Подопечный шпиона (джен)

В поведении Снейпа рядом с Люпином определенно было что-то странное.

Страннее обычного, разумеется. Снейп вообще никогда не пытался быть хоть капельку приветливым ни с кем, кроме директора, и то, скорее всего, это было скорее «уважаю и не хочу быть уволенным за дерзость», чем искренняя симпатия. Но если обычно Снейп словно принципиально не любил весь мир, то рядом с Ремусом Люпином эта неприязнь умножалась раз в десять.

И, судя по всему, доставалось всем, кто оказывался поблизости, мысленно добавил Гарри, когда Снейп мрачно посмотрел и на него. Будто ему нужно было наверняка попасть в Люпина, поэтому он щедро опрыскивал всю комнату дополнительной порцией недоброжелательности.

— Здравствуйте, профессор, — вежливо сказал Гарри.

До «Северуса» он, конечно, не дошел бы, но перед Ремусом им ведь не обязательно притворяться?

Снейп, похоже, считал иначе. Он смерил Гарри тяжелым взглядом и поставил на стол кубок.

Гарри отпил чай и покосился на дымящуюся емкость. Ни одно лечебное зелье, которое ему доводилось пить, так не выглядело, а после двух месяцев восстановления после пребывания в гостях у Темного волшебника Гарри мог считать себя довольно опытным знатоком. Ни один флакон, который Снейп вручал ему тогда, не дымился.

Пахли они, правда, неизменно отвратительно.

Гарри встретился со Снейпом глазами. Может, профессор специально делал их такими на вкус и запах? Мысль возникла сама собой, и Гарри едва не хихикнул. Он вполне мог представить Снейпа, который делает именно это.

— Я как раз показывал Гарри своего гриндилоу, — невозмутимо сказал Ремус.

— Да. Потрясающе.

Гарри указал на аквариум.

— Я не гриндилоу. Он вон там.

— Я прекрасно знаю, как выглядит гриндилоу, Поттер.

Гарри замер.

Поттер?

Пальцы крепче сжали чашку.

— Разумеется, сэр, — холодно ответил он.

— Я сварил полный котел, если понадобится еще, — сказал Снейп, не отрывая взгляда от Гарри.

— Скорее всего, завтра приму еще одну порцию. Спасибо, Северус.

— Не за что, — сказал Снейп Гарри.

Гарри снова отпил чай. Ему совершенно не хотелось продолжать пялиться на Снейпа, но и первым отвести взгляд казалось равносильным признанию поражения.

Что это было за зелье, Гарри так и не понял. Позже он рассказал Рону и Гермионе, хотя и не слишком рассчитывал, что они внезапно прольют свет на происходящее.

— Люпин это выпил? Он сумасшедший?

— Если бы Снейп собирался его отравить, — сказала Гермиона тоном человека, который убеждает прежде всего себя, — он бы не делал это при Гарри.

А стал бы Снейп вообще травить Ремуса? Если бы захотел, присутствие Гарри его, наверное, не остановило бы. Но зачем? Да, он ненавидел Люпина — причем, похоже, с более концентрированной страстью, чем всех остальных людей вместе взятых, — но от ненависти до отравления все же было далеко.

И вообще, Снейп не станет просто так убивать человека. Не станет. Они уже проходили это с Философским камнем, и Гарри твердо решил больше не сомневаться в нем.

Однако уже той ночью все дневные мысли вылетели из головы. Гарри лежал в Большом зале между Гермионой и Роном, смотрел в зачарованный потолок и слушал тихий гул десятков шепчущихся пар, пытавшихся разговаривать так, чтобы их не услышали.

Как ни странно, желудок не крутило, хотя Гарри ожидал именно этого. Почему? Неужели он считал, что Блэк не способен его убить? Тринадцать человек и родители Гарри свидетельствовали об обратном. Снейп говорил, что замок безопасен, однако безопасным он явно не был, если единственной преградой между Блэком и гриффиндорской башней стали отсутствие пароля и портрет.

Ну и то, что самого Блэка в комнате не оказалось.

Гарри понадобилось время, чтобы постепенно понять: после Волдеморта Сириус Блэк воспринимался почти как... очередной обычный день из жизни проклятого Мальчика-Который-Выжил.

Как он вообще мог не знать, что сегодня Хэллоуин и все ученики будут на празднике? Блэк учился в Хогвартсе — вместе с его отц...

Нет. Хватит.

Конечно, он знал.

В этом человеке не было ничего понятного.

Несмотря на странное спокойствие, Гарри не мог уснуть. Иногда проваливался в сон внезапно и так же резко просыпался. Время давно потерялось бы, если бы не бой часов в зале.

Когда рядом оказался Дамблдор, Гарри закрыл глаза.

Когда к нему присоединился Снейп, Гарри перестал дышать.

— Есть предположения, как он проник внутрь?

Гарри заставил себя вдохнуть. Снейп наверняка заметит, если он вдруг начнет выглядеть мертвым.

Счет до трех — вдох.

Еще до трех — выдох.

— Много. И одно невероятнее другого.

Пузырь спокойствия начал понемногу сдуваться.

Если даже Альбус Дамблдор не знает...

Гарри рискнул приоткрыть глаза и почти сразу зажмурился.

Он увидел то, что хотел, и сразу пожалел.

Снейп был зол.

— Помните наш разговор перед началом учебного года?.. Кажется почти невозможным, что он сумел бы войти без помощи изнутри.

Гарри теперь уже не пришлось заставлять себя дышать: вдох получился таким громким, что Снейп наверняка услышал.

Помощь изнутри?

Блэк?

Гарри вспомнил Квиррелла, одержимого Волдемортом. Джинни.

Неужели Блэк тоже кого-то контролирует в замке?

— Я высказывал свои опасения, когда вы назначили...

Дамблдор перебил Снейпа, и Гарри выдохнул.

А.

Ремус.

Снейп думает, что Ремус помогает Блэку.

Других новых назначений в этом году почти не было, а Хагрид и раньше жил на территории школы. Кроме того, если Хагрид помогает Блэку, то Гарри — курица. Хагрид даже к своей хижине после темноты не позволял ему подходить.

Гарри перевернулся на спину, теперь уже раздраженный.

Неужели Снейп не может остановиться? Ремус не может помогать Блэку. Это просто невозможно.

◆

Гарри был уверен: на следующем уроке зелий Снейп обязательно найдет повод оставить его после занятий.

Но урок прошел совершенно спокойно, и Гарри вышел из класса с неприятной смесью облегчения и разочарования.

А потом пришел в Большой зал и обнаружил записку.

19:00.

Он скомкал ее.

Снейп не стал тратить время на вступления.

— Макгонагалл сказала, что ты просил ее подписать разрешение в Хогсмид, — произнес он, едва Гарри вошел.

Гарри мысленно высказал декану все, что о ней думает.

— Да? — спокойно ответил он. Невинно. Без вызова.

— Несмотря на мое предупреждение.

— Да.

Хотелось произнести ровно, но получилось немного вызывающе.

Снейп оперся о край стола. На лице появилась знакомая усмешка.

— Не используйте моих родителей как довод, сэр, — тихо сказал Гарри. — Это жестоко. И потом, Трелони все равно говорит, что я умру в этом году. Может, Блэк сделает то, чего Волдеморту не удалось за последние два года. И вам потом будет жалко, что вы не разрешили мне хотя бы немного повеселиться.

К собственному ужасу, под конец голос сорвался.

Гарри прочистил горло.

Брови Снейпа почти исчезли под волосами. Но вместо ответа он подошел к полке и достал флакон.

— Выпей.

Гарри узнал Успокоительное зелье.

— Мне не нужно. Я в порядке.

— Очень слабая доза. Нам предстоит разговор, и я предпочел бы обойтись без крика.

Гарри посмотрел на него снизу вверх. Значит, разговор будет тяжелым.

Флакон был заполнен только наполовину. Гарри выпил содержимое одним глотком.

Снейп снова оперся о стол.

— Сядь.

Гарри сел.

— Кто-то умер? Или умирает?

— Кроме тебя, по версии Трелони? Нет. Ты ведь слышал слова Минервы о том, что она каждый год предсказывает смерть одному ученику?

— Да. Но трудно спокойно жить, когда каждую неделю преподаватель рассказывает всему классу, как именно ты умрешь. Большинство теперь даже смотреть на меня не хочет, будто смерть заразная.

Успокоительное было, пожалуй, любимым зельем Гарри.

Не вызывает ли оно привыкания, как Сон-без-сновидений? Наверняка вызывает. Но все равно — какое удовольствие оставаться спокойным, даже когда есть миллион причин расстраиваться.

Гарри даже немного клонило в сон.

О чем они говорили?

А, да.

О смерти.

Почему Снейп так смотрит?

— Я не умираю, — сообщил Гарри.

— Знаю. И надеюсь, не умрешь до тех пор, пока не станешь старым, дряхлым и не перестанешь садиться на метлу, не ломая конечности.

Ладно.

Пожалуй, настолько долго жить необязательно.

Гарри слишком любил летать.

— Минерва сказала, что ты уже знаешь: Блэк охотится именно на тебя.

— А.

— Почему ты мне не сказал?

Гарри моргнул.

— Вот зачем вы дали мне Успокоительное?

— Это будет дальше. Сейчас просто хочу знать.

— Ну... вы сами мне не сказали. Я решил, что вы считаете, будто мне не надо знать. Поэтому я не стал говорить вам, что знаю.

— Иногда твой мозг работает удивительно странно.

Гарри не видел в своей логике ни малейшей ошибки, но зелье окутывало приятным спокойствием.

— Нормально он работает.

Очень тихий смешок.

— К тому же я думал, вы пойдете кричать на мистера Уизли.

— Хм. Не пойду. Признаю: я предпочел бы, чтобы ты не знал. Возможно, лишь потому, что пытаюсь дать тебе... нормальный учебный год. Что, судя по всему, равносильно желанию однажды остановить закат.

Снейп выпрямился, и Гарри почему-то сделал то же самое.

— Минерва говорила с тобой о вечерних тренировках по квиддичу?

Вот оно.

Снейп тоже потребует прекратить. И он слизеринец, так что победа Гриффиндора его волнует куда меньше.

Гарри попытался разозлиться, но злость где-то потерялась в мягком облаке зелья.

— Да. Я сказал, что со мной все будет нормально.

— Насколько я понимаю, ты сказал ей, что без тебя команда проиграет, следовательно, ты обязан играть. Ради победы.

— Ну... да. Кажется, про безопасность я тоже говорил. Не помню.

— Мне совершенно безразлично, говорил ты или нет.

Голос Снейпа становился резче, а Гарри все так же сидел в теплом пушистом спокойствии и едва заметно улыбался.

Снейп смешно выглядел, когда злился.

Дядя Вернон становился красным и огромным, как помидор.

А Снейп...

Как домовик.

Из-за носа.

И как летучая мышь, конечно.

И немного как дементор.

— Для меня важна твоя безопасность. Мадам Хуч не является достаточной защитой от Темного волшебника.

— А дементоры?

— Они уже однажды позволили Блэку пройти мимо себя.

— Вы говорили, что замок безопасен.

— Я был совершенно неправ! — Снейп остановился в одном шаге от крика.

— Тише, — попросил Гарри.

Снейп умел быть поразительно громким. Уши болели.

Зачем вообще кричать?

— Может, вам тоже выпить Успокоительное.

Снейп свирепо посмотрел на него.

Гарри уже так привык к этим взглядам, что сейчас они даже слегка веселили.

Наверное, виновато зелье.

И лучше сейчас не хихикать.

Гарри прикусил губу.

— Мне следовало бы связать тебя и запереть в своих комнатах до конца года, — пробормотал Снейп.

— Только не связывать. Подвал.

Снейп замер.

— А.

Он выглядел почти пристыженным, и Гарри неожиданно почувствовал к нему жалость.

— Дом у вас хороший. Я бы пожил. Хотя... как тогда ходить на уроки?

Где-то внутри орал другой Гарри: Я не могу уйти из Хогвартса!

Но нынешний Гарри его игнорировал.

Никакого крика.

— Это была шутка, Поттер. Мимолетная мысль. Ничего более. На квиддичном поле небезопасно. Тренировки затягиваются до вечера, и я не доверяю Вуду, — фамилию он почти прорычал, — достаточно, чтобы поставить твою безопасность выше его драгоценной игры.

Снейп скрестил руки.

— Твоя жизнь важнее квиддичного матча. И, откровенно говоря, меня поражают и твои приоритеты: «Я обязан тренироваться, даже если рискую жизнью, иначе команда проиграет».

Что-то слегка грызло Гарри изнутри.

Раздражение.

Вот оно.

— Вы могли бы приходить смотреть.

— Разумеется. Декан Слизерина смотрит тренировку Гриффиндора. Минерва оторвет мне голову. Альбус оторвет мне голову. Очередь выстроится.

— Ремус мог бы.

Наверное.

Гарри не представлял, сколько свободного времени вообще бывает у преподавателей.

— Я не доверяю никому, кроме Альбуса и остальных деканов.

— Ремус защищает меня уже три года. Почему вы ему не доверяете?

— Люпин — друг Блэка. Или он забыл об этом упомянуть?

— Он был и другом моего отца. Или вы забыли?

Раздражение уже ползло вверх по шее, хотелось вскочить, сжать кулаки, начать шипеть в ответ на снейповскую манеру говорить, но голос все еще оставался ровным.

— Как и Блэк, Поттер.

Гарри моргнул.

Похоже, вот как можно было на секунду пробить действие Успокоительного: назвать его Поттером именно таким тоном.

Злость горячо прошла по венам, но зелье удержало прилив, не дав голосу сорваться.

— Мой отец умер потому, что его убил Волдеморт. Вы сами рассказали мне это давным-давно. И если один его друг оказался Пожирателем смерти, это не значит, что все остальные тоже такие.

— Как бы то ни было, квиддичное поле небезопасно...

— Макгонагалл сказала, что все нормально, пока там мадам Хуч.

— Минерва хочет победы Гриффиндора, Гарри. Она чрезвычайно заинтересована в исходе матчей.

Лицо Снейпа исказилось от раздражения.

Гарри попытался бороться с зельем.

— А вы разве нет?

— Как декан обязан быть заинтересован. Но если выбирать между этим и твоей безопасностью, я прекрасно умею расставлять приоритеты.

Гарри снова осел в кресле, позволяя Успокоительному взять верх.

— Но я все равно буду тренироваться.

— Гарри, Блэк уже однажды едва тебя не схватил. Только чистая случайность помешала ему. Не недооценивай опасность...

— Я лучший ловец за сто лет, а мы два года не выигрывали из-за меня!

— Не перебивай. Как я говорил...

— Вы просто хотите, чтобы Слизерин победил!

На лице Снейпа вспыхнула такая ярость, что и зелье, и гнев Гарри мгновенно исчезли.

Гарри напрягся.

Через секунду выражение прошло, оставив его тяжело дышать.

— Я говорил тебе: мне безразличны такие вещи.

— Вы сказали Макгонагалл, что если мы проиграем, Слизерин выиграет восьмой раз подряд. Меньше недели назад.

— Поддерживал образ. Поверь, Гарри: почти все, что ты слышишь обо мне, вполне может оказаться выдумкой, которую я сам создал.

— Значит, неправда и то, что вы хотите должность преподавателя Защиты? Потому что я видел, как вы смотрели на Люпина, когда Дамблдор его представил. Я думал, такой взгляд предназначен только мне.

На этот раз выражение не исчезло.

Снейп шумно фыркнул.

— Хорошо, Поттер. Так отчаянно хочешь доверять этому несчастному — доверяй. Но если считаешь, что ему можно доверять, ты ошибаешься.

Гарри был искренне благодарен Успокоительному: без него он бы наверняка уже кричал.

— О чем вы вообще говорите? — совершенно ровно спросил он.

— Почему бы тебе не спросить своего дорогого преподавателя Защиты, нет ли у него каких-нибудь опасных секретов, которыми он до сих пор не поделился?

Снейп улыбался как профессор зелий.

Гарри сжал кулаки.

— Хуже Темной метки, сэр?

Глаза Снейпа вспыхнули.

Гарри тут же попытался отступить.

— Нет, простите...

— Тихо, Поттер. Так сильно хочешь доверять Люпину — пожалуйста. У меня нет ни времени, ни терпения спорить с тобой еще и об этом.

— Дамблдор с вами тоже не согласен.

— И откуда, — прошипел Снейп, — тебе это известно?

— Я слышал ваш разговор в Большом зале. Той ночью, когда Блэк проник внутрь.

Без зелья Гарри пробормотал бы это едва слышно.

Теперь сообщил так же ровно, как домашнее задание по зельям.

— Подслушивание. Как зрело.

— Вы стояли прямо рядом со мной.

— Очевидно, мы считали, что ты спишь. Значит, ты сознательно делал вид, будто спишь.

Губы Снейпа изогнулись в презрительной улыбке.

— Да, Поттер, Альбус не сомневается в верности Люпина. Тебя это успокаивает? Альбус Дамблдор, который позволил Блэку стать Хранителем тайны Поттеров.

Сердце Гарри застучало немного быстрее.

— И который считает, что доверять можно вам.

Ноздри Снейпа раздулись.

Ответа не последовало.

Профессор снова откинулся назад, весь напряженный.

Через некоторое время он продолжил.

— Я не могу запретить тебе тренироваться.

Отлично! — подумал Гарри.

Но даже спокойствие от зелья не позволило произнести это вслух.

Снейп впился в него таким пристальным взглядом, что Гарри заерзал.

— Но я бы очень... предпочел, чтобы ты этого не делал.

Теплая оболочка спокойствия уже начинала растворяться.

Гарри отчаянно попытался удержать ее.

— Не могу, — прошептал он. — Просто... не могу.

Снейп кивнул.

Лицо теперь стало таким же пустым, словно Успокоительное выпил он сам.

— Понимаю. Тогда можешь идти.

◆

Единственным утешением Гарри было то, что до первого матча зелий больше не будет.

Но сердце камнем упало вниз, когда за столом в кабинете Защиты он увидел Снейпа.

— Опоздал на десять минут, значит, минус десять очков Гриффиндору. Садись, Поттер.

Гарри не мог пошевелиться.

Помимо глупого внутреннего голоса, повторявшего нет, нет, нет, была еще одна проблема: профессор зелий должен оставаться на уроках зелий, а не заражать собой всю школу.

И где-то глубоко сидело старое подозрение насчет отравления.

— Где профессор Люпин? Сэр.

— Говорит, слишком плохо себя чувствует, чтобы вести урок. Кажется, я приказал тебе сесть?

Гарри медленно добрался до места.

Разве Снейп уже не давал Люпину зелье от его болезни? Почему тогда он все еще болен?

Гарри уставился на Снейпа, будто надеялся применить Легилименцию, но разум профессора оставался надежно закрытым.

— Я лишь отметил отсутствие у Люпина организованности.

Взгляд Гарри перерос в настоящий гневный блеск.

Мало того что он издевается над учениками, теперь еще и преподавателей решил доставать.

— Сегодня мы будем изучать... оборотней.

Гарри открыл учебник на странице 394.

В ушах появился странный гул, заглушивший возмущение Гермионы и язвительный ответ Снейпа.

Это уже выходило далеко за пределы обычной неприязни.

Это было просто нелепо.

Чего он добивается?

Гарри не осмеливался открыть рот. Если начнет говорить, Снейп назначит отработку, а завтра матч.

Поэтому Гарри прикусил губу и принялся записывать.

Снейп ходил между рядами, проверяя эссе.

Гарри постарался не напрягаться, когда почувствовал его рядом.

Пергамент с готовой работой исчез со стола.

Гарри еще сильнее согнулся над учебником.

Спокойно. Спокойно.

Возможно, стоит попросить Снейпа держать немного Успокоительного специально для подобных случаев.

— Десять из десяти... Поттер, я и не подозревал о твоих выдающихся успехах в Защите.

Гарри почувствовал, как щеки наливаются краской.

Следующие слова Снейп произнес очень тихо — настолько, что остальные наверняка не услышали.

— Неудивительно, что ты так доверяешь человеку с таким количеством секретов.

Он положил пергамент прямо на раскрытый учебник, под заголовком «Настоящий волк и оборотень».

Бледный палец задержался под словом оборотень ровно на мгновение.

Потом Снейп пошел дальше.

Гарри смотрел на слово, а сердце колотилось.

Да.

Успокоительное ему точно понадобится.

Примечание автора

Когда писала эти главы, я старалась не воспроизводить ничего дословно или почти дословно из оригинала, но теперь думаю, не становится ли из-за этого не сразу понятным положение каждого события и каждой главы на временной линии.

Хотя, по-моему, ссылок на уже произошедшие канонические события здесь достаточно — пусть и довольно тонких.