Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Урок и правда оказался интересным, и Гермиона изо всех сил пыталась сосредоточиться на связи чисел с магией. Порой ей это даже удавалось, и тогда она усилием воли задвигала куда-то вглубь ту самую иррациональность, которую терпеть не могла. Потому что память, словно подмененная, упорно ей твердила: ты не раз использовала маховик времени. И все было иначе: легкость и головокружение от возможностей, упоение — пусть только часы подвластны тебе, даже не дни, все равно это маленькое торжество над самым странным и необъяснимым. Над временем…

Когда же? Когда такое было? Что произошло? И не попробовать ли снова?

Но Гермиона вгрызалась в арифмантику. Не сегодня. У нее все равно есть крошечная победа — она теперь может сравнить этот предмет с прорицаниями. И знает, что выберет, если больше никогда не сможет сделать оборот…

Во время обеда Гермиона почти не разговаривала с друзьями, но первый урок ухода за магическими существами в исполнении Хагрида отвлек от тяжелых мыслей. Лесничий собрал слизеринцев и гриффиндорцев неподалеку от своей уютной хижины, и сентябрьское солнце, словно в сговоре с ним, пробилось сквозь мрачные тучи. Но прямо перед учениками, за загоном, темнели сплетенные ветви мрачных деревьев. Из Запретного леса веяло холодом и древней магией.

Сияющий от гордости Хагрид велел всем достать учебники. Ученики зароптали. У каждого учебник имелся, вот только… Что это вообще за книга?! Зубастая и с отвратным характером! Настоящий монстр — дергается, пытается схватить за пальцы. И название соответствующее: «Чудовищная книга о чудовищах».

Драко Малфой начал было возмущаться, но Гермиона вдруг затаила дыхание. Ее рука сама собой, словно подчиняясь чему-то забытому, легла на корешок и спокойно погладила его. Книга, вздрогнув, послушно затихла.

Хагрид радостно всплеснул руками.

— Вы только посмотрите! — пробасил он. — Умница, мисс Грейнджер, раньше всех смекнула, в чем дело.

Гермиона побледнела. Похвала не заслужена! «Заучка Гейнджер» ничего не читала, не слышала об этой книге. Как и остальные, не имела понятия, каким образом ее усмирить. Странности продолжались. Неужели из-за маховика времени? Она сделала с ним что-то ужасное… Или же? В памяти пронеслись жуткие события первых двух лет в школе — профессор Квирелл, скрывающий Волдеморта, страшная тетрадка, едва не приведшая к большой беде. Может, дело в другом? Просто кто-то хочет подобраться с Гарри… через нее?

Величавые гиппогрифы — роскошная помесь коней с гигантскими орлами, которых Хагрид вывел из загона, отвлекли Гермиону. Тем более, что Гарри подошел к одному из них, явно выручая учителя — никто ведь больше не горел желанием познакомиться с такими опасными существами.

Наблюдая, как друг взмывает в небо на светло-сером Клювокрыле, Гермиона ощутила странный укол зависти — к полету, к легкости, к тому, что мир для Гарри по-прежнему четкий и ясный.

А потом ее охватила паника.

На успешно приземлившегося Поттера смотрели как на героя, и его заклятый враг Драко Малфой с усмешкой подошел к гиппогрифу. Осторожно поклонился, подражая Гарри, и дождался ответного поклона.

— Это совсем не сложно, да? — процедил он с торжеством, уже без страха глядя на Клювокрыла. — Ты ведь совсем не страшный. Просто тупой, уродливый…

Драко не договорил. В голове у Гермионы вспыхнула картинка: взмах когтистой лапы, истошный крик и кровь на траве. Она даже не осознала, что делает...

— Назад! — бросившись к Малфою, Гермиона изо всех сил толкнула его в плечо.

Драко, не ожидавший нападения, отлетел в сторону, споткнулся, повалился на землю. Клювокрыл грозно щелкнул клювом, вздыбив перья, но страшные когти вспороли лишь пустоту там, где мгновение назад стоял светловолосый слизеринец.

Опушку леса накрыла на мгновение тревожная, звенящая тишина. Малфой, поднимаясь, яростно потер локоть — больно ударился о корень старого дуба.

— Ты что творишь, грязнокровка! — взвизгнул он, краснея от негодования.

К нему тут же подскочил Рон.

— Не смей ее так называть! Она спасла тебя, придурок.

— Спасла? От чего, интересно? Да у нее мозги уже слиплись от учебников! Я все расскажу отцу, и тогда…

Гермиона стояла неподвижно, приложив руки к пылающим щекам. Оскорбления слизеринца не достигали ее слуха. Куда важнее вопрос — почему? Почему она это сделала? Откуда пришло то видение с криком и кровью?

Чья-то рука успокаивающе легла на плечо. Гарри.

— В самом деле, Малфой, — заговорил он уверенно. — Все видели, как ты трепался с Крэббом и Гойлом, когда Хагрид рассказывал, как опасно оскорблять гиппогрифов. Гермиона в отличие от тебя, слушала! Ты должен сказать ей спасибо.

— Что? — Драко прищурился. — Да тут сплошной сумасшедший дом! Выгораживайте свою зубрилу, ладно. Но мой отец узнает, какой хаос начался на первом же уроке этого, с позволения сказать, учителя…

Хагрид, опомнившись, сделал шаг вперед, заслоняя собой Клювокрыла.

— Ну-ну, мистер Малфой, — заговорил он примиряюще, — не стоит так шуметь... Мисс Грейнджер просто... э-э... немного переволновалась. Но она права! Гиппогрифы существа гордые... и…

— Что тут происходит? — раздался за спиной у Гермионы глубокий звучный голос.

Она обернулась.

Из-за деревьев, гневно сверкая серыми глазами, вышел Сириус Блэк.