Обо мне (джен)

Три дня, если верить часовщику, ведь я из кирпичного царства не выходила, не могла прийти в себя. Под школой, в моей пещере можно было находиться только в состоянии полусна, поэтому все три дня я по сути полуспала. Даже тогда, когда целиком спала, но без видений... Полупросыпаясь, я ходила по кукольным комнатам, общалась, пила много воды, иногда баловалась кофием, отдыхала, выбирала одну из общительных книг, которые стали вести себя потише... посижу, почитаю, замечтаюсь, совсем усну... полупроснусь, снова почитаю... всё было как в тумане. Кирпич сказал, что я должна ощутить всю тяжесть неправильного выхода из сна, чтобы в будущем всеми силами стараться выйти либо на трети пути, либо на двух третях, причем, дальний вариант предпочтительнее, поскольку гораздо энергетичнее. На середине же выходить ни в коем случае нельзя, даже если очень хочется уснуть, а там всегда хочется. И именно туда будет тянуть спящего любой прилипала, даже неопытный. Пробовала делать зарядку, пробовала сосредотачиваться на дыхании... всё, что в прошлые разы быстро работало, теперь давало небольшой прирост эффективности и полубодрости.

Конечно, здесь время не шло, и я как будто бы чувствовала это. Не было внешних перемен, но чтобы внутренние перемены случились, нужно было работать над собой, а такой уставшей работать было трудно. Сонно, но не засонно... В какой-то момент я проснулась в кукольной кроватке, живая книга, увидев, что я больше не сплю, сама влетела мне в руки. Я послушно попробовала читать, но буковки в уме складывались как-то неохотно... прочитав одно и то же предложение невидящим взглядом несколько раз — даже не помню, о чем там было — я, кажется, снова провалилась в сон...

Кстати, спать мне сейчас можно только в тех комнатах, в которых хозяйка не в наизнаночном мире, а здесь, в кирпичном царстве. Говорят, если усну в чьей-то комнате, то обязательно приснюсь кому-то, а если ведьма не спит, привижусь наяву. Без крайней необходимости этим заниматься не нужно. Да я и не хочу. Ладно, если я знаю кого-то... Засоню вот... я бы, конечно, взяла и забралась к нему в сон, узнала, как он там, без меня, не нашел ли какую-то иллюзию впрозамен своей Вруниченьки... но Ариша, пока я спала, уже выбралась, всех обежала, со всеми куклами вокруг сговорилась, чтобы меня не пускали в Засонину комнату. И это моя собственная лиса, моя рыженькая, мягонькая, умная лисиченька... моя тенянечка... плетёт интриги за моей спиной. Фу такой быть! Мне бы вот только сравнить того и этого, узнать, какой он на самом деле, такой, каким я его помню или совсем другой. Вдруг он уже большой, старенький или, наоборот, только родился... вдруг изменился... Я вот в других жизнях была героиня, воительница, на коне скакала, из лука стреляла, на злых зверей и людей охотилась, пиратствовала даже, если верить местным книгам... Представить сейчас, что я беру оружие и стреляю в живое существо... ужас какой! Другому больно сделать... а убить?! в иной мир отправить?!.. это всё совсем не вязалось у меня в голове с моим собственным осознанием себя.

Или Медея. Кирпич сказал, что это я. В человеческих мифах она своих детей от Ясона убила (кошмар!), а в книге из куба Медея была сильно младше Ясона, и он повстречал другую, которая ему меня настоящую заменяла, и он не знал, что это не я... как в настоящей былинной песне про Финиста — Ясного Сокола. Я сного... Ага. А потом оказалось, что всё это иллюзии какого-то злого чёрного колдуна из южных стран... а я их уничтожила... Не детей, не стражников, ни армию из нескольких тысяч воинов — туманные миражи. И какие выводы? Опять я, встречая похожие внешние раздражители, не думаю, а повторяю прошлые сюжеты, изображаю себя былую... Видимо, сильные прожитые чувства как-то накладываются на реальные, те, что я чувствую сейчас, и всё это смешивается и взрывается гневом, и выливается в поспешательные решения. Как же хочется спать...

Утром, в воскресенье, как я и просила, меня аккуратно полуразбудили и проводили к кубу. Сегодня у нас была оживленная компания: полувыспавшаяся я, моя лиса, которая сегодня решила бегать отдельно в своем чисто зверином обличьи и три куклы — Кася, Маруся и Арыся. Осталось только меня и мою лису назвать «Алися» и «Арися», и мы будем такие все важные «ся».

Пока куколки с лисой тихо шушукались и хихикали, я проверяла свое состояние и жалела, что до сих пор как следует не оправилась от сонного приключения. Нет, я была готова продолжить тренировки. Сама идея куба и в целом сонного кирпичного царства мне нравилась всё больше. Хочешь повысить навыки — у тебя бесконечное время, только работай над собой. Теперь главное — не устать ещё больше. Но мышцы ныли, жаловались, как будто я не один раз, а целый день помогала маме таскать сумки с ярмарки, а затем какие-нибудь кирпичи обратно на ярмарку... в рюкзаке, а не в тачке... и они кололи меня острыми гранями всю дорогу... голова, если за ней не следить, то и дело клонилась к воображаемой подушке, рот эпизодически позёвывал... Но внутри я была очень решительно настроена.

Такая большая команда поддержки шла не зрителями, Кирпич решил, что мне нужна серьёзная тренировка реакции, баланса, выживания и борьбы с чужими мыслями и собственными страхами. Для этого он приготовил массу приспособлений, а мои подружки и обожаемая лиса будут ими пользоваться, чтобы либо вынуть меня из сна, разбудив, либо затянуть и заставить уснуть. Самого себя, как самую сильную и опасную угрозу, он приготовил напоследок. Мне было интересно, как, кто и чем будет меня пугать, ужасать, усыплять или что там ещё они придумали.

В кубе Тень, поздоровавшись со всеми, сразу включил скалу с небом и отправил меня идти по нити. При этом в небесах была гроза, сильный дождь и противный пронизывающий ветер, который быстро носил облака мимо скалы. С чего я взяла, что он противный? Свист ветра было слышно, но здесь, на старте, было тихо и спокойно. Ничего, не страшно, любую бурю мы поправим. Я подошла к краю, а моя лиса встала рядом с каким-то странным светло-голубым кристаллом за креслами, где сидели остальные, как зрители в кинотеатре, и прислонилась к нему лбом. Среди туч появилась довольная лисья мордочка, хитро посмотрела на меня и тут же исчезла.

Ниточка от скалы вдаль уходила такая же, как и вчера — тоненькая, почти незаметная. Привязав мысленно её к себе, я вздохнула и пошла вперёд прямо по такой. Ниточка послушно следовала подо мной, не отклоняясь от ветра. Да, здесь дуло, но я представила, что ветер и дождь обтекают меня, не трогая. А когда стало слишком холодно, «включила» себе тёплый лучик солнца. Вот, вполне можно жить. Вдруг я почувствовала внутри себя улыбку другого сознания и вдруг мне захотелось встать на четвереньки. Я чуть нагнулась, но спохватилась и выпрямилась. Дождь вокруг усилился, но в меня капли не попадали. Рядом совершенно неожиданно оглушительно ударил гром. Я вздрогнула. Тут же вспыхнула молния, во вспышке показалось злое лицо мамы моего понарошечного папы. Когда-то в детстве она приезжала и постоянно меня ругала, упрекала, наговаривала на меня вину за то, в чем я была не виновата. Я осознала, в чем смысл. Причинить старую боль, пробудить обиду. Я читала в книжке о манипуляциях прилипал, что они ищут болевые точки в сознании и жмут на них. Но это не была моя родная бабушка, это был чужой мне человек, тем более, иллюзия. Я улыбнулась и пошла дальше. Нет, лисонька, давай что-нибудь посурьёзнее.

Впереди за несколько шагов от меня появился здоровенный мужчина, который держал на вытянутой руке Засоню, собираясь бросить его вниз... я посмотрела туда, там тут же появились острые камни, о которые разбивались капли дождя. Нет, ну это не то. Слишком просто. Я превратила камни в мягкие подушки и пошла дальше.

«Алис, нет смысла спасать иллюзию. Нужно стирать или не реагировать», — раздался голос Кирпича.

«А вдруг не иллюзия? Контура же не видно. Как я определю?» — вздохнула я, упрямо идя вперёд.

Тоненькая ниточка послушно ложилась мне под ноги и держала меня на себе. Мужчина бросил Засоню вниз, подушки превратились в ржавые металические шипы перед самым падением, но Засоня, пусть и выдуманный, уже был далеко-далеко в безопасности — сидел в удобном кресле и летел на нем к краю скалы. Я показала мужчине язык и обернулась, чтобы посмотреть, как мой Засонечка присоединится к нашим. Но как только кресло пересекло край сна, и оно, и он нём исчезли. Ага. Установка проверочных областей внутри сна.

«Да», — согласился громкий голос Ариши в небесах, такой громкий, что уши немного заложило. — «А вдруг противник сильнее? Что если он или она смогут сами себя подтвердить?! — так, что ты будешь думать, что то, что нужно было проверить, прошло или, наоборот, не прошло проверку. Думай! Даже если мы все — реальные души — окажемся в чьем-то кошмарном, ментальном, моровом или подсознательном плену, и перед тобой будут тысячи иллюзий, повторяющих все наши движения, ты должна быстро и легко отличать нас и их. Во сне нет времени на ошибку».

«И как?» — вздохнула я. — «Если я смотрю и вижу, похож, его жесты, мимика, взгляд... такой, каким я его помню...»

«Если в нём нет ничего, кроме тебя, то это ты, а не он», — начала объяснять Ариша. — «И здесь три варианта: либо ты его съела, что вряд ли, ведь он для тебя слишком большой бог, чтобы быстро съесть; либо это иллюзия, построенная на твоем представлении о нём, и тогда ты не можешь внутри неживого миража — а вся структура сна должна быть под твоим контролем — найти ничего, кроме самой себя, либо это кем-то построенный образ, это труднее, но ты должна научиться отличать неизвестно кого от себя и от своего спарринг-партнера, не важно, друг это или враг».

Осознала. Засоня снова появился вдалеке. Он сидел на нити и смотрел куда-то вдаль. Ясно, что это образ, созданный моей теняней, а значит, мной. Но там есть ещё и лиса. А значит, надо почувствовать лису... Я очистила мысли и сосредоточилась на окружении, медленно приближаясь к скучающему мальчику, так похожему на моего Ясончика. Да, я начала это чувствовать. Везде — вокруг меня — чувствовался отпечаток души лисы, какой-то ментальный след или свет, как будто воздух пропитан присутствием другого живого существа. Я сосредоточилась на этом чувстве, закрыла глаза, попробовала посмотреть на пространство как на границы влияния двух душ. Получилось не сразу. Начав изучать пространство, я в начале вместо того, чтобы впитывать его состояние, начала расширять свое влияние, из-за чего восприятие изменилось, поскольку изменились границы. Я остановилась, чтобы не отвлекаться и перестала искать, перестала двигаться мысленным и чувственным взором вокруг себя. Я сосредоточилась на том, что вокруг, что есть. Как будто своим зателом, всей энергетической кожей изучала влияние на себя чужого затела. Через некоторое время я отчетливо начала видеть, да, именно видеть, что никого кроме нас с Аришей вокруг нет. Я открыла глаза, образ сидящего Засони исчез. Да, это непросто, но надо потренироваться. Как теперь я знаю, с каждым разом любое занятие мне даётся всё легче и легче, главное, делать и не бросать.

Вдруг слева налетел сильный ветер и свалил бы меня с ног, если бы смог, но я была приклеена к нити, и он несколько раз прокрутил меня вокруг. Голова закружилась. Вдруг небеса завалились вправо, тучи стремительно завертелись, несколько раз сменив направление вращения, капли начали спиралями завиваться вокруг моего тела. Всё как будто взбесилось. Я закрыла глаза. Это было хорошо сделано, неожиданно. Моё ментальное тело явно не любит резкие кручения и верчения вокруг. Ариша — умница! И тут как нарочно снова громыхнуло, прямо надо мной. С закрытыми глазами было чуть легче, но мозг упрямо достраивал кружение образов, чей непредсказуемый танец я попыталась прервать. Предсказывать непредсказуемое... да, похоже на меня... Вдруг кто-то схватил меня за шею, я напрягла мышцы и попыталась его укусить, но не получилось. Я открыла глаза. Это был тот же самый мужчина, что бросил иллюзию Засони вниз. Он поднял меня, оторвал от нити и тут же отбросил от себя. Не начав падать, я раскрыла крылья за спиной, закрылась ими от асимметрично крутящихся небес, туч, капель, удаляющейся фигуры где-то наверху и зависла в воздухе. После чего стремительно убрала тучи, дождь, мужчину, сделала фон однотонным, раскрыла крылья и поднялась вверх.

«Почти всё правильно», — одобрил далёким голосом мальчик-Тень. — «Реакция на высоте, даже быстрее, чем необходимо. Но не забывай, во сне нет «выше» и «ниже», нет гравитации, нет предсказуемого поведения предметов, да и твое тело — это твоя привязка к обыкновению. Противник может начать управлять скоростью происходящего, чтобы снизить важность твоей реакции. Ты привыкла к тому, как работает реальный мир, поэтому твое сознание само достраивает происходящее. Этим пользуется каждый, кто манипулирует противником во сне. Нить может быть привязана к тебе, что бы кто ни делал, и одновременно отвязываться от всех, кто тебе мешает. Захочешь — тебя нельзя будет тронуть. Захочешь — увидеть. Вспомни, как ты отворачивала животных и людей, чтобы они тебя не заметили. Ты можешь построить новое внутреннее чувство, новое обыкновение, новые привычки. Можно ничего не ждать, не предсказывать — этому нетрудно научиться, а можно предсказывать то, чего не ждёт от тебя твой враг. Никто из сонных упырей не хочет сражаться, они хотят побеждать. Быстро. Сразу. Но ты — Победа, тебя должно быть нельзя победить. Ариша, продолжай».

Я взлетела и приземлилась на нить. Подумала и представила, что она подо мной, и пошла вперёд, не смотря вниз. Вокруг медленно изменился пейзаж. Снова вернулась наша дорога в парке, деревца, цветники, скамеечки. На каждой скамеечке сидели парочки и целовались. Ну фу! Что? Эй, это уже слишком! — на каждой скамейке сидело по одному Засоне, каждый из которых обнимал и целовал какую-то девочку. Все они были разные — блондинки, брюнетки, шатенки, рыженькие, низенькие, высокие, среднего роста... даже были какие-то взрослые тётеньки, лет на пять старше меня и почти уже взрослый он, мой Засонечка. Мой! Ну фу! Нельзя! Ариша, хватит!

«А ты не думала», — услышала я хитро-сладкий голос Ариши, — «что в пространстве сна мы можем влиять на тех, кто этим пространством ещё не умеет пользоваться? Ты же не знаешь, сколько сейчас лет Засоне. Может, он ещё совсем маленький, а может, он подросток, которому только-только стали интересны девочки... Вот я сейчас тут создам волну, где твой бывший муж ухлёстывает за всеми подряд, и потом ему такие сны будут сниться... а может, и повлияют на него как-нибудь... сделают монахом или, наоборот, ловеласом...»

«Так, это не игра! Это всё правда?» — строго спросила я.

Вдруг передо мной появился тот большой мужчина. Он быстро шел вперёд и чмокал губами. Я испугалась, завизжала, закрыла рот руками и внезапно для самой себя заполыхала огнём, превратившись в сплошное пламя. Не дамся! Никому не дамся! Мужчина испугался то ли моей реакции, то ли стремительно растущей стены огня, которая пошла на него, отпрянул и тут же свалился с нити. Парк исчез. А я горела и горела, и не могла остановиться. Закрыв глаза, я только и думала «Не хочу никого целовать! Если не Засоня, никого не хочу! Ни тушно, ни воздушно, ни во сне, не наяву! Уничтожу! Проснусь, найду и убью! Что это за мужик такой?! Где я его видела? Не буду целовать! Никого не буду! А если кто-то насильно поцелует, себя убью! А потом его убью! И душу съем! И всех убью, кто это допустил! И так убью, что им любой сонный упырь детским садом покажется!»

«Алиса, пожалуйста, успокойся», — испуганно сказала Кася откуда-то издалека.

«Прости меня!» — послышался тихий голос Ариши. Кажется, она убрала голову от кристалла.

Я попыталась успокоиться, и вокруг огонь почти исчез, но стена пламени немного поодаль от меня высоким неприступным кругом встала преградой между мною и всем этим миром сна.

Да, это моё самое слабое место. Голова кружится всё меньше, а сердечко стучит как бешеное. Недолюбили... Эту рану так легко разбередить, но горе тому, кто это сделает... это тренировка, тренировка... я не злюсь... я не хочу злиться на Аришу... но не могу перестать... раньше в этом месте я бы заплакала, но сейчас слёз не было... я злилась на всех — на неё, что причинила боль, на себя, что не могу успокоиться, на окаянников, что высасывали мои чувства и лишили меня человеческого тепла и сделали нервной и гневливой... на себя, что обнимала и впечатала в себя самолично созданную иллюзию, а не его — настоящего... на прилипалу, что угрожал невинным людям и мучил их там, в городе, заставляя меня участвовать в этих дурацких тренировках...

Мне показалось, что мои руки, которыми я упрямо зажимала рот, раскалились добела. Я отвела их от себя и посмотрела на них... затем на ноги. Да, я была ослепительно белой, раскаленной, этот жар чувствовался внешне — кожей, но при этом внутри было очень холодно. Оглушительно холодно. Сквозь стену огня прошла грустная лиса и прислонилась ко мне своим прохладным носом. Я испугалась, что подожгу её...

«Я — твоя тень!» — услышала я её спокойный голос в своей голове. — «Ты не можешь мне навредить! Я тоже умею огневаться, но мы договорились так не делать».

Я обняла её и прижала к себе.