Щит, пламя и роботы (джен)

В классе зельеварения пахло, как всегда, странно и немного тревожно: сушёными травами, уксусом, мокрым камнем и чем-то неуловимо сладковатым, что, как подозревал Лео, исходило от котла Дэнни, который тот снова перегрел. Профессор Слизнорт прохаживался между рядами, заложив руки за спину, и его круглое лицо выражало ту особую смесь благодушия и скуки, какая бывает у человека, вынужденного в сотый раз объяснять очевидные вещи.

— Мистер Броун, голубчик, вы же не яичницу жарите, — пропыхтел он, останавливаясь у котла Дэнни. — Огонь под болтушкой от кашля должен быть ровным, как пульс здорового человека. А у вас, простите, лихорадка какая-то получается.

Дэнни густо покраснел и принялся убавлять пламя, бормоча извинения. Лео, склонившись над собственным котлом, осторожно помешивал зелье против часовой стрелки, как было велено. Рядом, на краю парты, лежал раскрытый справочник по волшебным грибам — он то и дело заглядывал в таблицу с изображениями лунного мха и его ядовитых двойников. Всё шло своим чередом, ровно и спокойно, пока дверь в класс не отворилась.

На пороге стоял высокий семикурсник в слизеринской мантии. Лео сразу узнал его — тот самый староста, что вёл тайный турнир в каменистом логу. Элдрик Морган. У него было узкое, острое лицо, тёмные волосы, зачёсанные назад, и спокойные, ничего не выражающие глаза. Он держался с той особой уверенностью, какая бывает только у людей, привыкших, что их слушаются.

Слизнорт, едва завидев гостя, расцвёл, словно пион в солнечный день.

— А, мистер Морган! Здравствуйте, голубчик! Чем обязан вашему визиту, дорогой Элдрик?

— Прошу прощения за беспокойство, профессор, — голос Моргана звучал мягко, почти вкрадчиво, с той особой теплотой, какую приберегают для уважаемых старших. — Не уделите ли мне буквально минуту вашего внимания? Пара слов по поводу расписания дежурств старост.

— Ну конечно, конечно! — Слизнорт, явно обрадованный возможностью отвлечься от третьекурсников и их подгорающих зелий, шагнул к двери. Они отошли к шкафу с ингредиентами, встали так, что профессор оказался спиной к классу, а Морган — лицом к аудитории.

Лео не собирался подслушивать. Он просто поднял голову, чтобы стереть со лба капельку пота, и случайно встретился с Морганом взглядом. И замер.

На лице старосты, только что источавшем почтительную любезность, промелькнуло что-то совершенно иное. Не злость, нет. Скорее холодное, оценивающее презрение — как у человека, который смотрит на букашку, ползущую по столу, и раздумывает, раздавить её сейчас или подождать. Это длилось лишь мгновение. Морган перевёл взгляд обратно на Слизнорта, и на его лицо вернулась прежняя маска — тёплая, уважительная, почти сыновья.

Лео почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. «Что это было? — подумал он, сжимая палочку для помешивания. — Я ему ничего не сделал. Я даже не знаком с ним толком».

Разговор закончился так же быстро, как и начался. Морган ещё раз поблагодарил профессора, коротко кивнул и вышел, даже не взглянув в сторону Лео. Слизнорт, довольно улыбаясь, вернулся к обходу котлов, а Лео ещё некоторое время не мог сосредоточиться на зелье, прокручивая в голове этот странный, ледяной взгляд.

Урок подошёл к концу. Котлы были погашены, образцы зелий в пузырьках выставлены на стол профессора, и студенты, галдя, потянулись к выходу. Дэнни, вечно голодный, уже стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу.

— Лео, ты идёшь? Обед же! Пирог с почками сегодня, я точно знаю!

— Сейчас, сейчас, — отозвался Лео, шаря по парте. — Учебник только найду.

Справочника по грибам на месте не было. Лео заглянул в сумку — пусто. Наклонился, посмотрел под партой, под стулом, даже за котлом — ничего. Он уже начал раздражаться, когда дверь класса снова открылась. Вошёл Морган.

— Прошу прощения, профессор, — бросил он Слизнорту, который как раз собирал пузырьки в коробку, — кажется, я обронил здесь свою перчатку.

Слизнорт рассеянно кивнул, и Морган, не торопясь, двинулся между рядами, опуская взгляд то на пол, то на парты. Проходя мимо Лео, он вдруг остановился. На его губах заиграла лёгкая, почти ангельская улыбка.

— Что, учебник потерял? — спросил он милым, ласковым голосом, каким обычно разговаривают с маленькими детьми или особо глупыми щенками. — Так вот же он, малыш. На, держи, и не теряй больше.

Он наклонился и поднял с пола справочник — прямо у ножки соседней парты. Лео готов был поклясться, что ещё мгновение назад там ничего не лежало. Морган протянул ему книгу, и Лео, чувствуя, как к лицу приливает краска, взял её, буркнув «спасибо». Их пальцы на секунду соприкоснулись — у Моргана они были сухие и холодные.

Староста, не оглядываясь, вышел. Лео сжал учебник в руке и поспешил к двери, где его уже ждал, подпрыгивая от нетерпения, Дэнни.

— Что ты там застрял, копуша? Пошли скорее, а то всё съедят!

Лео молча кивнул, и они направились в Большой зал. За обедом он почти не разговаривал, рассеянно ковыряя вилкой пирог, и всё думал о том, что произошло. Что-то было не так. Что-то неуловимо неправильное в этой «находке» учебника, в этой сладкой улыбке, в этом взгляде, который на мгновение стал ледяным.

После обеда Лео решил заскочить в спальню Гриффиндора, чтобы оставить учебники перед травологией. В комнате никого не было — соседи, видимо, ещё не вернулись. Он бросил сумку на кровать, вытащил книги и начал складывать их в тумбочку. Взял справочник по грибам, чтобы положить его сверху, и замер.

Из книги торчал уголок сложенного пергамента.

Лео медленно вытянул листок. Развернул. Почерк был аккуратный, но незнакомый — ровные, чёткие буквы, без единой завитушки.

«Эшфорд, ты показал себя на отборочных. Для тебя подобран соперник равного уровня. Если хочешь узнать, что такое настоящая дуэль, приходи в субботу в шесть вечера. Место на карте. М.»

Ниже была нарисована небольшая схема: озеро, опушка Запретного леса, железнодорожная станция, а в стороне от тропы, среди наспех набросанных деревьев, — крестик. Лео смотрел на листок, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. «Значит, он специально подбросил записку. Когда „нашёл“ учебник. Вот, значит, как...»

Он отложил пергамент на тумбочку и вдруг заметил, что чернила начинают расплываться. Буквы теряли очертания, превращаясь в бесформенные кляксы, карта таяла на глазах. Лео испуганно схватил листок — и чернила послушно собрались обратно, вновь сложившись в текст и рисунок.

Он медленно выдохнул. Закрыл глаза, потом снова открыл. Открыл дверцу тумбочки, положил листок внутрь, прикрыл. Подождал секунду. Снова открыл — чернила уже окончательно растеклись, превратившись в бесполезную серую массу. Закрыл дверцу.

«Значит, только когда я держу его в руках... — подумал Лео. — Умно. Никто не прочтёт, если случайно найдёт. И обратно уже не восстановить».

Он постоял ещё немного, глядя на закрытую дверцу тумбочки. Внутри всё дрожало — не от страха, а от какого-то странного, пьянящего чувства. Азарт. Любопытство. Желание доказать — себе, Каю, этому холодному Моргану с его сладким голосом, — что он не «малыш». Что он справится.

Лео закинул сумку на плечо, бросил последний взгляд на тумбочку и вышел из спальни. В коридоре он наткнулся на Дэнни, который, видимо, тоже решил забежать за учебниками.

— О, ты ещё здесь? — удивился тот. — Травология через десять минут, Бири будет ругаться!

— Уже иду, — бросил Лео, ускоряя шаг.

Они вместе направились к выходу из башни. Дэнни что-то болтал о том, что мандрагоры в этом году особенно крикливые, а Лео думал о субботе. О шести вечера. О месте, отмеченном крестиком на карте, которой больше не существовало.

И о том, что надо будет рассказать Каю. Не сейчас, не сию минуту — сначала он сам должен всё обдумать, разложить по полочкам. Но рассказать обязательно. В конце концов, Кай сам его туда привёл. Кай говорил, что это место помогает стать сильнее. И теперь, кажется, у Лео появился шанс доказать — и брату, и себе, — что он готов. По-настоящему готов.