Северус и василиск Слизерина (джен)

Белла связалась с Дамблдором без спешки. Повод был безупречен: её Метка не исчезла полностью. После гибели двух якорей — о прочих она не знала — Метка побледнела, истончилась, словно выгоревший шрам, но временами по коже всё ещё проходила едва ощутимая пульсация, как далёкое эхо разрушенного заклинания.

Она написала ему короткое письмо с просьбой оценить, возможно ли устранить остаточную связь окончательно.

Ответ пришёл почти сразу. Дамблдора это искренне заинтересовало. Он так и не сумел по-настоящему понять, что именно представляла собой Метка и каким образом Снейп с Малфоем ухитрились от неё избавиться. Тёмная магия, пережившая уничтожение якорей создателя, была редчайшим феноменом, а возможность изучить её — серьёзной удачей для исследователя.

Их первая встреча состоялась в его кабинете. В воздухе стоял запах тёплой древесины, старых книжных переплётов и лёгкого дымка от камина. Красавец Феникс на насесте перебирал перья, золотистый свет ламп ложился на пол мягкими кругами.

Беллатрикс держалась спокойно и сдержанно, почти почтительно. Она говорила о Метке, о том, как она чувствовалась и как тянула из нее магию, о том, как изменилась её магия после гибели двух якорей и как выровнялась её аура. Но только маг его силы и опыта сумеет увидеть, разрушена ли Метка окончательно или лишь затаилась, притворившись угасшей. Сказано это было вскользь — и тем вернее достигло цели. В нём отозвалась гордость исследователя.

Он коснулся её предплечья палочкой. Слои чар Метки раскрылись, как чёрные лепестки жутковатого цветка. В воздухе возникли очертания тонких тёмных волокон, едва заметных, как паутина в утреннем свете. Дамблдор сосредоточился. Белла наблюдала.

Он на миг подцепил одно из чёрных волокон и попытался вытянуть его. Она невольно напряглась. Он тут же это почувствовал и смягчил прикосновение. А затем сильный импульс магии обжёг её руку — коротко, чисто — и волокно вспыхнуло и сгорело, рассыпавшись тёмной пылью.

Он улыбнулся. Голубые глаза сверкнули.

— Похоже, я понял принцип работы, — прошептал он.

Она позволила тишине задержаться дольше обычного. В её голосе появился мягкий, задумчивый оттенок.

— Любопытно, — произнесла она словно самой себе, — как по-разному проявляется сила. Немногие смогли бы так аккуратно ударить точно в цель, как вы сейчас.

Он был невольно польщён. Это было наблюдение, высказанное с точностью профессионала. Он подумал, что Белла, скорее всего, училась у своего отца, Сигнуса Блэка, который очень неплохо разбирался в подобных нюансах.

— Благодарю, мисс Блэк, — произнёс он мягко, — и заметил, что голос его прозвучал чуть ниже, чем когда он говорил в своей привычной директорской манере.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Должен признаться, — добавил он тише, уже директорским голосом, — слышать подобные выводы из ваших уст неожиданно приятно. Вы всегда отличались острым умом, хотя иногда и предпочитали демонстрировать иные его грани.

— В юности многие делают глупости, — ответила она, опустив взгляд. — Сила неординарного мага поневоле притягивает и завораживает. А опыта, который подскажет, что перед тобой не по-настоящему выдающийся чародей, а всего лишь позёр, желающий доказать что-то всему миру, ещё нет. А потом остаётся мерзкое клеймо…

Она взглянула на него. По её щеке медленно катилась слеза.

— Простите, — смутился он. Ему захотелось её успокоить, коснуться её руки, но это показалось неуместным.

Он вновь склонился к Метке, медленно, слой за слоем разбирая её структуру. Под его палочкой на мгновение проступали тончайшие схемы заклинаний — перекрещенные, переплетённые, теперь уже ослабленные, но всё ещё упрямо державшие форму.

Беллатрикс сидела в кресле и наблюдала за ним.

Нет, его магия не была магией старика. В ней ощущались сила, выверенная точность и твёрдая уверенность мастера, привыкшего работать с самыми сложными конструкциями.

Её отец был лет на восемьдесят старше директора, но выглядел куда моложе. Сигнус Блэк не был наследником Рода и потому не нёс на себе тяжести алтаря. Он женился поздно — лишь тогда, когда решил, что ему нужен сын, которому можно передать накопленные знания в тёмной магии и некромантии. И всё же, при всём его мастерстве и глубине познаний, отец никогда не был по-настоящему сильным магом. Умным — да. Искусным — безусловно. Но той мощи, которую она ощущала сейчас в каждом движении палочки Дамблдора, в нём не было.

На её правой руке едва заметно мерцало кольцо из хранилищ Блэков — старый родовой артефакт из тёмного, почти матового золота. В глубине оправы, если знать, как смотреть и на что обращать внимание, проступали крошечные, почти невидимые руны развеивания морока. Это кольцо, надетое на руку Блэка, позволяло на краткий, но ослепительно ясный миг увидеть истинную форму вещей — даже сквозь самые тонкие и искусные чары личины. И когда Дамблдор полностью сосредоточился на очередном чёрном волокне, она едва заметным движением активировала кольцо — всего на долю секунды — и взглянула на него.

Образ мягкого, рассеянного старца исчез.

Перед ней стоял высокий, мощный маг с серебристыми, но густыми волосами, прямой спиной и яркими голубыми глазами — не юноша, но и не старик. Никакой бороды у него не было. Губы — твердые, взгляд — властный. Морщины на лице разгладились, само лицо стало у́же, черты — резче и жестче. Твёрдая линия плеч. Собранность и концентрация хищника.

Она опустила руку. Подумать только — даже бороды нет! Интересно, почему ему вообще взбрело в голову добавить к образу бороду?

— Что это было? — спокойно спросил он, не поднимая глаз. Волокно под его палочкой замерло, будто тоже почуяло движение.

Он заметил — надо же. Насколько ей было известно, никто и никогда не улавливал даже малейшего действия этого кольца.

Беллатрикс чуть улыбнулась.

— Кольцо Блэков. Позволяет видеть сквозь иллюзии.

Она произнесла это буднично, словно речь шла о перчатках или плаще.

— После некоторых событий я стала немного… подозрительной, и у меня бывают приступы страха. Когда я шла сюда, мне нужно было убедиться, что передо мной именно вы, а не проклятый Риддл, решивший вернуться и усилить свою Метку. Но у вас здесь так спокойно, я отвлеклась на нашу беседу и только сейчас вспомнила о кольце.

Феникс тихо щёлкнул клювом. В комнате на мгновение стало особенно тихо.

Дамблдор поднял взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение или уважение.

— Что ж, разумная мера предосторожности, — мягко сказал он.