Подопечный шпиона (джен)

— Если бы Северус его не забрал, готов поспорить, Гарри был бы мертв еще до того, как Министерство его нашло.

Гарри отшатнулся от двери, за которой слишком отчетливо звучал голос мистера Уизли.

В ушах стучала кровь, комната вдруг показалась ледяной, и Гарри яростно растирал руки. Где-то далеко он успел подумать, почему эта угроза смерти пугает его ничуть не меньше, чем на первом курсе, когда он отправился останавливать Снейпа, якобы пытавшегося украсть Философский камень.

Тогда он хотя бы знал Снейпа и доверял ему. Снейп должен был быть на его стороне.

А Блэк...

Блэка Гарри не знал.

Его знали родители. Отец был с ним близок.

Но сам Гарри — нет.

На мгновение перед глазами возникла совершенно невозможная картина: Джеймс и Лили Поттер вместе с Сириусом Блэком провожают его на платформу 4¾, учат играть в квиддич, пользоваться каминной сетью, точить перо и делать все те обычные вещи, которым магические дети учатся у родителей.

Сириус Блэк украл у него все это.

Воспоминания, которые должны были быть.

Семью, которая должна была быть.

Вместо нее — вечное метание между Дурслями и Уизли, у которых наверняка и без него хватает забот и детей, за которыми нужно следить, и Снейпом.

Хотя Снейп...

Снейп был хорошим.

Гарри не знал, дружил бы он со Снейпом в какой-нибудь другой реальности, где Джеймс и Лили Поттер остались живы.

— Блэк безумен, Молли, и он хочет смерти Гарри.

Тихо, приказал Гарри собственному сердцу.

Ничего нового. В Хогвартсе он будет в безопасности. Разве Снейп не думает именно так? Разве не поэтому запретил ходить в Хогсмид?

И если мистер Уизли знает, значит, Снейп точно знает.

Тогда почему он ничего не сказал? — внезапно вспыхнуло раздражение.

Мистер Уизли хотя бы собирался рассказать. Молли Уизли не хотела, потому что желала, чтобы Гарри был счастлив.

Может, Снейп тоже молчал ради этого?

Что ж.

На Снейпа за это Гарри почему-то злиться не мог.

Когда Уизли поднялись по лестнице, Гарри успел отойти подальше от двери. Он забрал крысиный тоник и вернулся наверх.

Лежа на кровати, Гарри неожиданно подумал, что теперь хотя бы не обязан мучиться совестью из-за собственных секретов от Снейпа: Снейп, как выяснилось, тоже кое-что от него скрывал.

Гарри по-прежнему не рассказал ему, что Дамблдор говорил про Джеймса, однажды спасшего Снейпу жизнь. Он и сам не понимал почему. Каждый раз, когда собирался заговорить об этом, ощущение было такое, будто он собирается шагнуть в темную дыру без дна, не зная, что там обнаружит.

— Перед отъездом я должен тебе кое-что сказать...

Гарри вдруг понял: есть определенное удовольствие в том, что взрослый сознательно нарушает свое слово ради того, чтобы сообщить тебе правду.

— Все нормально, мистер Уизли, я уже знаю. Я слышал ваш разговор с миссис Уизли прошлой ночью. Эм... простите.

— Не так я хотел, чтобы ты узнал.

Гарри едва не рассмеялся, увидев выражение лица мистера Уизли.

Он узнал, что Сириус Блэк предал его родителей, из газеты, ради Мерлина. Подслушанный разговор — почти лучший возможный способ узнать правду. По крайней мере, лучше, чем от огромного паука в Запретном лесу.

— Ничего страшного. Теперь и вы слово не нарушили, и я знаю, что происходит.

— Гарри, тебе наверняка очень страшно...

А.

После истории с Люциусом Малфоем.

Но ведь это другое, правда?

Снейп не присоединится к Сириусу Блэку, чтобы вместе попытаться похитить Гарри. Конечно нет. Люциус Малфой хотел выяснить, не Темный ли Гарри Лорд, а Блэк действительно собирается его убить.

К тому же Гарри больше не безоружный ребенок, вслепую бегущий по Тисовой улице.

И вообще:

— Серьезно, Блэк ведь не хуже Волдеморта, правда?

Артур Уизли явно не одобрил ответ.

Если бы это услышал Снейп, Гарри получил бы полноценную лекцию.

Но было уже почти одиннадцать. Пора садиться в поезд.

— Гарри, поклянись мне, что не станешь искать Блэка.

Гарри замешкался.

Если честно, прошлой ночью он только об этом и думал: о том, что Блэк предал родителей.

Думал так долго, что стало тошно и пришлось сесть в кровати, весь в поту, словно после тренировки по квиддичу.

Но искать Блэка?

Это уже была бы чистая месть, а не «спасение мира», как говорил Снейп.

И что Гарри сделает, если найдет его?

Убьет?

Мысль была.

Очень долгая.

Отомстить Блэку, отняв его жизнь так же, как тот отнял жизни родителей.

— Гарри, пообещай, — повторил мистер Уизли, выглядя куда встревоженнее, чем Гарри когда-либо его видел. — Что бы ты ни услышал, ты не...

Но поезд уже дал гудок. Гарри нужно было садиться.

Он попрощался, так и не посмотрев мистеру Уизли в глаза.

Свободное купе нашлось только в самом конце поезда. Рон отодвинул дверь и вошел первым, за ним Гермиона. Гарри шагнул последним — и застыл.

Ремус Люпин ехал на Хогвартс-экспрессе.

Зачем?

На секунду Гарри с ужасом представил, что Ремус будет охранять его прямо в школе, ходить за ним на уроки и даже к спальне.

Но это нелепо.

Если уж в Хогвартсе действительно понадобится постоянный телохранитель, Добби подойдет лучше. Он там хотя бы живет.

— Как думаете, кто это? — спросил Рон.

Гарри моргнул, выходя из оцепенения.

— Профессор Р. Дж. Люпин, — ответила Гермиона.

Гарри уставился на нее.

Откуда она знает?

И почти сразу понял.

Ну конечно.

Должность преподавателя Защиты.

Гарри стало легче практически мгновенно.

— На вид его одно хорошее заклятие добьет, — заметил Рон.

Гарри удивленно повернулся; резкий протест уже поднимался к губам. Потом посмотрел на Ремуса.

Рон был прав.

Ремус выглядел неважно.

Впрочем, для него это было почти нормально. Гарри редко видел Люпина совершенно здоровым. Зато одежда выглядела лучше прежней — кажется, новая.

На секунду Гарри задумался, не сказать ли Рону и Гермионе, что знаком с ним.

Но сначала нужно разобраться с другим.

О том, что Сириус Блэк — его крестный и предал родителей, Гарри, разумеется, рассказывать не собирался. Только то, что мистер Уизли считал допустимым сообщить.

К его удивлению, даже эта малая часть встревожила друзей.

Гарри откинулся на сиденье и старался не смотреть на Ремуса.

Захочет ли тот, чтобы Гарри рассказывал друзьям об их знакомстве? Может, нет.

Гарри попытался не думать о Сириусе Блэке.

Рон и Гермиона заговорили о Хогсмиде.

Еще одна тема, которую Гарри обсуждать не хотел.

Он кивал вполсилы, отвечал неопределенно и вообще пытался не думать ни о чем.

Не получилось совершенно.

К Большому залу Гарри добрался в отвратительном настроении.

Ко всему уже накопившемуся добавилось еще одно: он потерял сознание из-за дементора.

На глазах у Ремуса.

Ремуса, который смотрел на него с такой жалостью.

И теперь, конечно, знала вся школа.

Гарри не отрывал глаз от стола Гриффиндора. Смотреть, какую пантомиму устраивает Малфой, не хотелось совершенно.

Смех он и так слышал прекрасно.

Не найдя другого способа отвлечься, Гарри достал остаток плитки шоколада, которую дал Ремус, и весь рассказ Дамблдора понемногу откусывал от нее.

Один раз он все же посмотрел на преподавательский стол.

Снейп на него не глядел.

Впрочем, он наверняка уже знает. А если нет, скоро узнает: Гарри живо представил, как Драко Малфой и остальные слизеринцы со смехом пересказывают Снейпу историю, а тот добавляет свои меткие замечания.

Бедный Поттер, такой хрупкий, такой слабый... Похоже, стандарты Гриффиндора окончательно рухнули...

Последний кусочек шоколада Гарри успел проглотить ровно к тому моменту, когда нужно было громко аплодировать Ремусу.

— Посмотри на Снейпа! — прошептал Рон.

Гарри посмотрел — с некоторым облегчением, ведь теперь для этого была официальная причина.

Но выражение лица Снейпа оказалось совершенно неожиданным.

Гарри несколько секунд смотрел в шоке, потом медленно перевел взгляд на Ремуса.

Тот, кажется, ничего не заметил.

Снейп по-настоящему, очень ненавидел Ремуса.

Странно: рядом с Гарри он почти никогда этого не показывал.

Почему?

Потому что у них была общая задача?

Но теперь они оба преподаватели...

Или Снейп злился, что должность, которую хотел сам, досталась Люпину?

Гарри проглотил шоколад, испытывая огромное облегчение от того, что Снейп не откусил ему голову тогда, когда Гарри легкомысленно заявил, что именно Снейп заслуживает эту должность.

◆

Гарри с грохотом топал по дороге в подземелья.

— Серьезно?! Вы заранее готовите оскорбления? Потому что они просто слишком хороши, чтобы...

— Закрой дверь, Поттер. И минус десять очков Гриффиндору за дерзость.

Хлоп!

Гарри скрестил руки. В животе уже расширялась яма тревоги: он отлично понимал, что только что был невероятно груб со Снейпом.

И все равно не мог остановиться.

— Какая часть моего тела хоть отдаленно напоминает гиппогрифа?

— Успокойся, Поттер. Как бы ты ни злился, никто не должен видеть, как ты кричишь на меня.

Почему-то фамилия задела даже сильнее самого оскорбления.

— Да, сэр.

Снейп уже вышел из-за стола.

— Прошу прощения, Гарри. Судя по рассказам, на уроке Ухода за магическими существами ты произвел фурор. Хорошая работа.

— Я вообще не хотел производить фурор. Просто не хотел разочаровывать Хагрида.

— Я и не утверждал, будто ты охотишься за новой порцией славы. Нужно ли напоминать, что мои публичные оскорбления именно такие — публичные и фальшивые?

Снейп не злился. Скорее слегка раздражался и выглядел усталым.

Гарри не ответил.

— Малфой, между прочим, получил довольно серьезную рану.

— Ну конечно, вы ему верите.

Снейп нахмурился.

— Вообще-то я поверил мадам Помфри. На руке был глубокий порез...

— Да, бедный Малфой. Не смог выполнить простейшие инструкции и поэтому пострадал.

Складка между бровей стала глубже.

Гарри задержал дыхание, ожидая выговора.

Но Снейп, похоже, остановил себя.

— Не стану требовать от тебя сочувствия. Поговорим о другом. О дементорах.

Вот об этом Гарри говорить как раз не хотел.

И еще не нравилось, как Снейп произносит слова о Малфое: будто хотел, чтобы Гарри пожалел его, и разочарован тем, что этого не происходит.

— Хагрид сказал держаться подальше. Малфой сам подошел и оскорбил гиппогрифа. Как это может быть не его вина?

— Гиппогрифы — крайне обидчивые существа и совершенно не подходят для первого занятия. Пойми, я не обвиняю Хагрида, но...

— Звучит именно так.

— Тогда замолчу. Хагрид все-таки мой коллега.

На лице Снейпа появилась короткая натянутая улыбка.

— Я слышал о дементорах.

— Малфой рассказал?

— Минерва. Она сообщила Альбусу и мне. Тебя тревожит то, что ты потерял сознание?

— Нет. Просто неделя была... не очень.

Гарри снова скрестил руки. Он даже не помнил, когда успел их опустить.

— Хочешь что-нибудь обсудить?

Поднятая бровь Снейпа превращала вопрос скорее в вызов, чем в приглашение.

Раздражение Гарри мгновенно вспыхнуло сильнее.

Он покачал головой.

Снейп фыркнул.

— Что ж, тогда можешь сидеть молча, раз тебе совершенно нечего сказать. У меня есть работы на проверку.

Он вернулся за стол.

Гарри, не имея других вариантов, сел в кресло.

Сумки с ним не было, заниматься тоже нечем.

Снейп вдруг постучал пальцем по столу.

Перед Гарри появилась книга.

— Читай.

Учебник Защиты за третий курс.

Гарри мрачно посмотрел на обложку.

— Что опять?

— Это предмет Ремуса.

Голос Снейпа впервые за весь разговор стал резким.

— И?

Гарри не настолько хотел умереть, чтобы продолжать спор.

Но Снейп все равно раздраженно выдохнул.

— Прекрасно.

Еще один стук.

Учебник Защиты исчез, вместо него появился учебник зелий.

— Работай над материалом к заданию.

Гарри открыл книгу и рассеянно перелистнул несколько страниц.

Причин для злости было много.

Одна касалась Снейпа напрямую: почему он не сказал, что Люпин станет преподавателем Защиты?

Возможностей было достаточно. Они целый месяц почти жили вместе под одной крышей.

Гарри стиснул зубы и перевернул страницу.

— Напоминаю: книга моя. Если увижу надрыв или порванную страницу, отомщу.

По тону можно было подумать, что Гарри скормят гигантскому кальмару.

Он молча кивнул.

До сих пор он не прочитал ни слова, но теперь заставил себя сосредоточиться.

Уменьшающие зелья.

Перед глазами тут же возникла извивающаяся жаба в руке Снейпа и снятые с Гриффиндора пять очков.

Раздражение снова поползло вверх.

Где-то на заднем плане сидела еще одна причина: Невилл.

Это было не ново.

Гарри по одной лишь причине, что был Мальчиком-Который-Выжил, чаще остальных становился целью ядовитости Снейпа, но Невилл был ужасен в зельях, и Снейп обращался с этим так, словно речь шла о смертном грехе.

Пальцы Гарри сильнее сжали книгу.

Знает ли Снейп, что боггарт Невилла принял именно его облик?

Раздавался только скрип пера по пергаменту.

Потом Снейп что-то пробормотал.

Гарри поднял взгляд.

Снейп выглядел скучающе раздраженным.

— Плохие эссе? — как можно небрежнее спросил Гарри.

Губы Снейпа дрогнули.

— Не хуже и не лучше обычного.

Ладно.

Это уже можно считать светской беседой.

Молчание становилось неловким.

Гарри снова уставился в учебник.

Уменьшающие зелья.

Жаба в руке Снейпа.

Пять очков.

Температура внутри снова начала расти.

И все же в глубине он понимал: главная причина дискомфорта вовсе не Невилл.

Снейп не сказал, что Блэк хочет его убить.

А Гарри все еще не решил, должен ли сообщить, что уже знает.

Не обязан же?

Снейп сам почему-то промолчал.

Может, если узнает, что Гарри в курсе, только разозлится.

— Ты часто уничтожаешь собственные книги? — легко спросил Снейп.

Гарри вздрогнул.

Оказывается, все это время он мял угол страницы.

Он попытался разгладить бумагу, но складка осталась.

Гарри виновато перевернул страницу.

Снейп отложил перо и протянул руку.

Гарри молча отдал книгу.

— Тебя явно что-то беспокоит. Я предпочел бы, чтобы ты рассказал мне, а не вымещал настроение на моих вещах.

— Простите, — автоматически сказал Гарри.

— Я не требовал извинений.

Они молчали.

Снейп смотрел на Гарри, Гарри пытался выдержать взгляд и постоянно проигрывал.

Снейп вздохнул.

— Раз уж откровенности от тебя не дождешься, сообщу сам: ближайшие недели я буду еще жестче с Лонгботтомом.

— Из-за боггарта? — вырвалось у Гарри.

Только потом он вспомнил, что собирался говорить как можно меньше, чтобы не вывести Снейпа окончательно.

— Да.

Гарри попытался небрежно пожать плечами.

— Ну, ничего нового.

Лоб Снейпа нахмурился.

Гарри почувствовал, что надо объяснить, хотя фраза и без того казалась прозрачной.

— Вы и обычно с ним такой.

— Да, я понял, — довольно резко сказал Снейп.

— А. Ну... хорошо.

Гарри снова потянулся к книге.

— Отлично поговорили.

Ладонь Снейпа легла на книгу.

Не громко, но Гарри все равно вздрогнул.

— Это тебя раздражает? То, как я обращаюсь с Лонгботтомом?

Рука Гарри опустилась на колени.

— Ну... да, — с некоторой обреченностью признал он. — Вы же понимаете, что смотреть на это неприятно? И роль вы играете очень хорошо — это, конечно, хорошо! Нам же не надо, чтобы Малфой начал в вас сомневаться. Люциус Малфой может быть очень... жестоким, но вы это и сами знаете, вы там были...

Гарри сбился, потом быстро продолжил.

— В общем, это хорошо, только Невилл плохо варит зелья, а крики не сделают его лучше, только хуже. И как вы можете критиковать методы преподавания Хагрида, если Невилл у вас на уроках постоянно разваливается на части?

Пальцы Снейпа переплелись и начали постукивать по противоположным ладоням.

К концу речи Гарри вспотел.

Он это совершенно не репетировал.

Но Снейп выглядел...

Спокойным.

Относительно.

— Моя программа вполне соответствует стандартам Министерства. Гиппогриф на первом уроке третьего курса — нет.

— Но Малфой не послушал Хагрида.

— Лонгботтом тоже меня не слушает.

Гарри закатил глаза.

Губы Снейпа тут же сжались.

— Да бросьте. Это вообще не одно и то же. Невилл не специально...

— А, значит, я обязан прощать его некомпетентность из уважения к хрупким нервам...

— Ну конечно обязаны! Он же не виноват, что у него нервы... ну, не очень...

Мерлин, можно сегодня хоть одну фразу сказать перед Снейпом нормально?

— И с Люпином он прекрасно справился, так что, может, проблема не только в нервах.

— Понятно.

По выражению лица Снейпа Гарри понял: тот понял даже больше, чем хотелось.

Гарри приготовился к жесткому ответу.

— На следующем уроке зелий с третьим курсом Гриффиндора попрошу боггарта провести занятие вместо меня. Очевидно, с моей боггарт-версией Лонгботтом справляется лучше, чем с оригиналом.

Гарри на секунду закрыл глаза.

Если снова закатить их, его, скорее всего, вышвырнут из кабинета.

— Вряд ли это поможет. Я просто хочу сказать...

— И я безмерно ценю твои рекомендации относительно того, как вести мои уроки.

Гарри поджал губы.

— Простите, — пробормотал он, хотя извинение прозвучало не слишком убедительно.

— Я не могу быть добрым с гриффиндорцами. То, что относится к тебе, в какой-то степени относится ко всем, кто не учится в Слизерине. А Лонгботтом особенно удобная мишень.

— Почему Дамблдор ничего не делает?

— Чтобы по школе разошелся слух, будто Снейп, Пожиратель смерти, действительно слушается директора?

Гарри ссутулился.

— Что касается боггарта. Ты правда считаешь, что с учетом прошлого Лонгботтома у него не нашлось бы страхов пострашнее? Например, Лестрейндж в одежде Пожирателя смерти, применяющая Круцио?

Гарри моргнул.

И еще раз.

— Почему, по-твоему, боггарт выбрал меня?

Понимание начало медленно складываться.

— Потому что вы только что его унижали.

— Именно. Я позаботился, чтобы в тот момент главным страхом был я.

— Вы... помогали Невиллу?

Снейп фыркнул.

— Малфой наверняка не упустил бы возможности издеваться над Лонгботтомом из-за более личного страха. Ты, разумеется, тут же полез бы его защищать и оказался на отработке или в больничном крыле. Так что, если подумать, я помогал тебе.

Гарри уставился на него.

Потом на лице медленно появилась улыбка.

Он наконец откинулся в кресле и тихо рассмеялся.

— Бедный Невилл. Не думаю, что он понял хоть что-нибудь из этого. Я тоже. Очевидно.

— Лонгботтом не слизеринец.

— А вы не просто слизеринец. Вы слизеринец с многолетней практикой.

Снейп слегка склонил голову, принимая комплимент.

— Простите, — предложил Гарри.

Снейп отмахнулся и откинулся на спинку кресла.

— Полагаю, я действительно неплохо соответствую своей репутации злобного преподавателя зелий. Как ты когда-то сказал. Если это что-то меняет — мне тоже нелегко.

— Придумывать оскорбления? — хитро спросил Гарри.

К его удивлению, Снейп ответил такой же усмешкой.

— Нет, это как раз просто. А вот смотреть на тебя гораздо труднее.

Гарри пожал плечами.

— Ну, я тоже притворяюсь.

Снейп поднял бровь.

— Ни на секунду не верю.

Взгляд был мягким.

Раздражение Гарри начало отступать, уступая вине и облегчению.

— Малфой пытался подначить меня из-за Блэка.

— А.

Ну а что еще Снейп мог на это ответить?

— Теперь хочешь поговорить о дементорах?

— Все нормально. То есть...

Гарри поспешно поправился, предвидя реакцию на слово «нормально».

— Я слышал женщину. Она кричала. Я не знаю, кто это.

На секунду Гарри подумал, что Снейп его не услышал.

Лицо профессора застыло так полностью, что стало почти нечеловеческим.

Когда Снейп заговорил, голос был совершенно ровным и едва слышным.

— А.

Гарри не понимал, было ли это вопросом, приглашением продолжить или простым признанием услышанного.

Он выбрал вариант, который требовал меньше всего слов.

— Ничего про подвал. Это хорошо, наверное.

Тон вышел сухим, как Гарри и хотел.

Но заодно вывел Снейпа из странного оцепенения, чего Гарри не планировал.

Снейп ничего не сказал.

Гарри тоже не сумел нарушить тишину.

В памяти снова зазвучал женский крик, такой, словно у нее вырывали сердце...

— Думаю, тебе лучше идти, — тихо сказал Снейп.

Гарри уже дошел до двери, когда ему показалось, будто Снейп очень тихо произнес его имя.

Он обернулся.

Снейп просто смотрел на него, ожидая.

Наверное, показалось.

Гарри вышел.

Примечание автора

Ха-ха!

Во-первых, здесь Снейп не «становится на сторону Малфоя». Я просто посмотрела на ситуацию его глазами и поняла, что Хагрид, при всех его замечательных качествах, действительно не вел себя так осторожно, как должен преподаватель опасного предмета. Мы это и так знаем: в «Ордене Феникса» об этом неоднократно говорится.

Что до истории с Лонгботтомом: мысль пришла мне, когда я обдумывала этот фанфик, но теперь мне самой любопытно, не могло ли нечто подобное быть верно и для оригинальной истории. Расскажите, что думаете!

И небольшое предупреждение: как бы вы ни представляли финал третьего года — я имею в виду сюжет «Узника Азкабана» — скорее всего, все будет не так. Злобный смех