Свой выбор - 3 (джен)

Наступившее в Хогвартсе затишье настораживало. Ребята поначалу строили теории, просчитывали дальнейшие шаги ДМП и учителей. Некоторые с хмурым видом предсказывали закрытие школы и роспуск учеников по домам. Но итоговые решения удивили.

Мадам Боунс оставила в замке полдюжины авроров, которые посменно патрулировали самые оживленные коридоры и лестницы. Школу не закрыли, родители не пытались забрать детей домой, а «Ежедневный пророк» полностью игнорировал тему Хогвартса. Дамблдор, отстраненный от должности ранее, вернулся к исполнению обязанностей директора и вновь с благостной улыбкой возвышался над всеми в своем кресле во время завтраков, обедов и ужинов.

Сьюзен, которую попробовали расспросить сокурсники, лишь плечами пожимала. Девушка не знала, как директору это удалось, но каким-то образом он убедил мадам Боунс в том, что не причастен ни к каким попыткам проникнуть на чужую частную территорию.

— Так еще и попечители, — поделился с сокурсниками Невилл. — Когда стало известно, что пострадали близнецы Уизли, попечители пересмотрели решение, ранее предложенное моей бабушкой и лордом Малфоем.

К февралю только по бессменным обитателям лазарета и кругам под глазами Северуса Снейпа было заметно, что в замке не все спокойно.

На очередном уроке зельеварения Гарри досталось просто за громкое сопение, чего раньше никогда не было. Он не обиделся и не разозлился, лишь вопросительно вздернул брови, глядя на учителя. За что и получил второй штраф и вечернюю отработку.

Прейдя вечером в подземелья, Поттер был готов к чему угодно, но не к тому, что профессор отправит его в класс для пятого курса, где над разделочными досками страдали Малфой и Забини.

— О, очередная жертва, — хихикнул Блейз. — Привет, товарищ по ножу и пестику!

Гарри оглянулся, но Снейпа в кабинете уже не было. Зато где-то неподалеку что-то громко бумкнуло, а после послышались крики. Парни прислушались, но различить ничего не смогли. Драко, воровато вытянув шею, чтобы хоть что-то рассмотреть через приоткрытую дверь, на миг исчез, возникнув у этой самой двери и выглянув в коридор.

— Ругань, — определил он наконец. — Значит, просто испортили зелье, а не кто-то им облился.

— Мордред, — пропыхтел Забини, — это ж нам больше работы. Поттер, не стой столбом. Берись за дело!

Гарри пожал плечами, скинул сумку и мантию на ближайший стул и присоединился к парням. Вскоре в кабинете слышался тройной стук пестиков о ступки.

— А что происходит? — спросил рейвенкловец, вдумчиво растирая семена ноготков.

— Декан случился, — ответил ему итальянец. — А еще странные нападения. И нервный срыв у половины школы. Ты в курсе, что ежедневно Помфри выдает около тридцати флаконов умиротворяющего бальзама? А ведь это не единственное необходимое школьникам зелье. Снейп уже от своих дежурств отказался и контрольных, если ты заметил, в последнее время не было.

Поттер кивнул, вспомнив, что на последних двух его эссе по зельям пометки были проставлены совершенно иным почерком.

— А домашку Линда Эрхард проверяет, — невольно прояснил этот момент Драко. — Это наша семикурсница. Уже сейчас ведет переговоры с каким-то мастером-зельеваром из Флоренции об ученичестве.

В дверях резко возник декан Слизерина, оглядел трудящихся второкурсников и велел:

— Мистер Забини, возьмите из класса четвертого курса весь запас мяты. Ее тоже разотрите.

Стонов Блейза профессор не услышал, исчезнув так же, как и появился.

— Еще и мята, — пропыхтел Забини.

— Спасибо скажи, что сейчас не в классе высших зелий стоишь над котлом, — усмехнулся Драко.

— Спасибо, — почти простонал Блейз.

Некоторое время парни работали молча, а потом Блейз не выдержал и принялся тихо шипеть себе под нос, но Гарри не мог разобрать слов за стуком камня о камень.

— Не ворчи, — попросил Драко. — Закончим — и уйдем. Немного осталось.

— Лучше бы всех по домам распустили, — громче сказал Забини. — Ну вот чего мы все тут торчим? В Хогвартсе резко стало безопаснее за последние дни?

— Тише, — ответил ему Гарри. — Стало только тише.

— Полвека назад школу почти закрыли, — продолжил Блейз, — а случай был всего один!

— Но тогда студентка умерла, — напомнил Драко. — Совсем иная ситуация.

— А сейчас у нас полдюжины жертв…

— И кошка, — добавил Гарри.

— И кошка, — скривился итальянец. — У директора подмоченная репутация!

— Уже нет, — поправил его на сей раз Драко. — Репутация кристальна, как слеза младенца.

Блейз скривился, всем своим видом показывая, что об этом думает. А Поттер с интересом спросил:

— Известны подробности?

— А вам нет? — удивился Малфой. — Вы же, вороны, с барсуками дружите. И Боунс тебе не рассказала?

— Она сама не знает, — ответил Гарри.

— Дамблдор вывернулся, — помолчав несколько секунд, просветил приятеля Малфой. — Ужом извернулся, но отбрехался от подозрений.

Гарри вопросительно вздернул бровь, ожидая подробностей. Малфой поглядел с ухмылкой, видя любопытство рейвенкловца, но торгов за сведения не случилось — Блейза распирало от желания все рассказать.

— Директор заявил мадам Боунс, что помогал другу очистить от чар купленную книгу. Доказать обратное практически невозможно, ведь версию Дамблдора подтвердил тот самый друг. Элфиас Дож.

— Который является специальным консультантом Визенгамота, — скривился Драко. — Тепленькая и необременительная пожизненная должность.

— В Аврорат никто никаких жалоб не подавал, — продолжил Блейз. — А возьмись Боунс копать, то ее пыл быстро охладят.

— В Министерстве Магии достаточно сторонников Дамблдора. Его репутация пострадала, но он все еще важная фигура с огромным влиянием, — добавил Драко. — Отцу удалось уговорить попечителей сместить Дамблдора, но стоило в Больничном крыле оказаться чистокровным…

— Детям чиновника, пусть и мелкого, — перебил Забини.

— И совет тут же пошел на попятный, — с отвращением стукнув пестиком, сказал Драко. — Чернила на указе об отстранении едва просохнуть успели.

— Да с самого начала было ясно, что директор останется при своей должности, — ссыпая порошок из листьев мяты в банку, заявил Блейз. — Твой отец наверняка знал об этом. Как и бабка Лонгботтома. Победитель Гриндевальда хорошо закрепился, его так просто не отдерешь. Нужно что-то покрупнее, чем отпечаток магии Блэков.

— И ведь никак не доказать, что Дож и Дамблдор сговорились, — вздохнул Малфой.

— А кто он такой, — осторожно уточнил Гарри, — этот Элфиас Дож?

Сам юноша кое-что знал, но расспросы могли принесли какие-нибудь подробности, ускользнувшие от сыщика.

— Дож учился с Дамблдором в Хогвартсе. Его первый друг школьных лет. Самый давний друг. И самый преданный. Кажется, перед первым курсом Дож переболел драконьей оспой, а в те времена про эту болезнь ходило множество нелепых мифов, и с Элфиасом никто не желал не то что дружить, но даже находиться рядом. Да и выглядел тогда Дож ужасно: на лице шрамы от едва прошедшей сыпи, худой, бледный. А уж запах! А Дамблдор вдруг с ним не только заговорил, но и за одну парту сел. Не удивительно, что по сию пору Дож ему предан, как собака.

— Драконья оспа? — переспросил Гарри.

— Да. Дож сам кому-то как-то рассказывал, что при знакомстве Дамблдор громко и подробно расспрашивал его о болезни, чтобы избавить сверстников от предрассудков, — сказал Драко.

— Еще бы ему не быть преданным, — усмехнулся Забини. — Этот Дож… У него ж никаких достижений нет. Весьма средний маг, без мастерства, без явного вклада в развитие и процветание магического сообщества, а должность советника получил.

— А еще он богат, — добавил Малфой. — В двадцать пять унаследовал все, что принадлежало трем ветвям рода.

— Каким образом? — удивился Гарри.

— Его отец, дядя и кузены погибли во время шторма.

Поттер в сомнении вздернул бровь.

* * *

— Думаю, Минерва, больше нападений не будет, — уверенно заявил Гилдерой Локхарт, теребя кончик сложной косы, в которую была заплетена его впечатляющая грива. — Полагаю, тот, кто устроил нападения, испугался и предпочел закрыть Тайную комнату. С его стороны весьма разумно прекратить злодеяния именно сейчас, пока мы с мадам Боунс не взялись за него основательно!

МакГонагалл, вынужденная выслушивать преподавателя защиты, промолчала, надеясь, что так вынудит его поскорее отправиться по своим делам. Но Локхарту не нужен был собеседник, только слушатели и зрители, а их было предостаточно — златокудрый красавец повстречал заместителя директора в тот момент, когда она вела студентов четвертого курса на общее практическое занятие.

— Я уже говорил дорогой Амелии, что пристально слежу за школой, — продолжал Локхарт, — очень внимательно слежу.

Маг обернулся и белозубо улыбнулся идущим за нам студентам.

— Опасаться нечего, — сказал он громче и вновь обратился к МакГонагалл: — Знаете что, думаю, нам всем нужно отвлечься от грустных мыслей! Нам нужен праздник, который поднял бы моральный дух!

Декан Гриффиндора покосилась на молодого коллегу и уточнила:

— Какой еще праздник?

— Пока ничего не могу сказать, — загадочно улыбнулся профессор ЗОТИ, — но знаю, какой дорогой нужно идти…

Мужчина изящным жестом откинул косу за спину и умчался вперед, наконец оставив МакГонагалл в покое. Некоторые студентки тихо завздыхали, явно разочарованные уходом Гилдероя.

Представление Локхарта о празднике воплотилось в жизнь в Валентинов день. Входя утром в Большой зал, каждый из преподавателей невольно тормозил, потрясенно рассматривая помещение.

— Это что такое? — хмуро уточнил Снейп, увидев розовые и лиловые драпировки, ленты, флажки и наполненные пышными букетами вазы на столах преподавателей и учеников. Локхарт перекрасил в розовый цвет даже стулья учителей, отбивая всякое желание на них садиться. Так еще и с потолка густо сыпалось конфетти, нарезанное в форме крохотных розовых сердечек.

— Проходите, проходите, — улыбнулся коллегам Дамблдор.

— Альбус, — возмущенно произнесла Минерва.

— Вчера ко мне обратился Гилдерой с этой замечательной идеей, — сказал директор. — Как я мог не поддержать начинание коллеги?

Флитвик тихо хмыкнул и обменялся выразительным взглядом с Помоной.

— Нужно еще все украсить цветами! — воскликнул Локхарт, наколдовывая длинную плеть из роз и мальв на стену за столом учителей. Сам преподаватель на этом фоне казался еще одним ярко-розовым цветком.

Северус скривился, дошел до своего стула и щелчком пальцев избавился от отвратной иллюзии. Почти все остальные преподаватели проделали то же самое. Лишь Сибилла, нервно кутаясь в свою шаль, уселась на перекрашенный стул.

Неприятие коллег Локхарта не расстроило. Он скакал по залу пасхальным кроликом, украшая столы, стены, камины и держатели факелов венками из цветов и гирляндами из розовых и алых лент.

— Это будет грандиозно! Грандиозно!

— Тянет кинуть в него Жалящее, — прошипел себе под нос Снейп, вызвав усмешку у сидящих рядом коллег.

Остановился Локхарт лишь тогда, когда в зал начали входить студенты. Учителя переглянулись и дружно изобразили скорбные мины, лишь Трелони, чему-то улыбалась и дребезжала ложечкой в чашке.

Убедившись, что в Большой зал вошли студенты старших курсов, Локхарт выскочил вперед и начал махать руками, привлекая внимание и требуя тишины.

— С Днем святого Валентина! — провозгласил Локхарт, радостно посматривая на учеников и подмигивая старшеклассницам. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек…

— Интересно, кто это был? — хмыкнул Филиус, наклонившись в сторону Помоны, и та ответила усмешкой.

— Кто прислал мне в этот день поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз! — продолжал Гилдерой.

— Маленький? — вздернул бровь Северус, сохраняя кислую мину.

— Но это еще не все! — еще громче воскликнул преподаватель ЗОТИ.

— Что еще он придумал? — насторожилась Минерва и перевела требовательный взгляд на Дамблдора, но тот продолжал благостно улыбаться, глядя на мага в розовой мантии.

Локхарт хлопнул в ладоши, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Но это были не обычные гномы: у каждого в руках была арфа, а за спиной — полупрозрачные золотистые крылышки.

— Это еще что такое? — насторожилась Спраут.

Сивилла икнула и выронила ложечку. Батшеда ошарашено выпучила глаза, а Аврора нервно скрипнула стулом, будто собиралась вскочить и уйти.

— Представляю вам моих любезных купидончиков, — продолжал Локхарт, — валентинских письмоносцев.

Северуса передернуло от лучезарной улыбки златокудрого красавца, доставшейся на этот раз не только студентам, но и преподавателям.

— Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки.

— Альбус, — прошипела Минерва, — зачем все это, когда в школе…

— Детей нужно отвлечь, — невинно ответил директор. — Скоро весна, а в замке такая мрачная атмосфера.

МакГонагалл поджала губы.

— Веселье только начинается! — вещал тем временем Локхарт. — Я уверен, и мои коллеги захотят внести свою лепту в праздник! Давайте попросим профессора Снейпа показать нам изготовление Любовного напитка!

Преподаватель зелий так грозно глянул на студентов, что в зале повисла мертвая тишина. Лишь из-за стола Рейвенкло слышался журчащий голосок Луны Лавгуд, рассказывавшей что-то склонившемуся к ней Поттеру.

— А профессор Флитвик…

— Я? — хихикнул преподаватель чар.

— … в это праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать нам что-нибудь о Приворотных средствах! — продолжал Локхарт. — Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея!

— Я? Да никогда! — возмутился Филиус.

— От трех до пяти лет Азкабана, — произнесла мисс Вэнс негромко. — До восьми, если жертве приворота нет семнадцати. До двадцати, если влияние на разум несовершеннолетнего закончилось физическим контактом.

Филиус кинулся доказывать, что он никогда и ни с кем не проделывал ничего подобного:

— Я уважаемый маг, законопослушный член общества. Я соблюдаю законы. И если и знаю о подобных чарах, то лекции о них веду ради просвещения. Каждый должен иметь представление, как выявить влияние и противостоять ему…

Оборвав себя, маленький профессор спрятал лицо в ладонях. А Снейп еще раз обвел взглядом зал, а после уставился на Локхарта, пытаясь придумать способ, как влить в надоевшего мага стакан яда и при этом не попасться аврорам, которые то ли решили пропустить этот завтрак, то ли валялись за дверями зала в обмороке, сраженные обилием розового и цветочного.

Весь день гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, доводя преподавателей до белого каления. К третьему уроку Минерва начала блокировать двери магией, впуская и выпуская учеников только по звонку. Снейп вышвыривал незваных гостей воздушным потоком, а после и вовсе начал грозить ножом, громко перечисляя немногочисленные полезные ингредиенты, которые можно добыть из тела гнома. Пусть эти существа и были очень глупыми, но такую угрозу поняли с первого раза.

* * *

К обеду Гарри искренне порадовался тому, что стараниями Мариэтты стал практически изгоем. Особенно после того, как гномы попытались сначала вручить Седрику Диггори дюжины две алых открыток, а после одновременно исполнить несколько стихотворных посланий-признаний прямо посреди Большого зала. Оливер Вуд от своей кипы валентинок просто удрал, но Маркус Флинт, подначиваемый игроками своей квиддичной команды, превратил эти валентинки в алых бумажных журавликов и отправил следом за капитаном гриффиндорцев. По паре открыток получили все мальчишки второго курса Рейвенкло, а вот среди девчонок самой популярной оказалась Се Ли. Кореянка с улыбкой сложила из своих сердечек большой веер и принялась им обмахиваться, играя в переглядки с Дафной Гринграсс — самой популярной девчонкой на младших курсах Слизерина.

— У меня всего одна! — возмущалась Лайза и так пристально смотрела на капитана Дэвса, будто он ей десять галеонов задолжал.

— У меня ни одной, — отбивался он. — Что ты на меня так смотришь?

Гарри лишь хихикал и любовался взбудораженными парнями и девчонками.

— Луна, а у тебя нет ни одной валентинки? — перемигиваясь с Менди, спросил Терри Бут.

Луна пожала плечами, будто происходящее вокруг ее никак не касалось.

— Поттер, тебе не стыдно? — хмыкнул Терри.

Гарри, ни капли не смутившись, выдернул из своей жилетки, которую носил и в школе, пару спиц и под восторженные вздохи ребят скрестил их, выплетая тонкое кружево из светящейся алой нити.

— Что это будет? — шепотом спросила Лайза.

— Похоже на… — начала было Падма, но качнула головой, отмахиваясь от пришедшего в голову варианта.

А Поттер плел, завивая кольца и вытягивая спирали, обрывая нити и переходя от окружностей к рунам едва заметным поворотом кисти. И через минуту на плечо Луне вспорхнула большая алая бабочка, издали похожая на тончайшее творение из проволоки. Девушки охнули, когда бабочка взмахнула крыльями, посылая во все стороны мягкие алые искорки.

— Ты это специально, — заявил Майкл. — Нет бы подарить обычную открытку, так ты сначала привлек внимание отсутствием оной, а после выпендрился.

Гарри усмехнулся и подмигнул Корнеру, не собираясь оправдываться.

— Очень красиво, — вздохнула Лайза. — И это ведь даже не артефакт, форма — работа с чистой энергией, а оживляется все тем же заклинанием, которое используется для бумажного журавлика. Но журавлик — просто забава, а это… это произведение искусства.

— Эй, ты, Гайи Поттей! — вдруг раздалось за спинами ребят.

Гарри оглянулся в проход, обнаружив там кривозубого гнома.

— О, и Гарри кто-то решил прислать валентинку, — улыбнулся Терри.

Но сам Поттер был этому очень не рад. Он предчувствовал что-то не слишком хорошее. И чувство это только усилилось, когда гном ухватил его сзади за мантию, чтобы юноша никуда не смог удрать.

— Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично, — заявил гном и перекинул со спины вперед арфу, одна струна которой завивалась пружинкой.

— Только не это, — прошептал юноша.

— Сиди смийно! — потребовал гном, дернув Гарри так, что тот едва не свалился с лавки.

— А я ведь и пообедать не успел, — обреченно произнес Поттер, когда гном начал немелодично бренчать на своем музыкальном инструменте.

— И что тут происходит? — заинтригованный столпотворением, к столу Рейвенкло подошел Драко.

Гарри закатил глаза и сложил руки на груди.

— Однажды тебя погубит твое любопытство, — предупредил он приятеля.

Малфой скривился, явно что-то вспомнив, но не ушел, остался стоять, прислушиваясь к треньканью струн.

— Ну вот, — хрипло пробасил гном, — теперь слушай:

Его глаза хоть видят слабо…

— Кто такое сказал? — опешил Гарри, но тут же заткнулся, услышав следующую строку.

— Но зеленей, чем чаодея жаба,

А волосы его чейней тоски,

Чейнее классной гьифельной доски.

О, Божество, хочу, чтоб сейдце мне отдал,

Геой, что с Темным Лойдом совладал!

Гарри захотелось провалиться сквозь землю. Или дружно вместе со всеми посмеяться. Но никто не смеялся, все переваривали анонимное послание.

— Мерлин, Поттер, кто прислал тебе это ужасное послание?! — воскликнул Драко, хихикая и подмигивая своим телохранителям.

Гарри огляделся. Сокурсники помалкивали и смотрели с сочувствием. Даже гриффиндорцы. А Джинни и вовсе прожигала Малфоя гневным взглядом.

— Спасибо, Драко, что признался, но я вынужден тебе отказать, — произнес Гарри, выждав небольшую паузу.

— Что?! — опешил Малфой, растеряв всю напыщенность. — Ты что несешь?

— А что? — вздернув бровь, сказал Гарри. — Анонимка. Нелепые стишки. Так еще и Того-Кого-Нельзя-Называть назвали Темным Лордом. Так он сам себя звал и его сторонники когда-то…

— Эй, — покраснев, воскликнул слизеринец.

За столом Гриффиндора кто-то громко всхлипнул, но Гарри в этот миг туда не смотрел.

— Ты сдурел, Поттер? — наконец выдавил Малфой.

Раздался грохот. Парни оглянулись и увидели, как Джинни Уизли подбирает разлетевшиеся книги и одновременно пытается помочь встать брату Перси.

— О, а вот и заказчица этого музыкального шедевра, — воскликнул Драко. — Кто еще может пытаться удрать с места преступления?

— Не пытайся скинуть эту выходку на другого, — усмехнулся Гарри.

— Нелепость! — скривился Драко и сам тут же попытался скрыться.

Поттер догнал приятеля уже в дверях.

— А я говорил, что ты поплатишься за свое любопытство, — напомнил рейвенкловец.

Малфой обиженно зыркнул и прибавил шагу.

— Эй, ты чего?

— Ты сам не понимаешь? — бросил Драко.

— На правду не обижаются, — сказал Гарри. — Твой отец, пусть и бывший, но сторонник Того-Кого-Нельзя-Называть. Думаю, в быту он продолжает называть Сам-Знаешь-Кого Темным Лордом. В этом нет ничего криминального.

— Я не посылал тебе это послание! — возмутился Малфой. — Делать мне нечего!

— Ладно, — примирительно поднял руки вверх Поттер. — Тогда это сам Тот-Кого-Нельзя-Называть отправил мне валентинку.

Драко поджал губы и направился в подземелья. У воронов после обеда должны были быть чары, так что Гарри с усмешкой проводил приятеля взглядом и остался дожидаться сокурсников у дверей Большого зала. Возвращаться не хотелось. Мало ему полных подозрения взглядов, так теперь еще терпеть насмешки.

— Чаодея жаба! — повторил он хмуро. — Еще б с Авадой сравнили!