Обо мне (джен)

Я поблагодарила куклу Марусю за угощение и попросила показать, где дверь в куб, мне надо было избавить кирпичного мальчика от тоски разлуки. Маруся не одобрила мое желание, но пообещала помочь. Мы вместе прошли несколько комнат, в каждой из которой жили куклы ведьм.

У куклы Марины, которая была очень высокой, вся комната представляла собой библиотеку живых книг. Как только мы вошли и представились, книги вылетели с полок и начали пытаться разговаривать с нами наперебой, предлагая себя в собеседники и пересказывая какие-то свои истории одна другой громче, но в этом гвалте ничего толком не было слышно, и у меня буквально через несколько секунд от их криков заболела голова. Все звуки смешались, я перестала что-либо различать. Как будто стая громкоголосых птиц кричала, пищала и питюкала на сотню разных голосов. Мы быстро попрощались, Марина покраснела, зашикала на книги и долго извинялась, провожая нас, но мы почти её не слышали.

Кукла Арыся спала в комнате, в которой лежали на полу и висели на стенах красивые ворсистые ковры. Её живые вещи и маленькие игрушки жестами уговорили нас пройти по коврам к другой двери. Было немного пыльно, но очень уютно. После оглушительной библиотеки нам и самим хотелось вести себя как можно тише.

У крохотной куклы Ланы в комнате — звуковое спокойствие. Здесь было много разной кукольной деревянной мебели под её росточек и вообще пахло разными видами деревьев. Не знаю, откуда я это знаю, наверное, из-за лисы, но я различила запахи груши, вишни, ёлки и можжевельника. Оказывается, у Ланы среди её волшебных вещей были несколько десятков деревянных поделок из корней и сухих веточек, но это была капля в море её земных вещей. На земле она давным-давно жила в тайге и прятала свои «вещички» тут и там, тут и там, как белка. Иногда случались пожары, и сила сама возвращалась, но там, где вечная мерзлота, во множестве тайников под землей — что им сделается, они были в полной сокрытости и от воров, и от хозяйки. А она, и правда, как белка, не помнила все места, куда что прятала. Лана забавно разводила ручками и пожимала плечиками, говоря о том, что волшебные вещи легко уходили из рук. Зато была у неё одна красивая любимая дудочка из груши (вот, я её заранее учуяла), Лана ей очень дорожила, и поэтому держала при себе. Она нам её показала, но из своих рук. Малюсенькая, резная, красивая. Узнав, что мы идём в куб, она рассказала, что раньше часто бывала в гостях у Кирпича и точно помнила, как пройти к двери, ведущей туда. Маруся передала меня Лане и, не желая встречаться с «противным пауком», отправилась к себе, а мы с Ланой пошли в следующую дверь. Идти пришлось чуть медленнее, чтобы она за мной поспевала. Я вспомнила, что прежде, чем попасть в этот люк, я сама очень сильно уменьшилась.

Интересно, что здесь не было общей комнаты с поименованными дверями или длинного коридора, ведущего ко всем живущим. Нет. Здесь в каждой комнате было по две или три двери, и надо было просто запоминать, какая к кому ведёт. Из-за этого все всегда знали, кто и к кому собирается в гости. Куколки в каждой комнате были очень доброжелательные.

Мы прошли несколько пустых комнат, в которых когда-то жили ведьмы, но в разное время родились на земле. Кое-где оставались их волшебные вещи, которые приветствовали нас и рассказывали краткую историю своих хозяек. Ну... кто-то и не краткую... Одни девочки собрали свою энергию почти целиком, а кто-то частично, но соскучились жить здесь и решили вернуться в наизнаночный мир.

У куклы Каси в её уютной комнате было всего три волшебных вещи, но каких — это были два ожерелья с разными драгоценными камнями и серьги с изумрудами, и они помогали ей менять пространство, добавляя больше места, создавая новые вещи, которые все были яркими, радостными, цветастыми. И правда, её комната была в несколько раз больше комнат других куколок. И очень раскрасочной. Другого слова не подберу, как будто ребенок густой медовой гуашью или, скорее, дорогой яичной темперой раскрашивал свою жизнь. Оказывается, в последней своей жизни она была дочерью богатого герцога, и тот её баловал украшениями, но не вниманием. Он постоянно был занят, а она оставалась одна и придумывала для себя истории, меняя свою комнату, пока никто не видит. Жаль, что не все вещи, в которые она играла в детстве и, не понимая, что делает, передавала им, как друзьям, часть своей силы, ей удалось оставить себе. Кася жалела, что потеряла свою серебряную чайную ложечку, оставшуюся от прабабушки, свои летающие над полом бальные туфельки, помогающие делать танцевальные движения легкими и красивыми. Но с другой стороны, как она говорит, часть её дорогих живых игрушек и предметов одежды явно продали ещё в восемнадцатом веке... и энергия вернулась. В девятнадцатом мне, Алисе, удалось найти её серёжки целыми и невредимыми, а в двадцатом веке ещё небольшая часть энергии вернулась, из-за того, что либо вещи уничтожили, либо опять же продали. Увы, сил здесь было меньше половины, недостаточно для нормальной ведьминой жизни. Где-то, в чьей-то частной коллекции, явно в подземном хранилище, оставалось оборотное выходное бальное платье, вышитое драгоценными камнями, в котором хранилась приличная доля её силушки, и она очень жалела, что «шкурка» не с ней. Она покружила меня, обняла и сказала, что это платье мне, Алисе, очень бы пошло. Кася была какая-то весёлая, беззаботная, постоянно улыбалась, что-то напевала, двигалась, как в танце, всегда предлагала чем-то заняться, но тут же передумывала и предлагала что-то новое. Рядом с ней — очень тепло, но уж очень она нерешительная. То она собралась пойти с нами, то тут же передала привет Кирпичику и осталась у себя.

Правда, моя лиса говорит, что когда она кружила меня, она спрятала на мне какой-то то ли подарок, то ли метку, вот только Ариша не может понять, что именно и где. Я повспоминала, как Кася меня кружила, но мы так и не смогли вспомнить момент, когда и что изменилось. Лана тоже ничего не заметила. Но после Касиной комнаты на душе стало как-то легче, иногда накатывала какая-то игривая полётность, и тоже хотелось петь и танцевать. Боль в голове от орущих книг окончательно успокоилась.

Мы с Ланой прошли ещё несколько пустых комнат, в одной из которых был садик с капельным автополивом. Всё выглядело почти современно. На потолке висели лампы, на полу, на табуретках, на книжных полках — повсюду, где было место — росли цветы. Все разные. Тихая уютная комната. Такая тихая, что снова не хотелось шуметь. Как прошептала мне в ухо Лана, здесь жила цветочная куколка, которая постоянно то уменьшалась и спала среди цветов, то снова увеличивалась, чтобы за ними ухаживать. Возможно, она знала их язык, но Лана не уверена. Теперь другие куклы по очереди ходят сюда и наполняют автополив водой, проверяют работу ламп. Цветы выглядят так, как будто всё слышат и всё понимают. Ещё Лана сказала, что Лита Ангелина, куколка, которая здесь жила, сочиняла хорошие стихи и весёлые песенки, но записная книжка была у неё в голове, а где она теперь... когда она родилась... никто из кукол не знал. А здесь каждое новое развлечение, каждая книга на счету. Куколка эта мало с кем общалась, только с цветами. Вообще сама кукла, то есть носитель души, в которой живёт ведьма, рассыпается, если душа рождается на свет. Но книжка должна была сохраниться...

Лана, по её собственному мнению, единственная была рада своему пребыванию здесь, в Кирпичном Замке, как она его назвала. Кася иногда плачет, хочет родиться, но у неё недостаточно предметов собрано, то самое платье — это самый важный предмет, без которого ей не жизнь. И об этом все-все уже знают, Кася всем пожаловалась — и тем, кто родился, тоже. Что интересно, все комнаты построены так, что связываются с душами своих хозяек, и живые предметы, которые остаются в комнатах, могут сниться во сне своим живым ведьмам, и энергия живой куколки, амулета, того же цветка или деревянной фигурки кота свободно перетекает «отсюда — туда». Ну и гости, что заходят в комнаты, тоже могут присниться их хозяйкам. Кирпичный Замок с таким свойством — это была моя, Алисина, идея, чтобы позаботиться о выживании ведьм, и мой отец подарил этот замок мне на какую-то важную дату в одной из прошлых жизней, когда я была душой, то есть жила в этом мире. Если бы не спящие кирпичи, из которых он был выстроен, большинство ведьм, что жили здесь сейчас или жили снаружи, на Земле, стали бы простыми людьми, забыв, кто они есть.

Наконец, мы пришли в пустую комнату, где на стенах висели остановившиеся часы. Лана махнула какой-то своей витиеватой коряжкой, и на полу появилось красивое, но очень маленькое для меня деревянное кресло-качалка. Из этой комнаты одна из дверей вела в куб. Лана не хотела туда идти, чтобы не спорить с упрямым Кирпичом по какому-то старому вопросу. Она села в креслице, немного качнула его и, кажется, сразу уснула. Креслице тихонько покачивалось, колыбельно поскрипывая, а спящая куколка чему-то улыбалась.

Я постучала в дверь и открыла. За ней было темно, но тут же в проёме появились большие стальные рыцарские доспехи, почти целиком перегораживающие проход. У доспехов в руке был большой щит, на котором было написано «Не беспокоить!»

«Те-ень», — позвала я. — «Пусти меня!»

Доспехи исчезли, и тут же передо мной появился мальчик, похожий на меня, как будто с заплаканными глазами, раздерганный какой-то.

«Не ждал тебя с этой стороны. Проходи...» — он как-то странно на меня смотрел. — «Да, это ты, действительно ты. Хм... Кася, а ты тоже выходи, не прячься, я знаю, что ты здесь, просто не вижу, где...»

«Вычислил!» — вдруг сказала я касиным голосом. — «Тебя не проведёшь. Я просто хочу убедиться, что ты не обидишь нашу Алису».

«Алису?! Её?!» — удивился мальчик-Тень. — «А... Да, да, да, правильно. Как я сразу этого не понял?! Она просто тогда этого не знала... Конечно, логично, кто ещё мог бы пройти этим путем... и так легко просочиться и попасть ко мне. О, это многое объясняет... это объясняет почти всё».

Прямо над нами вспыхнул свет, появился наш столик с кофейником и два стула. Дверь в соседнюю комнату, где спала Лана, пропала — я снова была в в привычном пустом кубе. Мальчик озадаченно сел со своей стороны, он как-то по-новому смотрел на меня.

«Я не сяду тебе в руки. Алиса, не верь ему, все предметы — это он. Сядешь, он будет тебя щекотать!» — сказала мной Кася. — «Он несерьёзный, пользуется чужими симпатиями и слабостями. И дразнится».

«Я разный. Это от вас зависит. Я уже объяснял, а никто не слушает», — мальчик потерянно посмотрел на пустой столик, спохватился и добавил к кофейнику три чашки, печенье, яблочные пастилки, мармеладки, марципаны в виде крохотных круглых шапочек, морские камешки и какие-то неизвестные мне необычные продолговатые дражешки ярких цветов; от стола пахнуло смесью фруктовых и печёных запахов, от которых голова пошла кругом, а нос потянулся вперёд. — «Кась, выходи, садись с нами и попей кофейку. Или сегодня хочешь чаю?» — боковым зрениям я увидела, что на столе появился фарфоровый чайник, а рядом со столом — третий стул.

Но я смотрела на дражешки. Видимо, эти забавные разноцветные овальчики были любимым лакомством охраняющей меня куклы, поскольку я резко схватила парочку и быстро запихнула себе в рот. Кася вела себя как совсем маленькая. Ага, кто бы говорил, но всё-таки... Такая непосредственность, никакого стеснения... кстати, один овальчик был клубничный, другой — манговый, они во рту начали быстро растворяться, слипаться и смешиваться. Это что-то типа мягкого податливого ириса, который легко таял от тепла. Видимо, поэтому она так быстро их засунула в рот, чтобы мои пальцы не пачкать. Ммм... как же вкусно...

«Но кто-то тут есть ещё. Как будто бы лиса...» — мальчик с беспокойством смотрел на меня. — «Алис, ты двигаешь носом. Смотри сама», — он указал на мой нос, который с наслаждением двигался вверх и вниз, улавливая разнообразные запахи из множества тарелочек и мисочек со сладостями. Кофе, кстати, тоже имел аромат, и снова какой-то непривычный... — «Нича! Посмотри на меня! Кажется, ты подцепила ментального паразита».

«Нет, это моя лисья Тень, собственная. Она рыжая, умная и красивая», — сказала мной Ариша и хитро улыбнулась моим лицом. — «У Алисы должна быть лиса, неужели не ясно?»

«Да что ж это такое?! Я-то сама могу собой пользоваться или нет?!..» — обиженно подумала я и, кажется, голоса во мне испуганно притихли.

«Ясно. Заготовила себе личную няню», — мальчик кивнул, его первоначальная нервозная холодность почти прошла. — «Разумно. Но твоя нежная открытая любовь к зверюшкам огненного цвета делает тебя уязвимой. Постарайся, чтобы информация об этом не покидала кирпичного царства. Мои птички передают, что в городе никого чужих нет, ни богов, ни подозрительных людей с плохими мыслями или планами. Но где-то прячется сонный прилипала, есть следы. Он опытный. Практически неуловимый. Чтобы его поймать и отцепить от города, нужен сильный взрослый бог-охотник, лучше с каким-нибудь большим и кусачим лютым зверем, а у нас в активе ни того, ни другого».

Я нерешительно села на стул, потрогала его сиденье. Обычный, резной, деревянный, красиво раскрашенный и отлакированный. Тот же самый удобный стульчик, что и всегда.

«Дух-прилипала — это серьезно. Он может медленно высасывать жизнь из людей и следить за всем, что происходит, накапливая знания о своих будущих жертвах. Чем дольше он где-то находится, тем он сильнее и опаснее. Он может услышать, увидеть или узнать то, чем другие боги и тем более мы не хотели бы делиться», — всё, мальчик потеплел, успокоился, наверное, тоска прошла. — «Я отправил всех своих птичек, сделал и обучаю ещё. Но слежка за опытным существом — трудное дело. Следов очень мало. Некоторые он оставляет для себя, чтобы не забыться там, на нижнем уровне сна. Это его уязвимость...»

Из рукава моего розового платья вылетела красненькая ленточка, приземлилась на третий стул, превратилась в Касю, налила себе кофе в свободную чашку и придвинула миску с дражешками поближе. Сладкоежка!

«Прилипала — это серьезно», — тихо и немного смущенно прошептала в голове Ариша. — «Если сосет энергию, люди начнут быть вялыми, сонными, как осенние мухи, и они начнут, не умея и не желая, но подсасывать энергию у всех вокруг, и у тебя тоже. В таком городе трудно находиться, постоянно надо держать барьер, обвешаться защитными амулетами. Мысли станет трудно читать или даже влиять на других людей. Хочешь послать мысль — открываешься, и тут же — всссс!» — Ариша издала всасывающий звук.

«Да, вам нужен лютый зверь!» — закивала причмокивающая Кася. — «Прилипалы не любят, когда их кусают, они слабые, кожа нежная, сами капризные, ленивые, пугливые, но очень подлые и опасные. Нельзя быть их слабее. Нужна зверская сила. Беспощадная. Зубастая. Твоя лиса, она может помочь? Она — зверская?»

Ариша внутри замотала головой, затем зашептала:

«И ты, и я её сколько времени учили быть доброй... есть человеческую еду, не кусаться даже играючи, а тут — на тебе! — нужен лютый зверь. Не хочу быть лютым зверем! Лютых никто не любит, их всех боятся, не обнимают и не целуют, а они от этого ещё больше звереют».

«Видимо, нет», — сократила её ответ я. — «Она не хочет быть лютой».

Кирпичный мальчик встал со стула:

«Это не вопрос «хочу — не хочу!», это вопрос «надо», — он строго посмотрел на меня, но так, как будто говорил с кем-то во мне. — «Прилипала медленно ест, но он может уничтожить защитные стены, круги, спирали, барьеры просто липкой энергетической ямой, которую создаст. Вы знаете, как ловит добычу муравьиный лев?»

Мы с Касей кивнули.

«Тут ещё хуже. Через некоторое время более сильных, тех, кто обладает энергией, начнет затягивать туда, где её не хватает. Как магнитом. И жертвы сами будут собираться вокруг, а затем падать в прожираемую им бездну. Это только-только начинается, но прилипала там, в городе, я уверен», — мальчик снова сел. — «Если ты, Нича, и есть настоящая Алиса, а ничего во мне не говорит против...»

«Нича Сила наизнанку — Алиса Чин», — улыбнулась я. — «Я тоже не знала».

«... а, да, теперь всё ясно, так вот, Судьба тебя притянула к школе. Тебе стукнула дюжина. Возраст пришёл. Эта школа в твоем городе выстроена для двенадцати избранных детей верховными богами. Там вас ждут посвященные жрецы. Дети в разных городах, подобных этому, наверняка уже собираются вокруг своих тайных мест. Скоро придёт вам пора учиться. Я думал, что тебя буду учить я, но школа для высших небесных — это даже лучше. Наше кирпичное царство тебе обязательно в этом поможет. Те ведьмы, что на земле, вполне доступны для разговоров во снах. Каждая в своей комнате. Да, ты уже знаешь, что комнаты связаны с их душами, но не знаешь того, что как вещи хранят силы ведьм, так и все твои ведьмы хранят разные кусочки твоих собственных сил и знаний. И, если ты не поговоришь как следует со всеми, не объединишься с ними душой, не решишь все их проблемы, ты не сможешь стать собой. Их слабости скоро станут твоими, а их сила — твоей. Это уже начинается, и дальше будет только усиливаться. Считай их своими крыльями, руками и ногами, а некоторых — и головами. Пойми, наше кирпичное царство — это золотая дверь. А, ты не знаешь. Хорошо. Золотая дверь — это дверь во все души, души богов и героев, души ведьм и ведьмагов, души небесных и природных духов. Здесь — доступ ко всем. В твоем мире есть предмет, телефон. Все телефоны соединены сетью проводов. Вот, здесь есть провода не в квартиры, а во все умы и души».

«У нас сейчас беспроводные телефоны. В основном».

«Это подвид радио? Хм, надо исследовать этот вопрос...»

«Да, комнаты — это души», — согласилась Кася, медленно и с наслаждением поглощающая овальчики один за другим, выстраивая те, что ещё не отправила в рот, в аккуратный ряд. — «Вот только комната Брюса исчезла, нет к нему прохода».

«Это его выбор», — строго сказал мальчик, посмотрел на стол и добавил пару тарелочек со сластями и убрал непопулярные. — «Мы все слишком сильно им пользовались, он имеет право от нас отдохнуть».

«Три века?» — жалобно спросила Кася. — «Три века без отца... это убивает... Я почему такая стала, потому что без присмотра. Я на коленочки хочу! На ручки! Я девочка, в конце концов, меня надо любить, я — дочка, а не какая-нибудь племяшная правнучка...»

«Это его решение», — повторил Тень. — «Началась новая эра, будет война за власть. Возможно, она уже идёт двадцать пять или двадцать шесть лет, а у меня нет данных. Брюс — сила, которая может решить исход любой битвы. Меч, который разрубит любой щит. Щит, который разобьёт любой меч. Лук, посылающий стрелы в источник жизни и смерти. Каждый, кто хочет власти, кто хочет имя, кто хочет силу в новой эре, захочет им воспользоваться. Брюс имеет право не участвовать. Я вот тоже не хочу».

«А твой куб тоже мой отец построил?» — не удержалась и спросила моим голосом Ариша.

«И да, и нет. Больше сказать не могу. Не имею права. Уговори свою любознательную лису нам помочь. Никто не откроет школу в городе, где живёт прилипала. А детей должно быть ровно двенадцать. Сейчас открыть школу — главная задача твоей жизни», — мальчик-Тень снова говорил как большой и взрослый, который взял на себя ответственность за меня. Кажется, все вокруг меня взяли за меня ответственность, даже маленькая Кася. Это было так непривычно... но очень приятно. Пора бы и мне к ним присоединиться.