуй, трех слонов. Она, конечно, ругала порой своих друзей за их непонимание, что там думают девушки. И говорила, что у Гарри и Рона эмоциональный диапазон чайной ложки. Но сама, если уж честно, не сильно от них отличалась.

А вот у Малфоя с эмпатией все обстояло иначе. Века селекции, помноженные на опыт выживания и преуспевания в условиях королевского двора, а с этим не каждый серпентарий сравнится.

Поэтому, услышав от гриффиндорки такое, он покраснел и закашлялся. В устах любой чистокровной воспитанной девушки — это был бы прозрачный намек. И Драко его бы всей душой приветствовал. Если бы не знал уже, что в манипуляциях Грейнджер абсолютно бездарна. Она не просила, не хлопала ресницами, не притворялась слабой, не льстила, не поощряла, не.... Она просто приказывала и грозно смотрела до тех пор, пока все не становилось так, как она хотела.

Ее интриги, которые она сама считала очень хитрыми, были прямолинейны, как летящий со свистом в лоб гоблинский топор. Иногда Драко думал, что эта хрупкая (на первый взгляд, да и на второй тоже) невысокая девушка может остановить гиппогрифа на лету. И войти в горящую хижину Хагрида, если ей будет надо.

Поэтому Драко хотел ее себе. Чтобы она говорила ему, кто он такой.

— Нуууу, я не решил еще, — протянул Драко, который последние две недели всеми силами отмазывался от слизеринских девиц, жаждущих его общества именно в этот день. Как будто это было первым шагом к тому, чтобы стать новой леди Малфой. — А ты?

И чуть не упал от шока, когда Грейнджер сказала:

— Пойду. У меня свидание в "Трех метлах".

Он убьет Поттера. Забьет очкарика ногами. Засунет снитч в глотку и утопит в Черном озере.

Это была катастрофа.

Он так и знал!

— Поздравляю, — прохрипел Драко, старательно сохраняя лицо. Выть от душевной боли он будет потом. — Надеюсь, Поттер счастлив?

— Гарри? — обернулась Грейнджер. — Наверное. Они с Чжоу идут в Хогсмид с утра.

Что?

Так. Он убьет не Поттера. А кого?

— Ни за что не угадаешь, с кем я встречаюсь, — щебетала довольная своей задумкой Грейнджер.

Бут? Гольдштейн? Кто там в этой Академии Дураков есть? Лонгботтом? Точно, Смит еще, козел надутый. Ну все, барсук не жилец!

— ... с Ритой Скитер!

— ...!

Она его когда-нибудь с ума сведет.

— А эта журналистка тебе зачем? — спросил Драко, когда смог отдышаться.

— А для чего еще нужна продажная пресса? Чтобы она взяла у Гарри интервью. В котором он расскажет правду. О Волдеморте и Пожирателях. Ой.

Тут Гермиона осеклась и вспомнила, что отец Малфоя тоже состоит в этой террористической организации.

Драко посмотрел на ее смущенную рожицу и махнул рукой.

— Отец бы и рад из этого выскочить, — тихо признался он. — Он не говорит прямо, но я понял. Вот только не получится. Лорд в мэноре. И мама там.

— Террористы всегда берут заложников, — глубокомысленно сказала Грейнджер.

— У маглов тоже есть такие Лорды? — спросил Драко.

— Таких же зеленых нет. Но преступников хватает. С ними полиция борется и спецслужбы, а тут все сидят и делают вид, что ничего не знают.

— Знают, — вздохнул Драко.

— Как знают? — вскинулась Грейнджер. — А почему тогда все вот это?

Какая же она наивная бывает, подумал Драко. И начал объяснять. Расклад был простым, как состав зелья от прыщей.

— Сама подумай. Лорду одному с захватом власти не справиться, ему нужны сторонники. С Метками — это само собой. Но их мало. В мэнор летом какая только сволочь из Лютного не таскалась, и попробуй выгони. Знает отребье Лютного — значит, вся Диагон-аллея уже в курсе. И лавочники один за другим сворачивают торговлю, зажимают арендную плату и налоги.

— А ты откуда знаешь?

— От отца. У нас в некоторых бизнесах доля. И участки есть. Смотри дальше: министерских чиновников отец прикармливал годами. Кое-кто из начальников отделов тоже в гости приходил. Считай, половина Министерства уже начеку. Может, мелкота какая и не знает, а остальные просто помалкивают. Авроры без приказа вообще не шелохнутся.

— Но почему Фадж тогда вот так?

— А у него выборы этим летом. Если он их продует, то Лорд будет не его проблемой. А если выиграет, ну тогда будет смотреть, что ему выгодней. Или к Лорду примкнет, или к Дамблдору. Но директора поперли с поста председателя Визенгамота. И в МКМ им крайне недовольны. А Лорд с Фаджем властью не поделится.

— То есть, я зря все это затеяла? — огорчилась Грейнджер.

— Почему зря? — подмигнул Драко. — Амбридж точно взбесится и выгонит вас из школы. И те, кто отношения к Министерству и торговле не имеет, прочитают и задумаются. Кстати, а где ты это интервью печатать собираешься? "Пророк" под колпаком у Фаджа.

— Зато "Придира" опубликует, — ответила Грейнджер.

— Но там же такой бред пишут!

— Другого-то нет, — пожала плечами гриффиндорка. — А "Ведьмополитен" точно статью не возьмет.

— Слушай, Грейнджер, — помолчав, спросил Драко. — А Поттер знает, что ты задумала?

— Конечно же, нет, — безмятежно ответила эта ведьмочка. — Зачем его заранее расстраивать?

— А если откажется? — сам бы Драко точно не согласился.

— У него нет выбора, — сказала Грейнджер.

Как будто у Драко он был.

Потому как если бы да — то он бы не сидел в "Трех метлах" в этот День Влюбленных за одним столом со всей инспекционной дружиной и не делал вид, что смеется над пошлыми шутками Забини. А гулял бы где-нибудь подальше от всех в компании одной девушки, за которой сейчас наблюдает через отражение в стекле.

Если бы у него смелости хватило, конечно. А то при попытке хотя бы намекнуть ей о своих чувствах, язык слизеринца намертво прилипал к нёбу.

Северус Снейп, дежуривший 14 февраля в Хогсмиде, заглянул в заведение Розмерты и опытным глазом сразу выцепил столик в дальнем углу. За которым с видом заговорщиков сидели Поттер, Грейнджер, Скитер (???) и ... Лавгуд.

Он тут же сдал назад и закрыл за собой дверь.

"Чует мое сердце, что мы накануне грандиозного шухера", — припомнив свое коуквортское прошлое, подумал Снейп.

Но декан Слизерина был умным человеком, а потому никому ничего не сказал.

* В магловском мире 14 февраля 1996 года приходилось на среду. И не спрашивайте меня, почему. Сделаем вид, что в Хогвартсе этот праздник был объявлен выходным днем.