Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Химеры напали в ночь. Естественно. Просто потому, что если какая-то пакость должна случиться, то она непременно произойдет.

Словом, ночь на Авалоне оказалась не только темной, но и шумной. Не успела Лисса провалиться в сон, как ее поднял на ноги душераздирающий вопль — что-то среднее между рыком медведя, шипением змеи и скрежетом по металлу. Пруэтт выскочила из палатки, сжимая в руке палочку. Тристан уже стоял у выхода, заспанный, но спокойный. На поляне, за пределами легкого, мерцающего свечения защитного барьера метались тени. Их было три. Три огромных, будто сложенных плохим скульптором из разномастных кусков, сюрреалистичных существа. Одно — на кривых птичьих лапах, с туловищем кабана и головой, усеянной дюжиной желтых глаз. Другое — похожее на гигантскую, чешуйчатую собаку, но с клешнями скорпиона вместо передних лап. Третье, самое противное, напоминало живой комок корней, из которого торчали острые, костяные шипы.

Они упорно набрасывались на защитный барьер, окружавший поляну, и каждый удар сопровождался вспышкой синего света и тем самым невыносимым визгом. Зубы и когти скользили по пустоте, химеры бесновались, не в силах пробить защиту.

— О, — сонно протянул Тристан, почесав затылок. — Пункт первый из списка «чего опасаться». Знакомься, Лисса — это химеры. Химеры — это Лисса Пруэтт. Разбудили, твари.

— И что, мы будем просто стоять и смотреть?! — возмутилась Пруэтт, недоверчиво глядя на совершенно не обеспокоенного нападением спутника.

— Почему бы и нет? Хотя лично я собираюсь отправиться спать, — философски заметил Селвин.

— В смысле — спать? — не поверила Лисса. — Ладно, атака этих тварей тебя, как я понимаю, не смущает, но что насчет шума?

— А что ты предлагаешь? Выйти и попросить их вести себя потише? — насмешливо поинтересовался Тристан. — Глушилку накидывать нельзя — ослабит барьер, да и мы можем пропустить что-то действительно важное. Слушай, ты же бывшая гриффиндорка! Просто представь, что вернулась в прекрасные школьные годы, отправилась в спальню, а в гостиной, как обычно, ваша славная квиддичная команда устроила попойку.

— Погоди-ка, — прищурилась Пруэтт, — я тебя сейчас верно поняла: ты сравниваешь тупых, агрессивных и шумных монстров с гриффиндорцами?

— Хммм… — задумчиво протянул Селвин. — Вот сейчас, когда ты так четко все описала, сходство действительно стало стопроцентным.

Лисса рассмеялась:

— Ты невыносим! Эта школьная вражда когда-нибудь закончится? И вообще, как ты правильно заметил, я тоже бывшая гриффиндорка!

— Открою тебе страшную тайну, Пруэтт: на Слизерине есть правило, которое гласит, что леди из рамок факультетской вражды исключаются. Прекрасные дамы прекрасны во всем, их не может испортить даже цвет галстука. Вот если леди сама возжелает поучаствовать во всеми любимой школьной забаве…

— Ладно, я тебя поняла. Давай вернемся непосредственно к текущей ситуации. Что будем делать?

— Лично я отправляюсь спать, — пожал плечами Селвин. — Чего и тебе советую. Они не пройдут. Чары прочные, ставлю их не впервые. Отдыхай, Лисса. Завтра будет долгий день.

Он зевнул и, не обращая больше никакого внимания на ревущих за куполом тварей, скрылся в палатке. Лисса же осталась стоять, не в силах оторвать взгляд от кошмарных монстров. Она добавила к барьеру пару собственных, самых мощных защитных чар, но уверенности это все равно не прибавило. Химеры не унимались: они царапались, бились о невидимый купол и истошно выли. Пруэтт так и не могла больше заснуть, просидев у костра до самого рассвета. Когда первые лучи солнца тронули макушки деревьев, твари, шипя, отступили в чащу.

Закономерный итог: утром Лисса была злой и невыспавшейся. Тристан же, наоборот, выглядел свежим и бодрым. Несправедливо!

Дорога к заброшенной лабораторий была долгой и утомительной. Лес постепенно менялся. Иногда Пруэтт и Селвин попадали в явно аномальные зоны, в которых деревья становились выше, но реже, их стволы покрывала странная, серая кора, напоминающая потрескавшуюся глину. Воздух густел, наполняясь запахом озона и старого металла, а под ногами хрустела не листва, а что-то похожее на хрупкие кристаллы. Местами земля была покрыта склизким мхом, отливающим неестественным фиолетовым.

— Так что же там случилось? — спросила Лисса, продираясь за Тристаном сквозь заросли папоротников. — В той лаборатории. Ты говорил — крупная авария. А поподробнее?

— Крупная — не то слово, — отозвался Селвин, не оборачиваясь. — Как я тебе уже рассказывал, раньше там был целый комплекс. Город в городе. Когда на Авалоне поняли, в какую западню попали, все, кто хоть на немного приличном уровне разбирались в магии, стали думать, а как, собственно, вырваться обратно? Вначале, конечно, велись одиночные исследования. Потом многие поняли, что если объединить ресурсы, то дело пойдет быстрее. В общем, стали кооперироваться. Это давно было, — Тристан резко остановился, указывая на странное дерево, ветви которого были покрыты чем-то вроде сталактитов. — Не приближайся. Сок ядовит, брызги вызывают галлюцинации. Так вот. Они работали, изучали, исследовали… Как результат — появилась «Моргана». Шло время. Кто-то из тех, первых объединившихся ученых умирал, кто-то погряз в непонятных разработках, — хотя, по правде говоря, совсем уж несусветную дичь творили все же одиночки, — но смена всегда находилась. Тогда на Авалон часто прибывали умные люди. В конечном итоге, спустя столетия, лаборатории стали целым комплексом. Там даже сотрудники Отдела Тайн были! Пару столетий назад стали говорить о скором прорыве. Окнах возможностей, резонансных точках… Обещали сдвинуть Авалон с мертвой точки. А в итоге произошел перекос полей. Мгновенный. Все, кто был внутри, погибли. Во всяком случае, так приято считать. Тела обнаружены не были, но судя по эманациям смерти… В общем, лаборатории, записи, наработки — все превратилось в то, во что превратилось. Но самая невосполнимая потеря — людская. Авалон потерял гениальных ученых, а те, кто остался… сильно не дотягивают по уровню. После этого энтузиазма поубавилось. Да и на «Моргане» в последнее время приплывают вовсе не деятели от науки, а самые обычные маги, которых никакие исследования не интересуют.

Они шли дальше, обходя участки земли, от которых веяло неестественным холодом. Лисса размышляла над его словами.

— Но «Моргана» же как-то прорывается в реальный мир, — заметила она. — Почему не развивали это направление?

Тристан пожал плечами:

— Те, кто занимался разработкой «Морганы», давно мертвы. А те, кто пытался повторить ее успех, задействуя другие области… вероятно, тоже.

Селвин замолчал, прислушиваясь.

— Вообще, — продолжил он некоторое время спустя, — насколько я знаю, сейчас разработки ведутся по всем направлениям. Только после той катастрофы ученые снова предпочитают разделяться. Будет обидно, если история повторится снова. Авалон и так не оправился от потери.

На какое-то время разговор угас, и часть пути Лисса и Тристан прошли молча, думая каждый о своем.

— Ты сказал — перекос, — вернулась к прежней теме Пруэтт. — Но что это значит? В чем заключалась суть эксперимента? Что должны были сделать эти ученые?

Селвин, обернувшись, пожал плечами.

— Это произошло пару веков назад, Лисса. Я не вдавался в подробности. Известно, что в то же время погиб и Артур Пендрагон. Он был там, в комплексе, в день эксперимента. Но был ли он в самой лаборатории в момент катастрофы… никто не знает наверняка. Ходят слухи, что он пришел туда со своими рыцарями. То ли чтобы остановить эксперимент, который считал слишком опасным, то ли чтобы принять в нем участие.

— То есть, можно предположить, что в трагедии прямо или косвенно виноват король Артур? — несколько недоверчиво уточнила Пруэтт.

— Я этого не говорил, — задумчиво протянул Тристан. — Не знаю, что случилось, но…

— Случилась жизнь, — внезапно раздался немного напевный голос, оборвавший размышления Селвина. — Очень, очень долгая жизнь. Артур был прекрасным человеком: разумным, жертвенным, любящим, ответственным и — в определенной степени — добрым. Но, увы, всего лишь человеком. Он оказался не готов ни к вечной жизни, ни к тому, что привычный для него мир рухнул, а в новом ему вскоре не нашлось места. Многие из нас — я имею в виду и магглов, и магов — мечтают о бессмертии, пытаются добиться его любой ценой. Но при этом абсолютно не понимают, что пока не готовы не то что к вечности, но и даже к тысячи-другой прожитых лет. Маги обладают чуть более подвижной психикой, потому как нам изначально дано видеть несколько больше и шире, магглы же живут ярко, но быстро. В этом нет трагедии, просто у каждого свой путь. Чем дольше живешь, тем скучнее тебе становится: все постепенно начинает терять краски, мир будто выцветает, а усталость накапливается. Устаешь терять знакомых, друзей и любимых, устаешь от того, что нечем себя занять, что привычные вещи надоедают до оскомины. Даже гении, ученые и творцы, те, кто в значительной степени превосходят других в плане умения занять себя, со временем перестают понимать, зачем и для чего живут. И вот в этот момент человек не выдерживает: душа стремится уйти на новое перерождение, а тело, каким бы совершенным оно ни было, начинает сдавать. Вот и все. Для того, чтобы жить по-настоящему долго, нужно иметь либо интерес, либо цель. Но любые интересы рано или поздно оказываются удовлетворены, а цели — достигнуты. И вот вопрос: получится ли найти новый смысл собственной жизни или нет?

Лисса, которая сразу же развернулась в сторону говорящей и инстинктивно вскинула палочку, внимательно слушала звучавшие слова и не могла не признать, что со многим согласна. Селвин же, который на любую опасность реагировал достаточно чутко, никаких действий не предпринял вовсе. Очевидно, неожиданно появившаяся в лесу женщина была ему знакома, либо же он не видел в ней угрозы. Стоило незнакомке договорить, как Тристан тут же уважительно поклонился и поприветствовал ее:

— Леди Моргана! Рад видеть вас!

Та слегка улыбнулась, кивнула и доброжелательно произнесла:

— Я тоже, Тристан, я тоже. И прекрасная леди, стоящая рядом с вами, это?

— Лисса. Лисса Пруэтт, замечательная девушка из древнего рода Пруэтт, знаем друг друга еще по старым добрым хогвартским временам. Теперь она тоже с нами: прибыла на Корабле месяц назад.

Лисса удивленно рассматривала женщину, которая так внезапно и абсолютно бесшумно возникла перед ними. Так вот она какая — легендарная Моргана ле Фей! Почему-то Пруэтт представляла ее совершенно иначе, причем даже как именно «иначе», она не могла себе объяснить. Еще в самом начале, после прибытия на Авалон, когда Селвин рассказывал ей об истории острова, Лиссе невольно закралась в голову мысль: а не могла ли быть той рыжеволосой незнакомкой из Зазеркалья — Моргана? Но мысль как пришла внезапно, так столь же стремительно Пруэтт от нее и отмахнулась: нет, если бы Моргане было под силу выдергивать людей из других измерений и перемещать их в другие ветки реальности, то и с изоляцией Авалона она уж как-то да управилась бы за века! Теперь же, глядя на Моргану ле Фей, стоящую перед ней во плоти, Лисса лишь убедилась в правильности своих выводов — сходства с той рыжей, что изменила ее собственную судьбу, не было никакого.

Моргана была хороша собой и поразительно юна! Черноволосая, с бледной кожей, с тонкими и благородными чертами лица, легкой полуулыбкой, блуждающей на губах, и немного лукавым взглядом, она рождала определенные диссонансы: абсолютно не верилось, что эта женщина прожила уже более полутора тысяч лет! Не похожа она была и на злодейку, которой ее частенько изображали в некоторых легендах. Конечно, Пруэтт уже поведали, что не было в личности Морганы ничего зловещего: просто сильная и умная чародейка, которая не только позаботилась об Артуре Пендрагоне, но и по прибытии на Авалон не побоялась взять на себя ответственность за судьбы всех, кто этот остров населял.

— Рада приветствовать, леди Лисса, — между тем сказала Моргана, подходя ближе. — Знаю, сейчас, в вашем времени, предпочитают обращение по имени рода с этой ужасающе обгрызенной приставкой «мисс» или «миссис», но в моем было иначе. Я буду обращаться к вам так, как привыкла — к сожалению, многие привычки трудно изжить.

Пруэтт не видела ничего плохого в том, чтобы ее называли «леди» и по имени, в чем и заверила негласную хозяйку острова.

— Обычно я тоже прихожу на пристань во время прибытия Корабля, чтобы встретить новых жителей Авалона, — продолжила объясняться Моргана, удовлетворенно кивнув на встречное приветствие, — но в этот раз никак не могла отвлечься от своего эксперимента. В любом случае, надеюсь, мы с вами, леди Лисса, станем добрыми друзьями. И хорошо, что вы смогли найти здесь старых знакомых — это поистине ценно.

— Да, — согласилась с последним утверждением Пруэтт. — И я действительно это ценю. Однако… у меня возник вопрос, если позволите. Вы говорили о том, что к долгой жизни готовы не все, но есть же и те, кто преодолел определенную черту: многие существа отличаются достаточно длительной продолжительностью жизни, да и люди тоже. Например, известно, что алхимик Николас Фламель — вы его не знаете, конечно же, он родился намного позже отделения Авалона от мира — изобрел Философский камень, дарующий бессмертие, и справил уже шесть сотен лет. Да и вы, признаться, не производите впечатление человека, уставшего от жизни.

— Относительно меня, все просто: я все никак не могу достичь своей цели, но и руки пока не опустила, — покачала головой Моргана. — Кроме того, я не могу позволить себе уйти на покой и оставить жителей острова одних. Существа… Тут тоже все зависит от того, о ком именно идет речь. Как правило, у них все же отличные принципы, типы мышления, этапы взросления и механика жизни. И мне неизвестно ни одно по-настоящему бессмертное существо. То же самое касается и вашего алхимика: для ученого, экспериментатора, гения или творца даже на протяжении шести сотен лет найдется интересное дело. Хотелось бы узнать, в какой момент его стремление постигать непостижимое иссякнет…

— Какова же ваша цель? — уточнила Лисса. — Если, конечно, это не секрет.

— Совсем не секрет, — рассмеялась Моргана ле Фей. — Об этом известно всем и каждому: я ищу способы преодолеть изоляцию Авалона, а в идеале — вернуть остров в нормальную временную петлю.

— Тогда наши цели сходятся, — улыбнулась Пруэтт.

— Все больше убеждаюсь в том, что мы с вами поладим, леди Лисса, — удовлетворенно кивнула Моргана. — Увлекаетесь науками?

— Лисса — мастер зельеварения, — наконец вступил в беседу Тристан, видимо, решив, что процедура знакомства состоялась, и он теперь тоже может принять участие в разговоре.

С чего Селвин решил, что она состоялась как мастер именно в зельеварении, Пруэтт не знала, но предполагала, что Тристан помнил ее былые успехи у Слагхорна и, когда она упомянула, что уже получила мастерство, сделал определенные выводы. Неверные, конечно же, но по какой-то причине Лисса не торопилась его поправлять. В конце конце, знания в области зелий у нее действительно имелись, пусть и не настолько глубокие, но их бы хватило, чтобы в случае чего отвести от себя подозрения. Правильно ли было умалчивать о своих истинных талантах? Лисса полагала, что да. Она прекрасно помнила как предупреждения Линча, так и постоянные оговорки самого Селвина, который советовал никому не доверять. Вот она и не доверяла. Всегда лучше иметь туз в рукаве на всякий случай. Тристан же о том, что она мастер зельеварения говорил всем и каждому, причем произносил это с такой гордостью, будто сам приложил руку к успехам Пруэтт. Это немного забавляло.

Моргана удовлетворенно кивнула на заявление Селвина, который уже увлеченно рассказывал о том, куда и зачем они направляются. Услышав про заброшенные лаборатории, Моргана ле Фей слегка нахмурилась:

— Будьте осторожны. Конечно, лаборатории уже осматривали неоднократно и никаких специальных ловушек обнаружено не было, но остаточные следы экспериментов никуда не пропали. Хотя… Может, вам действительно повезет и вы найдете что-то новое или полезное — результаты всех изысканий тоже до сих пор там. Также берегитесь химер. К самому комплексу они не подходят, но по дороге вполне могут напасть.

— А вы, леди? — опомнился Селвин. — Может, вам нужно сопровождение?

— Нет, нет, — отмахнулась Моргана. — Я здесь не одна, а с отрядом. Из-за химер и направились прочесывать лес: в последнее время поступает очень много жалоб на них. Что ж, не буду вас больше отвлекать, Тристан, леди Лисса. Однако, я хотела бы пригласить вас к себе в гости: расскажете, что удалось найти в лабораториях, последние новости из Большого мира… Приходите, как закончите со своими исследованиями — я планирую быть у себя.

Распрощавшись с Морганой ле Фей, Пруэтт и Селвин отправились дальше, и добраться до заброшенного лабораторного комплекса им, к счастью, ничто не помешало.

К вечеру они благополучно дошли до конечной точки маршрута, разместились в комнатах жилого корпуса, который, казалось, совершенно не пострадал ни от прошедшего времени, ни от последствий сорванного эксперимента.

А утром следующего дня Лисса с удивлением обнаружила, что ожила ее сквозная тетрадь-артефакт, в которую она методично записывала все, о чем ей удалось узнать. Мордред его знает, что тут учудили с магическими полями, пространством, временем и неизвестно чем еще погибшие экспериментаторы, но что бы это ни было, оно как-то способствовало налаживанию той самой симпатической связи.

Стэнли Линч наконец-то получил информацию о затерянном в нигде Авалоне и сам оставил послание.