Обо мне (джен)

Я попробовала уговорить Аришу стать лютым зверем, но та ни в какую. Выяснилось, что это не её каприз, я сама хотела, когда была небесным духом, чтобы моя лиса была доброй и ласковой, поэтому Ариша наотрез отказалась превращать нашу наивную игривую лисичку в кусачее чудовище. Но как быстро нам оно понадобится?! Судя по разведданным, что приносили птички, прилипала пряталась, не имела конкретного гнезда и почти ничем себя не проявляла. Люди то тут, то там не могли сосредоточиться, плохо спали, вставали «подвядшими», хотя могли жить рядом с парком и или даже на окраине города, то есть рядом с лесом, а комнату для сна нормально проветривали.

«Она плетёт сеть», — кирпичный мальчик где-то достал большой стенд с картой города и показал следы прилипалы; следы были везде, но далеко от школы. — «Сеть — это ещё хуже, чем я думал. Это самый неприятный вид городского сонного упыря. Он всего боится, поэтому перестраховывается».

Увидев моё непонимание важности этого замечания, снова пробудился профессор Тень-Тень.

«Есть несколько видов прилипал. Маленькие и нахальные присасываются к одному человеку, и, если не убьют, их легко можно вычислить и нейтрализовать. Гнездовые плетут гнездо или строят логово в каком-то месте, травят там людей и животных чем-то — едой, газом или ещё чем, чтобы все они были более восприимчивыми — и начинают копать сонную яму, в равной степени спуская в неё всех, кого им удалось захватить. Гнездом называют вершины многоэтажных домов, а логовом, наоборот, нижние этажи или деревенские дома. Несколько человеческих семей вдруг перестают высыпаться, теряют режим дня или спят сутками, а потом сутками не спят. И нахальные, и гнездовые могут высасывать жизнь у своих жертв быстро или медленно. Итого уже четыре разновидности. Далее. Есть новички, а есть прыгуны. Те прилипалы, на кого уже охотились, знают, что привлечение внимания охотника или мстителя — это огромный риск. И они мучают своих жертв не до смерти, а до болезни. Истощил одного, перешел на другого... В двадцатом веке, когда во многих местах появилась организованная медицина с общественной слежкой за состоянием здоровья каждого человека, в этих странах прыгунов стало большинство, что сильно усложнило задачу охотникам. Прыгуны увеличивают число видов до восьми. Дальше. Среди прыгунов есть трусливые, а есть злые. Трусливые прыгают чаще и долго не мучают своих жертв. Злые — те, кто так не делают. Итого восемь плюс четыре — двенадцать видов. Для примера: нахальный и быстрый трусливый прыгун. Присасывается к одному человеку, быстро мучает. Перед кризисом для здоровья и жизни перепрыгивает. Человек, ничего не понимая, терпит несколько дней мучений, а потом медленно восстанавливается за месяц, впустую теряя дни жизни, не имея возможности нормально думать, работать, быть собой. А с медленным некоторые живут годами, и люди смотрят на вечно хмурого, невыспавшегося, несобранного, нечесанного и немытого человека и думают, что у него характер такой. Или говорят про клиническую депрессию, но нет, перед ними неторопливый паразит. Когда он перепрыгнет на другого, у человека остается четкое впечатление, что он и не жил вовсе, что вся его жизнь была пуста и никчемна. Так и есть. Прилипала не дает жить, жизненная сила — это то, чем он питается».

Я зевнула. Было жутко скучно слушать ходящего из стороны в сторону Кирпича. Он, кажется, знал, о чем говорит, но мне-то зачем вся эта информация? Я не хочу быть охотником на прилипал...

«А больше некому!» — мальчик строго посмотрел на меня. — «Хочешь, не хочешь, а придётся. Я понимаю, скучно без визуальных иллюстраций. Хорошо, давай сделаем по-современному».

В кубе появился старинный (мне так показалось) кинотеатр с четырьмя креслицами, проектором и белым экраном. Я уселась в удобное кресло, Кася схватила мисочку со сластями, стремительно прискакала и села рядом. Мальчик сел на третье кресло. Одно кресло осталось свободным. Ариша, помня, что кирпичи хотели её поймать, упрямо отказывалась выходить, даже когда Тень пообещал, что лиса будет в полной безопасности. В его личном кубе, где он был всесилен, она, как маленькая девочка, пряталась за меня, чтобы чувствовать себя хотя бы чуточку сильнее.

Погас свет и с тихим жужжанием заработал проектор.

На экране появился плакат с фигурами странных взъерошенных бородатых мужичков и неухоженных женщин и надписью «Виды городских прилипал».

«Городские духи, живущие между слоем людей и слоем сна», — начал говорить диктор приятным поставленным голосом, в котором было слышно каждый звук, — «в современном мире представляют небольшую опасность, но их всё же нельзя сбрасывать со счетов. Наша организация должна контролировать их численность и активность. Для этого нужно изучить врага во всех деталях. Порочный дореволюционный мир, где религия больше служила нижнему миру, чем небесам, выкормил множество разнообразных чертей и бесов и прочих ментальных иждивенцев и тунеядцев на духовном теле человечества. В большинстве крупных стран было принято образовывать только благородных людей и затесавшихся к ним полукровок из низших слоев общества, а всех остальных лишать знаний и по сути отдавать в руки и лапы темных духов».

На экране появились люди, одетые в старинные одежды, и домашние животные — кошки, собаки, овцы, кролики, мыши, крысы. Все они — и люди, и звери — выглядели неухоженными, немытыми, с репьями и колтунами в шерсти и волосах.

«Эта порочная практика вредила и высшим слоям. Когда в общественных формациях были нормой бездомные люди и животные, эти существа становились переносчиками различного вида духов между городами. Практиковать убийство бездомных существ, как в некоторых западных странах, что было жестоко и несправедливо, мало кто решался. Да и сонные прилипалы тогда были наименее опасным видом. Черти-разбойники или бледные призраки, в том числе чумные, были главной угрозой. Ясной, очевидной, массовой. С прилипалами почти не боролись. Справочник по прилипалам прежних времен говорил всего о двух группах — убийцы и мучители. Одни мучали бессонницей и долгим сном своих носителей, перемежая одно другим, до скоропостижной смерти, а другие медленно истощали людей безрежимной, неупорядоченной трудом жизнью, превращая в потерянные ментальные бездны, не понимавшие, что происходит и с ними, и вокруг них, — по сути доводя до различных видов потери ума. В больших семьях люди следили друг за другом, а в деревнях и на хуторах мало кто оставался без присмотра соседей. И только бобыли, которых выселяли из деревень и по какой-то причине не отдавали в солдаты, а также сироты-беспризорники оставались единственными их носителями. Из-за малочисленности и неочевидности угрозы охотники редко занимались прилипалами.

В двадцатом веке, когда случилась революция, и алые силы решили взять себе власть над небом, чтобы построить общество без служителей тьмы, белые (лгуны), чёрные (тёмники), синие (грешники) активно вступили в борьбу против утреннего света. Зеленые (лесовики, поляне и лужане) и голубые (речные) думали только о себе, поэтому присоединялись то к одним, то к другим. От них и пользы, и вреда было поровну. Среди них есть хорошие охотники и прекрасные воспитатели новых поколений, но есть и колючие пустынники и барьерники. Феи, увы, заняли нейтралитет, что сильно осложнило борьбу и отсрочило время счастья. Серые поровну поделились между всеми лагерями, медленно уничтожая каждую группу духов изнутри. И увы, наша духовная борьба легла тяжелым бременем на людей и животных. Во время интервенции нижнего мира в средний, во время гражданской войны на небесах и, конечно, на земле — выяснилось, что у чёрных сил не так много, как казалось, богатыри и охотники заблаговременно забрали силу у чёрных, чертилам пришлось занять пассивную позицию борьбы, перейти в скрытый режим. Вот тогда-то число прилипал резко выросло. После революции целых двадцать лет они мучали людей ленью, ментальным и физическим голодом (сумасшедших даже заставляли сеять плевела), а также болезнями, связанными с аномальными снами. Всё человечество двадцать лет лихорадило. Алые охотники искали духовных тунеядцев и ликвидировали или нейтрализовывали по одному. Увидев, что единичные отстрелы не производят никакого общего позитивного эффекта, была произведена тотальная зачистка нескольких алых стран от чёрных и серых ментальных паразитов. Сейчас это называют возвращением средневековья и временем вытягивания реп из земли, но вряд ли слово «репрессии» подходит к очищению людей от массы чёрных прилипал. Переход внутреннего устройства человеческого общества от черного сначала к прореженному эгоистическому серому, а затем к коллективному алому дало свои плоды. Голод, болезни, смертельная усталость, наконец, были побеждены. Людям стал в радость здоровый труд, а охотники вздохнули с облегчением».

На экране появились весёлые спортивные люди, шагающие по площадям различных городов. Послышалась известная советская песня «Закаляйся, если хочешь быть здоров».

«Однако, если сейчас, когда небесное и земное сообщество с одной стороны планеты воодушевилось, мы перестанем бороться с тьмой, чернотой и серостью, массово мигрировавшей в западные страны, они снова вернутся и возьмут вверх. Стремительно растущие города и опытные зоркие охотники, выбившие всех глупых и нахальных, прямо сейчас создают новые виды прилипал».

На экране появился пухлый улыбчивый мужчина.

«Жируны. Избалованные дети ворующих у государства родителей вырастают в бездельников и лентяев, не привыкших трудиться. Зачастую это потомки убежденных сумеречников. Выглядящие добродушными, но насквозь циничные внутри люди, любящие и требующие к себе внимания, становятся легкой добычей прилипал, которые учат их веселить и забалтывать окружающих в том коллективе, куда они попадают. Вокруг этих довольных, пыщущих здоровьем человеческих паразитов духовный паразит начинает вить гнездо и поражает окружающих людей ментальными болезнями. Заметьте, не мучает того, на ком сидит, а пользуется им, чтобы высматривать жертв. Присмотритесь к сатирикам и вечным шутникам. Сами корни слов «сатир» и «шут» явно показывают нам, что речь идёт о чертях. Они расхолаживают общество, оправдывают лень, мать всех пороков, учат смеяться над тем, что надо порицать, постоянно подтачивают мораль. Такие угрозы вычислить легко.

Но есть и более трудные задачи. Чем дольше чёрт скрывается от охотников, тем изощреннее и незаметнее его влияние.

Все мы знаем о главных видах прилипал: единоличные и гнездовые, быстрые и медленные, но вот теперь появились «прыгуны» и «бегуны». Прыгуны не доводят своё ментальное мучение до конца и перепрыгивают на выбранную по каким-то приметам жертву поблизости, а человек теряет время на восстановление своего здоровья. Дети хуже учатся, взрослые хуже работают. Не имея сил какое-то время быть полноценными людьми, они начинают оправдывать лень и при следующем захвате становятся более уязвимыми. Это поражает человеческое общество в том городе, где заводятся эти вредители. Бегуны же в принципе не сидят на месте, они быстро — по нескольку дней — мучают одного и затем бегут дальше. Если прыгуны часто выбирают типаж жертвы или наиболее слабых людей, то бегунов поймать ещё труднее, поскольку они умнее и не выбирают по типажу, а вредят всем подряд.

Но всё же прыгуны предпочитают слабовольных, а бегуны — гиперответственных трудоголиков, силы которых легче надорвать при моральном и ментальном перенапряжении. Пиво, вино, водка, табак, злоупотребление ароматическими смолами и другими растительными и химическими средствами облегчают чертям доступ к телу человека, поэтому являются их излюбленным оружием. У человека без вредных привычек меньше шансов подцепить паразита, поэтому враги света среди людей так держатся за алкогольную и табачную промышленность. Но если прежде средствами, изменяющими сознание, торговали аптекари, трактирщики и священники, люди, напрямую поклонявшиеся черным силам и зачастую даже не скрывавшим это цветом своей рясы, вывеской с зеленым змием или рисунком чаши с ядовитыми змеями, то теперь это государственные чиновники, принадлежащие к тайной организации «Литера Четыре». Они не делают никаких вывесок, не пишут никаких знаков. Могут носить хорошие фамилии, одеваться в светлую одежду и при этом быть черными внутри. Они усвоили, что мы о них знаем и не хотим мириться с ними, поэтому они всеми силами маскируются и подтачивают общество изнутри, поддерживая пороки власть имущих, а также устраивая отрицательный отбор людей на ключевых должностях по принципу «чем хуже, тем лучше». Люди это видят, но почти никто ничего не делает».

Прыгуны на экране были проиллюстрированы дворниками, сантехниками и слесарями с папиросами и стопкой водки, а бегуны — тощими невыспавшимися инженерами, архитекторами, учеными — химиками и ядерщиками, а также главами предприятий. Чиновники же выглядели точь-в-точь как жируны.

«Самый же вредоносный тип городского прилипалы — это пауколев. Вспомните, как ловит добычу муравьиный лев. И как действует паук. Пауколев объединил обе эти стратегии. Появляясь в городе, он не вьет гнездо, а изучает всех людей, что живут в нем. Он подслушивает их, он ведёт им учет, он составляет их карты, понемногу мучая то одного, то другого. Практически незаметно, оставляя небольшие следы лично для себя только затем, чтобы знать, где он был. Как только карта города составлена, он начинает питаться сразу всеми, устраивает конфликты людей, ссоры, драки, мучает их угрызениями совести, заставляет плакать, биться в истерике или замыкаться в тоскливом одиночестве. К каждому он подбирает свой сюжет, свой путь ментального разрушения, чтобы у охотника не сложилось впечатления, что город разрушается по одному сценарию. Но негатив нарастает, пока все человеческие — родственные, общественные, дружеские — связи не будут разрушены. Тогда пауколев стремительно поглощает жизненную энергию своих жертв. Как вы знаете, воинственные безбожники активно участвовали в революции, но поскольку они, думая, что борются с Богом, боролись с чёрной религией, мы позволили им присоединиться. Увы, в начале столетия у нас было слишком мало сил. Люди, рассуждающие, что Бога нет, что духовного мира нет, не могут осмысленно объяснить мистическое вымирание небольших отдаленных городов, когда люди и животные массово отказывались жить, ложились на полати, на лавки, на кровати, на солому в денниках, в стойлах, в хлеву, просто на траву, на землю и умирали сотнями за день. Дела засекречены, но в бумагах два таких события записаны как «эпидемия неустановленного штамма» и «большой выброс подземных угарных газов». Наукообразность прячет духовную катастрофу под лживыми словами. Как это похоже на белых, которых мы, как казалось, победили...

Рядом с паукольвом никто не может быть в безопасности, поскольку он сначала действует медленно и незаметно, а затем стремительно и непредсказуемо. Таким образом, и воплощенные в человеческие тела небесные жители могут оказаться под угрозой. Мы насчитали четыре паукольва, действовавших в четырех различных странах. Охота на них — задача первой важности. Сумеречники, хотя и представляют угрозу человеческой морали, а значит, и светлому обществу, в котором можно нормально жить, вредят медленно — и у нас будет время, чтобы справиться с ними. Паукольвы выедают жизненную силу массы существ, становясь сильнее с каждым уничтоженным населенным пунктом. Они явно готовят самих себя или своих потомков к завершению эры Рыб и наступлению эры Водолея. Нет другой причины для такого энергетического зажора.

Сейчас нам нужны зоркие охотники, чтобы не позволить тьме получить силу за чужой счёт».

На экране появилась надпись «КОНЕЦ».

Кася и мальчик посмотрели на меня. По ним было видно, что они всё это прекрасно знали. От этой киношки веяло чем-то старым, добрым, голос диктора был такой жизнеутверждающий, такой чёткий, слова точны, в интонации слышались моральные принципы, тот, кто говорил, действительно переживал за живых людей и животных. Искренне. Тогдашние небесники явно победили паукольвов своего времени, но теперь-то мы знаем, что надо было бороться и с сумеречниками во власти. Светлой позитивной советской страны с алым флагом, где небесные духи почти бескорыстно заботились о людях, которые в них не верили, больше нет. Потому, что самую главную угрозу — сумеречников, распространителей несчастья — они не воспринимали всерьез и откладывали борьбу с ними «на потом».