Боевой Маг / War Wizard (джен)

Они выступили ещё до рассвета в сопровождении небольшой группы дружинников. По дороге они зорко высматривали любые признаки врага. Ричард останавливался, чтобы расспросить встречных, и выяснил, что, хотя слухи о гоблинах дошли до всех, вживую гоблина никто так и не видел.

— Начинаю думать, что это очередная кендерская байка, — заметил Ричард.

К закату они добрались до форта. Ричард заранее послал весть о своём прибытии, так что комендант ждал их.

— Слухи верны лишь отчасти, — сообщил он Ричарду. — Гоблины спустились с холмов и угнали несколько овец с двух отдалённых ферм. Я выслал отряд разобраться с ними. Солдаты нашли их стоянки, но самих гоблинов уже не было. Я бы и не стал докладывать о пропаже пары овец, но вот это мы обнаружили на месте их лагеря.

Комендант протянул значок с эмблемой в виде лучистого солнца — такой же знак они видели на солдатах, напавших на них.

— Символ императора, — произнёс Ричард.

— Озаряющий своим благоволением подданных, — сухо отозвался комендант. — Лаекар ждёт, что его армии будут сами добывать себе провизию, жить за счёт земли. Возможно, эти гоблины-налётчики просто искали бесплатную баранину. А может, они — часть куда более крупного отряда. Я счёл нужным сообщить вам, чтобы вы могли доложить Совету рыцарей.

— Вы поступили правильно, сэр, — сказал Ричард. — Война пришла в Даргаард на востоке. Не сомневаюсь, что следующими будем мы. Куда нам сложить снаряжение?

— Боюсь, вам придётся провести ночь в казарме, — ответил комендант. — Я бы выделил вам отдельные покои, но наш форт маловат.

Ричард рассмеялся:

— Мы старые вояки, сэр. Сухая кровать под крышей — уже роскошь.

— Тогда я хотя бы предложу вам по кружке гномьей настойки, — сказал комендант.

Ричард допоздна беседовал с комендантом. Хума и Магиус вежливо отказались от гномьего напитка и отправились в казарму. Несколько солдат играли в кости и пригласили их присоединиться, но ни тот, ни другой не знали правил и отказались. Хума лёг на койку, уставившись в темноту. Магиус зажёг фонарь и повторил про себя заклинания, а потом сказал, что хочет подышать свежим воздухом. Он вышел в ночь, чтобы посмотреть на луны. Три светила постепенно сближались. Он успеет вернуться домой к Ночи Ока.

Лунитари в прозрачном воздухе казалась необычайно яркой, и Магиус поспешно вернулся в казарму. Ему не хотелось задерживаться под её алым светом. Прежде он никогда ничего от неё не скрывал, и почувствовал облегчение, оказавшись в полутёмной комнате.

Хума стоял на коленях возле своей койки и молился Паладайну — как делал каждую ночь.

— Ты учил нас, что не следует скорбеть о тех, кто ушёл, исполнив своё предназначение, — говорил Хума. — Если бы Грета погибла, сражаясь с врагами, я смог бы это принять. Но её смерть кажется бессмысленной. Прости меня, Паладайн, но мне трудно это понять.

Магиус был поражён. Он знал, что Хума горюет из‑за гибели сестры, но ему казалось, что друг смирился с этим как с волей богов. А всё это время Хума прятал свои истинные чувства, в одиночку сражаясь с сомнением, гневом и печалью.

Хума тяжело вздохнул и поднялся с колен. Сел на койку, и Магиус опустился рядом.

— Прости, друг мой, я невольно подслушал, — сказал Магиус. — Тебе стоило рассказать мне, что на душе.

Хума покачал головой:

— Это моя ноша. Не хочу взваливать её ещё и на тебя. Я должен обрести веру и понимание внутри себя.

Магиус колебался. Он всё никак не мог решить, стоит ли открывать Хуме свой план. Ему претило хранить секреты от друга, особенно теперь, когда он видел, как тому тяжело.

— А что, если я скажу тебе, что могу вернуть Грету с помощью магии, — произнёс Магиус.

Хума посмотрел на него с хмурой тревогой:

— Я бы сказал, что горе лишило тебя рассудка.

— Я не сошёл с ума, — поспешил заверить его Магиус. — Я знаю об одном магическом артефакте — Устройстве для путешествия во времени. Оно способно переносить людей сквозь время. Я хочу воспользоваться им, чтобы вернуться в прошлое и предотвратить смерть Греты. Она снова будет с нами.

— Ты говоришь, что это устройство может менять время? — спросил Хума. — Разве это не опасно?

— Этим Устройством часто пользуется Астинус из Великой библиотеки Палантаса для изучения истории, — ответил Магиус. — Его библиотекари отправляются в прошлое, чтобы наблюдать за важнейшими историческими событиями и записывать их.

— Они записывают, — возразил Хума. — Они не меняют прошлое.

— Я изменю всего несколько секунд, — объяснил Магиус. — Достаточно, чтобы заставить Вантуса выронить кинжал, или слегка толкнуть его руку, или просто подставить ему подножку. Что угодно, лишь бы он не ударил Грету. Она будет жить!

— И время изменится, — с тревогой произнёс Хума.

— Изменится только одно: Грета останется жива, — уже с раздражением сказал Магиус. — Винас Соламн пишет в «Мере», что время — могучая река, а мы — лишь листья, плывущие по её поверхности, пока не утонем и не будем забыты. Если в битве падут шестьсот человек, а я верну жизнь одному — это не изменит исхода сражения. Река продолжит течь.

— Может, и так, но ты не можешь быть ни в чём уверен, — сказал Хума.

— Я не могу быть уверен даже в том, что завтра сделаю следующий вдох, — раздражённо ответил Магиус. — Но вернуть Грету в нашу жизнь! Ради этого мы оба должны быть готовы рискнуть.

— Речь не только о наших жизнях, Магиус, — возразил Хума. — Ты понятия не имеешь, как это изменение затронет судьбы бесчисленного множества людей. Признай: ты не знаешь, что произойдёт.

— Я знаю одно: Грета будет жить! — настаивал Магиус.

— Ты не можешь знать даже этого, — тихо произнёс Хума.

Один из спящих неподалёку воинов беспокойно заворочался, и Магиус вспомнил, что они не одни. Оба молчали, пока мужчина не перевернулся на другой бок и снова не затих.

— Пойду пройдусь, — резко бросил Хума.

— Ты ничего не скажешь отцу, — попросил Магиус.

— Я никому ничего не скажу — в надежде, что ты образумишься, — Хума уже направился к выходу, но вдруг остановился. — Самое прискорбное в этом то, что ты поступаешь несправедливо по отношению к самой Грете. Она теперь с богами, Магиус. Она перешла на следующий этап своего жизненного пути. А ты хочешь насильно выдернуть её обратно.

Хума вышел в ночь один.

Магиус закутался в одеяло и в ярости рухнул на койку.

«Я думал, Хума не такой, как все остальные, кто презирает меня и мою магию. Но он такой же, как все. Он мне не доверяет. Возможно, никогда и не доверял», — кипятился Магиус.

Он знал, что это неправда, что у него нет друга вернее и преданнее. Хуже того, какая‑то часть его была вынуждена признать: Хума прав.

«Я не знаю, что случится, если я изменю время», — признался себе Магиус. И тут же его решимость стала только твёрже. «Но это не имеет значения. Потому что я снова услышу, как Грета смеётся!»

* * *

На следующее утро они поднялись рано и стали собираться в дорогу.

— Нам нужно поговорить, — сказал Хума, пока они седлали лошадей.

Магиус был не в настроении выслушивать новые наставления и ничего не ответил. Он наклонился, чтобы подтянуть подпругу, лишь бы не смотреть на друга.

— Тогда я буду говорить, — продолжил Хума. — Я всю ночь думал о том, что ты сказал. Ты заставил меня заглянуть в собственную душу. В ту ночь, когда ко мне пришла эльфийская девушка, я стоял на страже в часовне, благодарил Паладайна за его веру в меня и клялся, что буду достоин этого доверия. А теперь, в час отчаяния и скорби, я восстаю против него. Требую ответов на вопросы, которые не имею права задавать. Не понимаю, зачем Паладайн забрал у нас Грету. Но после нашего разговора я пришёл к мысли, что у Паладайна есть свой замысел, и однажды, когда я предстану перед ним, я всё пойму.

— Мы с тобой разные, — отозвался Магиус. — Я никогда этого не пойму. И не приму.

Он вскочил на коня и поехал вперёд, даже не оглянувшись.

Они возвращались домой под серыми тучами, то и дело начинался дождь. Магиус был рад дождю: он мог закутаться в плащ с капюшоном и ехать в тишине. Ричард заметил непривычную натянутость в отношениях между ним и Хумой, но ничего не сказал — за это Магиус был ему благодарен. Он не боялся, что Хума расскажет отцу об Устройстве: тот обещал молчать, и Магиус знал, что друг сдержит слово.

— Я думал о том, как мы устроим похороны, отец, — заговорил Хума. — Как будем чтить память Греты и воздавать ей почести.

Магиус бросил на друга сердитый взгляд. Он понимал: Хума пытается донести до него, что Грета будет жить в их воспоминаниях и обретёт посмертную славу — словно это могло заставить его отказаться от плана.

Ричард стал рассказывать, как рыцари будут сопровождать тело Греты из часовни к семейному мавзолею. Почтенный Сын встретит её там и совершит обряд, вверяя её попечению богов. Тело поместят в гробницу и оставят на время, чтобы родные и друзья могли проститься. После периода траура гробницу запечатают, и жизнь пойдёт дальше.

Магиус слушал молча, спокойно думая о том, что никаких похорон не будет. «Мы продолжим жить, — говорил он про себя, — и Грета будет с нами».

По возвращении он сослался на усталость и сразу ушёл к себе. Переоделся из промокшей одежды и лёг на кровать, собираясь подремать пару часов, а потом заняться изучением заклинаний. Но, видимо, он устал сильнее, чем думал: проспал всю ночь и проснулся уже при дневном свете.

Дождь закончился, светило солнце. Луиза постучала в его дверь и сказала, что похороны начинаются — ему следует быть с семьёй.

Магиус не ответил. Он лежал, глядя в потолок. Луиза позвала его ещё раз — тихо, с любовью и пониманием в голосе. Он молчал, и через мгновение услышал, как она вздохнула и ушла. Магиус подошёл к окну и смотрел, как торжественная процессия во главе с Хумой и его родителями сопровождает гроб к мавзолею.

Потом он вернулся к кровати и снова уснул.

Проснулся он в темноте — в окно лился свет Лунитари. Выглянув наружу, он увидел, что три луны сошлись, образуя Око.

Магиус надел красные одеяния, которые сшила для него Грета, а затем достал из шкатулки ключ от башни. Это был отмыкающий ключ из серебра, на нём были выгравированы символы трёх лун.

Магиус положил ключ на ладонь левой руки и провёл над ним правой, тихо, едва слышно шепча магические слова: «Берджалан кушат».

Во тьме распахнулся портал. Перед ним предстала слабо освещённая комната: на полу — плитка из красного, чёрного и белого мрамора, внутри — несколько стульев. По описаниям он сразу понял: это вестибюль башни.

Магиус замер. Казалось, само Око вглядывается ему в душу.

Отогнав сомнения, он шагнул из своей комнаты прямо в Башню Высшего Волшебства.