Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Лондон жил привычным лихорадочным ритмом. По Пикадилли бесконечным потоком неслись красные двухэтажные автобусы, тротуары забиты клерками в серых костюмах и туристами, а воздух дрожал от гула моторов и вездесущей британской сырости.

В узком переулке, зажатом между антикварной лавкой и современным офисным зданием, раздался сухой, резкий хлопок. Прохожие даже не повернули голов — списали звук на выхлопную трубу старого кэба, — но любой волшебник без труда узнал бы трансгрессию.

Из тени вышла молодая женщина. Она на мгновение остановилась, поправила поля изящной шляпки и одёрнула полы тяжёлого кашемирового пальто-кокона. На вид едва за двадцать, но выглядела она немного старомодно — словно сошла с обложки «Vogue» двадцатилетней давности. Под расстёгнутым пальто угадывался жакет от Thierry Mugler с чёткой, почти агрессивной линией плеч и массивными золотыми пуговицами. Кожаные перчатки и аккуратно уложенные вьющиеся волосы до плеч завершали образ. Она двигалась с той специфической грацией, которая выдаёт человека, привыкшего к вниманию, но не ищущего его.

Девушка уверенно толкнула стеклянную дверь небольшого ресторанчика и направилась к столику у окна. Там её уже ждали.

Элеонора Морган выглядела поразительно молодо. В отличие от дочери — одета в современный дизайнерский костюм свободного кроя, который сидел на ней легко и непринуждённо. Контраст между ними получился почти комичным: мать — женщина из будущего, дочь — прекрасное видение из прошлого.

— Саманта, дорогая, — Элеонора лучезарно улыбнулась, когда дочь села напротив. — Я не перестаю удивляться твоему гардеробу. Тебе стоит чаще заглядывать в бутики на Бонд-стрит. Этот образ «леди высшего общества времён застоя» давно неактуален в большом мире.

Саманта беспечно отмахнулась, снимая перчатки.

— Мне нравится, мама. Современная мода свернула куда-то не туда, превратив женщин в бесформенные пятна.

Элеонора мягко рассмеялась, кивнув подошедшему официанту.

— Как прошла поездка? Альбус не слишком болезненно воспринял нашу просьбу?

— О, более чем, — Саманта дождалась, пока перед ней поставят чашку дымящегося чёрного кофе. — В качестве няньки мне выделили Северуса Снейпа. Ты бы видела его лицо — ещё кислее, чем когда он учил меня зельям. Целый день следил, чтобы я, не дай Мерлин, не забрела в какую-нибудь запретную секцию или не начала шнырять по замку самостоятельно.

Элеонора прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок.

— Представляю. Старик Дамблдор явно был не в восторге, но это его проблемы. Как тебе наша девочка?

Лицо Саманты смягчилось.

— О, Гермиона мне понравилась! Умная, цепкая. Отличные манеры для человека, выросшего среди маглов. В ней чувствуется порода, мама. Не та, что в крови, а та, что в характере.

— Киран видел тебя? — Элеонора внимательно посмотрела на дочь.

— Нет, — Саманта сделала глоток кофе. — Братик стал ужасно самостоятельным. Он бы только разозлился, если бы я заглянула поздороваться.

— Хорошо, — Элеонора одобрительно кивнула. — Киран всегда был мальчиком эмоциональным. А после того, что произошло два года назад... любая опека может вызвать слишком острую реакцию.

Саманта поставила чашку на блюдце. Её взгляд стал серьёзным.

— Знаешь, мама, — тихо произнесла она, — то, что я увидела у этого озера... Использовать детей как живую приманку в ледяной воде, пусть даже ради Турнира — это идея за гранью здравого смысла. Мне очень сильно не понравилось. Даже если бы в этом озере не болталась малышка Грейнджер, это всё равно выглядело как варварство.

Элеонора откинулась на спинку стула, задумчиво разглядывая прохожих за панорамным окном. Маглы спешили по своим делам, уткнувшись в воротники, даже не подозревая, что в паре метров от них обсуждается судьба их мира.

— Именно поэтому мне так нужна эта девочка, Саманта, — произнесла она, и в её голосе прорезалась холодная деловая хватка. — И не только она. Нам нужно привлечь в семью ещё парочку таких же — умных, зубастых, не обременённых вековыми догмами маглорождённых. Все эти игры в «Священные двадцать восемь» и чистокровную аристократию ведут только к одному — к вырождению. Биологическому и интеллектуальному. Если не вливать свежую кровь и новые идеи, мы превратимся в музейные экспонаты.

Саманта иронично приподняла бровь, поправляя манжет безупречного жакета.

— Осторожнее, мама. За такие взгляды нас погонят из приличного магического общества поганой метлой.

Элеонора мелодично рассмеялась, и этот смех прозвучал неожиданно искренне.

— Я сама удивлена, что нас до сих пор оттуда не вычеркнули. Иногда мне кажется, Саманта, что между так называемым «предателем крови», вроде Уизли, и добропорядочной старой семьёй разница исчисляется исключительно количеством галлеонов на счету в Гринготтсе. Уизли дружат с маглами и бедны — это преступление. Мы ведём дела с маглами и богаты — это «необходимая дипломатия». Никакого лицемерия, правда?

Саманта допила остатки кофе и поднялась, привычным движением натягивая перчатки.

— Звучит логично. Но мой тебе совет: не говори этого дедушке. Он пока ещё слишком тяжело воспринимает подобные речи.

Элеонора улыбнулась, глядя на дочь снизу вверх.

— Не беспокойся о нём. Твой дед уже почти привык. Более того, после последних отчётов о прибыли от наших магловских инвестиций он уже почти согласен с моими взглядами. Деньги всегда сильнее идеологии.

Саманта коротко кивнула, прощаясь, и вышла из ресторана. Её стройная фигура в кашемировом пальто и шляпке на мгновение мелькнула в толпе, затем она завернула в тот же узкий переулок, скрылась в тени, и через секунду оттуда донёсся негромкий, сухой хлопок.

Элеонора не спешила уходить. Когда дверь за Самантой закрылась, она жестом поманила официанта. Тот, словно ожидая знака, тут же принёс вторую чашку чёрного кофе и — что выглядело несколько странно для обычного лондонского заведения — положил на стол свежий номер «Ежедневного пророка», открытый на первой полосе.

Элеонора задумчиво притянула газету к себе. Она уже читала этот выпуск утром, и в обед, и, кажется, знала каждую запятую в ядовитой колонке Риты Скитер, но продолжала изучать текст с холодным, почти научным интересом.

Спустя несколько минут к её столику подошёл мужчина. Он словно соткался из серого лондонского тумана: среднего роста, со строгим, пугающе скучным лицом и аккуратной причёской. На нём был безупречный, но совершенно неприметный серый костюм, а в руке он сжимал добротный кожаный портфель.

— Позволите, миссис Морган? — голос мужчины был под стать внешности: ровный, лишённый интонаций, сухой, как старый пергамент.

— Рада вас видеть, мистер Стерлинг. Присаживайтесь. — Элеонора опустила газету и одарила его вежливой, чисто официальной улыбкой. — Желаете кофе?

— Благодарю, но вынужден отказаться. — Мужчина аккуратно поставил портфель на соседний стул. — Плотный график встреч. Краткость — сестра таланта, как говорят маглы. И лучшая форма почтения к вашему времени.

— В таком случае сразу к делу. — Элеонора пододвинула к нему «Пророк».

Стерлинг достал из нагрудного кармана узкие очки в тонкой оправе, водрузил их на переносицу и углубился в чтение. Элеонора внимательно наблюдала за его лицом. Взгляд адвоката быстро бегал по строчкам, но ни одна мышца не дрогнула. Для него это были не сплетни и не жизни живых людей, а лишь совокупность фактов и возможных юридических зацепок.

Наконец он отложил газету и снял очки.

— Я могу понять ваши эмоции, миссис Морган, — бесстрастно произнёс он.

Элеонора лишь тонко улыбнулась. Эмоции были роскошью, которую она редко позволяла себе в делах.

— Оставим чувства поэтам, мистер Стерлинг. Проблема в том, что в этой статье упоминается мой сын. Кроме того, здесь крайне нелестно отзываются о мисс Грейнджер. Она дочь наших очень ценных партнёров и близких друзей семьи. Я глубоко уважаю талант Риты Скитер находить грязь там, где другие видят чистоту, но на этот раз она задела репутацию Морганов. А это, как вы понимаете, требует... корректировки.

Стерлинг едва заметно кивнул.

— Желаете устроить большой скандал? Иск о клевете? Мы можем потребовать рекордную сумму компенсации и публичное извинение на первой полосе.

— Нет, — отрезала Элеонора. — Слишком шумно. Я хочу, чтобы вы решили это дело тихо. Навестите мисс Скитер лично. Изложите ей возможные юридические и... финансовые последствия продолжения этой линии.

Она сделала паузу, постукивая пальцем по столу.

— Не требуйте опровержения — люди всё равно не верят извинениям. Вместо этого предложите ей сделку: в следующей статье она должна «обелить» репутацию мисс Грейнджер. Сделать её героиней, невинной жертвой обстоятельств, талантливой ведьмой — неважно. Пусть Скитер применит своё красноречие, чтобы вернуть девочке доброе имя. Этого будет достаточно, чтобы мы закрыли глаза на её текущую оплошность.

Мистер Стерлинг понимающе склонил голову. Он не спрашивал «как» — он уже просчитывал аргументы.

— Я всё понял, миссис Морган. Считайте, что статья уже пишется.

Он поднялся так же бесшумно, как и сел, взял портфель и направился к выходу. Спустя мгновение, когда он скрылся за углом ресторана, Элеонора услышала знакомый сухой хлопок. Второй за последние пятнадцать минут.

Она осталась одна, глядя на остывающий кофе. В мире магии репутация стоила дороже золота, а Элеонора Морган всегда была очень бережливой хозяйкой.