Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

На следующий день Гарри и Регулус встретились на кухне. Тогзи накормил обоих хозяев прекрасным завтраком. Регулус настроился на благодушный лад, а Гарри напряжённо о чём-то думал. Вчерашний рассказ о классификации волшебников произвёл на него сильное впечатление.

— Гарри, о чём ты думаешь? На тебе лица нет.

— Я полночи переваривал то, что ты рассказал вчера о волшебниках.

— И что не так?

— В вашем мире все поделены по категориям ещё до рождения. Мне не по душе такое разделение. Недавние события это показали более чем ярко: деление волшебников по происхожению привело к войне. Недаром Сириус ненавидел это всё...

— Никому это не по душе, особенно тем, кто пришёл из мира маглов, а таких сейчас почти полстраны. Но увы, это магический мир, в нём свои законы. Кто с этим не согласен — может вернуться к себе в магловский мир и жить как хочет, статут это позволяет. Но тот, кто желает остаться в мире магии и найти в нём своё место, кто хочет, чтобы этот мир стал его домом, обязан это учитывать. Насколько мне известно, и в магловском мире равенства не бывает.

— Ладно, я ничего плохого не имел ввиду, просто не считаю разделение людей по происхождению правильным.

— Ты так говоришь, потому что почти ничего не знаешь о жизни волшебников.

— Помнится, ты обещал просвящать меня.

— Я рассказал тебе всё что знаю, но чтобы понять это, нужно жить в магическом мире всю жизнь.

Гарри задумчиво помолчал. С каждым днём он узнавал всё больше, и далеко не всё его радовало.

— Какие планы на ближайшее будущее, дружище? — спросил Рег.

— Даже не знаю… А у тебя?

— Очень много вопросов сходится на том, что нужно найти тётю Кассиопею, — сказал Рег. — Она очень одарённый и сильный маг и знает много тайн, которые помогут всем нам в дальнейшем. В своё время она сохранила мне жизнь и я должен сделать всё возможное, чтобы найти её. Но я так понимаю, у тебя другие заботы. Расскажи, если не секрет.

— Сам я хочу выяснить о своих предках Поттерах и восстановить дом дедушки и бабушки. Я уже нашёл его, но не смог зайти внутрь — он закрыт на замок. И заклинания обычного открывания дверей не подействовали.

— Скорей всего, ключ от дома находится в Гринготтсе.

— В ближайшее время в Гринготтс мне не попасть, пока не улажу вопрос с ущербом. Билл сказал, что в ближайшее время лучше туда не соваться. А заняться этим он сможет, когда разберётся со своими делами.

— Да, вопрос с гоблинами требует времени. Главное, что ты нашёл свой дом. Сильно там всё запущено?

— Там нужно делать капитальный ремонт, что стоит немалых денег а моё золото у гоблинов.

— Кстати, возвращение Кассиопеи может помочь и с делами семьи Поттер. Она много знала о них.

— Да? Это потому что Дорея родственница Кассиопеи?

— Не только поэтому. Генри Поттер — твой прадед, и его сын Чарльз, соответственно, твой дед — работали в нашей главной мастерской.

— Ах да, сэр Ликорус говорил это.

— Насколько я знаю, некоторые разработки были особенно успешны как раз благодаря им. Бабушка Мелани дружила с их семьёй, часто бывала у них в гостях, так Сириус и Джеймс и подружились. Мама, конечно, была очень недовольна, но ничего не могла сделать. Правда, когда Мелани умерла, она выгнала Чарльза Поттера из мастерской.

— И это всё из-за недостаточно чистой крови?

— Тут ты прав. Род Поттер имеет корни с 15-го века, из Корнуолла. Их семейное дело — гончарное искусство, до Статута они изготавливали посуду с особыми свойствами. В их горшках еда хранилась долгое время и не портилась, даже без применения чар стазиса. Их семейное дело не требовало особых магических дарований — всё дело было в специальной волшебной глине. Они не были знатны и богаты и проще относились к выбору невест для сыновей, нередко брали в жёны мелкокровных и даже маглорождённых женщин. В той категории волшебников, к которой относились Поттеры — М2, это допускалось. В 18 веке у одного из Поттеров единственный сын оказался сквибом. Его пришлось отправить в магловский мир. Он стал магловским священником. У него была жена, тоже сквиб, и двое детей, сын и дочь, оба маглы. Дети дочери не имели магии и так и остались среди маглов. А вот внук от сына родился волшебником, его зачислили в Хогвартс. Волшебная линия продолжилась, Поттеры снова стали жить в магической Британии, но на происхождение невест для своих сыновей по-прежнему смотрели сквозь пальцы. Я слышал, что бабка Чарльза была маглорождённой.

Гарри поразился таким сведениям, но был рад, что Поттеры не сходили с ума из-за чистой крови. Правда, тут же возник следующий вопрос.

— Но как же тогда Дорея смогла выйти за Чарльза Поттера? Насколько я знаю, Блэки всегда были очень придирчивы к выбору брачных партнёров. Три поколения чистой крови — слишком мало для такого брака.

— Иногда дело не только в происхождении, — пояснил Регулус. — В родомагии полно нюансов. В частности, большую роль играют устои конкретной семьи и разница между старшими и младшими. А между Кассиопеей и Дореей она была весьма существенной.

— В каком смысле?

— Важны не только происхождение, но и старшинство, и сила. Старшая дочь обычно становится женой наследника знатного рода, будущего лорда. Кассиопея по силе магии и даже внешности была стопроцентным Блэком и должна была стать женой кого-то из М1.

— А Дорея?

— Дорея была полной противоположностью. Слабая как волшебница, внешность совсем не блэковская, характер добрый и мягкий — она пошла в родню своей матери, Виолетты Булстроуд. Училась она на Хаффлпафе. Элладора даже не считала её настоящей Блэк. Так что брак с Поттером казался допустимым — Дорея всё равно не могла претендовать на выдающуюся партию.

— Звучит кошмарно, — пробормотал Гарри.

— Насколько я понял, Дорея не тяготилась своей слабостью. У Поттеров не было помешательства на чистоте крови, и она могла жить спокойно. Ей в этом смысле повезло.

— Повезло — тем, что она была слабой волшебницей? — переспросил Гарри с недоумением.

— Быть сильным Блэком — тяжкая судьба. Мало кто из нас с большой силой был по-настоящему счастлив.

— Значит, не все Блэки сильные волшебники?

— Конечно, нет. Сила потомства разная, и в семьях М1 это закономерное явление — когда она убывает от старшего к младшему. Вот и в семье Сигнуса и Виолетты Булстроуд было так же. Вся магия ушла старшим детям, Кастору, Поллуксу и Кассиопее, а Дорея была четвёртой. — Регулус помолчал. — А уж история Мариуса, младшего брата Кассиопеи и Дореи... это настоящий кошмар. Я несколько дней был сам не свой, когда узнал её.

— Портрет Ликоруса рассказал мне кое-что об этом, — сказал Гарри. — Мариуса изгнали в магловский мир за то, что он был сквибом.

— Не совсем так. Всё гораздо сложнее. — Регулус покачал головой.

— Похоже, в семье Блэк вообще нет простых и счастливых историй, — задумчиво сказал Гарри.

— Что правда, то правда, — согласился Регулус. — Сила, богатство, влияние — это было, а устроить жизнь по своему усмотрению удавалось лишь единицам. В этом и заключалась главная драма жизни Кассиопеи. Я слышал, как она рассказывала об этом Альфарду.

— И что же это за история?

— В юности она была влюблена в Чарльза Поттера.

Гарри, услышав это, потерял дар речи от изумления.

— Это случилось, когда они оба ещё учились в Хогвартсе, на старших курсах, Чарльз учился на Гриффиндоре. — Регулус помолчал, позволяя осознать это Гарри, и затем продолжил. — На рождественском балу для старшекурсников он пригласил её на танец. Кассиопея влюбилась и решилась просить у семьи разрешения на брак. Но Финеас Найджелус и Сигнус категорически отказали. Кассиопею хотели выдать замуж за Гордона Селвина, наследника одной из богатейшей семьи Европы. Но ей это было не нужно, она мечтала о браке с Чарльзом.

— Видимо, её мечта не сбылась, раз его женой стала моя бабушка...

— Кассиопея тогда отказалась от брака с Селвином, заявив, что раз уж она не может быть с тем, кого любит, она вообще не выйдет замуж. И ушла из дома, посвятив себя изучению высшей магии.

— А Дорея?

— Через несколько лет она и Чарльз встретились и полюбили друг друга. Он сделал предложение, и на удивление, оно было одобрено. К тому времени Финеас Найджелус и Сигнус уже умерли, в семье заправляла Элладора. Она и дала согласие на этот брак. Она была более практична, чем Финеас Найджелус. Чарльз Поттер к тому времени стал успешным артефактором и мог быть полезен моему деду Поллуксу в главном деле его жизни. Мастерские перешли в его владение, и Поттеры стали там мастерами. После того как Чарльз приступил к работе, дела пошли намного лучше. Но Кассиопея не смогла смириться с тем, что ей запретили выходить замуж за Поттера, а её младшей сестре позволили. Она поняла, что Чарльз Поттер нужен Поллуксу для дел, и решила: какая разница, кто из сестёр даст ему эту связь? И решилась на небывалую авантюру.

— Какую же?

— Деталей я не знаю, об этом она не рассказывала, но я так понял, это было связано с её исследованиями. Именно это привело к катастрофе. Она получила серьёзные травмы и стала бесплодной.

— Ужасно, — тихо сказал Гарри. — И что, она так и прожила всю жизнь в одиночестве?

— Со временем её сердце исцелилось, но из-за того, что она стала бесплодна, о браке не могло идти речи. В 40-е годы она некоторое время встречалась с юным Томом Реддлом, но об этом никто не знал, кроме нашей семьи. Так же она работала в Отделе Тайн и сотрудничала с Поллуксом, разрабывала артефакты, но однажды она просто исчезла.

— Вот как…

— Когда родились мы с Сириусом, Кассиопеи в доме Блэк не было. В детстве я знал о ней только по гобелену из гостиной, — продолжил Регулус. — Кассиопея исчезла в середине 50-х годов. Решили, что она погибла при каком-то секретном эксперименте. Сотрудники отдела Тайн ничего не смогли объяснить.

— Ты говорил, что она появилась в этом доме, когда уже у власти был Воландеморт.

— Да, спустя ровно девятнадцать лет она вернулась, причём нисколько не изменившись. Это было незадолго до свадьбы Беллы, летом 1973 года. Тогда в доме жили мои родители, мы с Сириусом, дядя Сигнус с женой Друэллой и дочерьми. Дедушка Поллукс уже к тому времени умер, а Альфард жил отдельно. Я как раз закончил первый курс в Хогвартсе, а Сириус второй. Помню ещё, как раз когда она вернулась, Сириус взорвал в гостиной навозную бомбу, а Кассиопея убрала своей палочкой следы этого безобразия и сказала, что даже спустя столько лет в этом доме сплошной переполох и слава Магии, Элладора этого не видит. Я ещё тогда спросил у мамы про Элладору, она рассказала мне многое о ней.

— Надо полагать, твоя мама не была рада её возвращению.

— Что правда то правда… В то время в доме на Гриммо давно хозяйничали родители, в основном, конечно, мама. Отец никогда не был на первых ролях в семье — ни характера, ни сил, ни желания у него на это не было. Он был рад, что Касси вернулась. Ему она первому и рассказала о своих странствиях. Оказалось, что когда родители были ещё детьми, мой отец больше всех нравился Касси, она любила с ним играть и рассказывать ему всякие истории, а мама наоборот, даже в детстве считала тётю сумасшедшей и боялась её. Первые годы после возвращения тётя жила на Гриммо, но потом их с мамой конфликты стали слишком часты и Касси решила уехать. Её пригласил к себе Альфард, у которого был свой дом — хоть он был родным братом мамы, она никогда его не любила и не считала настоящим Блэком. Альфард большую часть жизни был путешественником, но когда умерла бабушка Мелани, которая заменила ему мать, он вернулся в Британию навсегда. Правда, в доме на Гриммо он не остался, купил себе отдельный дом и жил там один, только мы с Сириусом и парочка друзей его навещали, ну и Кассиопея, конечно, тоже. Альфард потерял свою любимую и сам был тяжело болен. Сириус и я часто у него гостили, помогали чем могли, но всё же Касси намного лучше справлялась, с её-то опытом, и жизненным, и магическим. Она проводила с ним ритуалы, доставала всякие лекарства и зелья, всячески поддерживала. Касси очень любила нас с Сириусом, больше его, чем меня, ей нравилась его смелость и отвага. Она хвалила его за Гриффиндор и непокорность правилам, правда, всегда призывала к разумным пределам. Мама, разумеется, из-за всего этого не любила Касси и дала мне понять, что не очень хочет, чтобы я с ней общался. Тем не менее, в доме Альфарда я бывал довольно часто и иногда слышал то, что, наверно, не следовало слышать. Но благодаря этому я много узнал о ней и о многих других вещах.

— Где же она пропадала всё это время? — спросил Гарри.

— Во Франции. Она изучала пространственно-временные порталы, и однажды её закинуло в магическую Францию. Там она встретила мужчину, полюбила его и осталась с ним. Его звали Эмиль Розье.

— Розье? Родственники тех самых, кто поддерживал Реддла?

— Да, но то французская ветвь. Род Розье старый и знатный, корнями из Франции. В Британии они появились лишь в XIX веке. Тётя Друэлла как раз из французской ветви. И, кстати сказать, она никогда не была сторонницей Воландеморта. Она осуждала мужа и старшую дочь за фанатичную преданность, и за год до того, как я ушёл за крестражом, даже хотела развестись с дядей — слишком уж расходились их взгляды.

— Что же случилось?

— Когда Белла пострадала в битве при Вест-Гарденс, Друэлла высказала самому Воландеморту всё, что думает. Это едва не стоило ей и дяде Сигнусу жизни. Они получили суровое наказание, и только Белла спасла их от смерти. Дядя повредился в уме, тётя навсегда лишилась расположения лорда, и ей ничего не оставалось, как навсегда покинуть Британию. Так что не все Розье такие, как те, о ком ты слышал.

— Не сомневаюсь, что даже среди знатных семей были нормальные люди, — согласился Гарри. — И что было дальше с Кассиопеей?

— Эмиль Розье был волшебником от рождения, довольно сильным, но однажды в ходе одного эксперимента лишился магии — стал сквиллем. После потери магии он ушёл в магловский мир, женился на магловской женщине, у них родилось двое детей. К удивлению, они оба оказались волшебниками, причём магия проснулась очень рано. Эмилю пришлось поддерживать связь со своими магами-родственниками. К тому времени его магловская жена умерла. Именно тогда в доме Розье и появилась Кассиопея. Глава рода, Антуан Розье, был учёным, изучал пространственно-временную магию, так же как и Кассиопея, собственно, поэтому она и оказалась у них. Эмиль был младшим братом Антуана, и тоже всё это изучал, пока однажды с ним не случилось несчастье. Эмиль с Касси нашли общий язык, полюбили друг друга, и она решила остаться во Франции — на родине она так и не узнала настоящего счастья. Она прожила с Эмилем много лет, вырастила его детей как своих. После его смерти она вернулась в Британию, очень вовремя — как раз Воландеморт начал свою кампанию.

— Удивительная история, — задумчиво произнёс Гарри. — Значит, Кассиопея всё же нарушила правила Блэк? Или связь со сквиллем не считается нарушением?

— Не знаю, как ей это удалось но она была очень сильна — может, это помогло ей обойти правила. Она что-то говорила мне об этом, но я не помню точно. — Регулус вздохнул. — Думаю, когда мы найдём её, она расскажет гораздо больше.

— Значит, ты думаешь, она может быть в доме Альфарда? — спросил Гарри.

— Определённо стоит туда попасть. В том воспоминании, что я тебе подарил, вход в дом был через камин, в который можно попасть только с помощью зачарованного пороха.

Тогда, в конце 1979-го года, она впустила меня в дом Альфарда, добавив мою кровь в какое-то хитрое зелье. Она тогда многое мне рассказала о юных годах Волда, тайне крестража и много о чём ещё.

— Значит, нужно подумать, как можно сделать этот порох, — сказал Гарри. — Нужно приготовить это зелье.

— У тебя есть идеи, кто бы мог помочь с этим?

— Того, кто мог бы справиться с этой задачей, к сожалению, уже нет в живых...

— Ты говоришь о Северусе Снейпе?

— Да, о нём. Принц-Полукровка…. — задумчиво произнёс Гарри.

— Кто?

— Так Снейп называл себя в школьные годы. Как-то ко мне в руки попал его учебник, который так и был подписан. Он мне здорово помог.

— Откуда он у тебя появился?

— Мне его дал профессор Слагхорн, когда начал преподавать у нас зельеварение, на 6 курсе.

— Тогда давай напишем ему. Надеюсь, он не откажет нам.

— Хорошо. В своё время он был ко мне расположен.

И Гарри рассказал Регулусу о своих отношениях с профессором.

— Думаю, можно попросить портрет Финеаса Найджелуса, он передаст профессору нашу просьбу о встрече, — предложил Гарри.

— Отличная идея. Тогда прямо сейчас и пойдём в кабинет.

Но когда друзья вышли из кухни, они встретили Гермиону и Андромеду. Их лица выражали крайнюю озабоченность.

— Что случилось? — взволнованно спросил Гарри. — На вас обеих лица нет.

— Рон заболел.