Боевой Маг / War Wizard (джен)

Магиус услышал, как где‑то вдали прозвенел колокол. Ни о каком колоколе он в книгах не читал. Возможно, он оповещал Магистра о посетителях. Магиус пожал плечами. Если так, поделать всё равно нечего — нужно двигаться дальше.

Тусклый свет лился от золотого символа Ока на потолке — он был наполнен магией. Из вестибюля наверх уходила винтовая лестница. Согласно книге, Зал Артефактов находился на седьмом уровне.

Заклинание левитации легко доставило бы его туда. Но в книге предупреждали: любое применение магии могут засечь обитатели башни, а ему совсем не хотелось, чтобы какой‑нибудь ученик‑волшебник его обнаружил. И он начал трудный подъём по ступеням.

К тому времени, как он добрался до седьмого этажа, ноги ныли, а мышцы бёдер горели. Найти Зал Артефактов труда не составило: комната занимала весь уровень. Дверь была, и она была не заперта. Тех, кто не имел права здесь находиться, остановили бы призраки‑стражи.

Магиус подумывал было попросить разрешения у Магистра, но тут же отбросил эту мысль. Право воспользоваться столь мощным и ценным артефактом дали бы только члену Конклава. А Магиус — никто, маг, не имеющий веса. Он не надеялся, что Магистр его поймёт. Перед глазами до сих пор стояла та Чёрная Мантия в башне Вейрета, назвавшая Магистра Снэгсби болваном.

Магиус толкнул дверь и вошёл в просторное помещение. И замер, ошеломлённый и потрясённый. Хоть время и было дорого, он не мог ничего поделать — только смотреть и изумляться. Волшебные светильники, наполненные магией, освещали зал, битком набитый артефактами всех форм, размеров и назначений. Настоящая сокровищница магии: от жемчужных серёг до мантий и плащей, частей доспехов, шлемов, наручей и перчаток, посохов, оружия и многого другого.

Большинство артефактов лежали на столах, расставленных рядами с проходами между ними. Магиус пробрался внутрь, двигаясь медленно, настороженно, готовый в любой момент столкнуться с призраками‑стражами. Он приготовил заклинание для боя с ними, но надеялся, что применять его не придётся — ведь это может привлечь внимание Магистра.

К его немалому удивлению, никто его не остановил. Он не стал раздумывать, добрый это знак или дурной, и сосредоточился на артефактах. Их было так много, что голова шла кругом, и он не представлял, как отыскать среди них нужный. Он взглянул на ближайший стол и увидел, что каждый предмет аккуратно подписан и расставлен в алфавитном порядке. Первым шло адамантиновое доспехи, рядом — кувшин алхимика, а следом — аметистовый Лодстоун.

Он быстро подошёл к столу с предметами на букву «У» и нашёл Устройство для путешествия во времени рядом с Сферой Опустошения. Магиус сразу узнал его: точно такое же он видел у волшебника в башне Вейрета — кулон, украшенный красными рубинами, белыми бриллиантами и чёрными сапфирами, на золотой цепочке. К нему был прикреплён маленький свиток, туго скрученный и перевязанный тремя бархатными лентами: чёрной, красной и белой.

Он уже потянулся к нему, но тут услышал голоса за пределами зала. Кто‑то говорил прямо у закрытой двери.

— Магистр Снэгсби, я должна немедленно с вами поговорить! — воскликнула женщина. — Это не может ждать!

— Должно подождать, — отозвался Снэгсби. — Вы слышали колокол! Кто‑то проник в башню без разрешения и сейчас в Зале Артефактов. Я поговорю с вами, когда разберусь с этим нарушителем.

— С этим разберутся призраки‑стражи, — сказала женщина.

— Я хочу поймать виновного сам, — настаивал Снэгсби. — Мне нужно выяснить, как он вообще сюда попал.

Магиус догадался: тот звон был сигналом тревоги. Он не думал, что его поймают так быстро. Опасности особой не было: он мог отменить заклинание, и магия за считаные секунды безопасно перенесла бы его домой. Но он был так близко! И тогда он присел под столом.

— Магистр Снэгсби, дело срочное. Мы должны обсудить это сейчас! — не унималась женщина. — Вам грозит серьёзная опасность. Речь о вашем ученике Ашаме.

— Да, а что с ним? — нетерпеливо спросил Снэгсби. Дверь скрипнула, приоткрывшись ровно настолько, чтобы кто‑то мог заглянуть внутрь. — Вы кого‑нибудь видите там?

— Ашам мёртв, — сказала женщина.

— Что? — потрясённо переспросил Снэгсби. Скрип прекратился. — Мёртв? Как?

— Он провалил Испытание, и некоторые члены Конклава винят в этом вас, — пояснила женщина. — Говорят, вы знали, что он не готов.

— Его отец — член Конклава! Он уверял меня, что Ашам готов! — в голосе Снэгсби слышалась паника.

— Но вы были его наставником. Отец Ашама говорит, что вы должны были это знать!

— У меня очень много учеников, я не могу следить за каждым! — оправдывался Снэгсби.

— Это вы будете объяснять его отцу. Он ждёт вас в вашем кабинете, — сказала женщина.

Снэгсби застонал:

— Что мне теперь делать? Ведь это он помог мне получить должность!

— Есть один вариант, — сказала женщина.

— Какой? — спросил Снэгсби.

— За него я потребую кое‑что взамен, — ответила женщина.

— Конечно, — вздохнул Снэгсби. — Вы всегда что‑то требуете. Какова ваша цена?

— Отдельная комната для меня, — сказала женщина. — Я устала всё время делить помещение с кем‑то.

— Договорились, — сказал Снэгсби. — Так в чём твоя идея?

— Возложи вину на Магистра Загэру, — предложила женщина. — Это она пригласила Ашама пройти Испытание. Ты пытался её предостеречь, но она настаивала, что он готов. Я скажу, что была свидетельницей того разговора.

— Отличная мысль! — воскликнул Снэгсби. — Сейчас же пойдём к отцу Ашама.

— А как же нарушитель? — спросила женщина.

— С ним разберутся призраки, — отмахнулся Снэгсби. — А труп уберёшь утром.

Дверь хлопнула, и Магиус услышал, как голоса удаляются. И словно эти слова призвали стражей, в центре зала из клубов чёрного дыма сгустились бесформенные фигуры с бледными глазами. Жаждущие его тепла, они надвигались на него. Протянутые руки тянулись к нему, готовые высосать из него жизнь.

Магиус сжал ключ в ладони правой руки и провёл над ним левой. Он выскользнул из‑под стола, схватил Устройство и свиток, поменял порядок слов заклинания — «Кушат берджалан» — и произнёс их.

Магия вырвала его из зала и перенесла в благословенную, залитую лунным светом темноту его собственной спальни. Он опустился на кровать, чтобы перевести дух и унять бешено колотящееся сердце. Когда дыхание выровнялось, он зажёг лампу и положил Устройство и свиток на тумбочку. Потом принялся рассматривать Устройство: камни переливались в свете лампы, и он не мог налюбоваться его красотой. Затем снял три бархатные ленты и развернул свиток — внутри оказалось два листа бумаги.

Слова на обоих были написаны на Общем языке, хотя и в его архаичной форме. Магиус представил, как какой‑то Магистр давным‑давно сел и записал то, что прежде передавалось от одного волшебника к другому лишь устно.

Устройство для путешествия во времени было создано в Век Мечтаний неизвестными лицами по неизвестным причинам.

Автор далее подробно расписывал, представителям каких народов и рас дозволялось пользоваться Устройством, каким — нет и почему. Поскольку Магиус не был ни гномом-механиком, ни кендером, ни гномом, ни минотавром, он эту часть пропустил.

Следующий абзац был написан красными чернилами — чтобы подчеркнуть его важность.

Любому человеку любой расы, путешествующему во времени с помощью Устройства для путешествия во времени, настоятельно рекомендуется быть предельно осторожным и воздерживаться от любых действий, способных изменить ход времени.

Поскольку боги учат нас, что время подобно реке, на первый взгляд логично предположить: камешек, брошенный в могучую реку, никак не повлияет на её течение — он просто утонет, а река продолжит нести нас вперёд. Но следует помнить и о другом: хоть камешек и уйдёт на дно, круги, которые он породит, разойдутся по воде и дойдут до самых дальних берегов. А значит, даже малейшее изменение во времени может привести к далеко идущим и непредсказуемым последствиям.

Магиус читал и перечитывал предупреждение несколько раз, пытаясь отыскать в нём какой‑нибудь иной смысл. Но предупреждение было предельно чётким и не оставляло простора для толкований.

В гневе он отшвырнул первый лист и перешёл ко второму — в надежде найти хоть какое‑то утешение. На странице был лишь незамысловатый стишок, который следовало использовать для произнесения заклинания.

Твое время — твоя жизнь

Крепче за неё держись

Нить в потоке том найди

Бесконечность впереди...

Удержать пытаясь нить,

Не стремись остановить

Поверни вперед и вспять,

Ничего не смей менять...

От судьбы не убежать — жизни бег не удержать.

(прим.: перевод заклинания — мой, приблизительный)

— «От Судьбы не убежать!» — озадаченно повторил Магиус. — «Удержать пытаясь нить... Поверни вперед и вспять...»

Он перевёл взгляд на Устройство — простой кулон с драгоценными камнями. Только простым он, судя по всему, вовсе не был. Стихотворение, сообразил Магиус, служило своего рода наставлением — в нём говорилось, как пользоваться артефактом. Он принялся разглядывать кулон внимательнее. Теперь, присмотревшись, он разглядел, что кулон можно раскрыть — совсем как медальон.

Магиус положил Устройство на ладонь и произнёс первую строку:

— «Твое время — твоя жизнь».

Послышался тихий щелчок. Но вместо того чтобы посмотреть, открылся ли кулон, он крепко сжал его в руке.

— «„Круги… разойдутся и дойдут до самых дальних берегов“, — снова пробормотал Магиус. — „А значит, даже малейшее изменение во времени может привести к далеко идущим и непредсказуемым последствиям“».

Он закрыл глаза, будто надеясь стереть эти слова из памяти, но они намертво врезались в сознание.

Река Времени. Он представил её как реку Вингаард, что текла неподалёку от их дома. Широкая река вилась среди лесов и полей, дробилась на рукава и притоки, на ручьи и протоки, выходила из берегов в половодье и мелела в засуху, навсегда унося тех, кто плыл по её поверхности, словно опавшие осенние листья, навстречу своим судьбам.

Он вспомнил, как трое детей сидели на берегу и бросали камушки в воду, глядя, как по спокойной глади расходятся круги — всё дальше и дальше, пока не докатывались до берега у самых их ног. Он подумал о том, как бросает камешек в реку, и теперь до конца понял, в чём заключалась опасность, о которой предупреждали. Перед его мысленным взором разворачивались бесконечные варианты будущего, расходящиеся от этого единственного камешка: одни — добрые, другие — дурные, третьи — по-настоящему страшные. И ни одним из них нельзя было пренебречь.

В памяти всплыл его разговор с Хумой.

— «Я знаю, что Грета будет жить!» — сказал ему тогда Магиус.

— Ты не можешь знать даже этого, — ответил ему Хума.

Магиус сунул Устройство для путешествия во времени и свиток в карман и вышел из спальни. В доме было темно и тихо: его обитатели обрели хоть какое‑то утешение от горя и боли в целительном сне.

Он шёл через лужайку, и путь ему освещали Солинари и Лунитари. Схождение трёх лун закончилось. Теперь они стояли порознь — и всё же всегда оставались вместе; их свет — серебристый, с красноватым оттенком, — отбрасывал чёрные тени.

Мавзолей находился примерно в миле от господского дома. Древнее здание было выстроено из мрамора в классическом стиле. Мраморные колонны, расставленные через равные промежутки, поддерживали крышу. К бронзовой двери вела лестница; на самой двери были выгравированы роза, меч и корона. Мавзолей окружала роща величественных сосен — их ветви оставались зелёными даже в самые тёмные дни зимы, символизируя вечную жизнь.

Магиус никогда не бывал внутри. В последний раз мавзолей открывали на похоронах отца Ричарда — он умер за много лет до рождения Магиуса.

Ночь стояла безмолвная: ни единый ветерок не шевелил деревья. Магиусу не хотелось нарушать эту тишину, и он ступал почти бесшумно, пока не подошёл к бронзовой двери и осторожно не толкнул её.

Он вздрогнул, увидев, что он здесь не один. У гробницы Греты стояли на страже четыре рыцаря в лучших парадных доспехах: двое у изголовья, двое у изножья. Они смотрели наружу, неся дозор, и держали руки на эфесах мечей. Рядом с гробницей на высоких подставках горели четыре свечи, озаряя её своим светом.

Один из рыцарей поднял голову, чтобы посмотреть, кто вошёл.

— Сэр Джон, — произнёс Магиус. — Я не знал, что здесь кто‑то будет. Я хотел бы побыть немного… вознести молитвы.

— Мы оставим вас наедине, — сказал сэр Джон. Он что‑то тихо сказал товарищам, и они один за другим вышли; каждый на прощание произнёс какое‑нибудь утешительное слово — но от этих слов легче не становилось. Наконец Магиус остался наедине с умершей.

Гробницу оставили открытой — так полагалось в течение установленного срока траура; потом её закроют и запечатают. Он стоял рядом, глядя на женщину, которая была его сердцем, его душой.

Любящие руки облачили Грету в доспехи. Луиза заплела её волосы в одну косу, ниспадавшую на плечо. Ричард вложил меч в её сомкнутые руки. Глаза её были закрыты — но не в подобии сна. Она перешла в тот мир, где сон больше не нужен, в мир, где нет ни страха, ни боли, ни скорби.

И словно боги раздвинули завесу смерти, позволив Магиусу мельком заглянуть в тот мир. Перед ним вдруг возникла картина: Грета мчится верхом вместе с отрядом рыцарей под ярким солнцем, под безоблачным голубым небом. Их ведёт высокий рыцарь с тёмной кожей. Над ними реют знамёна с символом Кири‑Джолита. Трубы звучат, призывая их к небесной битве, к вечному противостоянию добра и зла.

Грета обернулась и улыбнулась ему. Солнце сияло на её доспехах и отражалось в её глазах.

— Мы не скорбим о тех, кто исполнил своё предназначение, Магиус. Я исполнила своё. Ты должен исполнить своё. Я буду ждать тебя, и мы снова поедем в бой бок о бок.

Он почувствовал её поцелуй на щеке — лёгкий и мимолётный, словно шёпот ветра. А потом серебряный рог протрубил призыв к войне. Он услышал её смех и смотрел, как она уносится вдаль, а ему остался лишь вздох ветра в сосновых ветвях.

— Ступай с богами, Грета, — тихо произнёс Магиус.

Он вышел из мавзолея под лунный свет. Рыцари прошли мимо него — возвращались к своему дозору.

Магиус достал из кармана Устройство и зажал его в ладонях. Лунный свет — серебристый с красноватым отблеском — играл в драгоценных камнях и мерцал на золотой цепочке. Он поднял взгляд и увидел пожилую женщину в красных одеяниях — она стояла в тени сосен.

— Ты знала, — сказал он.

— Конечно, — улыбнулась Лунитари.

— Ты не пыталась меня остановить, — заметил Магиус.

— Боги даруют человеку свободу воли, — ответила Лунитари. — У меня никогда не было сомнений. Ты был моим самым одарённым учеником. Я знала, что ты увидишь пропасть у своих ног и отступишь от края. Я могу вернуть артефакт в башню вместо тебя. Если он тебе больше не нужен.

— Он мне больше не нужен, — сказал Магиус.

Он протянул богине Устройство и свиток.

— Что было бы, если бы я им воспользовался? — спросил Магиус.

— Слава богам, мы никогда этого не узнаем, — сказала Лунитари.

Она оставила его одного в красноватом свете луны. Небо светлело — приближался рассвет. Звёзды гасли. Три луны опускались за горные вершины. Он шёл под соснами, думая о Грете и о словах, которые она когда‑то ему сказала:

«Я любила тебя достаточно, чтобы отпустить!»

Он отпустил её, зная, что она всегда будет с ним.