Натуральный блондин (гет)

Больше всего Гермиону злило то, что друзья упорно не понимали, почему она так злится.

В самом деле, Гарри же не выгнали из школы. И к остальным участникам Армии Дамблдора не было никаких санкций, даже в квиддич никому не запретили играть (нельзя убивать Рона Уизли!). Они будут продолжать бороться с Министерством и Волдемортом, как завещал великий Дамблдор, и может, в его отсутствие Снейп хоть немного отцепится со своим мозгопотрошением (нельзя убивать Гарри Поттера!).

— Директор все равно скоро вернется, — убежденно заявил Эрни Макмиллан, нагнавший их на лестнице. — У Амбридж ничего не выйдет.

(И Эрни тоже убивать нельзя!)

— Конечно. Вернется. Куда он денется, — сказала Гермиона, даже не пытаясь скрывать ядовитую злость в голосе. — Но сейчас Дамблдор фактически бросил Хогвартс и теперь здесь всем будет заправлять министерская садистка Амбридж. Видели с утра новый декрет? Она назначена директором и будет командовать всеми учителями. Вот же старая злобная завистливая надутая су...

— Грейнджер, а ты уверена, что хочешь закончить эту фразу? — из бокового коридора вышел Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла.*

— Да я еще даже не начинала, — буркнула Гермиона. Настроение у нее было отвратительным.

— Тогда с тебя десять баллов, — подмигнул ей Малфой. Гермиона только фыркнула. Баллы эти!

— Но ты не можешь снимать баллы со старост, — заметил Эрни.

— Инспекционная дружина, Макмиллан, — выпятил грудь Малфой.— Отряд поддержки нашего дорогого Министерства. Мы имеем право на все. Так что с тебя пять баллов за возражения. С тебя, Поттер, тоже пять баллов за то, что ты мне не нравишься. А у тебя, Уизел, рубашка не заправлена, за это тоже пять.* С Поттера еще десять за плохую успеваемость. И с Уизела — десять за пятно на носу и грязные руки.

Малфой стряхнул с манжет несуществующую пылинку и довольно сказал:

— Всегда мечтал это сделать.

— Твои мозгошмыги сегодня особенно сексуально активны, Драко, — пропела Лавгуд, проплывая мимо них в гигантской шляпе с крыльями.

(Если вам не хватает в жизни абсурда, просто добавьте Луну Лавгуд. И да, ее тоже нельзя убивать!)

— Пошли уже, — рявкнула Грейнджер на сопровождающих ее олухов. Драко понял, что она всерьез расстроена из-за того, что ее план не сработал.

Сам он тоже злился. На Поттера. Вот же идиот! Он даже из школы вылететь не может, потому что идиот.

На директора Драко злился отдельно. Старый бородатый пердун! Влез куда не просили! Что ему стоило просто исключить из школы Поттера? А теперь вместе с Героем в Хогвартсе застряла Грейнджер, потому что ее будет тянуть клятва. И он сам, потому что без Грейнджер смысла ехать в Америку никакого.

Одни расстройства от этого Дамблдора.

Может, Амбридж все же доведет дело до конца? Должна ведь министерская жаба хоть на что-то пригодиться.

На подходе к Большому залу близнецы Уизли о чем-то совещались с Ли Джорданом. Рон и Эрни тут же стали жаловаться, что Малфой снял с них баллы ни за что, вот же хорек вонючий!

— Ааа, это теперь так, — сказал Фред. — Монтегю тоже с нас пытался баллы снять.

— Пытался? — удивился Рон.

— Ну да, — кивнул Джордж. — Но не успел. Мы его засунули в шкаф. А он возьми и исчезни. Так что где он сейчас — мы не знаем и нам плевать

— И на баллы тоже плевать, — подключился Фред. — Мы решили, что Хогвартсу не хватает чего-то такого... Яркого. Шумного...

— Праздничного, — ухмыляясь, продолжил Джордж.

— Братец Фордж! — округлил глаза Фред. — Что скажет на это наша строгая староста?

— Что нас отчислят, братец Дред, — сказал Джордж и близнецы покатились со смеху.

— Строгая староста скажет, — сообщила им Гермиона, глядя в потолок., — что если вы задумали пустить в дело те фейерверки, которые хранятся на шестом этаже в заброшенном кабинете рядом с лестницей, то она знает одно интересное заклинание. Если наложить эти чары на ракету или шутиху, а потом запустить, то простое Эванеско вместо уничтожения увеличит их количество в десять раз.

— Вау! — хором сказали близнецы, пока Рон и Гарри с недоумением смотрели на нее. — Кто ты и что сделала с Гермионой Грейнджер?

— Я решила, что немного хаоса школе не повредит, — ответила Гермиона.

Она быстро набросала на клочке пергамента схему и формулу заклинания и вручила Фреду. В ответ он достал фейерверк в виде небольшого красного дракона и протянул его Гермионе, которая с деловым видом сунула эту штуковину в карман.

— Откуда ты такое знаешь? — с подозрением смотрел на подругу Рон.

— В библиотеке нашла, — ответила Гермиона, не уточняя, что это была библиотека Блэков на Гриммо.

— Гарри, — раздался рядом нежный голос Чжоу Чанг. — Можно тебя на пару слов?

— Эээ... — Гарри снял очки, снова надел их, оглянулся на друзей, снова на Чжоу...

— Идем, Рон, — Гермиона взяла друга за руку и потащила за собой.

— А чего она? — вполголоса возмущался рыжий.— Я вот считаю, что она Гарри совсем не пара. И вообще она болеет за этих "Торнадос", о чем им разговаривать...

Гермиона скрипнула зубами.

— О, Фред же сказал, что Монтегю пропал, — Рон даже остановился, так его поразила эта мысль. — А если он не найдется до субботы, а потом вдруг он будет не в форме после такого, то пропустит игру с Хаффлпаффом, и если барсуки выиграют у змей, то нам нужно будет только победить воронов и тогда Кубок наш...

У Рона квиддич головного мозга. Нет, все же спинного, в голову он ест. Убивать его нельзя. Физически нельзя, а морально-то можно!

— Рон, — сказала Гермиона своим лучшим менторским тоном (аж самой противно!), — ты помнишь, что профессор Снейп велел всем студентам Гриффиндора срочно сдать хвосты? У тебя все готово?

Рон Уизли побледнел так, что видна была каждая веснушка

— Аааа.... мммееее... мммыыыы.... Мммммиона, а вот ты не это... — мучительно застонал он.

— Мы с Чжоу расстались! — скорбно объявил Гарри, подойдя к своим друзьям.

— Прекрасно, — ответила Гермиона. — Я как раз говорила Рону про необходимость закрыть отставание по зельям. Должники будут повешены в подземельях.

Тут она посмотрела на Гарри и Рона и поняла, что выразилась не очень точно.

— Список, — сказала Гермиона. — Список должников будет висеть у кабинета зельеварения. — Мальчики снова начали дышать. — И я надеюсь, что ваших фамилий там не будет. Сегодня же проверю ваши планировщики и сделаю вам расписание для подготовки к С.О.В.

Рон Уизли очень хотел упасть в обморок. Но ему не разрешили.

А Гарри Поттер даже обрадовался Филчу, что оторвал его от этого страшного разговора с Гермионой и потащил к Амбридж на допрос.

Который пришлось прервать на самом интересном месте, потому что в Хогвартсе гремели взрывы и творился самый настоящий беспредел.

Министерская жаба была уже не розовая, а красная от беготни по кабинетам и борьбы с фейерверками, что летали везде, взрывались и рассыпали огненные искры. Учителя даже не пытались ей помочь, делали вид, что у них лапки и справиться без новой директрисы с этой напастью они никак не могут. Снейп просто поставил защиту на дверь, чтобы взрывчатая дрянь не залетала в класс, а что там за пределами творится — не его печаль.

В этой неравной борьбе больше всего толку было от Филча, который приспособился сбивать ракеты шваброй и накрывать их мокрой тряпкой, при этом непрерывно ругаясь и обещая виновникам страшные кары.

Гермиона подошла к вопросу тщательно. С присущей ей методичностью она обошла коридоры Хогвартса и в каждую увиденную ракету запустила Эванеско. На середине пути она встретила Малфоя, который занимался тем же самым.

— Грейнджер, когда я предлагал взорвать Хогвартс, я не думал, что ты воспримешь все буквально, — сказал слизеринец, прицеливаясь в хвостатую комету, что крутилась под потолком.

— Это не я, это близнецы постарались, — сказала Гермиона, — Эванеско!

Десять серебряных ракет пробили окно и вырвались на волю.

— И что теперь? Будешь пытаться подставить Поттера уже под гнев Амбридж? — спросил ее Малфой.

— Не знаю, — мрачно ответила Гермиона. — Второй раз А.Д. не соберешь, все разбежались и даже от спорта отпихиваются руками и ногами. Экзамены еще сдать надо, а Гарри...

Она с досадой махнула рукой. Планы на Гарри Поттера у нее вообще строить не очень получается. Такое ощущение, что она пытается в конструкцию из кубиков установить футбольный мяч. Все рассыпается.

— Я в Поттера верю, — неожиданно сказал Малфой. — Он не упустит случай сделать какую-нибудь глупость. Просто надо будет ей воспользоваться.

И Гермиона, в целом, была с ним согласна, вот только времени на глупости у них оставалось все меньше и меньше.

А тут еще и Рон с ужасом обнаружил, что до экзаменов осталось всего полтора месяца.*

— Как ты мог об этом забыть? — требовательно спросила Гермиона, дотрагиваясь своей палочкой до расписания Рона. От ее прикосновений квадратики на расчерченном листе пергамента по очереди вспыхивали разными цветами в зависимости от предмета, которому они соответствовали.*

Рон смотрел на свое расписание, весь во власти страшного предчувствия.

— Ты мне отвела только один свободный вечер в неделю, — пролепетал он.

— Это для квиддича, не могу же я совсем оставить тебя без тренировок, — добила его Гермиона.

Вратарь команды Гриффиндора всхлипнул и стал биться головой об стол.

Расстроенная тем, что ее мечта об американской школе уплывает из рук (снова!), Гермиона могла быть очень неприятной. И ее друзья это поняли на своей шкуре.

Волшебные планировщики ей в помощь!

Спасения не было никому. Гермиона мало того, что готовилась к экзаменам сама, успевала отправить какую-то магловскую писанину, так еще и злобным коршуном следила, чтобы Гарри и Рон не отлынивали от учебы.

И не забывала напомнить Гарри, что профессор Снейп ждет его на дополнительные занятия. Это важно!

*Тысяча лет тому назад*

— Замечательно получилось. В тебе прямо живописец пропадает, Годрик.

— Твердая рука, Хельга. И немного практики. Но чего-то на гербе не хватает.

—Здравого смысла?

— Точно, Салли. Девиза! На всех значимых гербах должен быть девиз. Значит, и нам нужен.

— А что обычно пишут?

— Да что попало, Ро. Главное — чтобы звучало солидно. А так кто во что горазд. Я видел "Верен и честен", "Служу и повинуюсь", "Королем быть не могу, герцогом не желаю", этот не помню чей. Еще любят писать "С нами Бог", тут на выбор, какой именно.

— Нам это не подходит. У нас — магическая школа, какие короли и боги?

— Надо что-то такое, чтобы еще и отражало... И выражало. Хельга, не смотри на меня так, я сейчас что-нибудь придумаю.

— Тогда наш девиз будет насквозь неприличным, если он еще и отражать происходящее начнет.

— Нет, это у конунга Олафа, который Моржовый Хрен. Но у него не написано, у него нарисовано. Зато с подробностями.

— Годрик!

— Придумал! "Не зли Хельгу!"

— Тогда уж лучше "Не зли волшебницу!" Ровену тоже бесить опасно.

— Салазар, женщин в принципе злить не стоит, если ты понимаешь, о чем я!

— Нет, это недостаточно пафосно, Хельга.

— "Никогда не щекочи спящего дракона". Не знаю, где я это читала, но звучит красиво.

— Так я же это на драконятнике писал, Ро. Для Святого Поттера.

— Толку-то? А теперь и драконятник заново надо строить. Но что-то в этом есть. Ровена, а если перевести на классическую латынь?

— Draco dormiens nunquam titillandus.

— Мне нравится. Свежо и оригинально.

— Пожалуй, соглашусь, Годрик. А тебе, Салазар?

— Не возражаю, Хелли.

*Тясяча лет тому вреред*

Вот с одного из этих уроков окклюменции Гарри и приполз в растрепанных чувствах. Кося глазами в разные стороны, друг пытался оправдываться, что он не это... а Снейп как разозлился... и теперь занятий не будет, потому что и так все вроде нормально, не снится ему никакая дверь...

Рона, в ответ на попытку возразить, Гарри пнул ногой под столом. Незаметно, как ему казалось.

А еще Гарри срочно, ну вот очень срочно надо поговорить с Сириусом.

Гермиона смотрела на друга с законным подозрением. Она не знала точно, в чем дело, но кажется, Малфой не ошибся в прогнозах и Гарри таки сотворил очередную глупость. Оставалось решить, что с этой глупостью делать.

Зато Северус Снейп испытывал искреннее облегчение. Кроме злости, естественно, но после визитов Поттера всегда так.

Наконец-то прекратится это мучение под видом окклюменции. И чего Дамблдор хотел этим добиться? Видно же, что не в кентавра корм!

Сначала он был в бешенстве. Ведь только на минуту отошел, чтобы разобраться с Монтегю, который после долгого отсутствия очутился в унитазе и не мог толком рассказать, что с ним было. Снейп вообще считал, что этот обалдуй свалил в Хогсмид и там загулял, это у великовозрастных лбов сплошь и рядом перед экзаменами. Но нет, оказалось, что прямо в коридоре Хогвартса стоит Исчезательный шкаф.

Пока вызвал домовиков и велел убрать опасную мебель, пока отдал студента под опеку Поппи, а время шло и Поттер оставался в его кабинете один.

И не придумал ничего лучше, чем сунуть нос в Омут памяти.

Когда Северус увидел тощую задницу Избранного, торчащую из артефакта, в котором этот говнюк что-то увлеченно рассматривал, он чудом сдержался, чтобы не убить Поттера на месте.

Стереть наглецу память было вторым порывом, но Снейп этого делать не стал. Если он что-то кому-то стирал, то, не рассчитав силы, выжигал мозги напрочь. Тонкая это работа. Сделает из Поттера овощ одним движением палочки, потом перед директором не отчитаешься.

Зато легиллименцию он применил. Да так, чтобы Поттер это надолго запомнил.

После чего выгнал мальчишку вон, швырнув ему вслед банку с тараканами.

Ему повезло, понял Снейп, немного придя в себя. Просто сказочно повезло.

В Омут памяти Северус сбрасывал не все воспоминания. Только те, что были ключом к другим, надежно укрытым в глубинах подсознания. Возвращая их на место, он словно запускал каскад из ассоциаций, пока все не вставало на свои места. Долго этому учился, вот и пригодилось.

От Лорда и Дамблдора он мог укрыть свои тайны и без этого. Но Поттер! С ним не угадаешь, в любой момент может устроить что угодно, а при обучающей легиллименции открываться приходится обоим, да еще надо учитывать особенности ментальной магии, которая тоже не всегда поддается прогнозу. И фамильную дурь Поттера.

Надёжнее спрятать лишнее в Омуте.

Какое счастье, что Поттер заинтересовался только своим придурочным папашей и его подвигами.

Там дальше много было разного. У Снейпа мороз по коже прошел, когда он представил, что было бы, сунь Поттер свое любопытное жало в его контакты с итальянцами. Воспоминание о том, как он вместе с Джакомо Медичи придумывал себе фальшивую личность Мастера Севе́ро — вот это было по-настоящему опасно. Если об этом узнает Дамблдор, то Северус — покойник. Альбус ему такого фортеля никогда в жизни не простит (Медичи "победителю Гриндевальда" давно мечтают насыпать соли на хвост). Да и Лорд в восторге не будет, мало ли какая у него там с Поттером связь в черепушках.

Судя по тому, что Северус разглядел в поттеровских мозгах, Лорд рвется в Отдел Тайн. Кто ж эти двери не видел, приметные. И орденцы там что-то охраняют. Главное, чтобы Поттера не понесло туда же!

Воспоминания о магловской стоматологии и Джоне Грейнджере, который устанавливал ему брекеты, пока Северус полулежал в кресле с распахнутым ртом — это тоже не для нежной психики гриффиндорского недоумка. И не для разглашения.

А вот сцену у озера Снейп отправил в Омут просто на эмоциях, не особо задумываясь о последствиях. Да, неприятно вспоминать. Но не опасно.

Поттеру даже полезно посмотреть, каким на самом деле был его обожаемый всеми героический отец. Тот еще олень. Вряд ли до него что дойдет, твердолобость там наследственная, но хорошо и то, что учить окклюменции парнокопытного потомка он точно больше не будет.

А сама эта ссора... В шестнадцать лет все произошедшее было кошмаром, унижением и трагедией. В тридцать шесть — всего лишь неприятным воспоминанием из не очень счастливой юности. В которой Поттер с товарищами вечно задирал его, норовя помериться известно чем, как в прямом, так и в переносном смысле.

Но сейчас за результат Северус был бы спокоен.

Он не строил предположений, а точно знал.

У него — больше.