Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Почерк Стэнли был быстрым, летящим, но вполне читаемым. Оказывается, Линч все это время не только очень ждал сообщений от Лиссы, но и сам писал «в никуда», хоть и не знал, дойдут ли его послания до Пруэтт. Возможно, надеялся на то, что она когда-нибудь все же сможет получить от него весточку и порадуется, что ее помнят и ждут, а быть может, просто занимался самоуспокоением.

Как бы то ни было, на протяжении всего того времени, что Лисса пробыла в пути до острова и непосредственно на самом Авалоне, Стэнли писал. Писал часто и много, задавал вопросы, которые оставались без ответа, закидывал подбадривающими фразочками и рассказывал о событиях, происходящих в МагБритании. Сейчас Пруэтт, пусть с чудовищной задержкой, но все же получившая все новости скопом, была занята именно тем, что читала все появившиеся в тетради записи.

Что ж, события в Британии действительно происходили. Во-первых, проект «Авалон», официально прикрытый чуть ли не сотню лет назад, снова восстановили. Теперь им занимался не только Линч, но и несколько других сотрудников Отдела Тайн. Во-вторых, благодаря полученным от Лиссы первоначальным данным и измерениям, которые она делала еще на палубе «Морганы» до отплытия и в первые несколько дней пути, и которые, оказывается Линч все-таки видел, было доказано, что корабль создан для пространственно-временных перемещений, является небезопасным артефактом, а потому Министерство выносит официальный запрет на пользование данным транспортным средством для всех магов. Короче говоря, Авалону не следовало ждать новых переселенцев — их больше не будет. В-третьих, к делу подключился также магистр фон Хаазе — бывший учитель Лиссы. Помимо него сотрудничать согласились и некоторые другие именитые ученые. И это сулило неплохие перспективы.

Казалось бы: с чего вдруг произошли такие перемены? Ведь отправлялись раньше маги в никуда на таинственной «Моргане», пропадали десятками, но Министерство и не думало вводить никаких ограничений на этот счет! Разве что Отдел Тайн предостерег собственных сотрудников от необдуманных действий — да и только. Теперь же политика Магической Британии, в том числе и в вопросах сотрудничества с иностранными волшебниками, резко поменялась. И поменялась неспроста.

Отправной точкой стал тот факт, что пропала Лисса Пруэтт. Ну а также то, что Миллисента Багнолд очевидно проигрывала предыдущему министру — Гарольду Минчуму — на выборах. Багнолд очень хотела стать министром, Пруэтты и Долохов, которым, к слову потребовалось всего пара дней на то, чтобы выяснить куда делась Лисса, и что у некоего Стэнли Линча есть некоторые сведения о ней, очень хотели вернуть обратно потерянную дочь/сестру/племянницу/невесту (нужное подчеркнуть), а потому, что называется, звезды сошлись. Миллисенте были предложены шикарные условия и обещана полная поддержка ее кандидатуры не только самими Пруэттами, обычно державшими нейтралитет, но и их многочисленными друзьями, а взамен новый министр, сразу же после вступления в должность, должна была предпринять все возможное и невозможное для того, чтобы разобраться с проблемой Авалона. Ну, она и предприняла: организовала международное сотрудничество, дала отмашку Отделу Тайн и прочее по списку.

Лисса была поражена. Ей казалось, что такая мелочь, как исчезновение одной девицы, пусть даже и имевшей статус мастера, пусть даже и из благородного рода, не сильно повлияет на текущую ситуацию, а оно вон как сложилось! Ее родня, друзья и знакомые были настроены очень решительно. Особенно неистовствовал Долохов. Ну еще бы. Стэнли писал, что тот был не только чрезвычайно серьезен, но и чертовски зол. На свою «сбежавшую невесту» — в том числе. Неизвестно, как Антонин смог узнать, что Линч был как-то замешан в этом деле, но факт есть факт. Сцену «выбивания» из него информации, Стэнли описал очень подробно, хоть и несколько в шутливом тоне.

… Ответственно заявляю: жених у тебя, Пруэтт, бешеный. И вся родня такая же. Представь себе картину: я иду домой с дежурства. Прогуляться решил после тяжелого трудового дня. Да лучше бы камином переместился! Чувствую — за мной следят. Оборачиваюсь — ни души. Решил, что паранойя, и зря. Потому что до дома я не дошел. Место тихое, тупичок, магглы мимо не ходят (а я, чтоб ты знала, в маггловском Лондоне обитаю). И тут из тени между двумя домами появляется он. Долохов. Стоит, прислонившись к стене, руки в карманах. Палочки на виду вроде как нет, но я-то чувствую — опасно! Воздух вокруг чуть ли не потрескивает.

«Линч, — говорит. — Ты знаешь, где мисс Пруэтт».

Не спрашивает, Лисса, заметь, а констатирует.

«Понятия не имею», — говорю.

Потому как, Лисса, я на самом деле не в курсе, где ты сейчас находишься. В общем, шаг назад делаю, а за спиной у меня уже братишка твой нарисовался. Не знаю только — который. Представиться никто и не подумал. А у меня еще — вот удивление! — как-то резко перестали работать амулеты и портключи, которые мне вроде как по должности полагаются. Веришь ли в такое совпадение? Вот и я не верю!

«Ты поговорил с ней, и через час она поднялась на борт того плавучего гроба. Так где она сейчас, Линч? Кто ты ей, и куда отправил?» — снова спрашивает Долохов.

«Я не знаю, где она сейчас, — отвечаю. — И я ее никуда не отправлял».

«Плохо врешь, — это уже, Лисса, твой братец вмешивается. — Давай попробуем еще раз. Что ты ей сказал? Почему она отправилась на «Моргане» туда… Куда там идет этот корабль на самом деле?»

«Я не могу этого обсуждать. Мои беседы с кем-либо по рабочим вопросам — служебная тайна. Ты же понимаешь, что значит Отдел Тайн…»

Я не успел договорить. Долохов твой не стал даже шевелиться. Просто в его глазах что-то вспыхнуло, и я почувствовал, как невидимый кулак из сжатого воздуха бьет меня в грудь. Меня отшвырнуло на стену, я едва устоял на ногах.

«Служебная тайна, — усмехается Долохов. — Знаешь, что я думаю о твоих служебных тайнах, Линч? Я думаю, что они — дерьмо. Потому что из-за них сейчас моя невеста неизвестно где. Так что давай-ка еще раз: о чем говорили, куда направилась, почему. Ну, ты понял. И имей ввиду, следующий удар сломает тебе ребра. А после перейдем на менталку. Я не сотрудник Министерства, Линч. Мне не нужны твои отчеты и правила. Мне нужна она. И ты будешь говорить. Или я вырву это из твоей головы, а потом займусь твоей карьерой, твоей репутацией и всем, что тебе дорого. Выбор за тобой».

В общем, Лисса, там дальше неинтересно: шантаж, угрозы, всякое такое. В конечном счете мы договорились, вроде как. Тайн министерских я никаких не раскрывал, но про тебя сказал, что уехала ты не по своему горячему желанию, а потому что у тебя есть какие-то незакрытые обязательства. Что Авалон — это аномалия класса «Омега», что проект давно закрыт, и официально им никто не занимается, что у тебя теперь есть некоторые артефакты для связи. И если они заработают, то шанс вытащить тебя появится. Но в любом случае нужна будет поддержка проекта на всех уровнях.

Вот как-то так все и завертелось. Но родственники у тебя все равно — жуть. Честное слово, Пруэтт, когда вернешься — за тобой должок будет. И заметь: я говорю «когда», а не «если».

Лисса нехотя оторвалась от чтения. За Линча она не переживала: раз пишет да еще и иронизирует, значит, с ним все в порядке, и все разногласия решены. Стэнли, конечно, немного жаль — пострадал ни за что. Но… она представила себе этого нового Тони — холодного, пустого, готового сломать чужую жизнь без тени сожаления, лишь бы получить зацепку. Не того Тони, с которым они смеялись, спорили о ритуалах и строили планы. А того, что остался там, в далекой-далекой Магической Британии. Без нее. Это было страшно и бесконечно больно. И это придавало ее собственной решимости еще большую остроту. Она должна вернуться. Без вариантов.

Отогнав нахлынувшие чувства, Пруэтт продолжила читать. Стэнли подробно расспрашивал о показаниях артефактов, которые она взяла с собой: «компаса» и регистратора. Он просил описать любые изменения в их поведении, особенно в момент прибытия на Авалон и сейчас. «Если связь через тетрадь восстановится, — писал он, — значит, в месте, где ты находишься, нарушена или ослаблена изоляция. Это может быть ключом. Зафиксируй все, что могут показать приборы. Особенно регистратор — если в нем сохранилась автономная запись за все время пути, это будет вообще бесценно».

Лисса тут же отбросила тетрадь и кинулась к своей сумке. Артефакты лежали на дне. В городке-поселении, раскинувшемся недалеко от пристани, они были холодными и безмолвными. В авалонских лесах, в местах аномалий, они показывали полную ерунду. Однако сейчас, стоило лишь взять в руки металлический диск регистратора, как он слегка завибрировал и на его матовой поверхности зажглась тусклая, пульсирующая точка. Компас, который прежде лишь бешено вращался, теперь дрожал, а его многочисленные стрелки замерли в неестественных, но определенных положениях, указывая куда-то вглубь комплекса.

Пруэтт улыбнулась: Стэнли был прав! Это место — эти заброшенные лаборатории, пропитанные остаточной магией сорванного грандиозного эксперимента, — было аномалией внутри аномалии. Здесь барьер, отделявший Авалон от реальности, был тоньше, он явно был поврежден!

С лихорадочной поспешностью она схватила тетрадь и начала записывать все: показания стрелок, характер вибрации диска, свои ощущения от магического фона, который здесь не был спокойным и чужим. Она чертила схемы, пытаясь зафиксировать малейшую деталь. Каждое слово, каждая цифра могли иметь значение!

Она писала, полностью погруженная в работу, когда в дверь постучали.

— Лисса? — раздался голос Тристана за дверью. — Ты уже встала? Можно войти?

— Входи! — отозвалась Пруэтт, быстро собирая разбросанные по столу бумаги и артефакты. Ей не хотелось, чтобы Селвин слишком подробно рассматривал тетрадь Линча, как и «компас» с диском.

Дверь открылась, и Тристан вошел, держа в руках две деревянные миски с дымящейся кашей. От каши пахло яблоками и медом — прямо-таки деликатес, учитывая, что они сейчас вроде как в походных условиях.

— Завтрак сервирован, мадам, — с легким поклоном протянул Тристан одну из мисок. — Вижу, ты уже вовсю трудишься. Что за расчеты ты делаешь?

Лисса кивнула, поблагодарив. Готовил Селвин, надо отдать ему должное, хорошо.

— Да, проснулась рано и решила кое-что прикинуть. Знаешь, мне кажется, в этом месте барьер должен быть тоньше.

Она не стала уточнять про связь с Британией, про предположения Линча и про зафиксированные артефактами показатели, ограничившись общими словами.

— Неудивительно, — Тристан прислонился к дверному косяку, не найдя, куда присесть. — Они ведь как раз этим и занимались — долбили нашу тюрьму изнутри, пытаясь пробить брешь. К сожалению, не пробили, но трещину оставили. И весьма болезненную. Здесь и лаборатории-то не стали восстанавливать, потому как фон нарушен, и это сильно искажает любые эксперименты. Теоретические выкладки никогда не подтверждаются на практике. Ну что, после завтрака приступим к осмотру? Предлагаю начать с центрального корпуса. Основная экспериментальная камера, судя по картам, была не там, но зато в нем могут находиться какие-нибудь интересные записи.

Центральный корпус когда-то был внушительным зданием из темного, почти черного камня. Теперь он практически полностью был увит плющом. Внутри царил полумрак, пронизанный пыльными лучами света, пробивавшимися сквозь окна.

— Никаких опасных ловушек здесь быть не должно, — напомнил Селвин. — Но все равно, будь осторожна — мало ли, может, что-то важное и упустили.

Первые несколько часов обследования корпуса прошли… бесполезно. Книги и лабораторные тетради, вероятно, вынесли отсюда давным-давно, ничего нового или хотя бы интересного пока не находилось. До тех пор, пока они не решили посмотреть на подвальное помещение.

Лисса шла впереди, освещая путь шариком холодного света на кончике палочки. Тристан следовал за ней, его глаза беспокойно скользили по стенам, покрытым странными, оплавленными наплывами. Казалось, камень здесь не просто треснул, а на мгновение стал жидким, а затем снова застыл в немыслимых формах.

— Смотри, — Селвин указал на пол. На каменных плитах был выгравирован сложный, многослойный круг, заполненный рунами и геометрическими фигурами. Часть линий была выжжена так глубоко, что казалось, они пропалили плиту насквозь. — Ритуальный круг. Или то, что от него осталось. Видимо, это было одно из помещений, где практиковали мастера-ритуалисты.

Лисса присела, стараясь разобраться в узоре. Ее взгляд выхватил знакомую последовательность — связку рун, отвечающих за стабилизацию пространственных переходов. Но рядом с ними были начертаны другие знаки, куда более сложные и непонятные. Их назначение Пруэтт не смогла угадать.

— Мне кажется, — тихо проговорила она, — здесь работали не только ритуалисты. Я вижу… — Лисса провела пальцем над одним очень спорным символом, — что-то, что не должно было быть здесь. Думаю, тут пытались задействовать внешнюю силу.

— Демонология? — предположил Тристан, склонившись рядом.

— Не знаю. Не могу понять, что это за обозначения.

Естественно, Пруэтт захотела изучить это. Естественно, это решение было ошибкой. В какой-то момент палочка в ее руке дрогнула, а световой шар погас. Одновременно с этим болезненно-фиолетовым, пульсирующим светом тускло вспыхнули линии на полу под их ногами.

— Ох, Мордред, — выдохнул Селвин, вскакивая. — Лисса, отойди от…

Но было уже поздно. Пол под ее ногами разошелся, и Лисса по колено погрузилась в нечто, что раньше было каменными плитами. Пруэтт вскрикнула, пытаясь выдернуть ногу, но субстанция, похожая на густую, липкую тень, уже обвивала ее, тянула вниз с невероятной силой. Больше всего это походило на крайне нелепый, абсолютно нерабочий и кривой портал в… в никуда. Ну или на ловушку. Которых здесь вроде как не должно было быть!

— Держись! — Тристан бросился вперед, хватая ее за руку. Его пальцы впились Пруэтт в запястье, но выдернуть Лиссу он так и не смог. Более того, чем сильнее Селвин пытался, тем больше Лиссу затягивало.

«Нет, нет, нет! — пронеслось в голове Пруэтт. — Только не сейчас. Не тогда, когда у меня наконец-то появился шанс! Появилась надежда».

Она изо всех сил уперлась свободной рукой в край разлома, но камень под пальцами был скользким и нестабильным. Тристан, стиснув зубы, упирался ногами, пытаясь оттащить ее.

Бесполезно.

— Отпусти! — прошипела Лисса сквозь стиснутые зубы. — Тебя тоже сейчас затянет!

— Замолчи и не дергайся! — рявкнул он в ответ, и в его глазах не было ни страха, ни паники — только яростная, сконцентрированная решимость.

Пруэтт действительно попыталась расслабиться и попытаться придумать что-то более действенное. Ее вторая рука была свободна. Палочка. Она сжала ее, пытаясь собраться с мыслями. Заклинания на разрыв или уничтожение могли только усугубить ситуацию, нужно было что-то иное. Что-то… стабилизирующее. Ритуал! Конечно! Тем более, что здесь уже есть действующий круг. Нужно будет только кое-что откорректировать и влить силу!

— Тристан, слушай! — крикнула Лисса. — Мне нужна твоя помощь! Да отпусти ты меня, я пока удержусь и сама! Посмотри на круг. Видишь руны стабилизации? Активируй их! А вон те знаки, наоборот, перечеркни на всякий случай.

— Руны стабилизации? — уточнил Селвин. — Это которые?

Пруэтт объяснила. А потом поясняла каждый последующий шаг — в ритуалистике Тристан не разбирался от слова совсем.

Когда все приготовления были завершены, Лисса начала читать ритуальную формулу, мысленно выстраивая структуру. Она указывала палочкой на нужные руны на полу, и они слабо вспыхивали в ответ. Селвин стоял на коленях рядом, положив ладонь на край разлома. От его руки потянулись тонкие, серебристые нити чистой энергии — беспалочковая магия, которую он так мастерски демонстрировал раньше. Нить за нитью они вплетались в схему, которую создавала Лисса, подпитывая угасающие чары стабилизации.

Работа была тяжелой. Каждая секунда требовала невероятной концентрации. Липкая пустота под ногами высасывала из Пруэтт силы, и она разрывалась между необходимостью удерживать формулу и сопротивляться тяге. Но в конечном итоге все сработало: фиолетовое свечение разлома начало меркнуть, пульсация замедлилась, края «дыры» стали сходиться, уже никуда не затягивая, но сжимая. Лисса рванулась вверх, Тристан подхватил ее и втянул на безопасный участок пола.

Они рухнули рядом, оба тяжело дыша, покрытые холодным потом. Разлом на полу был едва заметен — лишь темное, слегка вогнутое пятно.

— Мордред… — выдохнул Селвин, запрокидывая голову на камень. — Вот это аттракцион. Ты в порядке?

— В порядке, — прохрипела Лисса, потирая онемевшую ногу. — Спасибо. Я бы не справилась одна.

— И я бы не справился без твоего руководства, — Тристан повернул голову, и внимательно посмотрел Пруэтт в глаза. — Ты не зельевар. Ритуалист?

Лисса слабо улыбнулась.

— Возможно.

— Почему скрывала?

— Ты просто не спрашивал. А на Авалоне, как я поняла, лучше не выкладывать все карты на стол сразу. Тем более, что ты был недалек от истины: зельеварение мне тоже близко.

Тристан рассмеялся.

— Умная. И, должно быть, очень опасная, когда заденут. Мне начинает нравиться.

Он поднялся, протянул ей руку и помог встать. Его ладонь была теплой и твердой. Он не отпустил ее сразу, а задержал на секунду дольше, чем было необходимо, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах.

— Тристан, — тихо сказала Лисса, аккуратно высвобождая руку. — Я… ценю твою помощь, правда. И то, что ты здесь. Но… у меня в Британии остался человек. Очень важный для меня человек. И я вернусь к нему.

Селвин не выглядел ни удивленным, ни оскорбленным. Он не смутился, не отвел взгляд. Он лишь слегка наклонил голову.

— Да, я знаю. Ты говорила. И я это понимаю, — Тристан сделал шаг назад. — Лисса, я не слепой и не настолько самоуверенный, чтобы думать, что смогу затмить образ жениха за месяц знакомства. Но, знаешь, Британия — где-то там, а мы сейчас на Авалоне. Мы можем надеяться найти выход, мы можем усиленно искать его. Я буду помогать тебе, клянусь. Потому что хочу верить, что он есть. Но… — он развел руками, — смотреть в будущее с одной лишь надеждой — это путь в никуда. Или ты веришь, что мы вот-вот найдем выход?

— Я должна верить, — твердо ответила Пруэтт. — И я буду его искать.

— А я буду тебе в этом помогать, — снова повторил Тристан. — Но, Лисса… жизнь продолжается даже здесь. И если шанс вернуться не представится в обозримом будущем… — он пожал плечами, — возможно, ты когда-нибудь разглядишь и во мне нечто особенное. Или не разглядишь. В любом случае, оказывать знаки внимания прекрасной, умной женщине, с которой еще и есть о чем поговорить — не зазорно. И флиртовать с ней — тоже. А там… кто знает? А пока… давай просто выберемся из этой мордредовой лаборатории. Желательно, живыми и здоровыми. Продолжим наш осмотр завтра. Согласна?

— Согласна, — кивнула Лисса. — Давай выбираться. Но на будущее, Селвин… флиртуй осторожнее. У меня непростой жених.

Тристан широко улыбнулся, и в глубине его глаз вспыхнул азарт.

— Тем интереснее. Пойдем. Думаю, на сегодня нам приключений достаточно.