Исправление и наказание (гет)

‒ Таиться уже нет смысла, Мандерли и Вольному народу уж точно, ‒ произнёс Джон, обозревая лагерь, расположившийся в двух днях пути от Винтерфелла.

С того разговора с отцом и колдуньей прошло две недели, а Джон только-только начал в полной мере осознавать свалившуюся на него ношу. Вольный народ в основном разбрёлся по Дару, где их никто не трогал, как и они не грабили, по крайней мере пока что. Джон смог договориться с Ланнистером об ещё одной поставке продовольствия задаром, так что голод не будет грозить братьям в ближайшие полгода. В былые дни такой провизии хватило бы на пару недель, но теперь же количество защитников стены катастрофически истаяло. Джон помрачнел, вспомнив, как Торне не желал замолкнуть, исторгая оскорбления, даже когда меч опускался на его шею. Он не пожелал принять право Джона на свободу от Дозора, которое, как выяснилось, было даровано не только смертью, но и завещанием Робба Старка, привезённым от горцев, которые приютили Галбарта Гловера, спасшегося с корабля, потопленного в одной из суровых бурь.

‒ Разведчики докладывают, что бастард готовится к битве, а не к осаде, ‒ сказал Эддард Старк, стоящий подле сына. ‒ Глупость это, а, может, есть у него и какая-нибудь подлость в запаснике. Знать бы, что в Винтерфелле делается… Предательства я опасаюсь, Джон. Кто знает, что бастард мог наобещать лордам, что сейчас с Мандерли. Сам себе удивляюсь, но твоему войску доверяю я больше, чем своему.

‒ Тут ты прав, отец, ‒ Джон слабо улыбнулся. ‒ Таков вольный народ. Они если пообещают, то сделают.

‒ Может, на их решение повлияло и то, что ты умер за них, ‒ прямо указал лорд Старк.

По правде говоря, когда дошло до дела, Джон немного растерялся. Рядом с отцом он снова почувствовал себя несмышлёным мальчишкой. Стена вдруг стала простой и понятной, и Джон всё больше времени проводил не за планами сражений и осад, а вместе с братьями. «Быть может, ‒ думал он, смотря в горящие глаза Эда, ‒ я и сын Таргариена по крови, да названый сын северного лорда, но сердце моё всегда будет метаться не между замков и дворцов, а между братьями и Вольным народом. А стремиться оно будет к победе над мёртвыми, чтобы в урочный час вернуться в ту пещеру, к Игритт». Про себя Джон уже твёрдо решил сделать всё, чтобы ни один из тех, кто защищал его тело от предателей и костра, не был гоним из Дара.

‒ Да-да, но не меньшее впечатление на них оказало и то, что ты явился с огненным мечом. Тормунд даже заявил, что надеется пережить грядущую зиму. Не замечал за ним ранее такого настроя, ‒ усмехнулся Джон.

Отец огляделся по сторонам, а затем нахмурился.

‒ Ладно. Будь моя воля, так я этот меч бы выбросил в море, но он ещё мне понадобится, ‒ сказал он. ‒ С утра прибыл вестник от Гловера. Он получил письмо не от бастарда, но за печатью его отца. Видимо, как запахло палёным, так бастард своего отца вытащил из темницы, или куда он его там засунул… Сомнений нет, это почерк Русе Болтона.

‒ И что же там?

‒ Пишет, что в преддверии зимы у Винтерфелла остались все наёмники Станниса. Они ведь сразу отошли в сторону, как битва началась. В итоге наши силы сравнялись. Пусть Мандерли и захватил несколько крепостей по пути на запад, но что толку, если все воины уже были в Винтерфелле. Они будут отдохнувшие, а мы с дороги. Так вот, предлагают Гловеру замок Сервин, если он отвернётся от меня. Если он отвернётся от «самозванца», ‒ нахмурился лорд Старк.

‒ Интересно, кто ещё получил такие письма? ‒ пробормотал Джон. ‒ Я не к тому говорю, что кто-то посреди битвы предать может, а к тому, что это может быть лишь уловкой для разжигания недоверия в наших рядах. Поневоле радуюсь, что Вольный народ читать не умеет, разве что руны! Нет, они бы не предали, но гнев заставил бы их действовать неосмотрительно. Того глядишь, в одиночку бы отправились лезть на стены Винтерфелла, чтобы отомстить за оскорбление.

‒ Ты ведь полюбил их, ‒ осторожно заметил отец. ‒ Я не к тому говорю, что это худо. Но сам знаешь, что твоё место вовсе не за Стеной.

‒ А где? ‒ вздохнул Джон. ‒ Сам знаю, что теперь мне нигде покоя не найти. Быть может, колдунья права в своих надеждах, мы победим Иных, но что дальше? Не смогу я покинуть Вольный народ, тем более теперь, когда клятва моя пала! Не хочу я быть ни в Винтерфелле, ни в замке, где меня убили, но стремлюсь на истинный север, ‒ он чуть было не сказал, что хочет вновь прийти в ту пещеру, но промолчал.

‒ Странно пошли наши дороги, Джон. Когда я был твоих лет, то и не думал, что стану лордом Винтерфелла, но как всё сложилось, сам знаешь. И вот, теперь, иду я отвоёвывать родовое гнездо из лап мясников. Многое я бы отдал, чтобы никогда не покидать Винтерфелл, но прошлое уже не изменить, ‒ отозвался лорд Старк.

‒ Ещё бы! ‒ выдохнул Джон, но думал вовсе не о Винтерфелле. ‒ Тут уж колдунью твою нужно просить о чуде. Раз уж тебя смогла из Королевской гавани вытащить, да Рикона со Скагоса привезти, то, быть может, и над прошлым властна?

‒ Не властна, ‒ сказал лорд Старк. ‒ Не над этим прошлым. А о будущем с тобой она ещё поговорит, если мы сможем вернуться в Винтерфелл. Сам не верю, что говорю это, но в крипте Гермиона должна вскрыть могилу Брандона Строителя, а потом уж и за Браном за Стену направится.

‒ Что? ‒ переспросил Джон. ‒ Да уж, отец, ты явно ей доверяешь, раз готов позволить сотворить такое в святая святых Старков!

Он обронил это как бы между прочим, но ему опять показалось, что больно уж часто отец потакает колдунье в её речах и делах. Никто не заметил этого, но Джон, всё ещё пребывая сердцем с Игритт, заметил, что та же счастливая улыбка озаряет лицо Гермионы, стоит только отцу спросить её о прошедшем дне.

В этот же день Джон направился к брату и сестре. Так уж сложилось, что до того не было возможности увидеть Рикона и Сансу. Эти Старки наотрез отказались сидеть в замке, ожидая вестей о битве. Эддард Старк, посовещавшись с командирами, имевшими дело с Болтонами, согласился, хоть и с трудом. Если судить по прошлым манёврам Рамси, то тот вполне мог бы захватить детей лорда Старка в дороге, а то и пробраться в укрепление. Похоже, что в военном лагере Сансе и Рикону было безопаснее всего.

‒ Ах! ‒ Джон приподнял занавесь в тот миг, когда Санса восхищённо выдохнула.

Джон не мог не присоединиться к её голосу. По шатру тут и там разлетались мерцающие многоцветные птички, подобные огромным радужным светлячкам. Гермиона, смеясь, направляла их то к Сансе, то к Рикону, то к нахмурившейся Оше.

‒ Джон! ‒ Санса заметила его и сразу же отвлеклась от магических чудес, вскочив на ноги и бросившись в раскрытые объятия брата.

‒ Так, не реви, ‒ Джон услышал жалобный всхлип над своим ухом. ‒ Я же просто поздороваться пришёл.

‒ Ещё бы! ‒ она отстранилась и легонько ткнула его в плечо. ‒ Почему не приходил раньше? Джон, прости, прости! Я ещё с тех пор, как пропала Арья, мечтала сказать тебе это! Прости! Мне так жаль, что я относилась к тебе плохо… брат!

Джон оторопел. Он и думать забыл о детских обидах, а сестрёнка вся распереживалась. И смотрит на него своими невозможно огромными синими глазищами, да так, что в них и дурак увидит раскаяние.

‒ Нечего прощать, ‒ Джон искренне улыбнулся и потрепал сестру по щеке.

И ему подумалось, а как она воспримет то, что по крови он ей кузен, а не брат. Нет, не хотелось Джону портить эту долгожданную встречу делами, что лишь напомнят ей о Королевской гавани.

‒ Да, я вижу, что вы тут развлекаетесь! ‒ Джон улыбнулся и Рикону, но тот лишь настороженно прищурился. ‒ Что за чудеса на этот раз сотворила Гермиона? Знаю, что она от вас ни на шаг не отходит!

Гермиона и в самом деле с тех пор, как приехали Санса и Рикон, едва ли не поселилась в их шатрах. Всем, кроме Оши, казалось, что надёжнее защиты теперь и не нужно, но колдунья всё равно опасалась чего-то ей одной ведомого. Джон слышал, как она заявила лорду Старку, что обещание гнетёт её не хуже оков, а потому она ни на шаг не отойдёт от его детей, пока все они не войдут с победой в Винтерфелл.

Санса была явно рада такой компании, а вот Рикон смотрел волчонком на всех, кроме Оши. Вольная же неодобрительно качала головой на чудеса, что творила ради детской радости колдунья. Джон уже попривык не опасаться этой магии. Он не чувствовал здесь того мрака, что исходил от Мелисандры, хоть и Гермиона тоже пыталась уверить Джона в том, что он и есть обещанный принц. К счастью, это случилось лишь однажды, более она к нему с разговорами не приставала, разве что по делу. А дела в основном касались исцеления больных, так что Джон был и не против.

После дневного перехода состоялся совет. Пришли многие: Вилис Мандерли, Скорбный Эд, Тормунд, Варамир, Галбарт Гловер, главный Скагг и один из вождей горцев, да ещё несколько командиров. Естественно, пришёл и Джон. Была здесь и одна женщина. Гермиона скромно сидела в сторонке и с аппетитом поедала лимонное пирожное, которое извлекла из своей чудесной сумки.

‒ Большой Джон остался на востоке с армией, но передаёт нам свои наилучшие пожелания, ‒ сказал Мандерли, грузно садясь на крепкий стул.

‒ Что-нибудь случилось? ‒ насторожился лорд Старк.

‒ Ничего, разве что пару лазутчиков поймали. Теперь они кормят ворон, не осерчай Джон Сноу, ‒ отозвался Мандерли.

‒ Хорошо, ‒ сказал лорд Старк.

И он начал говорить. План был хороший. Болтон и впрямь хотел дать бой, но не ведал, что его наёмную конницу без труда смогут остановить едва ли не выдрессированные воины Амбера, который внезапно вдохновился идеей швейцарского квадрата, да наковал столько копий, что теперь ему никакая кавалерия нипочём. Мандерли тоже тренировал своих. На поле, что лежит к северу от Виинтерфелла, должен был состояться бой.

Траншей копать времени не было. Горцы спрятались на западных всхолмьях, готовые вместе с одичалыми зажать в тиски кавалерию, когда они завязнуть среди квадратов. Пехота же…

‒ Кхм-кхм, ‒ откашлялась Гермиона, привлекая к себе внимание.

‒ Что такое? ‒ с неодобрением спросил Гловер, видевший колдунью в первый раз.

‒ Дополнение, ‒ заявила Гермиона. ‒ Я всё понимаю, но Санса и Рикон Старк нуждаются в защите на время боя. Кто будет охранять их, кроме храброй Оши и меня?

‒ Маленький Амбер с двумя сотнями, ‒ отозвался лорд Старк.

‒ Что же, ты со своим чародейством в тылу будешь отсиживаться? ‒ удивился Тормунд.

‒ Конечно, ‒ Гермиона вяло улыбнулась. ‒ Я не нанималась в пехотинцы.

‒ Но…

‒ Ты хочешь сгореть? ‒ глаза колдуньи недобро полыхнули. ‒ Я не могу остановить армию взмахом руки, пойми же это, Тормунд. На самом деле могу, но тогда умрут все на пару лиг в округе, а от Винтерфелла останется лишь кусок оплавленного камня.

Джон нервно сглотнул. Больно уж Гермиона в этот миг напомнила Мелисандру.

‒ Не хочу, ‒ признал Тормунд, нарушив общее молчание.

‒ Так, лорд Старк, тогда обсудим защиту ваших детей, а я пойду отсюда. Не хочу надолго покидать их.

И они обсудили. Сошлись на том, что останутся они в низине, на опушке, скрытой холмами. Если же кто нападёт, то Гермиона поднимет щит, который накроет всех, кого возможно. Туда же они дойдут под чарами сокрытия, чтобы соглядатаи не прознали.

* * *

Гермиона сидела у самого входа в палатку, где спали Рикон и Санса. И Оша дремала там же с копьём наперевес.

Найти его детей. Спасти его детей. А кто спасёт его?

Знакомые шаги вывели её из раздумий. Лорд Старк обходил лагерь перед сном.

‒ Они уже заснули? ‒ спросил он, присаживаясь рядом.

‒ Спят, ‒ подтвердила Гермиона. ‒ Боюсь я завтрашнего дня, лорд Старк. Никогда так раньше не боялась перед битвой, разве что дома. А вы боитесь?

‒ Умеешь же ты задавать вопросы, о которых другие и не смеют подумать, ‒ он обтёр рукавом лицо, блестевшее от пота.

‒ А вы на них отвечаете, Тихий волк, ‒ улыбнулась Гермиона.

‒ Отвечаю, ‒ согласился лорд Старк. ‒ Во время восстания Роберта у меня перед каждой битвой руки тряслись, но когда наставало время седлать коня, страх отступал. Сейчас же словно бы с ума сошёл ‒ совсем страх не берёт, только беспокойство. А у тебя как было?

‒ У меня? ‒ Гермиона задумалась на мгновение, припоминая. ‒ Хм, перед битвой за Хогвартс страха не было, только отчаянная решимость. Мы должны были не победить, но выиграть время, чтобы Гарри успел уничтожить крестражи с частичками души Воландеморта. А страх… Ох, боялась я, когда нас схватили и потащили к Малфоям. Ещё больше боялась, что во время пыток выдам всё, что знаю. Интересно, вы слушаете, но ведь мало что понимаете?

‒ Плен и битва, чего уж не понять, ‒ криво усмехнулся лорд Старк. ‒ Что ж, хорошо, что тебе не довелось под пытками проверять свою стойкость.

Сказал, а затем наткнулся на пустой взгляд Гермионы, а затем понял, что ошибся. Девушка задрала рукав и показала на шрам.

‒ Писано зачарованным кинжалом. Лучшие лекари не смогли свести эту надпись, ‒ вздохнула она. ‒ Грязнокровка. Забавно, чем этот мир хорош, так это тем, что вы не понимаете всю горечь этого слова.

‒ А на груди тоже… ‒ хотел было спросить, но осёкся.

‒ Сами же понимаете, что эти воспоминания не из приятных, но спрашиваете, ‒ но Гермиона улыбнулась ему. ‒ Лиловый шрам на груди из-за проклятия, которое в меня послали во время битвы в Отделе Тайн. Если бы не Северус Снейп, опознавший эту тёмную дрянь, то я бы сейчас с вами не разговаривала. А надпись… Помните, при нашем первом разговоре я говорила о пыточном заклятии Круциатус? Безумная Белла меня им мучала, но не слишком долго, к счастью. В основном она развлекалась, выписывая на моей руке слово «грязнокровка».

Беспечно звучал её голос, но лорду Старку послышалась в нём еле уловимая дрожь.

‒ Не стоит об этом говорить, да ещё перед битвой, ‒ жёстче, чем хотел, сказал он.

‒ Почему же? Это важно, ‒ возразила Гермиона. ‒ Я точно знаю, что если меня будут пытать, то я не выдам ваших тайн и планов.

‒ Не позволю я тебя пытать. Не только Ланнистеры платят свои долги. Посидишь тихо на опушке, наложишь чары, если что-то случится.

‒ Насчёт чар, ‒ протянула Гермиона. ‒ Я наложу щит из прозрачного прочного стекла, который будет стоять как минимум пять часов. Воздух пропускать будет, но не стрелы с мечами и людьми. Но без нужды я пробовать не стану, это все мои силы сожрёт подчистую.

И Гермиона промолчала о том, что такой щит был изобретён в Отделе Тайн как способ защиты от бомб. Прочный, не требующий оставаться в сознании, такой щит держался много часов, но Гермиона не была уверена в том, что сможет сотворить его. Сил могло не хватить, но что оставалось? Две сотни и дети Старка… Такое количество людей она могла скрыть лишь под физическим щитом, а на магический уж точно сил не хватит. Гермиона убедилась в этом во время путешествия до Долины. Пятьдесят человек она могла надёжно укрыть, но на сотню сил уже не хватало.

‒ Тогда начни сразу, как прибудете на место, ‒ сказал лорд Старк. ‒ Во время битвы можешь и не успеть.

‒ Начну, ‒ пообещала Гермиона. ‒ Только поспать потом дайте. Дня два уж точно. А вы? Будете в гуще сражения на боевом коне?

‒ Не совсем, ‒ он тихо рассмеялся. ‒ Я с горцами буду. Последний удар нанесу вместе с конницей Мандерли, если всё пройдёт хорошо. Мы подготовили несколько планов на разные случаи…

‒ Не надо, потом узнаю, ‒ отмахнулась Гермиона. ‒ Кстати…

Гермиона засунула руку в карман и вытащила квадратную деревянную пластину, испещрённую рунами.

‒ На Скагосе ещё кое-что случилось, ‒ она вспомнила об этом лишь прошлой ночью. ‒ Не смейтесь, но я пыталась обратиться к старым богам, стоя под чардревом.

‒ Не смеюсь. Был ли ответ? Шёпот листьев иногда понятен нам, людям.

Гермиона тихо рассмеялась.

‒ Ну, как сказать, ‒ её глаза всё ещё сияли от смеха. ‒ Мне на голову упала ветка! Представьте себе, стою с вдохновенным лицом перед чардревом, благодарю старых богов за спасение, а тут у меня из глаз аж искры посыпались! О чём это я? Ах, да! Ветку я к рукам прибрала, на три куска разрезала, да немного поколдовала…

И Гермиона протянула лорду Старку пластину.

‒ Ничего особенного я написать не смогла, но эти руны помогут вам чуть меньше устать в бою, да на пару мелких царапин заживления хватит.

Гермиона не стала говорить, что вписала туда цепочку рун, сходную с теми, что начертывали на себе скандинавские берсерки. Это всего лишь дерево, особой помощи в бою не будет, но всё же хоть небольшое подспорье она хотела предоставить лорду Старку. Кто знает, может поможет ему продержаться в случае опасности. Ещё две пластины она отдала Варамиру и Тормунду, те то оценили сразу, приняв с благодарностью. Им ещё были памятны прежде болезненные переломы, что заново срастила Гермиона.

А ещё там был маячок. Так, на всякий случай.

‒ Благодарю. И куда же мне это пристроить? Знаю, к листу бумаги! ‒ он хлопнул себя по груди.

Гермиона услышала очень тихий шелест пергамента.

‒ Да, ‒ ответил лорд Старк на её невысказанный вопрос. ‒ Читал я ту бумагу, которую ты обронила в Лунных вратах. Нет, не могу я на эти вопросы ответить. Того, что тебе известно, будет достаточно.

Гермиона вздохнула. Теперь-то она окончательно поняла, что рано или поздно придётся добраться до сира Барристана, чтобы вытрясти правду об Эшаре Дейн.

‒ Подойдёт. Авось поможет, ‒ ещё раз вздохнула Гермиона, наблюдая за тем, как лорд Старк завернул пластину в пергамент, а затем сунул её обратно за лёгкий кожаный доспех.

‒ Ладно, иди спать! За час до рассвета направитесь к опушке с Маленьким Джоном, ‒ он встал на ноги. ‒ И, прошу, не лезь в пекло, как бы тебе этого не хотелось.

‒ Намекаете на моё неблагоразумие? ‒ прищурилась Гермиона.

‒ Нет. Ты уже много раз умирала, это заметно. Идёшь на разные самоубийственные затеи, не видя опасности.

‒ Я обещала вам найти ваших детей. Защитить ваших детей, ‒ напомнила Гермиона.

‒ А ещё ты в юном возрасте пошла на василиска, вооружённая зеркалом, ‒ ему явно запомнилась эта история.

‒ Это другое! ‒ возмутилась Гермиона.

‒ Да пойми же ты! Понимаю, что ты готова на многое ради возвращения домой и выполнения своих клятв. Сам такой уродился! Но, если ты погибнешь здесь, то снова возродишься под тем деревом, рядом с лютоволком. И снова всё придётся начинать заново. Не лезь в пекло, прошу.

‒ Быть может, вы не правы, ‒ сказала Гермиона, закрыв глаза и вспомнив лицо дочки. ‒ Быть может, я уже сделала, что нужно. Умру, а проснусь дома.

Не видела она, как дёрнулось лицо лорда Старка. Гермиона думала о своём, не замечая его.

‒ Нет, ‒ упрямо сказал лорд Старк, смотря на её безмятежное лицо. ‒ Ты говорила, что лишь победа над Иными и Безумной королевой отправит тебя домой. До этого ещё далеко.

‒ Прекратите, пожалуйста! ‒ выдохнула Гермиона, опустив голову. ‒ И без вас знаю… Кто знает, может я ошиблась!

‒ Живи, дура! Если вздумаешь броситься в пекло, то вспомни Пайпера, который явно на тебя глаз положил! Ты не видела, с каким отчаянием он сидел у твоего тела, пронзённого кинжалом леди Бессердечной. Пусть лучше Марк увидит, как ты растворишься в воздухе, отправившись домой, чем снова сидит над твоим телом.

Гермиона подняла голову и внимательно посмотрела на лорда Старка.

‒ Интересно, ‒ протянула она. ‒ Я как-то не заметила, что ему нравлюсь.

‒ Почаще оглядывайся по сторонам. Ты коснулась судеб многих, можешь с удивлением обнаружить, что не только Пайпер будет по тебе горевать. Санса тоже огорчилась, когда ты ушла из Долины, ‒ сказал лорд Старк уже спокойнее.

‒ Но, ‒ Гермиона удивлённо вскинула брови, ‒ вы же прогнали меня. Ах да, вспомнила. Вы говорили, что погорячились…

‒ Я не прогонял тебя прочь от себя, тут ты не права, ‒ он клял свою кривую речь. ‒ Просто… Не важно, просто не умри. Ты нужна нам, Гермиона Грейнджер.

‒ Но я всё равно рано или поздно покину вас, ‒ тихо произнесла Гермиона, тоже встав на ноги.

Она прошла в шатёр, предпочтя закончить этот тягостный и бесполезный для них обоих разговор.