Достойный сын (джен)

Следующие пару дней Орсон и Ретар посвятили систематизации полученных данных в попытках понять, куда двигаться дальше. Орсон считал, что при личном «знакомстве» с древним артефактом он сможет определить суть проблемы, ведь одно дело — изучать схемы станции и совсем другое — побывать в ее коридорах и аппаратных залах. Тем более, что Орсону было с чем сравнивать. Его опыт работы не ограничивался постройкой Звезды Смерти, а сотрудничество с Куатом и Ротаной помогло отточить навыки.

Каталогизация информации отнимала много сил и внимания, так что каждый вечер, возвращаясь в свою крошечную каюту, Орсон чувствовал всепоглощающую усталость, казалось, возраставшую в геометрической прогрессии. Вместе с этим тягостным ощущением его стали беспокоить сны — яркие и объемные, будто... воспоминания. Самые темные, страшные, как монстры, живущие под кроватью.

И вот он стоит, связанный по рукам и ногам, на самом краю бассейна, и ледяная черная вода лениво касается его босых ног, отражая на своей глянцевой поверхности десятилетнего ребенка. Орсон дрожит и всхлипывает, слишком испуганный, чтобы понимать хоть что-то. Жадная глубина перед ним притягивает взгляд, и он с трудом может расслышать сквозь рокот собственного сердца нестройный детский хор позади себя.

— У одного черного-черного солнца есть черная-пречерная планета. На этой планете один-единственный континент, на котором растут черные-черные джунгли. В этих джунглях есть Фонтан Могущества и Омут Знаний. Они открывают путь к бессмертию. А ты хочешь стать бессмертным?

Орсон почувствовал сильный толчок в спину, и черная вода приняла его в свои ледяные объятия. Он беззвучно закричал, изо всех сил забился в путах, но вода уже вливалась в нос, в горло, заливала глаза...

Он проснулся от того, что носом пошла кровь. Помянув криффа, Орсон запрокинул голову, но кровь не унималась, пачкая постельное белье уродливыми бурыми пятнами. От железистого привкуса и запаха замутило, и, поднявшись, он побрел в освежитель, чтобы привести себя в порядок. Орсон ощущал странную, ни на что не похожую слабость, заставляющую дрожать руки и колени. Что происходит?! Он помнил о том, что говорил Тол, — все на станции видят странные сны. Ретар тоже упоминал о тревожных сновидениях, но... Закончить мысль Орсон не успел. В коридоре за дверью его каюты раздался звук из самых глубин его кошмаров, рождая панический ужас. Сирена тревоги! Громкие и ритмичные мяукающие звуки были самым страшным, что могло произойти на космической станции.

Позабыв обо всех тревогах и стряхнув жуткую слабость, словно паутину, Орсон бросился одеваться. На Звезде Смерти сработавший сигнал тревоги всегда обозначал чрезвычайную ситуацию, требующую присутствия его, директора, и всех ремонтных групп в шаговой доступности. Поэтому, выскочив в коридор, он ожидал увидеть толпы спешащих в нужном направлении технарей и инженеров, а также ремонтных дроидов, но в коридорах базы было пугающе пусто.

Сотни разных предположений пронеслись в его голове: разгерметизация и блокировка отсеков? Пожар? Утечка из реактора? Газ? В страшном напряжении он поспешил по коридору, минуя жилой блок. Огоньки над запертыми каютами оставались безмятежно зелеными, не изменившись на аварийный оранжевый. Миновав несколько холлов и залов отдыха, Орсон вышел к столовой и у самого входа столкнулся с появившейся из-за угла Кви Ксукс. Девушка-омвати испуганно вскрикнула, но, узнав Орсона, быстро справилась с собой и, поправив очки в тонкой оправе на очаровательном носике, спросила светским тоном:

— Вам тоже не спится?

— Тревога, — пояснил Орсон, и как раз в этот момент мяукающая сирена наконец заткнулась.

— Ааа, — протянула Кви, — вас разве не предупредили? Это сигнал со спутников, окружающих «Воронку». Опять зафиксирован сбой в ее работе и всплеск излучения. Всего-то.

— Никого это не беспокоит? — все еще чувствуя отголоски страха, спросил Орсон.

Кви пожала хрупкими плечами.

— Изначально, сразу после создания базы, это и впрямь был приоритетный сигнал. Но время шло, исследования параметров излучения ничего не дали, не происходило ничего опасного или угрожающего безопасности людей... Все привыкли.

Орсон действительно помнил отчеты о «всплесках», сопровождавших сбои работы артефакта. Они были кратковременными и даже не радиационными, но большего, увы, сказать было нельзя.

— Похоже, вам надо расслабиться, полковник, — ласково улыбнулась Кви. — Здесь есть автомат с неплохим кафом. Составите мне компанию?

Они взяли по кружке горячего, терпкого напитка, который отлично бодрил, и сели за пустующий столик. Кроме них, в зале столовой находилась еще пара меланхоличных полуночников да дежурный дроид, следивший за порядком. Кви рассеянно крутила в руках золотистую сферу-головоломку, передвигая сегменты по ее поверхности, будто созданной из тончайшего металлического кружева.

— О, это сфера Гинора?

— Люблю исследовать головоломку на досуге, — отозвалась Кви.

— Гален тоже обожал логические лабиринты.

— Гален? Гален Эрсо?

— Да, — слабо улыбнувшись оживившейся девушке, сказал Орсон. — Прославленный галактический гений. А вы знаете, в чем особенность этой сферы?

Кви с любопытством вгляделась в хрупкую структуру в своих ладонях. Невесомая золотая паутина с движущимися по ее поверхности островками-сегментами. Их нужно было выводить на все более глубокие уровни, словно продвигаясь по трехмерному лабиринту.

— Ее можно решить двумя способами в зависимости от того, какие цели вы преследуете, — продолжил Орсон. — Если вам, как и Галену, нравится тренировать свой мозг, просчитывая в уме сотни вариантов решения, то вам подходит первый, более изящный способ с перемещением сегментов и постепенным выстраиванием выхода из головоломки. Но если вам поставили задачу решить ее быстро...

Орсон погрузил пальцы в нутро сферы, чем-то там щелкнул, после чего быстро выдернул руку из пришедшей в движение конструкции. Сфера в секунды сложилась в исходное положение, став похожей на плоский золотой диск.

— Как вы это сделали?

— В самом центре игрушки Гинора есть уязвимая точка, и если нажать на нее определенным образом, то головоломка схлопнется.

— То есть два уровня воздействия — физический и ментальный? — задумчиво пробормотала Кви.

Орсон кивнул.

— Кто спорит, мой метод грубый, не интеллектуальный и основан на знаниях физики и механики.

— Мне кажется, он более эффективен, нежели часовые блуждания по сегментам и уровням, — с долей разочарования произнесла Кви.

— Надеюсь, из-за меня эта игрушка не стала казаться скучной.

— Боюсь, так и есть. — Кви отложила золотой диск в сторону, с интересом посмотрев на Орсона. — Вы и впрямь знали Галена Эрсо?

— О, да. Я работал с ним долгие годы.

— Проект «Небесная мощь»? — просияв, выпалила Кви. — Знаете, доктор Эрсо — мой кумир, я хотела бы работать с ним вместе над грандиозным проектом гражданского назначения. Я следила за его карьерой и разделяю его позицию пацифизма...

— Это забавно, — тихо сказал Орсон, и Кви осеклась на полуслове, вопросительно уставившись на него. — Такие пацифисты, как вы, мисс Ксукс, и Гален Эрсо, в итоге построили самое разрушительное оружие из существующих.

Голубоватого цвета кожа Кви потемнела на скулах, она упрямо сжала губы и с достоинством ответила:

— Я не согласна с вами, полковник. «Усмиритель солнц» — не целиком военная разработка. Этот инструмент имеет множество применений в мирной сфере и может служить на благо всех разумных, а не уничтожая их в угоду тиранам.

— Осторожно, — прижал палец к губам Орсон. — Не стоит так горячиться. Я слышал, прототип почти готов?

— Да. — Кви немного помолчала, но потом решительно посмотрела в глаза Орсона. — Хотите на него посмотреть?

Орсон с готовностью кивнул. Каждый ученый гордился своими изобретениями и ценил любое внимание к своим детищам, и Кви отнюдь не была исключением. Она с удовольствием продемонстрировала чертежи резонансных торпед, и, совершенно очарованный их смертоносным изяществом и безграничным потенциалом, Орсон искренне восхитился. Столько элегантных конструктивных решений, такая дерзость в использовании открытий... Он невольно ощутил укол ревности: кто знает, что бы они смогли создать, будь рядом с ним не Гален, а Кви Ксукс!

— Это прекрасно, — заметил он, разглядывая модель самой торпеды.

— Проходя через специальный проектор, установленный на летающем устройстве-носителе, торпеды активизируются и обволакиваются плазменным коконом. Это позволяет углубляться в ядро сверхновой на максимально возможную величину для достижения нужного эффекта.

— Могу я взглянуть на прототип платформы-носителя?

— Конечно.

Кви направилась в соседний с лабораторией цех, где на стапелях находился сам носитель — уже почти собранный похожий на конус корабль, рассчитанный на трех человек экипажа.

— Им может управлять и один, — словно угадав его мысли, сказала Кви. — Поскольку применение «Усмирителя» сопряжено с огромной опасностью, нет смысла подвергать ей слишком большой экипаж.

Они вместе поднялись на уровень, с которого можно было рассмотреть машину-носитель ближе, но Орсону было недостаточно этого. Он хотел лично убедиться в своих догадках, а потому легко перешагнул через невысокие перила ограждения и под предостерегающий окрик Кви быстрым шагом прошелся по шатким мосткам до самой платформы. Даже не будучи вооруженным резонансными торпедами, истребитель покорял новизной форм и строгостью линий.

— Идеально, — прошептал Орсон, прильнув ладонью к гладкой металлической обшивке. — Настолько идеально, насколько можно в данном случае.

Конечно, он безошибочно узнал материал, который Кви использовала для обшивки «Сокрушителя солнц», и, кажется, окончательно понял, в чем заключалась проблема с этим прототипом. Вернувшись обратно к заметно нервничающей омвати, он сказал:

— Как только эта машина будет закончена и пройдет все испытания, я не сомневаюсь, ваше имя займет достойное место в ряду галактических гениев. Возможно, даже рядом с Галеном Эрсо.

* * *

Как и ожидал Орсон, новая встреча с Натаси Даалой не обошлась без взаимных оскорблений. Едва он, гладко выбритый и причесанный, в отутюженном кителе и начищенных сапогах вошел в ее кабинет, женщина с усмешкой заявила:

— Да вас не узнать! Что за чудесное преображение?

— Зато вы себе не изменяете — все такая же стерва.

— Положение обязывает. Однако с вашей ступеньки карьерной лестницы не разглядеть всех сложностей управления флотом.

До нового конфликта было рукой подать, и потому, стиснув зубы и выдав самую нейтральную из своих улыбок, Орсон произнес:

— Я все еще надеюсь на получение необходимых для работы бумаг.

— Полеты на «Воронку» — под мою ответственность, как наверняка уже сообщил вам научный руководитель. Я вынуждена выделять под ваши исследования не только корабль, но и экипаж. Учитывая ваш моральный облик, велика опасность неблаготворного влияния на моих людей, а этого я, в отличие от Тола Сиврона, допустить не могу. На флоте важны порядок и дисциплина.

Вероятно, на лице Орсона как-то отразилась вся глубина сочувствия, которое он в этот момент испытывал ко всем без исключения подчиненным Даалы. Она нахмурилась, ожидая новой колкости в свой адрес, и, без сомнения, была готова пустить в ход смертоносные остроты, заготовленные заранее. Надо было признать: гнев и ярость были этой женщине к лицу.

Подавив желание подергать взбешенную нексу за усы, Орсон ограничился лишь многозначительным замечанием:

— А вот губернатора Таркина мой моральный облик вполне устраивал.

Наживка была мгновенно проглочена: в изумрудном взгляде Натаси Даалы поселилось беспокойство.

— Неужели вы были с ним близко знакомы?

— Про вас говорят то же самое, — не сдержав торжествующей усмешки, подлил масла в огонь Орсон.

— Едва ли это можно сравнивать, — снисходительно заверила она, откидываясь на высокую спинку кресла.

В ее оценивающем взгляде откровенно читалось пренебрежение и едкая нотка высокомерия, и он, не сдержавшись, фыркнул:

— Да куда уж мне, ведь я — не юная рыжая красотка!

Даала поднялась из-за стола, пылая праведным гневом.

— Вон отсюда! Убирайтесь!

— С удовольствием, как только получу нужную бумагу.

Минуту они прожигали друг в друге взглядами пару дырок в напряженной тишине, и наконец Даала устало произнесла:

— К моему глубокому сожалению, ваши исследования являются приоритетными, и я вынуждена содействовать по любым возникающим вопросам. Но знайте: отнюдь не все будет сходить вам с рук.

— Прекрасно понимаю, — решив проявить смирение, отозвался Орсон.

Еще раз метнув в него негодующий взгляд, адмирал вздохнула.

— Выправка необходимого документа займет некоторое время. Чтобы не распугивать своей неприятной персоной моих подчиненных, вы можете спуститься палубой ниже. Там вы найдете бар, где, смею думать, будете чувствовать себя как дома.

Оставив без внимания эту очевидную издевку, он с удовольствием последовал ее совету. Бар оказался просторным помещением, в это время суток несколько пустоватым, хотя, если верить словам Даалы о том, как она печется о моральном облике офицеров, — неудивительно. Ему было крайне интересно узнать, справляется ли Даала со своими обязанностями и о чем думал Таркин, вручая женщине власть над четырьмя звездными разрушителями. Боевыми крейсерами, насчитывающими по тридцать семь тысяч человек экипажа, подавляющее число из которых были мужчинами.

К счастью, ответы на все вопросы можно было найти как раз в баре, если знать, как легко и непринужденно разговорить местных завсегдатаев. Орсон знал, и уже через каких-то полчаса ему удалось полностью удовлетворить свое любопытство по всем пунктам. Так, выяснилось, что, несмотря на первоначальное отторжение и недоверие между адмиралом и капитанами, Даала смогла доказать свою компетентность, и ее приказам подчинялись не только из-за субординации, но и из уважения. Вступиться за честь адмирала пожелали все, так что к тому моменту, как в бар вошла лично Даала, Орсон знал не только об организаторских введениях, но даже о скудной личной жизни Натаси.

— Смотрю, вы времени даром не теряли, — с презрительной усмешкой прокомментировала Даала столик, за которым сидел Орсон в окружении пустых бутылок из-под эля, большинство из которых оставили добровольные информаторы.

— Следую вашим рекомендациям, — отсалютовав очередной бутылкой, беспечно отозвался он.

— Вот ваша бумага. Надеюсь, нам не придется часто встречаться и вы не будете мозолить мне глаза своей персоной.

— Увы, у меня будут дела поинтереснее, — тонко улыбнувшись, парировал Орсон.

Адмирал довольно хмыкнула, оценив проскользнувшую в его словах иронию, и он продолжил:

— Однако, раз уж мы оба здесь и сейчас, не желаете ли немного расслабиться, пусть даже в не очень качественной компании?

— К сожалению, я не имею на это права, в отличие от вас.

Орсон цокнул языком.

— Как скучно вы живете! Но, видимо, в том и различие между нами. Профессия инженера подразумевает творческий подход ко всему, даже к свободному времени...

Он не договорил, скрыв хитрую усмешку за глотком кислого эля. Задетая за живое, Даала демонстративно бросила взгляд на ручной хронометр и, словно нехотя, согласилась пропустить стаканчик.

Как ни странно, следующие несколько минут стали временем хрупкого перемирия. Орсон молча следил за тем, как медленно пьет свой эль Даала, и вспоминал все то, о чем говорили ему люди. Что ж, Таркину нельзя отказать не только в хорошем вкусе, но и в чутье на талантливых людей.

* * *

Первое свидание с «Воронкой» оказало на Орсона огромное впечатление. Прежде всего — своей полной беспомощности. Оставив пилота проверять приборы после хоть и непродолжительного, но опасного полета, он миновал причальный рукав и оказался в огромном зале, потолок которого терялся во мраке. Под ногами странный материал — упругий и прочный, он был похож на дюракрит или его разновидность. Покрытие гасило звук шагов, и Орсон, ожидавший хоть какого-то эха, был разочарован. Тишина и величественность этого места угнетала, напоминая о том, что он здесь чужой. Впрочем, сами формы, использованные строителями, также были незнакомы и казались слишком гротескными.

Орсон включил свой датапад на запись и медленно двинулся вперед, сканируя путь и сверяясь со схемой, полученной в первые дни исследования станции. Коридоры разветвлялись паутиной, приводили в крошечные комнатки, забитые гудящим оборудованием, или, напротив, в гигантские залы с колоннами трансформаторов. Просторные холлы сменялись узкими колодцами шахт или бесконечными арочными пролетами, заставленными светящимися колбами накопителей. Хрупкие мостки, переброшенные через глубокие пропасти, без какого-либо намека на ограждения, погруженные в темноту служебные посты...

Где-то здесь, в этих аппаратных и технических залах, спряталась причина всплесков излучения. Где-то в этом огромном чужом механизме скрывалась ошибка, и Орсон понимал, что по сравнению с величием тех, кто создал артефакт, управляющий планетами, кластерами черных дыр, он — крошечная, нелепая песчинка. И он совершенно не знает, где искать.

Вернувшись на Мау и в глубоком отчаянии обратившись к Сиврону за помощью, Орсон получил лишь сочувственный вздох и бокал с крепким виски.

— Сам Император верит в тебя. От результатов твоей работы зависит не только карьера, но и жизнь. Однако ты не одинок в своих проблемах, Кренник. Помнишь, я просил тебя приглядеться к мисс Ксукс? Ее время истекает. Вполне возможно, что со следующим обозом придет прямой приказ подхлестнуть ее исследования. Сам знаешь: незаменимых нет.

Упрек Тола был справедливым, но Орсон не хотел выдавать секрет Кви. Он считал, что девушка должна сама признать свои ошибки, однако недвусмысленный намек научного руководителя призывал поторопить события.

Найти Кви оказалось непростой задачей. Опрошенные сотрудники из команды омвати лишь пожимали плечами и сообщали, что она частенько исчезает из лаборатории. Ей лучше думалось в одиночестве. Пришлось исключить из поиска все людные места и производственные цеха, в которых кипела работа. Оставалось лишь одно убежище, полностью подходящее под определение «уединенный уголок».

Орсон нашел Кви на смотровой площадке. Это была маленькая комната, выполненная из прочнейшего и полностью прозрачного транспаристила, так что, находясь здесь, можно было почувствовать себя пылинкой в необъятной бездне Великого космоса. Под ногами, над головой и по бокам — пугающая чернота небытия, и лишь далекие маяки сингулярностей немного рассеивали первозданную тьму. Хрупкая фигурка ученой в мешковатом сером комбезе выглядела отчаянно одинокой.

— Так красиво, — в своей обычной мечтательной манере протянула Кви, обернувшись на шаги Орсона. — Я прихожу сюда иногда в поисках вдохновения.

— Эта красота отлично убивает, — угрюмо напомнил Кренник.

Маленькое лицо Кви в обрамлении пушистых перышек-локонов приобрело едва ли не оскорбленное выражение, но Орсон не дал ей возможности возразить, сказав:

— Любая природа имеет свойство защищать себя.

— Наши изобретения чужеродны циклу жизни Галактики.

— И потому вы ловко делаете вид, что не справляетесь с поставленной задачей?

Кви немного помолчала, но потом нехотя признала:

— Я знаю, что мое детище будет использовано отнюдь не в мирных целях, и не хочу этого.

— Довольно эгоистично, ведь от ваших результатов зависит не только ваше благополучие, верно?

— А как вы справляетесь с тем, что ваше творение названо этим варварским, агрессивным именем «Звезда Смерти» и его используют как угрозу ради подчинения целых миров?!

Орсон пожал плечами и совершенно искренне ответил:

— Никак.

— Что? — непонимающе моргнула Кви, и он повторил спокойно, едва ли не равнодушно:

— С некоторых пор я никак не отношусь к станции по имени «Звезда Смерти». Но как соавтор этого огромного проекта могу сказать, что изначально она создавалась не как угроза, а как гарант безопасности против грядущих и возможных вторжений. Мобильная станция нового поколения, форпост Империи на дальних рубежах. В пределах обитаемой Вселенной ее передвижение затруднено целым рядом причин, и в первую очередь — быстро перегревающимся реактором.

— У всего есть свои недостатки, — слабо улыбнулась Кви.

— У вашего «Усмирителя» тоже. Вам прекрасно известно, что кваданиевая броня не защитит носитель от жара звезды. Вы давно уже просчитали все варианты. Остановились, скорее всего, на квантово-кристаллической структуре обшивки, и это отличный выбор.

— Так и есть. Как вы поняли, что...

— Что вы использовали кваданий? Я достаточно работал с этим типом брони, так что узнаю его по цвету, вкусу, запаху и, естественно, на ощупь. Поймите, ваш тихий саботаж не сработает. Может, Тол и будет терпеть бездействие еще какое-то время, но Таркин — нет.

— Я знаю. — Кви поежилась и обхватила себя руками. — Но строить оружие для все новых военных преступлений...

— Это — наша работа, — отрезал Орсон. — Не вы нажимаете на гашетку, стреляя по звездам и планетам. Так к чему эта бесполезная рефлексия? Если вы не можете смириться с этим, то придумайте себе иллюзию поубедительнее. В конце концов, мы все так делаем.

— А ведь мне даже показалось, что вы не такой, как все они. Что вы отличаетесь.

— Жизнь полна разочарований.

Кви тихонько вздохнула и отвернулась. Помедлив, Орсон встал совсем близко, так что мог при желании коснуться плеча девушки, ощущая ее хрупкое тепло.

— Я вовсе не собираюсь утешать ваши раненые чувства, мисс Ксукс, но подумайте вот о чем: кроме вас, в системе еще много людей, которые работают ради общего блага и будущего. Благодаря их незаметному труду и стали возможны наши открытия, изобретения и прочие чудеса науки. Им, этим простым работягам, чужды ваши терзания. Они просто делают то, что могут. То, как распорядится результатами этого труда Император, уже не должно касаться таких, как мы, Кви. Пусть иногда и бывает сложно не думать, что единственным памятником твоему существованию станет боевая станция. Но я хотя бы буду уверен, что сделал свое дело хорошо.

Она смотрела на него огромными голубыми глазами, казавшимися еще больше из-за линз очков. Во взгляде этом плескалось целое море отчаяния и неуверенности. Орсон решил немного помочь ей, повторив угрозу Сиврона:

— Незаменимых нет.

— Это словно саморазрушение, — пожаловалась Кви.

— Такова боль созидания, — мягко поправил ее Орсон.

— Вы так и не носите форменный комбез?

— Я здесь ненадолго.

— Боюсь, это не от вас зависит.

— Значит, быстрее управлюсь.

Кви наконец улыбнулась бледной, еле заметной улыбкой, но промолчала.

— Так мне поговорить с Толом?

— Думаю, я сделаю это сама.

* * *

Медленно, но верно Орсон заполнял инфотеку записей со своих поездок к «Воронке». Видеозаписи, планы и чертежи, набросанные собственной рукой, догадки о том, чему служат те или иные механизмы... Он исследовал станцию-артефакт методично и настойчиво — спускался в глубокие шахты, пересекал узкие, шириной в полторы человеческих стопы, мостики над колодцами, откуда поднимался мощный поток теплого воздуха. Сектор за сектором, коридор за коридором. От руки зарисовывал пиктограммы, оставленные килликами на гладких серых стенах, изящные орнаменты, украшавшие собой, казалось бы, техническое сооружение.

В очередной раз отправляясь к «Воронке», Орсон привычно занял кресло второго пилота в кабине «лямбды». Вдруг в рубку зашла сама адмирал Даала. Сухо поздоровавшись, она сообщила:

— Сегодня вашим пилотом буду я. Возражений нет?

— Думаю, я могу смело довериться вашей квалификации.

Однако, вопреки сказанному, в тоне его голоса проскользнули нотки сомнения, и Даала тут же ощетинилась.

— Вот и проверим.

Все то время, пока шла подготовка к полету, они молчали: Даала — сосредоточенно, а Орсон не собирался мешать ей, чтобы не нарушить концентрацию. В тот момент, когда челнок мягко оторвался от палубы и направился к воротам дока, он осторожно спросил:

— Что же такого случилось, раз адмирал избегает своих служебных обязанностей?

Даала не торопилась отвечать. Туша «Воронки» в обзорном иллюминаторе медленно увеличивалась в размерах, наводя жуть. Наконец Натаси сказала:

— Опознавать тела самоубийц, а потом составлять рапорт со всеми подробностями происшествия — вот что я больше всего ненавижу в своей работе. Впрочем, вам не понять.

Кренник саркастически хмыкнул.

— Сразу видно, что вы не знакомы со спецификой стройки огромных объектов в глубоком космосе. Бывали случаи, когда на рабочих падали конструкции размером с мостик на вашем ИЗР, после чего для опознания не оставалось ни хрена или даже еще меньше. Или из-за халатности персонала происходила разгерметизация отсека, и десяток людей либо выдавливало в космос через не подходящее по габаритам отверстие, либо...

— Достаточно! — содрогнувшись от ужаса, взмолилась Даала.

Лицо ее освещали отблески работавших «буйков», окольцовывавших станцию недремлющей охраной. Женщина казалась подавленной и усталой.

— И часто у вас такие случаи?

— Бывает. Уровень стресса растет, и мы считаем потери, хоть и не участвуем в боевых действиях.

В ее словах была слышна неподдельная горечь. Когда шаттл пристыковался к причальному доку «Воронки», Орсон предложил ей составить ему компанию, и Даала неожиданно согласилась.

— Раньше я не находила времени на посещение этого объекта.

Орсон снабдил ее всем необходимым, включая разгрузочный пояс, без которого он сам не выходил в путь, и налобный фонарик.

— В некоторых секциях свет отсутствует. Мы направимся к центру станции, а оттуда — в северный сектор. Там я еще не был.

Долгое время они шли молча, думая каждый о своем. Вдруг Даала тихо сказала:

— Здесь можно бродить вечно, но так и не узнать причины неисправности.

Она с изумлением рассматривала широкие переходы, по которым они шли, без колебаний спускалась в узкие, пугающе тесные технические шахты. Теплый сухой поток воздуха бил в лицо, пока они не свернули с основной магистрали на второстепенную.

— Верно, — согласился Орсон. — Нечеловеческий интеллект килликов мешает до конца понять принципы работы станции.

— Разве здесь не должен быть центральный пункт управления или мостик, чтобы отдавать команды и оценивать состояние системы?

— Это не космический корабль, адмирал, а всего лишь прикладное устройство, построенное сто тысяч лет назад и продолжающее функционировать. Как деталь машины или раз запущенный механизм кольцевого разгона реактора.

— Звучит примитивно.

— На самом деле более сложный по организации комплекс нуждался бы в регулярном обслуживании, как та же Звезда Смерти. «Воронка» же работает тысячи лет и без присмотра создателей.

— Тогда что, по-вашему, могло произойти?

Даала с любопытством всмотрелась в профиль Кренника. Он задумчиво ответил:

— Учитывая статистику повторяющихся сбоев, могу предположить, что отходит какой-то контакт на очень важном узле.

— То есть это не физическое повреждение?

Орсон отрицательно качнул головой.

— И как тогда найти его, не идентифицировав визуально треснувший или иным образом испорченный агрегат?

— В этом и заключается суть проблемы. Киллики не располагали критически важные узлы где-то глубоко внутри машины, как это делают наши инженеры. Они могут оказаться прямо у нас под ногами или, к примеру, в стене.

Орсон приложил ладонь к серой стенной панели и нажал. Сегмент стены отъехал в сторону, обнажив переплетение проводов и кабелей и какие-то детали.

— Как вы думаете, адмирал, на что это похоже?

— На кровеносную систему живого организма, — призналась Даала.

— Именно! — торжествующе воскликнул Орсон. — Для строителей станции это и был организм — самовосстанавливающийся и самодостаточный. Все было создано таким образом, что просто не могло выйти из строя. Поэтому я и считаю, что как таковой поломки не было и нет. Есть некие силы извне, которые влияют на артефакт, расшатывая слабые места, изыскивая микротрещины... Полагаю, это как-то связано и с регулярными самоубийствами.

— И вы сможете это доказать? — скептически выгнув бровь, поинтересовалась Даала.

— Пока нет, но у меня есть кое-какие мысли на этот счет.

После нескольких часов, проведенных на «Воронке», Орсон и Даала вернулись на флагман флота — ИЗР класса Император «Горгону». Прощаясь, Натаси негромко спросила:

— Вы же понимаете, что это безнадежная задача?

— Да.

— И не собираетесь сдаваться?

— Нет.

Даала странно посмотрела на него, словно впервые увидела, и Орсон ответил ей тем же. Похоже, она уже не считала его бесполезным старым алкашом, а он был готов признать, что она получила свой ранг по заслугам. Это еще не означало полного примирения, но могло считаться первым заслуживающим внимания достижением Орсона.