Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать (гет)

Не нужно быть громким, чтобы быть значимым.

(Антуан де Сент-Экзюпери)

* * *

Сознание неохотно возвращалось к Авелю, не желая покидать объятий темноты. Глубоко вздохнув, Хант для проверки попытался пошевелить рукой, но тело по какой-то неведомой причине не слушалось мальчика. Нахмурившись, Авель с трудом распахнул веки, с удивлением отметив, что привычной повязки на глазах не оказалось на месте. Чуть скосив взгляд в сторону, мальчик обнаружил её на прикроватной тумбочке. Там же стояла и табличка, на которой размашистым почерком было написано: «Личная койка м-р Авеля Ханта».

Первокурсник выпучил глаза, испытывая ужасающе сильное желание протереть их. Кажется, мадам Помфри всё-таки воплотила свою угрозу в жизнь. И, да, всё верно, именно во владениях школьной целительницы и находился неудачливый гриффиндорец. Причём, судя по всему, под кем-то наложенным на него заклятием Петрификус Тоталус или же неким его аналогом. Авель честно пытался избавиться от гнёта наложенных на него чар, но, конечно же, у него ничего не получилось. Колдовать без палочки Хант не умел, как, впрочем, и без слов, а потому со своим незавидныи положением ему пришлось смириться.

Кроме самого гриффиндорца, в Больничном крыле не было ни души. В этом не было совершенно ничего удивительного, ведь за окном было ещё темно. Авель точно не знал, сколько сейчас времени, но был уверен, что обитатели школы в настоящий момент крепко спят и видят десятые сны. Впрочем, первокурсник был уверен, что ему недолго осталось чахнуть в одиночестве. Насколько мальчику было известно, мадам Помфри предусмотрительно накладывала на своих пациентов чары, способные известить её об их пробуждении. В любом случае, ему оставалось только ждать, ждать и снова ждать.

Авель не ошибся. Всего через несколько минут в коридоре раздались громкие торопливые шаги, затем в Больничном крыле зажёгся свет, и в дверном проёме появилась знакомая фигура школьной целительницы, которая держала в руках склянки с различными зельями и выглядела, мягко говоря, не очень довольной.

— Значит, вы всё-таки очнулись, мистер Хант, — сухо констатировала мадам Помфри, окинув своего горе-пациента пристальным взглядом, в котором читалось: «Какого Мордреда ты опять загремел в мои владения?!» Тем не менее, она подступила к делу со свойственным ей профессионализмом, тут же начиная осматривать мальчика, проверять пульс и температуру, попутно бормоча себе под нос что-то вроде: — Этот квиддич давно надо запретить... Подумать только! Даже обычные болельщики находятся в опасности, не говоря уже об игроках!

— Что… что произошло? — негромко спросил Авель, пытаясь собраться с мыслями. Боль все еще пульсировала в спине, но теперь Хант чувствовал ещё и искреннее недоумение. Он помнил удар, боль, падение, а затем — темноту.

— В тебя влетел один из бладжеров, — недовольным тоном отозвалась мадам Помфри, добавляя в стаканчик с водой одно из своих зелий. — Причём, как мне доложили, оказалось, что кто-то намеренно заколдовал его так, чтобы он преследовал тебя. Личность злоумышленника установить пока не удалось, но расследование всё ещё проводится, — договорив, женщина устало вздохнула и, опустившись на соседнюю койку, посмотрела прямо на Ханта. Затем самым будничным тоном она произнесла слова, которые повергли временного обитателя Больничного крыла в шок. — У тебя перелом позвоночника, Авель, к счастью, без смещения, но восстановление займёт определённое количество времени. Однако беспокоиться не стоит. Ничего непоправимого.

Хант не верил своим ушам. Перелом позвоночника? Насколько он знал, это была очень серьёзная травма, которая зачастую гарантировала чуть ли не летальный исход! А оказалось, что для волшебников что-то подобное — это так, пустяк. Да... Возможности магов были просто колоссальными.

Но Авель не мог не почувствовать горечь. Ведь не только у волшебников случались подобные переломы. У обычных людей они тоже встречались. И если бы не существовало статуса секретности, то специалисты по типу мадам Помфри пользовались в нормальных больницах огромной популярностью! Но нет... Ежедневно в мире умирало множество людей из-за самых разных травм, болезней и ранений, а волшебникам было плевать. Какое им дело до каких-то жалких «магглов», верно?

С этими нерадостными мыслями гриффиндорец осушил подсунутую ему под нос склянку с зельем, которое он опознал как зелье Сна без Сновидений, и погрузился в глубокий, беспокойный сон.

* * *

Невыносимо медленно протянулись следующие несколько дней. Благодаря мадам Помфри Авель уже не чувствовал боли в спине и мог вполне себе свободно двигаться, но жестокая целительница не поддавалась на уговоры заскучавшего мальчика, не собираясь выпускать его из Больничного крыла в ближайшее время. Однообразные дни скрашивала разве что Гермиона, которая после травмы друга твëрдо решила не выпускать Ханта из своего поля зрения. Вообще Авель не имел ничего против её решения, но вот обстоятельства, увы, не позволили Грейнджер проводить целые дни со скучающим в Больничном крыле первокурсником. Школьные занятия никто не отменял, а прогуливать их Гермионе никто бы не разрешил. Особенно, если учитывать тот факт, что бо́льшая часть учителей уверилась, что Авель оказывает дурное внимание на отличницу с Гриффиндора. Таким, как Макгонагалл или Стебль, и в голову не могло прийти, что на поведение умницы-первокурсницы могут влиять обстоятельства. Вернее, преступления (а иначе это никак не назовёшь) одного небезызвестного директора Хогвартса. Тот, кстати, буквально вчера заходил в Больничное крыло. И с какого-то вдруг перепугу именно ночью. Авель, который спал очень чутко, сразу же проснулся, но, тем не менее, сделал вид, будто спит. Лишний раз общаться с Дамблдором мальчику не хотелось. Извините уж, но нервы у Авеля совсем не железные. Стоит их хоть немного поберечь.

Личность того, кто напал на Ханта, установить так и не удалось. В итоге учителя решили замять это происшествие, наплевав на мнение пострадавшего ученика. Впрочем, Авель и не ожидал того, что администрация Хогвартса сможет добиться каких-нибудь значимых результатов. В любом случае, расплетать клубок грязных тайн и запутанных интриг придëтся самому Авелю. И никак иначе.

Если честно, Хант не мог даже предположить кто же заколдовал бладжер. У Дамблдора нет и не было мотива, у того же Малфоя, который мог бы пожелать отомстить Авелю за избиение драку и последующую отработку, элементарно не хватило бы силëнок. Оставался Квирелл... Но почему-то мальчик сомневался, что это был он. Была какая-то маленькая, неуловимая деталь, которая полностью опровергала эту гипотезу гриффиндорца. Авель чувствовал это всей своей душой, всем сердцем. Однако и опровергнуть своë предположение мальчик не мог. По бóльшей части из-за катастрофической нехватки аргументов.

Но вернëмся к той теме, которая волновала Авеля в настоящий момент очень, очень и очень сильно. Хант скучал. И скучал сильно. Ведь колдовать ему жестокая доктор целитель не разрешила, и по этой причине коротать дни приходилось за чтением. А ещё изредка Авеля зачем-то навещал Блейз Забини, с которым он общался по бо́льшей части на совмещённых уроках. Слизеринец отчего-то предпочитал компании своих однокурсников со Слизерина компанию Ханта и Грейнджер, а те не имели ничего против. Тем более Блейз был вполне себе нормальным парнем. Не задавал глупые вопросы, не забивал чужие головы пустой болтовнёй о квиддиче и погоде. Да и в душу Забини не лез, что не могло не радовать. Но в любой бочке мëда найдëтся своя ложка дëгтя... Так было и в этой ситуации. Интуиция Ханта просто вопила о том, что у Блейза есть какой-то свой, корыстный мотив. Но вот какое ему дело до двух гриффиндорцев? Неизвестно...

Авель широко зевнул, с тоской глядя в приоткрытое широкое окно, которое буквально вчера на глазах Ханта за доли секунды почистил домовой эльф по имени Келли. На улице был настоящий холодный ад. Снег валил с сумасшедшей скоростью, перекрывая обзор. Да уж... Зима в Шотландии — это вам не шутки! Гермиона вчера рассказывала своему пострадавшему другу, что из-за непогоды пришлось отменить практические занятия по Травологии, и ученики временно будут изучать теорию внутри замка. Но, как уже ранее было замечено, это ничуть не спасало от холода, ведь отопление в замке отсутствовало напрочь. Тепло было разве что в факультетских гостиных да спальнях. И только в то время, когда эльфы разводили огонь в каминах.

Но вот послышался заветный звук — звон колокола, знаменующий конец очередного урока. Авель резко выпрямился, заслужив неодобрительный взгляд находящейся неподалëку и отпаивающей очередного студента Бодроперцовым зельем, мадам Помфри. Да, всë верно — чары, не позволяющие Ханту свободно двигаться, сняли ему позавчера. По словам школьной целительницы, выздоровление шло на удивление быстро. Однако это не мешало ей держать несчастного гриффиндорца в Больничном крыле...

— Мистер Хант, к вам пришëл посетитель, — через несколько минут деловито заявила мадам Помфри. — У вас есть пятнадцать минут.

Авель нетерпеливо кивнул, махнув рукой и устремив свой взгляд в сторону входной двери. Но какого же было удивление мальчика, когда мадам Помфри впустила внутрь не Гермиону и даже не Блейза, а... Лонгботтома?! Невилла Лонгботтома?! Что он вообще здесь забыл?!

Короче говоря, удивлению Ханта не было предела, но внешне этого он ничем не высказал, нейтрально кивнув своему сокурснику в знак приветствия. Тот застенчиво улыбнулся в ответ. Взгляд Лонгботтома бегал, и, казалось, он разрывался между желанием сбежать подальше от Больничного крыла и подойти поближе к Ханту. Но наконец, собравшись с духом, он хрипло произнëс:

— Э-э-э... Привет, Авель... Я... Я слышал, что тебя во время квиддичного матча сбил бладжер. И я пришёл проведать тебя. Вот...

Все вышеуказанные слова Лонгботтом выпалил на одном дыхании, а потому опешившему Ханту потребовалось некоторое время, чтобы переварить полученную информацию, мысленно разложить по полочкам и наконец осознать, что Невилл имел в виду.

— После квиддичного матча, — автоматически поправил Авель, всё ещё крайне удивлённый тем, что Невилл, с которым он даже не общался, решил навестить его. Хотя, конечно же, ничего постыдного в неожиданном желании сокурсника не было...

Однако, бросив взгляд на одновременно покрасневшего, позеленевшего и побелевшего (гевероятно, но факт!) Лонгботтома, чья психика было довольно хрупкой, что было известно почти всем в Хогвартсе, Хант поспешил заявить:

— Впрочем, неважно, — повисла неловкая тишина. Но Авель, помня о том, что время ограничено, почти сразу же разрушил её, напомнив: — Ты пришёл по какому-то поводу, верно?

— Я... Да, — опомнившись, невнятно отозвался Невилл, несколько раз кивнув. Казалось, он боялся, что Хант может не услышать его слова. Да и вообще Лонгботтом казался чрезвычайно напряжённым и даже в какой-то степени взволнованным...

— Ну? — поторопил однокурсника Авель, сдерживая раздражённый вздох, чтобы случайно не спугнуть нервного гриффиндорца. Любопытство жгло Ханта изнутри, заставляя с нетерпением гадать о том, что же ему хотел сообщить Лонгботтом. А тот набрал в лёгкие побольше воздуха и уже хотел было что-то сказать, но тут с левой стороны раздался жуткий грохот, от которого Авель чуть не подпрыгнул на своей покрытой белоснежным постельным бельём кровати. Хант тут же заозирался по сторонам, пытаясь отыскать источник шума, и не заметил, как неподалёку от двух студентов львиного факультета тихо прошмыгнула едва заметная в тусклом свете факелов тень.

Так ничего не обнаружив, Авель снова повернулся к Невиллу. Тот отчего-то выглядел ещё более пришибленным (хотя, куда уж больше-то...), а его глаза казались стеклянными. Бросив на Ханта затравленный взгляд, мальчик несколько рассеянно сказал:

— Кажется, мне пора, Авель. Скорейшего выздоровления! И ещё... Держи! — он бросил что-то не очень большое, в яркой обёртке на колени Ханта и развернулся в сторону выхода. Авель нахмурился. Он был уверен, что всего пару минут тому назад Лонгботтом хотел сказать что-то совершенно другое и, конечно же, куда более важное, чем просто пожелание выздоровления.

— Эй, Невилл! Постой! — окликнул было весьма озадаченный мальчик своего сокурсника, но тот уже скрылся за дверью. Авелю ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и обратить своё внимание на предмет, оставленный для него Невиллом. Это оказалась «Шоколадная лягушка» — довольно популярная сладость в магическом мире. Самому Ханту не сильно нравились конфеты, производимые волшебниками, но за неимением иных он всё же ел некоторые из них. Но лягушек из шоколада он ещё точно не пробовал. Может, ему повезёт и это будет просто вкусная фигурка из шоколада в виде животного?..

Однако надеждам Авеля не суждено было сбыться. Едва он снял обёртку с лягушки, как из неё выпрыгнуло что-то коричневое. Только благодаря своим неплохим рефлексам Ханту удалось поймать лягушку (именно ею ЭТО и оказалось). Дёрнувшись ещё пару раз, шоколадная фигурка затихла — действие чар было недолгим. Немного помедлив, Авель откусил от неё кусочек и прожевал. Вкусно.

Отложив шоколад в сторону, Хант вдруг заметил, что в упаковке есть ещё что-то. Приподняв брови, он засунул руку и вытащил наружу небольшую коллекционную карточку. На ней был изображён Дамблдор, который улыбался Авелю своей фирменной «заботливой» улыбочкой доброго дедушки и загадочно сверкал своими очками-половинками. Мальчик скривился. И здесь Дамблдор! Начинало казаться, что этот старик будет преследовать Ханта до конца его дней (тьфу-тьфу-тьфу!). Авель, у которого испортилось и так далеко не радужное настроение, хотел было отбросить карточку в сторону, но его взгляд зацепился за одно знакомое слово (фамилию — если быть точным), и он застыл, как громом поражённый. Так вот оно что...

От автора:

Хотела сделать эту главу больше, но потом передумала. Но ничего страшного. Те отрывки, которые не вошли в состав этой главы, — попадут в следующую.))

P. S. Беру перерыв на две недели.

От Беты:

Проверено! Мерлин, если бы не Автор, то я бы забыла проверить главу (моя память это что-то с чем-то). Спасибки ей! Всех люблю! 🤗