Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Гермиона открыла глаза, и реальность обрушилась на неё вместе с оглушительным рёвом трибун. Мозг, привыкший работать на опережение, мгновенно начал восстанавливать цепочку событий. Кабинет директора... Дамблдор, мягко, но настойчиво объясняющий, что она выбрана «той, по ком Виктор Крам будет скучать сильнее всего». Гермионе это не понравилось сразу. После ядовитых статей Риты Скитер и глупых обвинений Рона роль «заложницы» болгарского чемпиона казалась ей сомнительной честью. Она мельком подумала, что Кирану это тоже вряд ли придётся по душе — он и так смотрел на её общение с Крамом с плохо скрываемым напряжением. Но Дамблдор напирал на важность Турнира, на международное сотрудничество, и она, как всегда, уступила. Затем был взмах палочки, непреодолимое желание закрыть глаза и... темнота.

И вот теперь она здесь. Вода была мутной, свинцовой. Гермиона почувствовала сильную руку Виктора на своей талии, но, как только они достигли мелководья, она начала активно шевелить ногами. Мысль о том, что её понесут на руках перед всей школой, как беспомощную куклу, казалась ей невыносимо унизительной.

Под неистовые крики зрителей они вышли на берег. Гермиона споткнулась, запутавшись в потяжелевших краях мокрой мантии, но чьи-то руки тут же накинули на её плечи полотенце. Началась суета: Виктора бесцеремонно отодвинули в сторону.

Гермиона моргнула, оттирая воду с лица, и увидела перед собой недовольного профессора Снейпа. Но не он привлёк её внимание. Рядом опустилась на колени молодая незнакомая ведьма. На ней была дорогая, изящно скроенная мантия, а волосы — идеально уложенные, чуть выше плеч — обрамляли лицо с яркой, цепкой улыбкой.

Ведьма тут же накинула на Гермиону ещё один пушистый плед и принялась ощупывать её плечи и руки с такой деловитой заботой, будто они были старыми знакомыми.

— Всё хорошо, милая? Ты в порядке? — её голос был мягким, певучим. — Голова не кружится? Ничего не болит?

Она протянула Гермионе маленькую склянку с переливающимся изумрудным зельем. Гермиона помедлила, с опаской глядя на незнакомку. Но рядом стоял Снейп, чуть поодаль суетилась мадам Помфри, и никто из них не выглядел возмущённым присутствием этой женщины.

Незнакомка, заметив её колебания, понимающе прищурилась и негромко добавила:

— Профессор Снейп специально варил его для тебя. Пей, не бойся.

Снейп в ответ лишь раздражённо дёрнул щекой, уставившись куда-то в сторону горизонта, но буркнул:

— Пейте, Грейнджер, не отравитесь. По крайней мере, не сегодня.

Гермиона сделала глоток, и по телу тут же пронеслась волна живительного жара, вытесняя озёрную сырость из самых костей. Незнакомая ведьма взмахнула палочкой, и Гермиона ощутила, как её одежда и волосы становятся сухими в считанные секунды — крайне мощное невербальное заклинание. Женщина ещё раз внимательно осмотрела её и, кажется, осталась довольна.

— Ну, вот и всё, — она обернулась к Снейпу. — Как думаете, Северус, она выглядит достаточно живой?

— Вполне, — язвительно отозвался Снейп, так и не назвав ведьму по имени.

Та ещё раз поправила пледы на Гермионе, легко коснувшись её щеки, и с лёгкой улыбкой повернулась к Снейпу.

— Спасибо за помощь, профессор. Думаю, мы можем идти.

— Простите! — Гермиона приподнялась, кутаясь в пледы. — Большое спасибо... Вы из Министерства?

Женщина в ответ легкомысленно рассмеялась, изящно взмахнув рукой, унизанной тонкими кольцами.

— О, нет, что ты! Совсем нет.

Она ничего не добавила и ушла вместе со Снейпом, оставив Гермиону в полнейшем замешательстве. Но размышлять долго не пришлось — сквозь толпу, расталкивая всех на своём пути, прорвался Киран.

Он выглядел мрачнее тучи. Рывком опустился на колени рядом с ней, пальцы вцепились в края пледа.

— Ты в порядке? — голос был резким, на лице читалось неприкрытое беспокойство, почти испуг.

— Да, всё хорошо, я... — начала Гермиона, но её перебил Крам.

— Я её спас, — хмуро вставил Виктор, стоявший чуть поодаль. — Хватит тут суетиться.

Киран медленно повернул голову к болгарину. Голос его прозвучал тихо, но с отчётливым ядом:

— Ещё бы ты её не спас, Крам.

Виктор насупился, его густые брови сошлись на переносице.

— Ты хочешь что-то мне сказать?

Киран поднялся — слишком резко, слишком быстро. Не эффектным текучим движением, а так, будто тело среагировало раньше, чем разум успел приказать остановиться. Он оказался вплотную к Краму, и плевать ему было, что тот старше, шире в плечах и смотрит сверху вниз. В лице Моргана не было бравады — одна лишь бледная, нездоровая решимость человека, который уже не контролирует ситуацию и сам не рад тому, что делает.

Гермиона похолодела. Это была не дуэль и не благородная ссора — это выглядело так, будто Киран сорвался с какой-то внутренней привязи. Пугающе. Неправильно.

— Смотрите! Ещё один! — чей-то крик разорвал тишину.

— А вот и второй участник! — взревел голос Людо Бэгмена. — Наш самый молодой чемпион — мистер Поттер!

Гермиона, Киран и Крам — все одновременно повернули головы к озеру. Ссора была мгновенно забыта, когда над поверхностью воды показалась взлохмаченная голова Гарри.

Гарри выбирался на берег, тяжело дыша, но на его лице играла какая-то совершенно неуместная, почти блаженная улыбка. Он крепко прижимал к себе Чоу Чанг, которая, продрогшая и растерянная, цеплялась за его шею.

Гермиона, почувствовав прилив сил от зелья Снейпа, решительно сбросила с плеч лишние пледы. Сидеть на месте и изображать спасённую заложницу казалось почти физически невыносимым — особенно сейчас, когда между Кираном и Виктором всё ещё висело тяжёлое, колючее напряжение. Ей нужно было занять себя чем-то полезным, чтобы унять смутное чувство вины — ей казалось, что эта вспышка Моргана была вызвана исключительно её ролью в испытании.

— Гарри! Сюда! — крикнула она, подбегая к самой кромке воды.

Она помогла Гарри дотащить Чоу до сухих камней и тут же накинула на плечи девушки один из своих пушистых пледов. Морган поддержал покачнувшегося от усталости Поттера. Гарри, мокрый насквозь и тяжело отдувающийся, благодарно кивнул. Тут же подоспела мадам Помфри, забирая Чоу под опеку и принимаясь ворчать над обоими студентами.

Пока медик хлопотала над Гарри, Гермиона обернулась к Кирану. Она осторожно коснулась его руки. Морган вздрогнул, она ощутила напряжённые до состояния камня мышцы под мантией. Киран поймал её взгляд и медленно выдохнул.

— Извини, — тихо произнёс он, так, чтобы слышала только она. — Я вспылил. Больше не повторится.

Гермиона лишь крепче сжала его локоть, давая понять, что не злится. Виктор Крам, заметив это мимолётное прикосновение, как-то обиженно насупился. Он бросил на Гермиону ещё один долгий взгляд, но, не дождавшись внимания, отошёл чуть в сторону, к своей делегации из Дурмстранга, которая уже вовсю праздновала его успех.

Гарри тем временем активно растирался огромным полотенцем.

— Гермиона, ты не представляешь, как это было странно, — проговорил он, всё ещё немного заикаясь от холода. — Когда я увидел тебя там, внизу... я думал, мне придётся драться со всеми этими русалками сразу. Я уже палочку приготовил, думал, как вытаскивать двоих... Но тут появился Крам. Он выглядел как... ну, как Крам, только с головой акулы. Схватил тебя и рванул вверх. Вот и я следом…

Гарри перевёл взгляд на озеро, по которому всё ещё гуляли серые волны.

Тянулись минуты. Гермионе становилось всё более неловко в эпицентре этой чемпионской суеты. Гарри, совершенно позабыв обо всём на свете, буквально вился вокруг Чоу Чанг, и его восторженно-глуповатая улыбка вызывала у Гермионы желание одновременно и умилиться, и спрятать лицо в ладонях. С другой стороны, Киран и Виктор продолжали обмениваться взглядами, в которых молнии сверкали ярче, чем в грозовых тучах над Запретным лесом.

Чувствуя себя призом в соревновании, на которое она не записывалась, и опасаясь, что вот-вот из-за какого-нибудь валуна выпрыгнет Рита Скитер с прытко пишущим пером, Гермиона решила, что с неё хватит. Ей не хотелось быть ни причиной международного конфликта, ни героиней очередной сплетни.

Она тихонько, стараясь не привлекать внимания, ускользнула из зоны для чемпионов.

У самого выхода на дорожку к трибунам она едва не наткнулась на Грозного Глаза Грюма. Тот привалился к деревянной опоре, подмигивая ей здоровым глазом, в то время как волшебный бешено вращался, осматривая берег. Лицо в глубоких шрамах исказило подобие ухмылки.

— Ну что, Грейнджер? — хрипло прорычал он. — Каково оно — побывать утопленником? Рыбы не сильно докучали?

— Я ничего не помню, сэр, — вежливо ответила Гермиона. — Дамблдор сказал, это что-то вроде магического сна.

Грюм хмыкнул, достал свою неизменную металлическую фляжку и сделал внушительный глоток. В ту секунду, когда он открыл крышку, до Гермионы донёсся странный запах. Терпкий, густой, отдалённо знакомый... Её мозг тут же вцепился в это ощущение, как собака в кость. Она точно не могла сказать, что это, но мысль отложилась в подсознании тревожным мотивом.

— Надо же, — Грюм вытер рот тыльной стороной ладони, не сводя с неё глаза. — Только-только воскресла, а уже навела суеты. Парни там внизу из-за тебя чуть ли не врукопашную идут. А ты ведь всего на четвёртом курсе.

Он произнёс это с какой-то недоброй усмешкой, словно подразумевал, что её единственное реальное достижение — это способность быть девушкой, из-за которой теряют голову перспективные маги. В его тоне слышалось пренебрежение к её способностям как ведьмы.

Гермиона почувствовала, как к щекам приливает жар — не от согревающего зелья, а от укола ущемлённой гордости. Ей хотелось напомнить ему о своих высших баллах и о том, сколько часов она провела в библиотеке, помогая Гарри, но она лишь сдержанно кивнула.

— Постараюсь вести себя аккуратнее в дальнейшем, сэр, — сухо бросила она и прошла мимо.

Протиснувшись сквозь толпу на трибунах, она наконец заметила знакомую огненно-рыжую макушку. Джинни сидела в первом ряду, вцепившись в перила.

— Гермиона! — Джинни тут же подвинулась, освобождая место. — Хвала Мерлину, ты в порядке! Мы тут с ума сходили. Что там было? Ты хоть что-то видела под водой? Как ты себя чувствуешь?

Искренность в голосе Джинни подействовала на Гермиону лучше любого пледа. В этой беззлобной заботе не было ни мужской конкуренции, ни ядовитых намёков Грюма.

— Честно? Я просто очень устала, Джинни, — вздохнула Гермиона, опускаясь на скамью. — Под водой я ничего не помню, просто... темнота. А сейчас всё кажется каким-то нереальным.

Она прислонилась плечом к подруге, и вместе они стали высматривать среди серых волн тех, кто всё ещё оставался в глубине. Время испытания истекало, и над озером повисла тяжёлая, тревожная тишина.