Северус и василиск Слизерина (джен)

Белла связалась с Дамблдором без спешки. Повод был безупречен: её Метка не исчезла полностью. После гибели двух хоркруксов — о прочих она не знала — Метка побледнела, словно выгоревший шрам, но временами по коже всё ещё проходила едва ощутимая пульсация, как далёкое эхо разрушенного заклинания. И она написала ему короткое письмо с просьбой оценить, возможно ли устранить остаточную связь окончательно.

Ответ пришёл почти сразу. Дамблдора это искренне заинтересовало. Он так и не сумел по-настоящему понять, что именно представляла собой Метка и каким образом Снейп с Малфоем ухитрились от неё избавиться. Тёмная магия, пережившая уничтожение якорей создателя, была редчайшим феноменом, а возможность изучить её — серьёзной удачей для исследователя.

Их первая встреча состоялась в его кабинете. В воздухе стоял запах тёплой древесины, старых книжных переплётов и лёгкого дымка от камина. Красавец Феникс на насесте перебирал перья, золотистый свет ламп ложился на пол мягкими кругами.

Беллатрикс держалась спокойно и сдержанно, почти почтительно. Она говорила о Метке, о том, как она чувствовалась и как тянула из нее магию, о том, как изменилась её магия после гибели двух хоркруксов и как выровнялась её аура. Но только маг его силы и опыта сумеет увидеть, разрушена ли Метка окончательно или лишь затаилась, притворившись угасшей. Сказано это было вскользь — и тем вернее достигло цели. В нём отозвалась гордость исследователя.

Он коснулся её предплечья палочкой. Слои чар Метки раскрылись, как чёрные лепестки жутковатого цветка. В воздухе возникли очертания тонких тёмных волокон, едва заметных, как паутина в утреннем свете. Дамблдор сосредоточился. Белла наблюдала.

Он на миг подцепил одно из чёрных волокон и попытался вытянуть его. Она невольно напряглась. Он тут же это почувствовал и смягчил прикосновение. А затем сильный импульс магии слегка обжёг её руку — коротко, чисто — и волокно вспыхнуло и сгорело, рассыпавшись тёмной пылью.

Он улыбнулся. Голубые глаза сверкнули.

— Похоже, я понял принцип работы, — прошептал он.

Она позволила тишине задержаться дольше обычного. В её голосе появился мягкий, задумчивый оттенок.

— Любопытно, — произнесла она словно самой себе, — как по-разному проявляется сила. Немногие смогли бы так аккуратно ударить точно в цель, как вы сейчас.

Он был невольно польщён. Это было наблюдение, высказанное с точностью профессионала. Он подумал, что Белла, скорее всего, училась у своего отца, Сигнуса Блэка, который очень неплохо разбирался в подобных нюансах.

— Благодарю, мисс Блэк, — произнёс он мягко, — и заметил, что голос его прозвучал чуть ниже, чем когда он говорил в своей привычной директорской манере.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Должен признаться, — добавил он тише, уже директорским голосом, — слышать подобные выводы из ваших уст неожиданно приятно. Вы всегда отличались острым умом, хотя иногда и предпочитали демонстрировать иные его грани.

— В юности многие делают глупости, — ответила она, опустив взгляд. — Сила неординарного мага поневоле притягивает и завораживает. А опыта, который подскажет, что перед тобой не по-настоящему выдающийся чародей, а всего лишь позёр, желающий доказать что-то всему миру, ещё нет. А потом остаётся мерзкое клеймо…

Она взглянула на него. По её щеке медленно катилась слеза.

— Простите, — смутился он. Ему захотелось её успокоить, коснуться её руки, но это показалось неуместным.

Он вновь склонился к Метке, медленно, слой за слоем разбирая её структуру. Под его палочкой на мгновение проступали тончайшие схемы заклинаний — перекрещенные, переплетённые, теперь уже ослабленные, но всё ещё упрямо державшие форму.

Беллатрикс сидела в кресле и смотрела на него.

Нет, это была не магия старика. В ней чувствовались сила, точность и спокойная власть мастера, привыкшего иметь дело с самыми трудными и опасными вещами.

Её отец, Сигнус Блэк, выглядел куда моложе, хотя был старше Дамблдора лет на восемьдесят. Женился отец лишь в сто шестьдесят, когда решил, что ему нужен сын, которому можно будет передать всё накопленное в тёмной магии и некромантии. Сравнивая их сейчас, Беллатрикс невольно подумала, что при всём уме, опыте и искусстве её отец всё же не обладал той мощью, которая ощущалась сейчас в каждом движении палочки Дамблдора.

На ее правой руке едва заметно мерцало кольцо из хранилищ Блэков, старый родовой артефакт из тёмного, почти матового золота. В глубине оправы, если знать, как смотреть, проступали крошечные, почти невидимые руны рассеивания морока. Надетое на руку Блэка, это кольцо позволяло на краткий, но ослепительно ясный миг увидеть истинную форму вещей даже сквозь самые тонкие и искусные чары личины. И когда Дамблдор полностью сосредоточился на очередном чёрном волокне, она едва заметным движением активировала кольцо, всего на долю секунды, и взглянула на него.

Образ мягкого, рассеянного старца исчез.

Перед ней стоял высокий, мощный маг с серебристыми, но густыми волосами, прямой спиной и яркими голубыми глазами — не юноша, но и не старик. Бороды не было. Губы — твердые, взгляд — властный. Морщины на лице разгладились, само лицо стало у́же, черты — резче и жестче. Твёрдая линия плеч. Собранность и концентрация хищника.

Она опустила руку. Подумать только — даже бороды нет! Интересно, почему ему вообще взбрело в голову добавить к образу бороду?

— Что это было? — спокойно спросил он, не поднимая глаз. Волокно под его палочкой замерло, будто тоже почуяло движение.

Он заметил — надо же. Насколько ей было известно, никто и никогда не улавливал даже малейшего действия этого кольца.

Беллатрикс чуть улыбнулась.

— Кольцо Блэков. Позволяет видеть сквозь иллюзии.

Она произнесла это буднично, словно речь шла о перчатках или плаще.

— После некоторых событий я стала немного… подозрительной, и у меня бывают приступы страха. Когда я шла сюда, мне нужно было убедиться, что передо мной именно вы, а не проклятый Риддл, решивший вернуться и усилить свою Метку. Но у вас здесь так спокойно, я отвлеклась на нашу беседу и только сейчас вспомнила о кольце.

Феникс тихо щёлкнул клювом. В комнате на мгновение стало особенно тихо.

Дамблдор поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение или уважение.

— Что ж, разумная мера предосторожности, — мягко сказал он.