Не убей ближнего своего (гет)

Если бы уязвленную гордость можно было превратить в заклинание, Гермиона прямо сейчас разнесла бы половину магического Лондона. Ворвавшись в квартиру ледяным ураганом, она захлопнула дверь с такой силой, что в коридоре жалобно звякнули плафоны, а спящий Живоглот катапультировался прочь, забуксовав когтями на повороте. Сидевшая в гостиной Джинни аж подпрыгнула на месте, чудом не вылив вино себе на джинсы, и ошарашенно уставилась на тяжело дышащую подругу.

Не обращая на неё внимания, Гермиона стянула плащ одним рывком, словно сбрасывала с себя весь этот паршивый вечер. Дело было даже не в сорванном свидании. Хуже всего оказалось осознание собственной глупости. Она, прагматик до мозга костей, повелась на красивую иллюзию. Растаяла от пары удачных фраз на экране. Грейнджер презирала саму себя за то, что вообще позволила себе на что-то надеяться. Для человека, привыкшего держать свою жизнь под контролем, это было равносильно падению лицом в грязь.

Гермиона тяжело выдохнула, пытаясь унять колотящееся сердце, и в этот момент Джинни наконец отмерла:

— Святые горгульи. Он что, реально оказался пузатым старым хрыщом с подагрой?

— Хуже. Он вообще не пришёл.

Заметив, как вытянулось лицо Джинни, Гермиона предостерегающе зыркнула:

— И даже не думай меня жалеть. Никаких сочувствующих вздохов и разговоров по душам.

Она прошла на кухню, проигнорировав приготовленный для неё второй бокал, и налила себе ледяной воды.

— В смысле не пришёл? — голос Джинни опасно сел, что у младшей Уизли всегда означало крайнюю степень бешенства. — Так, всё. Я прямо сейчас пишу Гарри. Пусть берет дежурный наряд из Аврората, мы едем выносить дверь в тринадцатую квартиру. Я лично наведаюсь к нему с летучемышиным сглазом. Посмотрим, как он…

— Стоп, — Гермиона припечатала стакан к столешнице. — Слишком много чести. Искать какого-то труса, чтобы что? Отомстить за мой испорченный вечер? Я его заблокировала. Этого человека в моей жизни больше нет. Тема закрыта.

Джинни несколько секунд буравила её взглядом, явно взвешивая, стоит ли спорить. Но спорить с Грейнджер в режиме «бульдозера» было себе дороже.

— Ладно. Никакой жалости, — Джинни подняла свободную руку в примирительном жесте. — Но если этот кусок гиппогрифа когда-нибудь, чисто случайно, попадётся мне на глаза, я за себя не ручаюсь.

Искать гиппогрифа не пришлось — он сам пришел на убой. Входная дверь содрогнулась так, что звякнула цепочка. Серия яростных ударов по дереву ясно давала понять: тот, кто стоит на лестничной клетке, уходить не собирается.

— Беатрис! — донёсся с лестничной клетки слегка запыхавшийся мужской голос. Дверная ручка дернулась. — Беатрис, открой!

Джинни нахмурилась, переводя взгляд с подруги на коридор.

— Какая еще к чёрту Беатрис?

Отвечать Гермиона не стала. Чужой голос, выкрикнувший этот дурацкий псевдоним, сработал как пощечина. Гермиона забыла как дышать, балансируя на тонкой грани между отчаянным желанием распахнуть эту дверь и острым порывом её забаррикадировать. Явиться к ней домой после унизительного ожидания в кафе казалось верхом самонадеянности — словно он был уверен, что ему достаточно просто позвать, и она послушно всё простит. Но вместо готовности выслушивать красивые оправдания, в ней всколыхнулась такая первобытная злость на это вторжение, что пальцы сами потянулись за палочкой.

— Инэксессибилис!

Заклятие Недосягаемости ударило в дверь. Коридорный шум тут же отсекло — барабанные перепонки неприятно сдавило от образовавшегося вакуума. Только вот идеальный щит не принёс облегчения. Накопленная за вечер злость требовала физического выхода, и Грейнджер с удовольствием выпустила её на волю.

— Флиппендо! — она хлестнула палочкой во второй раз, целясь прямо в центр запечатанной двери.

Звука не последовало — щит работал безупречно. Но тяжелая отдача от заклинания всё равно прошлась по полу короткой дрожью. Гермиона всегда презирала грубую силу. Швырять людей по коридорам — удел тех, кому не хватает мозгов для изящного ответа. Но сейчас ни один гениальный аргумент не принёс бы ей такого же удовлетворения. Поэтому плевать она сегодня хотела на хорошие манеры.

Уизли застыла, переводя круглые глаза с запечатанной двери на Гермиону.

— Знаешь, — абсолютно ледяным тоном произнесла Грейнджер. — Я передумала. Наливай.

Уточняющих вопросов не последовало. Джинни молча потянулась за бутылкой и с нескрываемым восхищением наполнила оба бокала до самых краев.

— Грейнджер, — она всучила подруге вино. — Если ты ему сейчас хотя бы пару рёбер сломала, клянусь, я перепишу на тебя всё своё имущество.