Любовь - сложная штука (гет)

Гермиона проснулась от серебряного света, скользнувшего по закрытым векам.

Она не сразу поняла, где находится. Щека покоилась на плече Люциуса, его рука обнимала её за талию, а за неплотно задёрнутыми шторами занималось бледное зимнее утро.

У изножья кровати стоял серебряный феникс.

Люциус проснулся почти одновременно с ней. На мгновение крепче прижал Гермиону к себе, а свободной рукой потянулся к палочке на прикроватном столике. Узнав Патронуса, остановился.

Феникс расправил полупрозрачные крылья, наполнив спальню холодным сиянием, и заговорил голосом Дамблдора:

— Профессор Малфой, через час после завтрака буду ожидать вас в своём кабинете.

Послание закончилось. Феникс склонил голову и рассыпался серебряными искрами. Несколько из них ещё мгновение мерцали над одеялом, прежде чем окончательно исчезнуть.

Гермиона сонно моргнула и посмотрела на часы.

— Мы вообще успели поспать?

Люциус проследил за её взглядом.

— Почти три часа.

— Это не сон. Это издевательство.

— С этим трудно спорить.

Он потянулся, разминая затёкшие плечи. Затем повернулся к Гермионе и приподнялся над ней, опираясь ладонью о подушку. Светлые волосы упали ему на лицо, несколько прядей коснулись её щеки.

Гермиона ожидала поцелуя в губы, но Люциус склонился и коснулся губами кончика её носа.

Она фыркнула и сморщилась.

— Что это было?

— Доброе утро.

— Очень странное доброе утро.

— Но ты улыбнулась.

— Ничего подобного.

Люциус не стал спорить, хотя в его глазах появилось насмешливое выражение.

Гермиона обвила рукой его шею и не позволила отстраниться.

— Как жаль, что нужно вставать.

— Выходные или нет, а дела не ждут.

— Ты мог бы хотя бы немного расстроиться.

— Я расстроен.

Гермиона недоверчиво всмотрелась в его лицо.

— По тебе совершенно не видно.

Люциус склонился и на этот раз поцеловал её в губы — медленно, не торопясь отстраняться.

— Теперь видно? — спросил он, чуть отстранившись.

— Немного.

Уголок его губ дрогнул.

Гермиона рассмеялась и спрятала лицо у него на плече. После пробуждения воспоминания о прошедшей ночи немного отступили. Разрушенная диадема, больничное крыло, побледневшее лицо Рона и горькие признания Люциуса остались где-то за пределами постели.

Хотя бы на несколько минут.

Люциус провёл ладонью по её спине.

— И какие же у тебя планы на сегодня?

— Ничего особенного. Мы собирались в Хогсмид.

Его рука остановилась.

— Кто именно — «мы»?

— Я и Джинни. Гарри с Роном тоже хотели пойти, но Рону теперь придётся остаться в больничном крыле. Принесём ему сладостей из «Сладкого королевства», иначе он решит, что мы совершенно бесполезные друзья.

— Значит, вы отправитесь втроём?

— Да.

— Потрясающе.

В голосе Люциуса не было ни капли восторга.

— Это всего лишь Хогсмид.

— После всего, что произошло этой ночью, прогулка по деревне кажется мне не лучшей идеей.

— Мы ненадолго. Пройдёмся по магазинам, выпьем сливочного пива и вернёмся.

— Не сомневаюсь. Именно так обычно начинаются все ваши неприятности.

— Я обещала Джинни.

Люциус нахмурился.

— По крайней мере, с вами будет Поттер. Хотя я ещё не решил, считать это преимуществом или дополнительным поводом для беспокойства.

— Гарри прекрасно умеет нас защищать.

— От чужих заклятий — возможно. От ваших совместных идей — едва ли.

Гермиона приподнялась на локте.

— Ты опять пытаешься запретить мне выйти из замка?

— Я ещё ничего не запретил.

— Пока.

— Не вынуждай меня пересмотреть это решение.

— Люциус.

— Гермиона.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Тогда Гермиона обняла его за шею обеими руками и потянула к себе. Она поцеловала его неторопливо, дразняще провела пальцами по щеке и коснулась губами уголка его рта. Люциус ещё пытался сохранить недовольное выражение, но ладонь уже скользнула по её спине и крепче прижала к нему.

— Мы прогуляемся, купим Рону сладости и вернёмся в Хогвартс, — тихо произнесла она. — Обещаю.

Люциус прищурился.

— Ты намеренно выбрала именно этот способ убеждения?

— Не понимаю, о чём ты.

— Разумеется.

Гермиона невинно посмотрела на него.

— Так ты больше не возражаешь?

— Я не сказал ничего подобного. Лишь отметил, что ты манипулируешь не хуже слизеринцев.

Она улыбнулась.

— Значит, ты всё-таки согласен, что я хорошо учусь.

— Я согласен лишь с тем, что недооценивать тебя опасно.

— Вот и прекрасно.

Гермиона снова поцеловала его, на этот раз коротко, и попыталась выбраться из-под одеяла. Люциус не сразу убрал руку с её талии.

— Мне действительно пора, — напомнила она. — Иначе я не успею привести себя в порядок до завтрака.

Он отпустил её, но продолжал наблюдать, как она собирает оставленную возле кровати одежду и пытается пальцами пригладить спутанные волосы.

— Это безнадёжно, — заметил Люциус.

— Спасибо. Именно это каждая женщина мечтает услышать утром.

— Я говорил о волосах.

— Это ничуть не лучше.

Пока Гермиона одевалась, Люциус тоже поднялся и натянул рубашку. До конца застегнуть её он не успел: Гермиона уже направилась в гостиную, на ходу поправляя мантию.

В камине всё ещё горел огонь. На столике возле кресла стоял оставшийся с ночи бокал огневиски. Люциус так и не притронулся к нему.

Гермиона взяла с каминной полки летучий порох.

— Гермиона.

Она обернулась.

Люциус стоял в дверном проёме между спальней и гостиной. Ворот рубашки оставался расстёгнутым, светлые волосы свободно лежали на плечах. Он застёгивал манжету, но, поймав её взгляд, опустил руки.

— Вечером увидимся?

Вопрос прозвучал почти буднично. Но после ночного разговора Гермиона знала, сколько тревоги скрывалось за этой обманчивой простотой.

— Конечно, — ответила она. — Я приду после ужина.

Люциус задержал на ней взгляд, затем кивнул.

Гермиона бросила порох в огонь.

— Эвельсон.

Пламя стало зелёным. Она шагнула в камин.

Гостиная Люциуса исчезла в вихре огня, и в следующее мгновение Гермиона уже выходила из камина в собственной комнате. За её спиной опали последние зелёные всполохи.

До завтрака оставалось совсем немного. Гермиона сбросила мантию, сняла с запястий повязки и поспешила в душ. Под тканью остались тонкие розоватые полосы: мазь мадам Помфри почти залечила царапины, хотя кожа всё ещё саднила при прикосновении.

Горячая вода немного прояснила голову, но усталость никуда не исчезла. Закончив, Гермиона завернулась в полотенце и остановилась перед зеркалом.

Из него на неё смотрела девушка, которая поспала три часа, а выглядела так, будто не спала вовсе.

— Чудесно, — пробормотала она.

Времени до завтрака оставалось всё меньше. Гермиона достала из шкафа чистую рубашку, тёплый джемпер и брюки, торопливо оделась и вернулась к зеркалу.

С волосами дело обстояло ещё хуже. Влажные пряди упрямо завивались во все стороны, и даже заклинание для сушки превратило их не в аккуратную причёску, а в особенно пышное облако.

Гермиона уже взялась за расчёску, когда в дверь быстро постучали.

— Гермиона? — раздался голос Джинни. — Ты готова?

— Почти!

— В переводе с твоего это пять минут или полчаса?

— Входи уже.

Джинни приоткрыла дверь и просунула внутрь голову.

— После завтрака сразу выходим. Я не собираюсь тратить половину дня на ожидание, пока ты победишь собственные волосы.

— Я почти победила.

Джинни окинула взглядом отражение Гермионы.

— Конечно.

Она вошла в комнату. Джинни уже успела полностью собраться: тёплый зелёный свитер, тёмная юбка, плотные колготки и высокие ботинки. Зимняя мантия висела у неё на руке, из кармана выглядывали вязаные перчатки.

Гермиона провела расчёской по очередному непослушному локону.

— Ты удивительно бодра для человека, уснувшего ночью в кресле.

— Я перебралась в постель вскоре после вашего возвращения.

— Ты проснулась?

— Гарри разбудил меня, когда выходил из твоей комнаты.

Расчёска замерла в волосах.

— Он всё рассказал?

— Про диадему. И про то, что она ему показала.

Утренняя весёлость исчезла с лица Джинни. Она положила мантию на кровать и подошла ближе.

— Ещё сказал, что ты не отпустила его в таком состоянии.

— Ему было плохо.

— Я понимаю.

Джинни забрала у Гермионы расчёску и осторожно высвободила запутавшуюся прядь.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что была рядом с ним.

Гермиона посмотрела на неё через зеркало.

— Ты поступила бы так же.

— Конечно. Только со мной он всё время старается держаться. Будто я рассыплюсь, если он хотя бы раз признается, что ему больно.

Джинни невесело улыбнулась и продолжила разбирать непослушные локоны.

— А тебе иногда позволяет увидеть правду.

— Потому что я не оставляю ему выбора.

— Возможно, мне стоит у тебя поучиться.

— Рядом с тобой он хочет быть сильным.

— А я хочу, чтобы он хотя бы иногда позволял мне быть сильной за двоих.

Гермиона встретилась с ней взглядом в зеркале.

— Позволит. Только не сразу.

Джинни положила расчёску на стол и взяла ленту.

— Повернись.

Гермиона послушно отвернулась от зеркала. Джинни собрала часть её волос на затылке, перевязала их и отошла на шаг, оценивая результат.

— Теперь хотя бы можно появиться в Большом зале, не пугая первокурсников.

— Очень любезно с твоей стороны.

В дверь снова постучали.

Джинни ещё до того, как Гермиона успела ответить, произнесла:

— Входи, Гарри.

Дверь открылась. Гарри выглядел немногим лучше Гермионы: волосы торчали сильнее обычного, под глазами темнели следы бессонной ночи. Однако взгляд был ясным, а на лице уже не осталось той опустошённости, с которой он вернулся из больничного крыла.

Он остановился на пороге.

— Милая, вы всё-таки не передумали?

— Нет, Гарри.

— Я просто подумал, что вы могли бы остаться сегодня в замке.

Гермиона перевела взгляд с него на Джинни.

— Подожди. Ты разве не идёшь с нами?

— Уже нет.

— Дамблдор вызвал его к себе после завтрака, — пояснила Джинни. — Мы как раз успели из-за этого поспорить.

Гарри вошёл в комнату и прикрыл дверь.

— Я не знаю, сколько продлится разговор. Давайте сходим в следующие выходные. Вместе со мной и Роном.

— Рон, возможно, ещё несколько дней не выйдет из больничного крыла, — напомнила Джинни.

— Хогсмид никуда не денется.

Она подошла к Гарри и обняла его за пояс.

— Поттер, успокойся. Мы с Гермионой сходим за перьями, пройдёмся по магазинам, купим Рону всё, что запретила ему мадам Помфри, и вернёмся. И перестань меня контролировать.

— Я тебя не контролирую.

Джинни подняла на него глаза.

— А как это называется?

— Я беспокоюсь.

— Знаю.

Она прижалась к нему крепче, и голос её стал мягче:

— Но я не останусь в школе в такой солнечный день только потому, что ты не можешь пойти.

Гарри провёл ладонью по волосам, окончательно их взъерошив.

— После этой ночи я просто не хочу, чтобы вы шли без меня и Рона.

— Мы не будем одни. В Хогсмид отправится половина школы.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю. Но если после каждой неприятности мы будем запираться в башне, то вообще больше никуда не выйдем.

Гарри хотел возразить, но промолчал.

Гермиона вспомнила недавний разговор с Люциусом. Ещё совсем недавно она уверяла его, что Гарри пойдёт вместе с ними. Кажется, только это и заставило Люциуса хотя бы отчасти смириться с её походом.

Теперь рядом не будет ни Гарри, ни Рона.

Джинни заметила её замешательство.

— Только не говори, что ты тоже передумала.

— Нет. Не передумала.

Гарри посмотрел на Гермиону.

— Звучит не слишком уверенно.

— Потому что я почти не спала и ещё не завтракала. А не потому, что боюсь сходить в Хогсмид.

— Я не говорил, что вы боитесь.

— Тогда прекрати вести себя так, словно мы отправляемся в логово Волдеморта. Мы пройдёмся по главной улице, заглянем в несколько магазинов и вернёмся к обеду. Там будут ученики, преподаватели и половина жителей деревни.

Гарри опустил взгляд.

— Этой ночью мы вообще были в школе, — тихо сказал он. — И всё равно едва не потеряли Рона.

В комнате стало тихо.

Возразить на это Гермионе было нечего.

Джинни крепче обняла Гарри.

— Мы не будем расходиться. Ни на минуту. Обещаю.

Он посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Гермиону.

— Совсем?

— Совсем, — подтвердила она.

— И если заметите хоть что-нибудь странное…

— Сразу вернёмся, — закончила за него Джинни.

Гарри всё ещё хмурился.

— К обеду.

— Постараемся.

— Джинни.

— Хорошо. Вернёмся к обеду.

Она поднялась на носки и поцеловала его. Гарри обнял её крепче, чем обычно, задержал возле себя ещё на несколько секунд, а потом всё-таки отпустил.

— Я серьёзно, — тихо сказал он.

— Я знаю.

Гермиона взяла с кровати сумку и накинула зимнюю мантию. Джинни забрала свою и подхватила её под руку.

— Пойдём. Если мы опоздаем на завтрак, твои волосы будут наименьшей из наших проблем.

— С моими волосами всё прекрасно.

— Благодаря мне.

Гарри открыл перед ними дверь. Когда девушки проходили мимо, он снова внимательно посмотрел на обеих и покачал головой.

— Женщины…

Из гостиной уже доносились голоса проснувшихся учеников. За окнами сияло ясное зимнее утро, на подоконниках лежали полосы золотистого света, а откуда-то снизу тянулся запах свежего хлеба.

Джинни крепче подхватила Гермиону под руку и повела к лестнице, на ходу перечисляя магазины, в которые они непременно должны были заглянуть.

Гарри пошёл следом.

* * *

К тому времени, когда в дверь директорского кабинета постучали, Люциус и Северус находились там уже несколько минут.

Дамблдор сидел за столом, сложив руки поверх нескольких исписанных свитков. В серебряных приборах на тонких ножках медленно клубился дым, иногда вспыхивая зеленоватыми искрами. Фоукс дремал на жёрдочке, спрятав клюв под крыло, а за высокими окнами сверкало залитое солнцем снежное поле.

Люциус стоял возле камина. Северус занял кресло напротив директорского стола и мрачно наблюдал за одним из приборов, издававшим особенно раздражающее позвякивание.

— Войдите, — произнёс Дамблдор.

Дверь открылась.

На пороге появился Поттер.

Люциус не сразу скрыл удивление. Он полагал, что директор вызвал кого-то из членов Ордена, и совершенно не ожидал увидеть Поттера, который в это время должен был находиться по дороге в Хогсмид.

Он вопросительно посмотрел на Дамблдора.

Тот встретил его взгляд спокойно, словно появление Поттера не требовало никаких объяснений.

Гарри вошёл в кабинет и прикрыл за собой дверь.

На мгновение Люциус позволил себе предположить, что девушки изменили планы. Возможно, решили дождаться Поттера. Или собирались отправиться в деревню позднее, когда закончится разговор.

— Гарри, мальчик мой, — приветливо произнёс Дамблдор. — Надеюсь, я не слишком нарушил твои планы на сегодня?

— Нет, профессор. Ничего страшного.

Гарри подошёл к свободному креслу.

— Гермиона и Джинни уже ушли в Хогсмид. Если мы закончим рано, я, может быть, ещё успею их догнать. А если нет, хотел зайти к Рону. В любом случае наш разговор важнее похода за сладостями.

Пальцы Люциуса медленно сжались на серебряном набалдашнике трости.

Значит, они всё-таки ушли.

Вдвоём.

Он вспомнил, как Гермиона уверяла его, что Поттер будет рядом. Она не обманула — утром действительно верила, что Гарри пойдёт с ними. Но от этого тревога, внезапно вернувшаяся с удвоенной силой, не стала меньше.

Северус бросил на него короткий взгляд. Задержался на руке, стиснувшей трость, затем снова повернулся к директору.

— Понимаю, что всем вам следовало бы отдохнуть после прошедшей ночи, — произнёс Дамблдор. — Однако обстоятельства не оставляют нам такой возможности.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Сегодня вечером состоится собрание Ордена, однако этот разговор нельзя откладывать до общего сбора. Диадема уничтожена. Теперь нам точно известно, что у Волдеморта остался последний крестраж — Нагайна.

Гарри медленно опустился в кресло.

— А если он почувствовал, что диадема уничтожена?

— Этого мы не знаем, — ответил Дамблдор. — Гибель прежних крестражей не вызвала реакции, которую нам удалось бы заметить. Однако полагаться лишь на это было бы слишком опасно.

— Если почувствовал, Нагайна уже находится под усиленной защитой, — произнёс Северус. — Если нет, у нас всё ещё сохраняется преимущество. Но мы не знаем, как долго оно продержится.

— Именно поэтому мы должны исходить из худшего, — сказал Дамблдор. — Прямое нападение в любом случае обречено на неудачу. Нам необходим неожиданный ход — нечто, чего Волдеморт не сможет предусмотреть. Способ добраться до змеи и уничтожить её прежде, чем он поймёт, что именно мы намерены сделать.

За окнами директорского кабинета ослепительно светило солнце.

* * *

В Хогсмиде это же солнце заливало крыши, витрины и узкие улочки ярким зимним светом.

Снег под ногами поскрипывал, с карнизов свисали длинные прозрачные сосульки, а над трубами поднимался лёгкий дым. Было ещё довольно рано. Большинство учеников только спускались от замка, поэтому в деревне попадались главным образом хозяева магазинов, открывавшие ставни, да редкие посетители.

— Вот видишь, — довольно сказала Джинни. — А Гарри хотел, чтобы мы остались в башне. Через час здесь будет не протолкнуться.

Гермиона подняла лицо к солнцу. Мороз приятно холодил щёки, в ясном небе медленно плыли тонкие облака, и после бессонной ночи всё вокруг казалось особенно ярким.

— Зато мы успеем всё купить без очередей.

— Именно это я и пыталась ему объяснить.

Сначала они зашли за перьями. Гермиона долго выбирала между двумя почти одинаковыми наборами, пока Джинни не забрала оба и не положила перед продавцом.

— Возьмёшь эти.

— Мне не нужны оба.

— Зато нам не придётся простоять здесь до обеда, пока ты сравниваешь толщину кончиков.

Гермиона всё же выбрала один набор, купила баночку чернил и убрала покупки в сумку.

В книжной лавке всё повторилось с точностью до наоборот. Теперь уже Гермионе пришлось отрывать Джинни от нового квиддичного альманаха и напоминать, что они собирались купить Рону сладости, а не провести весь день среди книг.

Джинни неохотно поставила книгу на место.

— Запомни этот день, Гермиона.

— Зачем?

— Гермиона Грейнджер добровольно покидает книжную лавку и ещё кого-то вытаскивает за собой. Если об этом узнают в Хогвартсе, твоя репутация погибла.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, я всё буду отрицать.

— Уже поздно. Я была свидетелем.

Гермиона рассмеялась, но перед выходом всё-таки успела купить книгу, заинтересовавшую её возле кассы. Джинни заявила, что так и знала. Книгу Гермиона тоже убрала в сумку.

К «Сладкому королевству» они подошли почти налегке. Дверь магазина распахнулась, выпустив наружу запах карамели, шоколада и горячей выпечки.

На пороге появилась Полумна Лавгуд.

Из-под её голубой вязаной шапки выбивались светлые волосы, на шее висело ожерелье из пробок, а в руках она держала пряник в форме льва и крупную бордовую пуговицу с двумя золотыми звёздочками.

— Доброе утро, — сказала она, увидев девушек.

— Привет, Полумна, — отозвалась Джинни. — Что это у тебя?

Полумна подняла ладонь повыше.

— Пуговица.

— Это я вижу.

— Я купила её Рональду. На его сумке не хватает одной. Думаю, эта подойдёт, хотя звёзды могут не понравиться остальным пуговицам.

Гермиона посмотрела на совершенно серьёзное лицо Полумны.

— А пряник тоже для Рона?

— Да. Пуговицы обычно не слишком вкусные.

Джинни фыркнула.

— Ты уже идёшь в замок?

— Собиралась заглянуть к нему. Мадам Помфри сказала, что сегодня его можно навестить, если не волновать и не приносить ничего вредного.

Полумна задумчиво посмотрела на пряник.

— Поэтому я не стану говорить ей, что он с глазурью.

Пока Джинни расспрашивала Полумну, как чувствовал себя Рон утром, Гермиона заметила на другой стороне улицы знакомую светловолосую голову.

Возле витрины напротив стояли Драко Малфой, Блейз Забини и Милисента Булстроуд. В руках у Драко был узкий свёрток, Забини держал бумажный пакет, из которого выглядывал угол яркой коробки.

— Да идём с нами, Малфой, — позвала Милисента. — Выпьем сливочного пива, пока там ещё есть свободные столики.

Драко отмахнулся.

— Идите уже, сладкая парочка. Я всё купил и возвращаюсь в замок.

Забини прижал ладонь к груди.

— Ты разбиваешь мне сердце.

— Переживёшь.

Милисента рассмеялась и потянула Забини к двери. Колокольчик весело звякнул над их головами, выпустив на улицу облако тёплого сладкого воздуха, и оба скрылись внутри.

Драко поправил свёрток под мышкой и направился прочь. У края дороги, в нескольких шагах позади него, вдруг взметнулась снежная пыль — совсем легко, будто кто-то задел носком рыхлый сугроб.

Гермиона машинально проследила за этим движением, но ничего необычного больше не увидела. Драко шёл к повороту, вокруг сновали прохожие, ветер перебрасывал с карнизов мелкий снег. Должно быть, случайность.

— Мадам Помфри сказала, что к вечеру отпустит его, — рассказывала Полумна. — Если он будет нормально выпивать все зелья.

— Значит, не отпустит, — уверенно заключила Джинни.

Гермиона посмотрела на Полумну, однако через несколько секунд её взгляд сам вернулся к Драко.

Шедший чуть позади него мальчик с охапкой покупок неожиданно шарахнулся в сторону, едва не выронив коробки. Он сердито оглянулся, словно его кто-то толкнул, но рядом никого не было. Постояв немного, мальчик недоумённо пожал плечами и продолжил путь.

Драко этого не заметил. Он уже сворачивал на дорогу, ведущую к Хогвартсу.

Гермиона продолжала смотреть ему вслед.

Возле самого поворота солнечный свет на миг странно дрогнул, будто отразился от неровного стекла. Внизу снова поднялся снег — один короткий всплеск, затем другой, уже ближе к Драко.

Ветер не мог двигаться шагами.

Драко исчез за углом. Воздух за его спиной дрогнул ещё раз — и тоже скрылся из виду.

Гермиону пронзило дурное предчувствие. Она сорвалась с места прежде, чем успела подумать. От резкого движения ремень сумки съехал с плеча; сумка ударилась о бедро и упала в снег. Клапан распахнулся, наружу выскользнул уголок новой книги, но Гермиона этого уже не видела.

Палочку она достала на бегу. Рука сама нырнула в карман мантии, пальцы привычно сомкнулись на рукояти. Подошва поехала по утоптанному снегу; Гермиона едва удержалась на ногах, увернулась от возмущённого прохожего и свернула вслед за Драко.

За поворотом её словно оглушило.

Голоса, звон магазинных колокольчиков и смех учеников оборвались разом. Гермиона всё ещё видела залитую солнцем улицу за спиной, но оттуда не проникало ни звука.

Воздух у входа в переулок едва заметно дрогнул.

Полог.

Заклятие скрывало происходившее от чужих глаз и не выпускало наружу ни единого звука. Для прохожих переулок должен был выглядеть совершенно пустым.

Впереди вспыхнул красный луч, ударил в каменную стену и выбил из неё фонтан крошки.

В дальнем конце узкого переулка Драко отбивался от троих мужчин в тёмных одеждах. Один теснил его к стене частыми короткими заклятиями, второй заходил сбоку, отрезая путь к отступлению, а третий держался немного поодаль и выжидал, когда Драко допустит ошибку. В отблесках вспышек из-под капюшонов поблёскивали серебристые маски Пожирателей смерти.

По снегу рассыпались небольшие коробки; с одной слетела крышка, и разноцветные пёрышки разметало по всему переулку.

Очередное заклятие прошло возле лица Драко. Он резко пригнулся и ответил, заставив одного из нападавших выставить щит. Второй уже поднял палочку, целясь Драко в спину.

— Ступефай!

Пожиратель успел вскинуть щит, но слишком поздно. Заклятие врезалось в едва возникшую защиту и швырнуло его в стену. Мужчина рухнул в снег.

Остальные мгновенно обернулись.

Драко тоже увидел её, и на его лице вместо облегчения появилась ярость.

— Грейнджер, уходи!

Ближайший Пожиратель уже вскинул палочку.

— Протего! — воскликнула гриффиндорка.

Заклятие врезалось в щит с такой силой, что Гермиону отбросило на шаг. Отскочивший луч ударил в мостовую, взметнув снег ей до колен.

— Я сказал, уходи!

— Лучше следи за собой!

Драко успел развернуться и отбить новый удар. Гермиона двинулась к нему, не позволяя одному из Пожирателей зайти сбоку. В тесном переулке заклятия метались между стенами, высекали искры из камней, с шипением вспарывали снег. Воздух наполнился гарью и известковой пылью.

Гермиона рассекла снег у ног ближайшего противника. Тот отскочил, открываясь, и Драко ударил его заклятием в грудь. Пожирателя отбросило к противоположной стене.

Путь к выходу на несколько секунд освободился.

— К повороту!

Драко развернулся и рванул к Гермионе.

Воздух у левой стены дрогнул. Сначала она увидела лишь расплывчатое искажение, похожее на рябь над раскалённым камнем. Затем Дезиллюминационные чары словно стекли с человеческой фигуры, открывая четвёртого Пожирателя — того, кто шёл за Драко.

Он возник между ними и выходом и сразу ударил.

Гермиона резко отшатнулась. Луч прошёл по касательной, обжёг щёку, задел край шарфа и врезался в стену. Запахло палёной шерстью; ткань почернела и задымилась.

Пожиратель шагнул ближе. Гермиона отступила, наступила на одну из рассыпанных коробок и качнулась. Палочка мужчины немедленно поднялась к её груди.

Драко врезался в него сбоку и ударил локтем в лицо. Серебряная маска сдвинулась, из-под неё закапала кровь.

За спиной Драко другой Пожиратель уже поднимал палочку.

— Сзади!

Драко пригнулся. Заклятие прошло над его головой и ударило в стену. Гермиона ответила оглушающим заклятием, заставив противника вскинуть щит.

Они снова двинулись к выходу. Ещё несколько шагов — и полог останется позади.

— Хватит играть! — рявкнул мужчина, стоявший ближе к повороту. — Нужно было быстро забрать мальчишку, а не устраивать здесь танцы!

Пожиратели отступили одновременно, словно только и ждали команды. Один остался у выхода, двое разошлись вдоль стен, четвёртый поднялся из снега, придерживая повреждённое плечо.

— А девка? — спросил Пожиратель с разбитым лицом.

Предводитель перевёл взгляд на Гермиону. На решение ему потребовалась доля секунды.

— Тоже забираем. Живо!

Гермионе казалось, что с момента её появления в переулке прошла целая вечность. Что Джинни уже должна была заметить её исчезновение, а кто-нибудь из прохожих — обратить внимание на брошенную у дороги сумку.

На самом деле не прошло и трёх минут.

За пологом Хогсмид продолжал жить обычным зимним утром.

* * *

— Я всё равно посижу с Рональдом до обеда, — сказала Полумна, разглядывая пряничного льва. — Прослежу, чтобы он выпил все зелья.

— Тогда не спускай с него глаз, — усмехнулась Джинни. — Если ему не понравится вкус, он выльет всё в ближайший цветочный горшок и будет клясться, что так и было.

Она повернулась к Гермионе, собираясь что-то добавить, и осеклась.

Подруги рядом не было.

Взгляд Джинни заметался по прохожим и почти сразу наткнулся на сумку, лежавшую у края дороги. Клапан распахнулся, новая книга наполовину выскользнула наружу и уже намокала в снегу.

Гермиона не бросила бы её просто так.

Джинни выхватила палочку и бросилась через улицу, оглядывая витрины и проходы между домами.

Полумна нагнулась за сумкой, но Джинни уже скрылась среди прохожих.

* * *

Заклятия обрушились на Гермиону почти одновременно. Первое прогнуло щит, второе разбило его ослепительной вспышкой. Гермиона пошатнулась, на мгновение оставшись без защиты.

— Экспеллиармус!

Палочку рвануло из пальцев. Она мелькнула в воздухе, ударилась о камни и упала в снег возле стены.

Гермиона метнулась к ней, но дорогу преградил Пожиратель.

Позади раздался ещё один чужой голос:

— Экспеллиармус!

Палочка Драко вылетела из его руки и отскочила к разорванному свёртку. Один из Пожирателей подхватил её, другой подобрал палочку Гермионы. Обе исчезли под тёмными мантиями.

Драко бросился к Гермионе. Стоявший между ними Пожиратель преградил ему путь, но Драко ударил его в лицо и оттолкнул в сторону. Он почти добрался до неё, когда другой мужчина схватил его сзади. Драко ударил его локтем и вырвался, но впереди уже вспыхнула направленная ему в грудь палочка.

— Инкарцеро!

Толстые верёвки хлестнули Драко по рукам, обвили торс и стянули ноги. Он потерял равновесие и рухнул на колени, но даже связанным продолжал вырываться, пытаясь добраться до Гермионы. Путы лишь затягивались сильнее.

Она отступила к выходу. Если удастся пересечь полог, одного крика будет достаточно.

Гермиона сделала всего два шага.

— Инкарцеро!

Верёвки обвились вокруг запястий и локтей, рывком прижав руки к телу. Следующие витки стянули грудь, колени и лодыжки. Гермиона упала на бок; удар о камни отозвался болью в плече и бедре.

Она забилась, пытаясь освободить хотя бы кисть, но путы затягивались от каждого движения. До главной улицы оставалось не больше десятка шагов. Там ходили десятки людей, однако сквозь полог не проникало ни звука, а происходившее в переулке оставалось скрыто от их глаз.

— Шевелитесь! — рявкнул предводитель.

Один из Пожирателей схватил Гермиону за плечо и рывком поставил на колени. Когда он потянулся к её связанным запястьям, Гермиона извернулась и впилась зубами в его руку.

— Дрянь!

Резкий удар пришелся ей в угол рта. Губу рассекло о зубы, на язык хлынула горячая солёная кровь.

— Не трогай её! — Драко дёрнулся в их сторону, едва не опрокинувшись вместе с туго стянутыми ногами.

Другой Пожиратель пнул его под рёбра.

Драко повалился набок, судорожно втянул воздух и поднял голову. На побелевшем лице глаза казались почти чёрными от бессильной ненависти.

— Ещё одно движение, — негромко предупредил предводитель, — и встреча с отцом окажется для тебя значительно менее приятной.

Гермиону подтащили к Драко. Каблуки скребли по камням, путы резали запястья, кровь стекала по подбородку и тёплыми каплями падала на снег.

Предводитель сунул руку в карман мантии и достал погнутую столовую вилку. Один зубец был обломан, потемневший металл покрывали царапины — будто её наскоро стащили с чужой кухни.

Он бросил вилку в снег между связанными пленниками.

— К портключу.

Гермиона сразу поняла, что произойдёт. Через несколько секунд Хогсмид останется за пределами досягаемости. Джинни найдёт пустой переулок, Гарри вернётся от Дамблдора, а Люциус будет ждать её после ужина, ещё не зная, что она не придёт.

В памяти прозвучал его утренний вопрос:

«Вечером увидимся?»

Она обещала.

Один из Пожирателей схватил Гермиону за связанные запястья и потянул её руки к вилке. Другой поднимал Драко, который упирался каблуками в камни и пытался вывернуться. Оставшиеся двое придвинулись ближе, готовясь одновременно коснуться портключа.

Гермиона рванулась назад. Верёвки впились в грудь, чужие пальцы сильнее стиснули её руки. До потемневшего металла оставалось несколько дюймов.

* * *

Джинни бежала по дороге, не разбирая пути. Она оглядывала проходы между домами, двери лавок и редких прохожих, но нигде не видела Гермионы.

Узкий поворот слева она проскочила, почти не заметив.

Через два шага Джинни остановилась. Только теперь она поняла, что у пропущенного поворота воздух был другим — тяжёлым и неподвижным, словно между домами висела невидимая завеса.

Она обернулась.

За поворотом никого не было. Только пустая дорога, голубые тени на снегу и глухая каменная стена в конце.

Джинни вернулась и шагнула вперёд.

Шум Хогсмида оборвался так внезапно, что она невольно сбилась с шага. Там, где ещё мгновение назад ей виделась пустая заснеженная дорога, стояли четверо Пожирателей смерти, окружившие связанных Гермиону и Драко. Один удерживал Драко за плечо, не давая ему подняться с колен, а другой тащил запястья Гермионы к погнутой вилке, лежавшей на снегу.

Предводитель заметил Джинни почти сразу.

— Уходим!

Палочка в её руке взлетела прежде, чем он договорил.

— Ступефай!

Красный луч сорвался с палочки в ту самую секунду, когда Пожиратели прижали связанные руки Гермионы и Драко к холодному металлу и сами сомкнули пальцы на вилке.

Гермиона рванулась назад, но почувствовала, как металл впился в ладонь, и только тогда заметила красную вспышку у поворота. Она вскинула голову и увидела Джинни — бледную, с вытянутой палочкой, всего в нескольких шагах от них.

Их взгляды встретились, и в тот же миг портключ рванул всех шестерых с места. Земля исчезла из-под ног Гермионы, каменные стены, снег и тёмные мантии смешались перед глазами — Хогсмид пропал.

Заклятие Джинни пронзило опустевший переулок и разбилось о стену. Она бросилась вперёд, всё ещё надеясь успеть схватить Гермиону, но её пальцы сомкнулись на холодном воздухе.

Полог рухнул почти сразу, и тишину разорвал шум главной улицы. В переулок ворвались голоса прохожих, смех учеников, звон магазинного колокольчика и скрип шагов по снегу. Где-то совсем рядом хлопнула дверь, кто-то громко позвал приятеля, из открывшейся лавки потянуло сладкой выпечкой.

Этот обычный, беззаботный шум казался теперь невыносимым.

Джинни замерла посреди переулка, продолжая смотреть на то место, где только что была Гермиона. Взметнувшийся при переносе снег осыпал её волосы и плечи, лёг на разорванную бумагу, рассыпанные покупки и несколько тёмных капель крови.

Палочка в её руке медленно опустилась.

— Нет, — выдохнула Джинни, и её голос почти потерялся среди доносившегося с улицы смеха. — Нет... Нет!

Гермионы и Драко не было.