Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

Рон Уизли проснулся с ощущением, будто внутри него горит адское пламя, выжигая внутренности. Голова гудела, во рту пересохло, руки мелко дрожали, и к горлу подкатывала тошнота при малейшем движении. Он попытался сесть и тут же рухнул обратно на подушки, тяжело дыша. Еле шевеля языком, он позвал Тогзи.

Маленький домовик явился мгновенно и, увидев состояние хозяина, ужаснулся. Его большие глаза наполнились слезами.

— Хозяин Рон! Хозяин Рон болен! Тогзи немедленно позовёт кого-нибудь!

Он исчез с громким хлопком и через мгновение появился в комнате Андромеды, которая как раз расчёсывала волосы перед зеркалом.

— Хозяйка Андромеда! — пропищал домовик, заламывая руки. — Хозяин Рон очень плох! Он весь горит, он не может встать!

Андромеда тут же отбросила гребень и поспешила в комнату Рона. Осмотрев юношу, она осознала всю серьёзность ситуации: он был бледен как никогда, кожа его пылала, а пульс частил так, что, казалось, сердце вот-вот вырвется из груди.

— Тогзи, немедленно отправляйся в Мунго, за Филиппом Блэквудом, — распорядилась она. — Скажи, что дело срочное.

Гермиона, услышав шаги в коридоре и взволнованный голос Андромеды, выглянула из своей комнаты. Через пару минут она уже всё увидела сама — и отправилась искать Гарри и Регулуса, которые в это время разговаривали на кухне за чашкой чая.

— Что с ним? — обеспокоенно спросил Гарри, остановившись в дверном проёме. Его взгляд сразу упал на бледное лицо друга, и сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Не знаю, — ответила Гермиона, и в голосе её слышалась непривычная растерянность. — У Рона сильный жар, он ничего не может есть и пить.

— Я уже отправила Тогзи за Филиппом, — отозвалась Андромеда.

— Только бы с ним ничего не случилось, — пробормотала Гермиона, присаживаясь на край кровати Рона. — Интересно, что это с ним такое? Магическая лихорадка? Надеюсь, это незаразно.

— Не думаю, что это инфекция, — Регулус покачал головой и скрестил руки на груди. — Скорее всего… ну, вы знаете. Это связано с их семейным проклятием. Я читал, что при определённых условиях могут случаться ухудшения — и болезни в том числе.

— Что нам делать сейчас? — Гарри не сводил глаз с друга. Тот лежал, отвернувшись к стене, и даже одеяло, казалось, давило на него всей своей тяжестью.

— Не знаю, — честно призналась Гермиона. — Я впервые вижу его таким.

Гарри подошёл ближе и присел на край кровати. Он только сейчас заметил, насколько друг исхудал — скулы заострились, кожа обтянула пальцы, под глазами залегли тёмные тени. Конечно, последние дни Рон выглядел не лучшим образом, но все думали, что это от нагрузок на работе. Сейчас же было очевидно, что это болезнь. За семь лет пребывания в волшебном мире Гарри не был сам в такой ситуации и не видел, чтобы так страдал кто-то другой, и это его жутко пугало.

— Рон, дружище, как ты? — тихо спросил он, положив руку на плечо друга. Плечо было горячим, как печка.

— Отвратительно, Гарри, — ответил Рон слабым, хриплым голосом. — Это началось утром, внезапно. Жар, слабость, тошнота… Никогда так плохо не было. Даже воду пить не могу. Внутри будто всё выгорело дотла...

— Может, позвать родителей? — предложил Регулус. — Отправим Тогзи в Нору, пусть приведёт их.

— Нет! — Рон попытался приподняться, но тут же обессиленно откинулся на подушку. — Пока не надо. Не хочу волновать их почём зря. Пусть сначала Филипп меня посмотрит.

— Хорошо, — сказала Гермиона. — Он скоро будет. Я уверена, он что-нибудь придумает.

Филипп Блэквуд прибыл меньше чем через час. Он осмотрел Рона с помощью чар, но так же проверил и магловским образом — посчитал пульс, измерил температуру и давление, взял из пальца капельку крови и поместил её в портативный приборчик. А затем провёл палочкой над грудью, прислушиваясь к чему-то. Чем дольше он работал, тем мрачнее становилось его лицо. Наконец он выпрямился и отвёл Гарри и Гермиону в сторону. Андромеда тем временем положила на лоб Рона холодный компресс.

— Дело серьёзное, — тихо сказал он, понизив голос. — Мальчика нужно перевести в Мунго, обследовать как следует и лечить. Здесь я мало что могу сделать.

Гермиона вкратце рассказала Филиппу всё — о семейном проклятии Уизли, о том, что семья недавно начала заниматься этим вопросом, о старых книгах и туманных предупреждениях. Так же она обратила внимание целителя на то, что последние пару недель Рон стал хуже выглядеть, сильно уставать и плохо справляться с заклинаниями. Филипп выслушал, и лицо его стало ещё мрачнее.

— Значит, я не ошибся, — произнёс он наконец. — Это последствие проклятия. А другие Уизли? С ними всё в порядке?

— Мы не знаем, — призналась Гермиона. — Рон хотел, чтобы вы сначала посмотрели его.

— Проверьте сейчас же, — Филипп говорил твёрдо, без тени сомнения. — Если дело в семейном проклятии, промедление может дорого обойтись любому из Уизли. Нужно немедленно предпринимать меры.

Андромеда отправила Никси в Нору через камин — узнать, как дела в рыжем семействе. Через несколько минут домовушка вернулась и сообщила, что и в Норе тоже все болеют, и что миссис Уизли единственная, кто держится на ногах. Гарри и Филипп немедленно отправились туда.

Нора встретила их непривычной тишиной. Дом, обычно наполненный шумом, разговорами, звоном посуды, сейчас казался вымершим. Только в камине тихо потрескивал огонь, да на кухне возилась Минни, домовик Уизли, она пыталась приготовить хоть что-то, что могли бы съесть больные.

— Миссис Уизли! — позвал Гарри. — Это Гарри, я привёл колдомедика! Спуститесь к камину!

Молли появилась через минуту — осунувшаяся, с растрёпанными волосами и красными от слёз глазами. Она металась между комнатами, пытаясь помочь всем сразу.

— Гарри, здравствуй, — поприветствовала она гостей, вытирая руки о передник. — И Вам, мистер Блэквуд, моё почтение. Билл рассказывал о Вас. Ох, как вы похожи на Сириуса! Проходите, прошу.

— Доброе утро, миссис Уизли, — поздоровался Филипп. — Значит, у вас в доме тоже все заболели сегодня утром?

— Да, именно так, — ответила Молли, и голос её дрогнул. — Я проснулась и увидела, что Артуру плохо. А ещё прибыла совиная почта из Румынии — Чарльз тоже заболел, его поместили в лечебницу. Артур, Перси и Джордж почувствовали себя плохо ещё с утра, но крепились, не желая тревожить остальных. Джинни тоже изрядно досталось, но она чувствует себя чуть получше, жар не такой сильный, и она хотя бы может ходить. А вот Артуру хуже всех — он даже не смог встать с постели, у него сильный жар.

Филипп осмотрел всех по очереди, на этот раз только с помощью палочки и заклинаний. Результат осмотра его совершенно не обрадовал: у каждого члена семьи, помимо симптомов болезни, магия была на критически низком уровне. У Молли — повыше, ведь она была урождённой Прюэтт, не Уизли, но и ей приходилось несладко: страдали её муж и дети, и это отзывалось в ней глухой, непрекращающейся болью. Филипп вышел из комнаты Артура и подошёл к Молли, которая ждала его в коридоре, нервно теребя край передника.

— Если у вас есть какие-то идеи, что делать с вашей семейной проблемой, решать её нужно как можно скорее, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Вы сообщили старшему сыну?

— Ещё нет, — ответила миссис Уизли, и голос её сорвался. — Минни!

Домовуха появилась на зов хозяйки с тихим хлопком.

— Минни, немедленно отправляйся камином в Ракушку и сообщи обо всём Биллу. Скажи, что дело срочное. Если он может, пусть прибудет сюда.

— Хорошо, хозяйка. Минни всё сделает.

Через несколько минут Билл и Флер прибыли камином. Билл был бледен и выглядел так, будто не ел и не спал несколько суток, — впрочем, такой вид у него был уже не первый день, но он всё же держался на ногах. Флер, напротив, выглядела значительно лучше: она то и дело поглаживала округлившийся живот и блаженно улыбалась, когда чувствовала шевеление будущей дочери.

— Билл, вся ваша семья страдает, — без предисловий начал Филипп, когда старший Уизли выслушал мать и увидел остальных. — Пора приступать к ликвидации проклятия. Промедление может стоить вашим братьям магической силы, а отцу и вовсе жизни.

— Я уже понял, — мрачно ответил Билл, проведя рукой по лицу. — Сегодня утром Флер впервые ощутила, что малышка пошевелилась. И почти сразу после этого мне стало плохо.

— Теперь всё ясно, — кивнул Филипп. — Ребёнок растёт и тянет на себя магию всех членов семьи её отца. Ещё немного — и ваша будущая дочь лишит магии всех остальных членов семьи. Надо торопиться.

— Но у меня ещё нет нужной суммы, чтобы заплатить ликвидатору проклятий, — признался Билл, опуская плечи. — Я планировал собрать её к концу августа. У меня контракт с гоблинами на пару тысяч галеонов. Они даже поделились защитными артефактами, чтобы я смог доделать работу. Может, поэтому я не слёг, как братья и папа.

— Видимо, придётся всё сделать раньше, — отрезал Филипп. — У ваших близких нет столько времени. Если ждать до конца месяца, ваши братья могут стать сквибами, а отец и вовсе умереть. Я встречал такие случаи в своей практике.

Билл стиснул зубы, и на скулах его заиграли желваки.

— Хорошо. Видимо, придётся попросить у гоблинов в долг.

— Ни в коем случае! — воскликнул Филипп, и в голосе его прозвучала такая твёрдость, что Билл невольно отшатнулся. — Вы лучше меня знаете, что не стоит брать в долг у гоблинов. Я сам одолжу вам необходимую сумму. Потом, когда получите свои деньги, вернёте, разумеется, без всяких процентов.

— Спасибо, мистер Блэквуд, — с чувством сказал Билл, и в глазах его блеснула благодарность. — Вы очень благородны. Тогда я напишу ликвидатору, что мы готовы приступить к ритуалу. И тёте Мюриэль надо написать — она тоже потомок Уизли и должна участвовать. Мама, Джинни, вы обыскали чердак? Нашли вещи бабушки Седреллы и сведения о других родственниках?

— Да, — ответила Джинни, которая, несмотря на недомогание, спустилась вниз. — Нашлось несколько детских фотографий братьев Артура и письма от старших родственников. Всё хранилось в личном дневнике Седреллы. Даже твоё фото, Билл, там нашлось, пяти дней от роду.

— Отлично, — кивнул Филипп. — Мадам Флер, думаю, Вам лучше вернуться в Тинворт, а ты, Билл, оставайся здесь. Вы и братья сейчас отправитесь со мной в Мунго на лечение, а Вам, миссис Уизли, надо будет подготовить место для ритуала. Билл, ты сможешь потом раздобыть защитные амулеты? Они вам понадобятся после ритуала. Это тоже стоит немалых денег, но за это не переживайте — Блэквуды никогда не были бедны. Я бы подарил вам эти деньги, тем более что мы родственники. Но фамильные проклятия таковы, что вы должны платить сами. Одалживать можно, но возврат строго обязателен.

— Да, разумеется, — ответил Билл. — В конце месяца я получаю оплату по контракту. Если братья и отец добавят немного, то должно хватить на всё.

— Отлично. Тогда за дело. Билл, пишите ликвидатору. Молли, готовьте место. А всех остальных я забираю в Мунго — там им окажут помощь и вернут силы.

К обеду пришёл ответ от Эрнеста Олдриджа, ликвидатора семейных проклятий, дальнего родственника тех самых Бэрков, что владели Лютным переулком и состояли в родстве с Блэками через Бельвину Блэк. Он готов приступить к работе. За свои услуги он возьмёт две тысячи восемьсот галеонов — дороже, чем договаривались раньше, так как дело срочное. Также он сообщал, что у него есть всё необходимое для изготовления амулетов, нужно только по пряди волос от каждого Уизли. А пока пусть заболевшие получают помощь в Мунго, ибо ритуал очень энергозатратен, и первое время после него может стать хуже.

В итоге Артур, Билл, Джордж, Перси, Рон и Джинни отправились в больницу Святого Мунго под присмотром Филиппа Блэквуда, предварительно отрезав от своих волос по пряди. Молли осталась дома — готовить место для ритуала. А Гарри, ничего толком не соображая, вернулся в дом на Гриммо.

Магическая лечебница имени Святого Мунго располагалась в самом сердце Лондона, но для маглов выглядела как старый кирпичный универмаг «Чист и Лозоход лимитед» — запущенное, невзрачное здание с большими вывесками на пыльных дверях: «Закрыто на ремонт». В его витринах стояли несколько облупленных манекенов в съехавших париках и нарядах, лет десять как вышедших из моды. Особняком стоял очень уродливый манекен женского пола — искусственные ресницы у неё отклеились, а из одежды был только зелёный нейлоновый фартучек.

Чтобы попасть внутрь, нужно было подойти вплотную к витрине, обратиться к манекену, назвать цель посещения, подождать, пока манекен чуть заметно кивнёт и поманит суставчатым пальцем, и затем пройти сквозь стекло, которое на мгновение становилось текучим, как вода.

Внутри больница выглядела совершенно иначе — аккуратно и стерильно, как и полагается лечебному учреждению. В приёмном холле на первом этаже стояли скрипучие деревянные стулья и лежали старые номера «Ведьмополитена». Посетителей встречала за столом с табличкой «Справки» пухлая блондинка — привет-ведьма, готовая ответить на любые вопросы, «если вы не знаете, куда обратиться, не в состоянии нормально говорить или не помните, зачем пришли». Здесь же висели плакаты: «Чистый котёл не даст превратиться вашему зелью в яд» или «Самолечение — это самообольщение».

Больница насчитывала шесть этажей, в холле каждого из них находился большой камин. Персонал больницы носил форменные лимонно-зелёные халаты с вышитым гербом целителей — скрещёнными волшебной палочкой и костью. В полдень Филипп Блэквуд вернулся на своё рабочее место, но не один, а вместе с семью пациентами — Артуром Уизли и его детьми. Всех мужчин Уизли разместили в большой палате на пятом этаже, а Джинни положили в маленькую рядом — эта палата была значительно уютнее, с окном, выходящим в тихий внутренний дворик. В палату зашли молодой помощник целителя, показавшийся Артуру знакомым, и пожилая опытная целительница. Женщина держала в руках поднос с пузырьками и недовольно поглядывала на таблички с назначениями, которые Филипп повесил на каждую кровать. Каждый пациент получил по дозе укрепляющего зелья. Но вскоре все Уизли были удивлены, когда, помимо целебных зелий, молодой помощник Филиппа поставил им совершенно магловские капельницы и уколы. Особая комбинация магловских лечебных мер и волшебства была разработкой рода Блэквуд, и Филипп внедрил её в том отделении, где работал, хотя далеко не все целители приветствовали такой подход. Впервые за всё время Артур оживился и спросил Филиппа о сочетании магических и магловских способов лечения. Он вспомнил, что когда пару лет назад он лечился здесь от укуса Нагайны, на рану наложили магловские швы.

— Мистер Блэквуд, — позвал Артур, приподнимаясь на подушках. — А это... это действительно работает? Я имею в виду, сочетание магии и... этого? — он кивнул на капельницу.

Филипп усмехнулся.

— Работает, и ещё как. Магловские методы восстанавливают физическое тело, а магия — магическую суть. Вместе они дают результат в два раза быстрее. Здешние колдомедики далеко не все приветствуют такой подход, но результаты говорят сами за себя. Целитель, что ставил вам капельницы, теперь счастлив работать у меня ассистентом. Это он лечил вас два года назад.

— Значит, я не ошибся, это он, — впервые за утро Артур улыбнулся, — но Молли бы это не понравилось, она была против магловских мер. Но я рад, я всегда говорил, что маглы знают много полезного.

* * *

Отправив Уизли на лечение, Гарри вернулся в дом на Гриммо. Остальные обитатели дома были в гостиной, ждали его с нетерпением. На душе у всех было тяжело.

— Надеюсь, с ними всё будет в порядке, — обеспокоенно проговорила Гермиона. Она держала в руках какую-то толстую книгу. — Они не опоздали?

— Не переживай, — успокоил Регулус, сидевший в кресле у камина. — Скоро всё решится. Они поправятся, проклятие уйдёт в прошлое, и семейство Уизли вздохнёт свободно.

— Если верить теории, сначала им всем станет немного хуже, но потом они начнут поправляться, и дела семьи пойдут на лад, — сказала Гермиона, листая одну из старых книг, которые громоздились на столе. — Я читала об этом в трактатах по проклятиям.

— Хорошо бы это случилось поскорее, — вздохнул Гарри, опускаясь на диван. Он боялся, что Уизли могут потерять магию. Особенно Рон — тот никогда не был сильным волшебником, и мысль о том, что друг может стать сквибом, была невыносима.

— Всё будет хорошо, я уверена, — сказала Гермиона. — Никто не опоздал. И малышка Флер в порядке.

— Я думаю, это Флер виной тому, что происходит с Уизли, — задумчиво произнёс Регулус, глядя на огонь. — Билл наверняка рассказал ей о проклятии, и она могла провести какой-нибудь ритуал, чтобы уберечь своё дитя. Эта красавица не так проста.

— Флер на четверть вейла, — ответила Гермиона. — У них особое отношение к рождению девочек. Да, вполне возможно, что она попыталась защитить свою будущую дочь.

— Понятно…

Регулус хотел было сказать, что приличные волшебники никогда не допустили бы в своей семье такого брака — с грязнокровкой, но вовремя прикусил язык. Он уже понял, что его представления о волшебниках, волшебных существах и вопросах крови сильно расходятся с теми, что были у его друзей. Возможно, это и к лучшему. Он уже изучил вопрос о том, что в родомагии называется обновлением крови. Они с Барти давно нашли подтверждение тому, что практиковать исключительно чистокровные браки — тупиковый путь. У Барти тоже были проблемы со здоровьем, и его мать после его рождения больше не смогла выносить ни одного ребёнка, из-за этого их семья была несчастной. И как узнали друзья, такие проблемы нередко встречались в чистокровных семьях. Магия, может, и была на хорошем уровне, но вместе с ней потомство получало проклятия, родовые порчи и многое другое, что ослабляло тело мага. А чтобы магия гармонично развивалась в волшебниках, нужно периодически позволять смешанные браки — это уменьшит риск родовых проклятий, и потомство обретёт новые дарования, ибо магия не будет блокироваться. Он уже знал, что многие сильные маги были именно полукровками. Яркими доказательствами были Волан-де-Морт, , Снейп и ещё некоторые волшебники, знакомые Регулусу по Хогвартсу. Регулус решил как-нибудь побеседовать с Филиппом на эту тему как с медиком — ведь Филипп тоже был потомком смешанного брака, идущего вразрез с традициями Блэков. А ещё он изучал магловскую медицину, успешно комбинируя её с магическим искусством целительства и колдомедицины — такого раньше Регулус не знал, и ему было очень интересно как исследователю.

Гарри всего этого не знал, даже не думал о таких вещах. Гермиона пока тоже не изучала этот вопрос. Регулус рассказал им то, что знал и думал, и дальше они довольно долго это обсуждали. Андромеда присоединилась к ним, вставив свои пять кнатов — её дочь Нимфадора была ярким положительным примером обновления крови. Андромеда рассказала, что в прошлом дар метаморфизма был визитной карточкой семейства Розье, а до Нимфадоры такой дар не проявлялся в полной мере очень давно, ведь Розье тоже женились исключительно на чистокровных.

— Точно! — воскликнул Гарри. — Сэр Ликорус рассказывал про своего приятеля, полного метаморфа Розье, с которым они проворачивали хитрые дела. Говорил ещё, что у того его друга были только сыновья, и они не могли соединить два великих рода в один. Только отец Андромеды это сделал.

— Да, — кивнула Андромеда, и в глазах её мелькнула тень печали. — Моя мама — потомок французских Розье. Она очень красива, и у неё менялся цвет волос и глаз. И Нарцисса внешностью в неё, а не в Блэков, как я и… — тут она замолчала, так как имя старшей сестры причиняло ей почти физическую боль.

— Андромеда, ты тоже очень красива, хоть внешне совсем другая, — заметила Гермиона, пытаясь смягчить неловкость. — Если не знать, что вы с матерью Драко родные сёстры, в жизни не заподозришь.

Она уже нашла много фотографий почти всех потомков Блэков — и трёх дочерей Сигнуса-младшего в юности, и их матери Друэллы Розье.

— Драко? Это кто? — спросил Регулус.

— Это сын Нарциссы и её мужа Люциуса Малфоя, — ответил Гарри. Он уже относился к этому семейству гораздо спокойнее, чем раньше. — Они были на стороне Реддла, но в последний момент перешли на нашу сторону. Нарцисса, можно сказать, спасла меня — соврала змееголовому уроду, что я убит его авадой. Придурок, вместо того чтобы самому убедиться… А чуть позже и Драко помог: сунул мне в руку палочку, когда я вышел Реддлу навстречу перед последней схваткой. Это помогло мне победить. Обе палочки принадлежали Драко, и поэтому Реддл не смог меня убить, а я смог, обратив его собственное заклятие убийства против него самого.

— Надо же… — Регулус покачал головой. — А я знал Нарси ещё до того, как она стала матерью. Последнее, что я помню из прошлой жизни, — это праздник Йоль в доме Малфоев, за несколько дней до того, как я пошёл на озеро Мертвецов. Нарциссе тогда было всего девятнадцать. Она поделилась со мной радостью, что наконец-то ждёт ребёнка. Видимо, это и был её сын Драко.

— Насколько я знаю, он родился в июне восьмидесятого, в один год со всеми нами, — ответил Гарри. — Получается, так. Другого сына у них нет.

— Да, у Малфоев всегда только один сын в семье. Ходили слухи, что это проклятие. Впрочем, насколько я знаю, почти в каждой чистокровной семье имеется подобное…

Лица друзей омрачились. Хоть Рон и его семья были под надёжным присмотром в Мунго, слова Регулуса вновь вернули их к мысли, что может случиться с ними из-за старого фамильного проклятия. Регулус понял это и перевёл разговор на другую тему.

— А где они сейчас? — спросил он. — Нарцисса и её сын? Я бы хотел с ней увидеться. Я всегда любил свою младшую кузину, с ней я общался больше, чем со старшими сёстрами, мы же ровесники. А вот Люциуса в своё время я терпеть не мог. Только из уважения к кузине был с ним вежлив… Не припомню, чтоб Люциус был жесток — по крайней мере, с Нарси, но бесил он меня жутко.

— Не из-за кровной ли вражды многовековой давности он тебя так раздражал? — хихикнула Гермиона. — Ведь в летописи рода Блэк написано, что самый первый Блэк был в многолетнем плену у Малфоев. И эти два семейства потом много веков враждовали и никогда не роднились.

— Возможно, и поэтому, — ответил Регулус. — Но в юности я этого не осознавал, хватало и того, как Люциус вёл себя в Хогвартсе — такого самодовольного павлина даже среди слизеринцев ещё поискать. Тем не менее с Нарциссой и её сыном я бы хотел встретиться.

— Люциуса посадили в Азкабан на двадцать лет, всё их имущество конфисковали, как и у многих других сторонников Воландеморта, — ответила Гермиона. — Пожизненное не дали исключительно потому, что они в последний момент отвернулись от своего повелителя. Нарцисса и Драко получили условный срок и надзор, им разрешили уехать во Францию, к родне Нарциссы, учитывая их вклад в победу Гарри. Английские Розье тоже получили наказание за содействие Реддлу. Эвана посадили, а вот Робер скрылся...

— Друзья, надеюсь, вы понимаете, что почти все, кто оставался на стороне Воландеморта до самого конца, делали это по принуждению? — обеспокоенно сказал Регулус. — Я знал очень многих из тех, кто стал его сторонниками. Тогда, в семидесятых, все шли за ним, как за одарённым и адекватным политиком со здравыми идеями, — и наша семья в том числе. И мне совершенно точно известно, что те же Малфои встали на сторону Реддла исключительно из соображений выгоды, ещё до того, как он сошёл с ума. Кто же знал, что так выйдет… Что у него поедет крыша от страха за собственную шкуру, что он наштампует крестражей и от этого превратится в монстра. Ведь от него не уходят по собственному желанию, как вы поняли. Разве что прямиком на тот свет — и хорошо, если без сильных мучений. Так что многие вынуждены были принять его сторону, лишь бы выжить самим и уберечь свои семьи. Я не уверен, но вроде даже готовился заговор по его свержению. Видимо, большинство его сторонников ничего не знали про крестражи.

— Белла и братья Лестрейндж, а также ещё несколько семейств поддерживали его совершенно искренне! — горячо сказала Гермиона. — Но слава Мерлину, они за это поплатились. От Белл даже тела не осталось, а её муж и его брат осуждены. Насколько я знаю, Родольфус получил поцелуй дементора, а Рабастан кричал о раскаянии, поэтому остался жив. Ему тоже дали двадцать лет тюрьмы. Говорили, что последние его слова были о Белле.

— Да, отвратительная история… — растерянно произнёс Регулус. — Если вспомнить, как всё начиналось, то такой финал просто кошмар. И Белла… А ведь она могла стать королевой. И кто знает, как бы всё было, если бы все эти планы воплотились в жизнь. Всё изменилось из-за пророчества. Я так понимаю, из-за него Реддл сделал кучу крестражей.

— Того самого, что изрекла Трелони? — сказал Гарри. — О том, что на свет появлюсь я и смогу его погубить?

— Да. Я узнал об этом, подслушивая разговор Реддла и Белл. Кузина — одна из немногих, кто об этом знал, как и о крестраже. Но, видимо, она думала, что чаша — единственный крестраж. Я тогда слышал многие разговоры, но теперь, когда я многое узнал от вас, я многое понял. Подозреваю, не только Белл знала про крестраж. Просто каждый из посвящённых думал, что он единственный.

Тут Гарри вспомнил, что в тот день, когда МакГонагалл сказала ему, что он должен вернуться в дом на Гриммо, он встретил Трелони — и она изрекла очередное пророчество. Он напряг память, пытаясь вспомнить, о чём шла речь. Но вспомнилось только одно — слова про «Черноволосый род».

Он рассказал об этом Регулусу и Гермионе.

— Черноволосый род? — удивлённо сказал Регулус. — Так это же про нас! Черноволосые — это Блэки. Нашего первого предка-волшебника звали Марко Черноволосый.

— Вот это да! — воскликнул Гарри. — Тогда надо вспомнить, что там было. Я не запомнил — столько всего потом произошло…

— Есть способы извлечь воспоминания в первозданном виде, — ответил Регулус. — Но для этого нужен мастер легилименции. К сожалению, я освоил только окклюменцию. Легилименция — это следующий уровень, до него я дойти не успел. Реддл перестал мне доверять и следил за мной.

— Снейп был легилиментом, — вдруг вспомнил Гарри. — И Дамблдор тоже.

— Да, но они оба мертвы, — печально сказала Гермиона.

— Гермиона, тебе надо будет освоить эти две науки, — посмотрев на неё, убеждённо сказал Регулус. — Уверен, тебе это по силам. Это не только для того, чтобы узнать то пророчество. Ментальная магия вообще очень полезная вещь.

— Да, когда я закончу Хогвартс, собираюсь освоить эту отрасль магии, — ответила Гермиона. — Я нашла в вашей библиотеке несколько книг по этой теме.

— Точно! Ты же осенью возвращаешься в Хогвартс! — вспомнил Гарри.

— Да, а что?

— Дело в том, что Финеас Найджелус прислал мне ответ. Профессора Слагхорна нет в замке. Он уехал ещё месяц назад и сказал, что вернётся только к началу учебного года. Я забыл вам сказать.

— Ясно… То есть ты хочешь сказать, что только в сентябре мы сможем приступить к изготовлению зелья, чтобы вернуть Кассиопею? — уточнил Регулус.

— Выходит, так, — понуро ответила Гермиона. — Вряд ли мы сможем связаться с ним раньше. Он ведь весьма стар и наверняка хочет отдохнуть до начала учебного года.

— Да он и в моё время любил комфорт и хороший отдых, — усмехнулся Регулус. — Многие мечтали попасть в его клуб, чтобы только увидеть его покои, обставленные с завидной роскошью. И угощения у него всегда были на высшем уровне. Мы с Барти там однажды побывали, когда его отец получил повышение.

— Ну что ж, месяц — это не год, — сказал Гарри. — Подождём. Заодно пока подумаем, как решить другие вопросы. Сейчас для нас главное — Рон и его семья. Мы должны помочь им преодолеть все трудности, связанные с проклятием.

— Я тут подумала… — Гермиона отложила книгу и посмотрела на друзей. — Ведь магазин Джорджа и Рона остался без хозяев. Может, займёмся этим? Покупатели не виноваты, что у них проблемы и они не могут работать. Да и деньги нужны.

— Точно, — согласился Регулус. — Надо помочь им, чтобы дела не ухудшились, они выпали из жизни не на один день. Спросим у них разрешения и временно заменим наших друзей в их деле. А может, мы поможем наладить дело ещё лучше.

— Тогда надо заняться этим в ближайшее время.

Гарри написал Рону и Джорджу письмо и отправил его с Тогзи. Домовик, вернувшись оттуда, доложил, что всем Уизли стало лучше, они смогли поесть и сейчас отдыхают, и что лечение они переносят хорошо. Друзья вздохнули с облегчением. Так закончился очень непростой день для всех.

* * *

На следующий день Джордж прислал ответ на письмо и, конечно же, дал друзьям разрешение на работу в своей лавке. У них с Роном осталось много необслуженных заказов, и было бы очень кстати, если бы с этим помогли. И Гарри, Гермиона и Регулус отправились в Косой переулок.

Пока они добирались до магазинчика, Регулус вспомнил, что мастерская Блэков тоже находилась в Косом переулке, в доме номер двенадцать, в бывшем доме Антареса Блэка, в котором он жил после установления Статута о секретности. Надо будет до неё добраться. Может, там даже найдётся что-то полезное для магазина Уизли. Пока он не стал об этом говорить, но разведать стоило.

Регулус нашёл мастерскую Блэков — она, конечно же, была закрыта кровными чарами. Регулус без труда вошёл внутрь и увидел, что внутри всё осталось нетронутым, не разграбленным, не разрушенным. Значит, это место ещё оживёт и послужит на благо семьи.

* * *

Члены семейства Уизли уже второй день получали качественную медицинскую помощь Филиппа Блэквуда и тех целителей, кто разделял его методы — синтез магической и магловской медицины. Также к ним присоединилась тётушка Мюриэль — Филиппу всё же удалось уговорить её прибыть в Мунго. Её поместили в палату к Джинни, но уговорить старушку на магловскую капельницу не вышло даже у Филиппа — несмотря на недомогание и почтенный возраст, Мюриэль была как скала. Она согласилась на лечение, но только без магловских методов.

— Я вам не подопытный кролик, мистер Блэквуд, — заявила она, скрестив руки на груди. — Лечите меня как положено — зельями и заклинаниями. А свои магловские штучки оставьте для тех, кто помоложе.

Филипп вздохнул, но спорить не стал. Впрочем, волшебных мер оказалось вполне достаточно — приняв несколько зелий, Мюриэль сказала, что ей лучше.

Эрнест Олдридж, ликвидатор семейных проклятий, проживающий в Бельгии, прибыл в Британию после письма Билла Уизли, которого неплохо знал по работе. Осмотрев дом Уизли, он решил, что для ритуала места в нём нет. Дом Мюриэль подошёл лучше. Старая леди показала ему подвал, который удалось расширить чарами. Ритуал Олдридж назначил на ближайшее полнолуние, через несколько дней. Как раз все члены семьи подкрепят силы, а после ритуала снова вернутся в Мунго и будут продолжать лечение, пока совершенно не поправятся.

Сама Мюриэль, как и остальные Уизли, чувствовала себя плохо и думала о скорой смерти. В её сто восемь лет это было более чем логично, она сама это понимала. Олдридж успел побеседовать с Мюриэль ещё до отправления той в больницу. У старухи, помимо жёсткого характера, была отличная память и врождённое почтение к родственным связям и традициям. Она прекрасно знала историю предков и по завещанию своей матери берегла память о родственниках. Получив сведения о предках Уизли, ликвидатор проклятий начал готовиться.